Помоги проекту - поделись книгой:
Итак, привычка мыслить картинкой, а не моделью, перечеркнула бы очевидную выгоду и часть жизни… Как с этим борются? Во-первых, осознав, как это устроено. Во-вторых, к этому привыкают. В-третьих, у всех свои маленькие секреты. В-четвертых, можно просто капитулировать.
Но пример шире, чем просто о финансах. Везде, где промежуточный результат чреват промежуточными потерями, мы склонны сдаться раньше, чем надо, и вообще туда не лезть.
Как почти у всех когнитивных искажений, у этого есть свое разумное объяснение. Когда-то это помогало людям выжить. Математически ошибочное неверное восприятие выигрыша и проигрыша было верным по жизни. Прежде всего, оно означает «не рискуй». Если у наших предков еды становилось больше на 100 %, это означало всего лишь, что можно устроить пир. Обожраться, какое-то время лениться, кого-то угостить. Но если еды стало бы на 100 % меньше, то это голодная смерть. Мораль: не играйте на еду, выигрыш и проигрыш здесь вправду асимметричны. 100 % в одном случае не то же самое, что 100 % в другом. Аналогичным образом, вряд ли стоит играть на свое жилье, жену или мужа, время жизни. Если у вас только одна квартира, потерять квартиру намного большее событие, чем получить еще одну. Никакой профит-фактор 1,5 нам здесь не поможет. А вот если у вас 100 квартир, то – если бы в такую игру можно было сыграть – вы потихоньку довели бы их число до 1000.
То есть жизненные ситуации делятся на те, где асимметрия наблюдается и где ее нет. Но по умолчанию у нас программа, видящая ее везде. У существа, не умеющего думать, считать и различать, такая программа должна была стоять намертво – иначе бы оно не выжило. Мы все его наследники, но можем, если хотим, не вступать в это наследство целиком.
Какую самую странную ерунду может подсказать «быстрое мышление»?
Например, бывает так: чем сильнее доводы его оппонента, тем больше человек укрепляется в своей позиции. По уму, должно быть наоборот. Но быстрое мышление – не по уму. Любой спор оно трактует если не как войну, то хотя бы как спортивное состязание. Если видеть так, что значит «оппонент привел сильный довод»? Это значит примерно «противник вывел на поле боя новые мощные танки», или как минимум «мяч в нашей штрафной». Что надо сделать? Собраться и поднажать, а это значит, для начала, укрепиться в своей вере. И получается…
Все правильно, если враг силен, то надо напрячься. Ошибка только вначале, что спор – это не война. Проиграть в нем стратегически ценнее, чем выиграть. Проиграть означает перейти к лучшему знанию, чем у тебя было. Ведь если меняешь свою точку зрения, то явно не на худшее, чем было? То есть таинство саморазвития совершается прямо на глазах. А выиграть спор – это что? В лучшем случае, оказал кому-то образовательную услугу. Возможно, тебе даже сказали спасибо. Хотя обычно не дождетесь, не побили – и то хорошо. Но неважно, по сравнению с первым вариантом все равно как-то мелко.
Рациональная стратегия была бы примерно такая: проиграть как можно больше споров в своей жизни. Идеальный мудрец был бы занят примерно чем-то таким. Но если ты разумнее среднего, обменять свою точку зрения на другую становится все сложнее. И вот такой мудрец отправляется странствовать по миру – в поисках еще большего мудреца: «Три года я ждал этого часа почувствовать себя дураком».
Насчет мудреца почти не шутим. Спорить при этом необязательно, имеется в виду с какими-то живыми людьми. Как только это начинается, сама собой сгущается атмосфера битвы, хотя бы турнира. Не надо сгущать. Спор – это метафора. Все отлично совершается в пределах отдельно взятой головы. Есть интернет, книжки, собеседники, пространство для опытов. И вперед – обретать себя, предавая свои мысли.
