Куплю любовницу для мужа

— Ээээ… я не понял: а Тата у тебя сейчас? — он явно шокирован моим рассказом.

— Да, вот рядом сидит, в моей кухне.

— Ничего себе! — выдыхает Макс. — Карапузик, ты-то сама как? Держишься?

— С трудом, Макс, с трудом! Если я ее сегодня не убью, то это будет просто прекрасно! Ты, главное, будь осторожен. Черт знает, что придет в голову этому уголовнику!

— За меня не бойся. Я справлюсь. А вот в тебе не уверен. Тебе срочно нужна поддержка авиации с воздуха. Слушай, я… — Макс не успевает закончить фразу.

Слышу шаги Гордея, быстро отключаю телефон и бросаю на кухонный стол.

Гордей заходит в кухню, на ходу вытирая волосы полотенцем. Останавливается на пороге, внимательно смотрит на зареванную Тату и спрашивает:

— А почему Тата в слезах? Девочки, что у вас тут происходит?

— Ничего! — поспешно пищит Тата. — Просто разговариваем, — и косится на меня.

— Ну да, — пожимаю плечами я. — Пострадали малость о нашем, о девичьем.

Гордей

Вот она, женская логика. Сначала Настя сама предложила открытый брак, а потом набросилась на его любовницу. Тата — молодец. Терпит молча и покорно, не хочет накалять и без того непростую ситуацию. Но по ее затравленному взгляду можно только догадываться, какой истеричный женский разговор здесь случился. Лицо у Таты заплаканное, глаза припухли, и она едва сдерживается, чтобы не зарыдать. Гордей выключил кнопку закипевшего чайника и достал из шкафчика три чашки.

— Вот что, девочки. Давайте чаю выпьем и все успокоимся. И обсудим, как жить дальше в течении последующих нескольких дней. Ситуация непростая. Но мы должны ее обсудить, даже если нам всем неприятно. Нельзя такие вещи пускать на самотек. Это я вам, как адвокат, говорю.

— Я так не могу! — вдруг воскликнула Тата, вскакивая на ноги.

— Ой, молчи уже! — огрызнулась Настя. — Не может она. Я вот сижу и молчу, хотя мне в десять раз сложнее, чем тебе.

— Поэтому и не могу! — запальчиво выкрикнула Тата. — Вы с Гордеем так мне помогли! Другие бы на меня просто наплевали. А вы… а я… не могу я ломать жизнь людям, которые меня так жалеют. Мне здесь не место! — она перепрыгнула через подлокотник диванчика и бросилась из кухни.

Гордей ошалело посмотрел на Настю. Она так же изумленно взглянула на него. В холле хлопнула входная дверь. Гордей грохнул чашками об стол и бросился за Татой.

— Стой! — закричал он на бегу.

Но тонкая фигурка Таты уже скрылась в чаще леса, окружавшего поселок. Гордей добежал до опушки и остановился, тяжело дыша и уперевшись руками в колени. Только теперь он почувствовал разницу в возрасте и впервые подумал: а хватит ли у него сил на такую молодую лань? Вон как рванула! За три секунды буквально промчалась по их немаленькому саду, пересекла дорогу, и когда он выскочил за ворота, ее уже и след простыл. Тут что играй в теннис, что не играй — корты и спортзал не поворачивают время вспять. И пока он был с Настей, чувствовал себя тигром и героем. А как только перешел на молодую поросль, тут-то коварный возраст и дал о себе знать. Хоть обкачайся, папик — черта с два ты за такой угонишься!

— Где она? — Настя остановилась рядом с ним, вглядываясь в темные деревья.

— В лес убежала, — выдохнул Гордей.

— С ума сойти можно! Только мне это напоминает аргентинский сериал?

— Да какая там Аргентина? Их сценаристы обгадились бы от зависти, если бы услышали нашу историю!

Настя решительно пошла между деревьями, но оступилась и ойкнула.

— Что с тобой? — Гордей схватил ее за руку. — Ты в порядке?

— Да темно, не видно ни черта. У тебя телефон с собой?

Гордей нащупал телефон в кармане брюк, вытащил его и включил фонарик.

— Дай мне руку на всякий случай, — он взял жену за руку. — Еще не хватало ноги здесь переломать!

— Тата! — выкрикнула Настя. — Хватит дурить, возвращайся! Идиотка малолетняя, — добавила она шепотом.

Гордей не выдержал и хмыкнул.