Даже там, где быстрое мышление соглашается «подумать», оно делает это по-своему. Оно как бы не замечает вопросов, на которые уже нет ответов, то есть спрашиваться будет не о том, о чем надо, а лишь о том, на что уже есть ответы. Искать будем под фонарем, а не где потеряли…
Часто это сводится к тому, что вместо массивов данных мозг обрабатывает текущую эмоцию. Например, есть огромное состояние очевидного негодяя, очевидно нажитое плохим путем. Эмоция – мы хотим то ли справедливости, то ли мести, «взять и поделить». Отсюда очень близко до больших теорий, как нам обустроить Россию и весь мир. Так или иначе будет предлагаться какой-то социализм, контроль, обобществление капитала. «У нас голодают дети, пока жирует этот ворюга!» Но когда мы переходим от эмоции напрямую к большим теориям, мы подменяем очень сложный вопрос очень простым.
Сложный вопрос, максимизируют ли меры, входящие в социалистический «пакет», совокупное благо? Здесь нельзя наскоком: чтобы ответить, нужно определять понятия, строить модели, считать (в третьей части мы это слегка попробуем). Простой вопрос: является ли некий человек Икс одновременно богатым человеком и негодяем? Видимо, является, ну и что? Ответив на простой вопрос, мы вообще ничего не сказали о сложном. Все ясно только тому дурацкому человечку, что сидит в нас, подменяя логику каскадом картинок. Он может сказать свое мнение почти по любому вопросу, и почти по любому вопросу он ошибется.
…И еще один прием, как на пустом месте основать что угодно. Поместите то, что надо доказать, сразу и в предпосылку. Быстрое мышление (быстрое по Канеману) легко завизирует этот фокус: оно вообще не понимает, в чем тут подвох. Начало рассуждения нравится, итог – тоже, чего не так?
Например, надо доказать, что Саня преступник. Сторона обвинения что-то говорит против, Саня – что-то в свою защиту. В конечном счете слово – против слова. Но обвиняют его солидные, честные люди, а Саня какой-то преступник, кто же верит таким на слово? Дело ясное: виновен.
Вопрос «где здесь ошибка?», наверное, подойдет для учебника логики седьмых классов (если бы в седьмом классе была логика и ее учебник). Не ходите порочным кругом – и весь ответ. Тезис не может мелькать одновременно в конце доказательства и в начале, и в случае школьной задачи со «лжецом-преступником» все очевидно. Но если чуть усложнить ситуацию, чуть размыть – почти все делают это. В каждом втором политическом споре этот заход. «За этим преступлением стоит мировая элита». – «С чего вы взяли?» – «Вы что, на стороне преступной элиты?» В этом месте фанатам быстрых ответов полагается аплодировать. Глупцам все доказано.
Глава 21
Замок из трех камней
Как уже сказано, человек – машина не только для производства теорий, но и для их перепроизводства. Мы склонны перегружать реальность тем, что нам кажется. Тысячи лет это было оправданно. Если каждый шорох в кустах принимать за тигра, допустимо ошибиться в 99 случаях из 100, чтобы спастись один раз. Но вот уже нет никаких тигров, есть другие способы спастись, но мы все так же реагируем на шорохи. Гипотезы склонны возникать из ничего, приходится специально думать, чтобы они не придумывались.
Например, если человека обидел представитель какой-то группы, он склонен насторожиться. Не на представителя (что оправданно), а сразу на группу. Если неприятность повторилась с другим представителем группы, теория, можно сказать, готова. Неважно, какой группы, если бедолага к этому склонен, у него сработает на любую. Мужчины, женщины, турки, укурки, полицейские, врачи, бизнесмены, инвалиды…
Я как-то слышал даже, что все Близнецы – сволочи. Не братья-близнецы, а люди, рожденные с конца мая по конец июня. Это не просто группа, это группа по вымышленному признаку (астрология действительно лженаука). Вероятно, бедолагу обидел кто-то, рожденный в июне. Может быть, это случилось два или три раза – для закрепления рефлекса. Теперь он ненавидит «июньских», как нацисты евреев, и наоборот.
Давайте честно, мы все склонны к этой беде. Один раз получив плохой опыт в больнице или в полиции, мы уверены, что узнали важное о мире в целом. Скажем мягче, нам сложно игнорировать ощущение того, что узнали. Чтобы обобщать, хорошо бы повторить эксперимент, хотя бы с десяток раз, меняя партнеров, места и ситуации. Одна история – это скорее про людей, а не про «систему», «типаж» и прочее мироустройство.
Не обязательно обобщать негативный опыт, можно любой. Один человек съездил в Грузию, и кто-то встретил его очень хорошо. Другой съездил, и его встретили плохо. Потом два дурака встретились и спорят, насколько грузины доброжелательны как народ. Если бы они апеллировали к статистическим массивам, большим фактам, каким-то общим распределениям. Но нет – каждый вспоминает только свою поездку. «Я вытянул из колоды даму пик – значит, все карты черные». – «С ума сошел? Там все красные, потому что у меня бубновый валет». И так спорят буквально обо всем – больших писателях, маленьких собаках, средних москвичах. Достаточно пару раз пообщаться с маленькой собакой и средним москвичом, чтобы теория вызрела.
Это работает и в других случаях, не только с людьми. Допустим, человек решил купить машину, и почему-то «Рено». Правильный вариант – посмотреть объективные характеристики моделей, отзывы покупателей, желательно какой-то большой массив. Неправильный – найти знакомого, у которого есть «Рено», и спросить: «Ну как тебе?» Предположим, показания разошлись. Выборка из десятков людей на сайте хвалит модель, знакомый плюется. Кому верить? «Ну, Гриша мне врать не будет». В итоге, чтобы оценить колоду, верят Грише, который один раз вытянул даму пик. Рядом опыт повторили 50 раз, и в 37 раз были червы, но поскольку Гришу мы знаем лично и он не врет, то в колоде, конечно, в основном пики.
То же самое про ситуации. «У вас ужасный город, в первый же день я увидел на улице драку…» Или наоборот: «Какая криминогенная ситуация? Я ночью прошел через весь город – здесь нет преступности». Чтобы судить о преступности, опыт стоит повторить хотя бы 365 раз. Каждую ночь. И то это будет не очень качественный массив. Кое-что узнается, вероятно, о плотности бомжей, гопников, но вряд ли таким образом вы изучите мафию и сексуальных маньяков.
Машина для перепроизводства гипотез возбуждается, когда видит где-то связь. В смысле два показателя колеблются как-то подозрительно синхронно: в этом что-то есть.
Особенно вот здесь.
Как расходы США на науку, космос и технологии соотносятся с количеством самоубийств через повешение и удушение
Корреляция 99,79 %. Между чем? Между затратами США на науку, космос и технологии и суицидами путем повешения. От прогресса хочется повеситься?
Как потребление курицы на душу населения соотносится с общим объемом импорта неочищенной нефти в США
А от импорта нефти растет потребление курятины. Или наоборот. Корреляция 90 %.
Как количество людей, утонувших в бассейне, соотносится с энергией, вырабатываемой атомными электростанциями США
На этой схеме утонувшие в бассейне коррелируют с энергией, вырабатываемой АЭС. От данного вида прогресса, как видим, не вешаются, а тонут. Или все еще страшнее. Секта колдунов-изуверов приносит водные жертвы Ктулху, за это он делится энергией.
Как общий доход от аркадных игр соотносится с количеством докторских степеней в области компьютерных наук, присужденных в США
А здесь докторские степени по компьютерным наукам коррелируют с выручкой от аркадных игр. Если до этого все казалось шуткой, вот это – шутка уже не для всех. Во-первых, 98,5 %. Во-вторых, всплывает общая тема.
Как количество японских легковых автомобилей, проданных в США, соотносится с количеством самоубийств через автомобильную аварию
И вот тоже картинка на любителя. Снова общая тема. Корреляция 93,5 % между продажами японских авто в США и самоубийством посредством автоаварии. Кто-то сочтет, что японские машины склоняют к самоубийству.
В мире миллиарды показателей, и когда что-то с чем-то коррелирует, то обычно оно делает это случайно.