— Ага, очень смешно, — укоризненно посмотрела на него Настя. — Прям обхохочешься! Дебилизм какой-то! Бегаем по лесу и ищем твою любовницу.

— Ты сама это все придумала — возразил Гордей. — Слушай, давай все отмотаем назад и забудем, хочешь? Если ты не сможешь забыть, я пойму. Кажется, мы… действительно переступили грань дозволенного.

— А потом что? Ты тихо пойдешь налево, чтобы я не знала? Ведь ты все равно пойдешь! — выкрикнула Настя. — Ты меня больше не любишь!

— Люблю, — очень серьезно ответил Гордей. — Именно поэтому так же, как и ты, пытаюсь справиться с этим маразмом, чтобы реально сохранить наш брак. Я хотел просто разъехаться, ты помнишь. Хотел пожить отдельно. Ты не захотела и предложила свой вариант. А теперь скажи, Настя, чего ты так испугалась, что готова была даже на открытый брак? Ведь ты по натуре собственница. Тебе должно быть очень сложно и больно решиться на такое.

— Ты дурак? — задохнулась от возмущения она. — Да просто испугалась, что ты меня бросишь. Я же люблю тебя, Гора!

— И только это? — подозрительно прищурился Гордей. — А может, ты испугалась, что при разводе я потребую тест ДНК, как и записано в нашем брачном договоре?

— Что ты несешь, Гора? Белка — твоя дочь!

— Ты уверена, Настя? Или только я вижу в ней чужие черты?

— Бред! — отрезала Настя, нахмурив брови. — Белка сейчас, как кусок пластилина, из которого каждый день лепят что-то новое. Это возраст такой. Она и на меня мало похожа. Ну и что? Вспомни, как твой двоюродный брат все переживал, что сын на него не похож. После криков и скандалов все-таки дотащил жену до теста ДНК, и что выяснилось? Что это его сын!

— Настя, я много лет занимаюсь разводами. По официальной статистике четырнадцать процентов мужиков растят не своих детей. В России сто сорок шесть миллионов населения. Ты вообще представляешь себе эту цифру? Так это только те, кто точно знает, что дети чужие. А сколько есть лошков, которые уверены, что рыжий Петька, сын родителей-брюнетов — это просто некстати проснувшиеся гены рыжего прадедушки жены? Якобы! Я тебя очень люблю, но если выяснится, что Белка не от меня, я тебя никогда не прощу, слышишь?

— Ты способен отказаться от своего ребенка? — задохнулась Настя, яростно прищурив глаза.

— Нет, — возразил Гордей. — Я буду любить ее всегда. Вне зависимости от того, чья она. И никогда не откажусь от нее. Я вырастил ее, пойми это. Я люблю ее не меньше тебя. И если держу в ежовых рукавицах, то только потому, что хочу, чтобы из нее вышел толк. Но тебя я не прощу, Настя! Просто хочу, чтобы ты об этом знала.

Анастасия

Не откажется от Белки? Что он имеет ввиду? Скорее всего то, что по документам она все равно будет записана его ребенком. Но дальше-то что? Хватит ли у него душевных сил не отнимать у нее будущее? Такого благородства я от Гордея не ожидала. Мне казалось, что он, узнав правду, отнимет у дочки все. Неужели это я такая меркантильная дрянь, что думаю о людях только плохое? Включая собственного мужа? Тогда, получается, что я все это зря затеяла? И нам вообще не был нужен этот чертов открытый брак? Нет! Нет-нет-нет-нет! Я не могу настолько не знать своего мужа. Это просто невозможно, чтобы я так ошиблась! Неужели единственная причина всего этого бардака мой страх? Причем страх, основанный на воображаемом варианте событий? Я все придумала? Гордей и не думал отказываться от дочки? Но как же брачный договор? Там же ясно написано, что в случае развода мне и ребенку не достанется ничего, если тест ДНК покажет, что дочка не от Гордея? Неужели Гордей настолько любит Белку, что готов не настаивать на соблюдении условий брачного договора? Но даже если так, то что я скажу ребенку?

— Извини, твой папа — не папа. Родной отец от тебя отказался, а бабушка прокляла еще до рождения. А так все в порядке, моя милая девочка.