Больше подобных схем
Теория о том, что утопленники связаны с атомной энергетикой, кажется плохой изначально. Но вот о японской диверсии – уже лучше (хотя все равно для фриков). Теперь представьте, что гипотеза производит еще лучшее впечатление. Например: «после того, как они пришли к власти, начался кошмар…». Вместо слова
Против правых, левых и малиновых будут десятки подобных графиков. Против всех. Выяснится, что с приходом одних, например, растет число уличных краж. Нахождение у власти других коррелирует с насилием над детьми. Третьи, приходя к власти, почему-то повышают заболеваемость шизофренией. Если в одной стране зависимость не нашлась, найдется в другой. Если не эта, так другая. Кто-то будет вызывать цирроз, кто-то авиакатастрофы, кто-то суициды. Откуда возьмется корреляция, мы уже представляем – оттуда же, откуда и корреляция нефти с курицами.
Но она будет производить лучшее впечатление (особенно на тех, кто «так и знал»). «Конечно, с таким правительством люди будут сходить с ума», «все развалили, и теперь у них падают самолеты», «от такой политики точно запьешь». При этом какая-то часть выдвинутых гипотез, возможно, будет верной. От какой-то политики действительно запьешь, а от какой-то даже начинают падать самолеты. Но чтобы закричать: «Причина!» – нужно больше, чем политическое чутье, дополненное правдоподобным графиком.
В частной жизни – та же история. Человек начинает лечить какую-то болезнь, например, неумеренным поеданием чеснока, или выпиванием водки, или сразу двойным ударом – водкой с чесноком. И болезнь постепенно проходит. Корреляция с количеством съеденного чеснока налицо. Но если бы вместо чеснока он жевал, например, листья салата, болезнь отступила бы все равно. По каким-то своим причинам. Но случилось так, как случилось, и в армии чеснока прибыло на одного бойца. Сейчас он станет лечить им половину всех болезней, а если снова
Если что-то похоже на что-то, это еще ни о чем не говорит. Хотя смотря кому. Если некий съедобный корень внешне похож на пенис, он еще не является средством от импотенции, но вы же понимаете – тысячи людей с этим не согласятся. Это не может быть просто так. Даже если ввести логику и критическое мышление в каждой школе на планете, спрос на особо эротичные корни не упадет до нуля.
И даже если мы столь образованны и умны, чтобы не уверовать в корень, мы все равно склонны изобретать что-то свое. «Никогда не начинай важные дела в пятницу». – Почему? Только потому, что в пятницу однажды не получилось, а уж если два раза не получилось, то все. Для начала хватит. Мозг замечает некую связь и дальше справится сам. «Понятно же, что пятница – особенный день. Во-первых…» Мы не знаем, какое там «во-первых», но при желании можно найти и «во-вторых», и «в-третьих». При желании можно написать про это книгу, а потом заменить пятницу на любой другой день недели и написать второй том.
А если что-то начинает упорно получаться ближе к 17:00 и в полосатой рубашке, у нас хорошие шансы счесть это особым знанием. Будет секта свидетелей Пяти Вечера или Полосатости – хотя бы из одного честного прихожанина. Возможно даже, что теория начнет питать сама себя. Если важные дела начинать делать в определенное время в лучшем состоянии духа – ну, они начнут делаться в это время. Все работает. Ваш коллега при этом верует в утро и в джинсовый костюм? Он сектант, но где-то рядом. У вас единая вера и небольшие разночтения в ритуалах.
Если мальчик ходил без шапки, а потом у него случилось вирусная инфекция, это лишь последовательность событий, но попробуйте доказать это его бабушке. Однако простейший путь манит не только бабушку. Можно с понедельника начать новую жизнь. Начать верить в Бога, Дейла Карнеги, бег трусцой. Вариантов того, что можно начать с понедельника, очень много. Уже в среду к вам приходит Большая Удача. Неважно, какая: много денег, тот самый человек, то самое письмо. Подсознательно все ясно. Осталось пробить оборону сознания, и мы будем благодарны даже Бегу Трусцой. Не говоря уже о том, чтобы признать роль Дейла Карнеги или Бога. Причина все та же: это не может быть просто так.
В том-то и дело – еще как может. Можно принять лучшее решение в своей жизни и назавтра потерпеть величайшую неудачу. Будет трудно не связать это воедино. «Если бы я только знал, я бы никогда не…» Думая так, мы добавляем к неудаче еще одну. Мало того, что нам не повезло – мы задумались, сделали выводы и теперь думаем хуже, чем раньше.
Увы, людям очень плохо в беспричинном мире. Сказать: «Мы этого не знаем и скорее всего не узнаем», противоречит чему-то важному в нас. Но важное не значит полезное. Нам удобнее в мире, где молнии метает Зевс, заболел, потому что ходил раздетым, а выздоровел, потому что помогли чеснок, таблетка или молитва – даже неважно. Что бы это ни было, возникает иллюзия понятности и контроля. Мир, расписанный в очевидных причинах и следствиях, кажется более нашим. В таком мире жить не так страшно. Хотя в реальном мире жить эффективнее и интереснее. Но это уже вопрос вкуса.
Мы запрограммированы видеть то, чего нет. Это ошибка, но она входила в правила выживания. Лучше много раз принять ветерок за саблезубого тигра, чем один раз тигра за ветерок. Человек – это машинка по перепроизводству гипотез.
Чудеса, конспирология, пособия «Как выиграть миллион на бирже» – все стоит на том, что человек по своей природе и текущей культуре склонен к перепроизводству гипотез.
Глава 22
Эй ты, Вселенная!
Мало того, что люди населяют мир вымышленными причинами, они продолжают очеловечивать его дальше. Это началось очень давно – с появлением человечества. Старые привычки сохраняются и по сей день. Однако антропоморфизм – плохая привычка.
Из книжек мы знаем, как это было. Не просто озеро, а еще и дух озера, с которым можно поговорить, понять, о чем-то договориться. Не просто явления природы и разброс вероятностей, а реальное мировое (точнее, вселенское) правительство, состоящее из богов. Изначально там целый кабинет министров. Бог урожая, бог моря, бог войны и т. д. Над пантеоном всегда премьер-министр. Иногда, помимо министерств, выделяются отдельные ведомства. Помимо бога, присматривающего за народным хозяйством в целом, выделяли, например, куратора кузнечного дела, торговли, животноводства. В развитом пантеоне каждое сословие, вплоть до проституток и бродяг, имело на небе своего покровителя. Можно было выстраивать отношения с ними, можно слать челобитные напрямую премьеру. Можно было подружиться с одним куратором, и поссориться с другим, и помериться, чья крыша повыше. Возьмите, например, мифы и легенды Древней Греции.
С приходом монотеизма феодальную вольницу на небе сменяет абсолютная монархия. Первый среди равных окончательно становится самодержцем, министры и кураторы прописываются (в христианской традиции) как «святые», но небо по-прежнему близко и все слышит. Что внизу, то и наверху. Создав богов по образу и подобию своему, человек оказался в мире, где мог спокойно жить.
Кстати, это не было ошибкой: ни поли-, ни монотеизм. Вероятно,
Но сейчас не об этом. Мы говорим – антропоморфизм. Религия – его частный случай. Вообще это шире, и можно не исповедовать никакую религию, но все равно исповедовать это. Например, вот такой вопрос, который многие считают серьезным и важным: «Как возможно зло в мире?» Его могут задать и верующие, и материалисты, и кто угодно. Некоторые даже, сидя с вопросом и разбирая какие-то ответы, могут из-за них сменить лагерь. Из верующих перейти в материалисты, или наоборот. Последствия плохих размышлений обычно непредсказуемы, а здесь они испорчены сразу самой постановкой вопроса.
Как говорится, не бывает правильных ответов на неправильные вопросы. А вопрос «как возможно зло в мире?» – настолько глупость, что, если начать отвечать, поневоле ею заразишься.
Спросим лучше, как надо видеть мир, чтобы спрашивать о нем таким образом? Маленький кусочек мира заметил, что ему бывает неприятно, из конкретных ощущений вывел абстрактное понятие, наделил его универсальностью, назначил базовой характеристикой мироздания и пошел задаваться Большим Вопросом. Делать мирозданию больше нечего, как соответствовать ожиданиям.
Так видит мир ребенок или дикарь. Он по определению в центре. Мир существует для того, чтобы как-то соотноситься с ним, плохо ли, хорошо ли. Папа существует для того, что покупать Ванечке шоколадки. Компания «Газпромнефть» – чтобы папа там работал и получал деньги на шоколадку. А нефть – чтобы существовала компания «Газпромнефть». А земная кора – чтобы там завелась нефть. Но в конечном счете все сводится к шоколадке. Остальное декорации, в лучшем случае факторы.