Нет, в любом случае нельзя допускать, чтобы дошло до раскапывания скелетов в шкафу. Если Гордей теперь потребует тест ДНК, это конец душевному равновесию Белки. И потом, может быть, сейчас он просто сказал это под влиянием момента? Но брачный договор — это брачный договор. И я не знаю, что завтра придет в голову Гордею. Одно дело подозревать. Другое — увидеть скупые строчки черным по-белому: "вероятность совпадения — ноль. Отцовство исключается". Нет, рисковать нельзя! Тем более, что я без Гордея не смогу. Несмотря на всю мою ложь, я так сильно его люблю, что даже не представляю, как буду жить без него!

Дура я! Кретинка! Конченая идиотка! Зачем я затеяла этот разговор? Нужно было молчать. И бабской хитростью выжить эту белобрысую мелюзгу Тату из дома. Всю жизнь мне отчаянно не хватает этой женской гибкости. И все балет виноват. Мы, балетные, такие все прямолинейные, как баллистические ракеты. Всё в лоб. Вижу цель: атакую! А жизнь это не балет. Здесь тридцать три раза крутить фуэте, как в финале "Лебединого озера", не поможет. Здесь нужно сто тридцать три. Черный лебедь, белый лебедь, я и Тата. Кто кого?

— Ладно, — примирительно говорю я. — Что мы посреди леса, да еще и ночью, принялись выяснять отношения? Давай лучше Тату найдем. А то совсем замерзнем здесь. Лето в этом году холодное, — зябко повожу плечами, кутаясь в халат.

— Держи, — Гордей снимает с себя хлопчатобумажный свитер и накидывает мне на плечи.

Сильно растирает меня обеими руками и прижимает к себе.

— Так лучше, Настюш?

— Да, Гора, спасибо! — благодарно шепчу я.

Так бы и стояла всю жизнь, прижавшись к нему! Всегда так было: ругаемся, спорим, а потом он вдруг меня прижмет к себе, и я таю, как шоколадка. И все заранее заготовленные упреки улетучиваются из головы.

— Вот и хорошо. Пойдем-ка! Я устал, да и время уже к утру. Успеть бы хоть немного покемарить.

Мы находим Тату на полянке. Она сидит, обняв дерево, и рыдает. Босые ноги исколоты опавшей хвоей и сухими веточками. И мне вдруг становится по-матерински жалко эту дурочку. Тоже, конечно, не позавидуешь. Она, в принципе, такая же, как и я. Пытается выжить и скроить из лоскутов свое счастье. Мне ли ее осуждать?

— Пойдем-ка, ты совсем замерзла, — протягиваю ей руку.

Она смотрит на меня затравленным взглядом и еще крепче вцепляется в дерево.

Гордей молчит, глядя в сторону, и я вижу, что он очень устал. И на его лице явно написано, что ему уже не хочется никакой любовницы: ни молодой, ни зрелой. А хочется тупо упасть в постель. А ты думал, милый, что молодая любовница — это только радость тела? Нет, родной мой, это еще и детские капризы!

— Тат, не будь ребенком, — присаживаюсь на корточки рядом с ней. — Не изображай Красную Шапочку! Пойдем домой. Я умираю от усталости. И Гордей тоже. Конец недели, а у него завтра рабочая суббота.

— Вы, Настя, опять будете кричать и плакать, — возражает Тата. — И я вас понимаю! Я бы сама кричала и плакала на вашем месте, — всхлипывает она. — Но я же не виновата, что у меня вечно все через задницу!

Как мне это знакомо! Просто моя история! Планируешь одно, получается второе, а по башке бьет третье, откуда вообще не ждали!

— Не буду я кричать. У меня уже и сил нет. Ладно, пару дней потерплю тебя, пока Гордей найдет способ усмирить твоего этого дружка. Давай уже, оторвись от дерева! — тяну ее за руку, помогая встать.

Все трое молча бредем по лесу домой. Друг на друга не смотрим. Лишь Тата нервно всхлипывает, поминутно спотыкаясь. Но, похоже, сегодня в небесной канцелярии кипит работа, штампуя для нас сюрпризы один за другим. Именно такой сюрприз ждет меня возле дома.

На крыльце стоит Макс и нетерпеливо переминается с ноги на ногу.

Неужели я не сплю и это, действительно, он? Как у Шекспира в "Макбете": "Все духи в гости к нам!" Да уж, поддержка с воздуха подоспела очень вовремя.

— Настя, тут у вас дверь нараспашку. Все в порядке? — Макс бросается ко мне, но замечает Гордея, останавливается и вежливо кивает: — Здравствуйте!

— Кто ходит в гости по ночам, тот поступает мудро, — Гордей демонстративно вскидывает руку и бросает выразительный взгляд на часы. — Не поздновато ли для визитов? И да, вы, простите, кто?

Макс открывает рот, но я перебиваю его:

— Знакомься, Гордей, это мой психолог Макс. Макс, это мой муж Гордей.

— Очень приятно! — Макс протягивает руку Гордею.

Рука повисает в воздухе. Гордей проделывает с Максом свой любимый номер, который исполняет со всеми теми, кто ему не нравится, но он вынужден общаться с ними по работе. Выжидает ровно десять секунд, чтобы протянутая рука собеседника унизительно пожала воздух, презрительно поднимает бровь и легким касанием пожимает руку Макса. Фактически, даже не пожимает, а слегка хлопает его по ладони.

— И давно у тебя, Настюш, завелся… ээээ… психолог? — в голосе Гордея звучит неприкрытый сарказм, когда он рассматривает накачанную фигуру Макса. — А ты мне ничего не рассказывала. Простите, Макс, я не мог вас где-то видеть? Просто лицо ваше очень знакомо.

Это еще что? Гордей осмеливается иронизировать? После того, как он притащил в дом Тату? Значит, ему можно, а мне нельзя? Острые иголки жгучей обиды впиваются в душу. И я жалею, что попыталась сгладить углы. Нужно было представить Макса по-другому:

— Знакомься, Гордей, это Макс — мой любовник!

В конце концов, открытый брак — это когда у мужа и жены есть кто-то на стороне. И сам Гордей еще недавно уговаривал меня по телефону пойти развеяться. Значит, это была просто игра? Он был уверен, что я никуда не пойду и никого себе не найду? А вот это страшно обидно!

— Конечно, — улыбается Макс. — На вечеринке у Гурджиева несколько дней назад.

— Точно! — Гордей хлопает себя по лбу, изображая, что вспомнил.

Но я-то знаю, что он врет. У него феноменальная память на лица, и, судя по сарказму, он сразу вспомнил, где видел Макса, и теперь собирается с улыбкой втоптать его в грязь. Нужно спасать моего психолога.

— А что мы стоим? Давайте в дом зайдем! — изображаю радушную хозяйку, распахивая дверь. — Я сейчас кофе сварю.

Но мужчины не обращают на меня ни малейшего внимания. Они ядовито улыбаются друг другу, и на лице у обоих явно написано, что ни один из них не собирается отступать. Как два петуха, ей-богу!

— Вы — один из русалов, правильно? — спрашивает Гордей. — У вас еще были такие живописные серебряные штаны, как у всех нанятых на ту вечеринку.

Отравленная стрела достигает цели. Макс слегка бледнеет, но не сдается.

— Правильно, — не менее радостно улыбается он. — Мои штаны были сшиты точно из такого же материала, как платья тех двух русалок, которые вас утащили в пучину морскую.

Нокаут! Уставший Гордей пропускает удар, улыбка сходит с его лица. Макс делает вид, что не замечает упавшего противника, и продолжает:

— Просто Настя мне позвонила, что у нее тут веселье. И я заволновался. Какой-то уголовник, что гонится за своей подругой. Прямо американский фильм! Но если все в порядке, то я поеду. Пока, Настя! На связи! — он садится в машину, заводит мотор.

Но красный "Порше" не заводится. Мотор сухо и беспомощно "кашляет".

— Очень вовремя, — бурчит Макс, выходя из машины, и достает телефон из кармана светлых широких брюк. — Придется такси вызывать.

Мне вдруг нестерпимо хочется, чтоб Макс остался. Рядом со мной стоят Гордей и Тата. И я чувствую себя такой потерянной! Если Макс сейчас уедет, я останусь одна. Вернее, не одна, а с мужем и его любовницей. А так мне хотя бы есть с кем поговорить. Хотя бы в эту ночь! В первую ночь любовницы моего мужа в моем же собственном доме!

— Макс, ну какое такси? — я подхожу к нему и решительно отбираю телефон. — Ночь с пятницы на субботу, да еще и под Москвой. Кто сюда поедет? А главное: зачем? В доме есть гостевая комната. Ты можешь лечь там.

Гордей громко и выразительно кашляет, пристально глядя на меня.

— Вообще-то, Настюш, там уже спит Тата. В гостевой.

— Тата может лечь в комнате нашей дочери. Белка все равно за границей, — возражаю я. — А Макс в гостевой. Просто у Белки кровать меньше. Макс с его ростом на ней не поместится. А Тате будет в самый раз. Правда, Тата?