Мало того, мир не просто как-то соотносится, он вступает в отношения с нами. Он практически личность. Он может быть добрым к человеку или злым. Он изначально имеет мнение по вопросу, достойны ли мы шоколадки, и подстраивает сценарий под свое решение. В свою очередь, мы можем вступить с ним в диалог, переубедить (например, молитвой или хорошим поведением), в крайнем случае – обидеться. Подавись, Вселенная, своей конфетой.
Но Вселенная не злая. Как более-менее понимают взрослые люди, все намного циничнее.
Даже если архитектор Вселенной и существует, ему, скорее всего, нет до тебя никакого дела. Можно не писать ему жалоб и благодарностей, даже зная нужный адрес.
История про шоколадку пронизывает все мышление. Например, в России есть традиционный вопрос: «Уважают ли нас на Западе?» («уважают ли нас на Востоке?» обычно не так интересно). Вопрос мусолят несколько веков. Из ответа зачастую следует мировоззрение, внешняя и даже внутренняя политика.
И либералам, и особенно патриотам можно ответить на него просто: успокойтесь, мир не имеет намерений по отношению к вам. Вот вы лично – уважаете соседей из двадцатой квартиры с пятого этажа? Нормальный человек, скорее всего, ответит: «А кто они вообще»? – И уточнит: «Какое мне до них дело?» Но такое ощущение, что в мышлении патриота главная функция Запада – относиться к России. Тогда главное, зачем вы родились, – это ваше отношение к двадцатой квартире. Причем деятельное отношение. Вы не просто вежливо киваете соседям на лестнице (или просите не шуметь), вы имеете на них
Уже упомянутый философ Мамардашвили по этому поводу цитировал писателя Венедикта Ерофеева. У него в поэме «Москва – Петушки» герой задавался вопросом «по какую сторону Пиренеев больше уважают русского человека?». Что ж, спустя полвека это продолжает оставаться актуальным вопросом.
Еще одна привычка антроморфизма – видеть разумный умысел за каждым кустом и обязательно его носителя. В крайнем случае за каждым лесом. Как сказано, там не просто лес – там еще и дух леса. И все, что делается, делается кем-то и зачем-то. Правильно, что за деятельность без субъекта? Оно же не могло
Это снова привычка детей или дикарей. Не обязательно за каждым раскатом грома видеть Зевса. Обычно гром это просто гром. Но легко сказать – трудно сделать. Мы привыкли.
Посмотрите, как ведет себя общество во время любой неожиданной (и по большому счету случайной) трагедии. Что-то рухнуло, взорвалось, утонуло, сгорело. Погибли люди, много людей. Всегда возбуждается уголовное дело – само по себе это верно.
Вот реальная история. В летнем лагере столяр (или сторож, точно не вспомню) оказался педофилом и ночью потрогал девочку. Все живы и даже не изнасилованы, но все равно скандал. Столяр-сторож идет под суд. Однако общественности этого мало. И тогда увольняют директора лагеря. Вопрос – за что? У столяра не было судимости, он не показывал справку «извините, я педофил». В задачи директора не входит ежеминутное дежурство у комнаты девочек, а равно комнаты мальчиков и комнаты сторожей.
И это мышление правит бал. После массовой гибели оно всегда ждет массовых арестов. Поскольку правила техники безопасности всегда излишне подробны (как и любые правила сверхбюрократичных систем), какое-то их нарушение всегда вероятнее, чем полное исполнение. Более того, обоснованно подозрение, что 100-процентное выполнение всех правил было бы хуже для жизни, чем их частичное игнорирование (но это отдельная тема). Поскольку частичное игнорирование есть почти везде, то в случае форс-мажора формально-юридически кто-то всегда виновен. Если совсем никто, можно поступить, как с директором лагеря. Я не знаю, какую претензию ему предъявили по закону. Не сумел распознать педофила по глазам? Вероятно, массовое сознание сильнее закона.
Поделиться книгой: