Дети Лепрозория

— Так уж и быть, — тяжело вздохнув, начал он. — Но лишь потому, что вы, Раун, имеете репутацию очень дотошного и въедливого человека. Вы бы принесли документы, даже если бы они действовали против императрицы. Просто потому, что таков закон, а он — превыше всего. Я вам верю, но все равно проверю эту информацию.

Раун кивнул, не смея спорить. Его обязанности и полномочия были ему известны от и до.

— Но вы, Изабель, вы ведь понимаете, что я физически не могу прекратить работу Имагинем Деи, — он снял и сложил очки, сцепил пальцы рук и принялся раскачивать очки за одну из дужек. — Если такова ваша воля, и если Раун прав — и я не имею права ослушаться приказа, то я все равно не могу следовать ему.

— Если не можете вы — сможет кто-то другой, — резко оборвала его Изабель. — И у вас есть два варианта — либо я убью вас, а совет мне это простит, ведь я херувим.

— Нойко, — коротко вставил Магистр.

— Сбежал и может не вернуться, все равно остаюсь я, — императрица кивнула. — Или вариант второй — я добиваюсь вашего трибунала. Раун мне поможет. Еще раз напомню — я херувим.

Магистр глубоко вздохнул. Ни один смертный не имел никакого права обвинять херувима, абсолютная неприкосновенность буквально сидела в мозгах всех и каждого в империи. Против ее любого обвинения он не сможет даже слова в свое оправдание вставить. Но, все же, был один нюанс.

— Нет, Ваше Императорское Величество, вы не понимаете. Есть та, чьи законы гораздо важнее ваших решений и вашей воли.

— Кто? — Изабель непонимающе глянула на Рауна, но он ответа не знал.

— Природа, Ваше Императорское Величество, госпожа Природа, — Магистр грустно улыбнулся. — Я не могу остановить создание ангелов. Если я это сделаю — все дети умрут, потому что промежуточное состояние между зверем, — он кивнул на Берси, — и почти божественным созданием — суть смерть. У кого-то есть шанс пережить, но не получить крылья, но изначально это не известно. Вы согласны убить их всех?

Изабель замотала головой и задумчиво опустила руки. Берси тут же стиснула ее ладонь в своих и прижалась щекой. Она прекрасно понимала, что решается ее участь.

— Они все здесь уже…

— Уже получают сыворотку Самсавеила? — закончил за нее Магистр. — Нет, мы не начинали работать с детьми весеннего отбора, он еще не закончился.

— Тогда приведите всех этих детей, — угрюмо и тихо отозвалась императрица. — Их я заберу.

— Вы уверены? — он сложил очки в кулаке и глянул на нее, наклонив голову.

— Приказываю, — она с вызовом посмотрела в ответ, и Магистр, помедлив, кивнул.

— Раун, не сочтите за превышение полномочий — передайте приказ Ее Императорского Величества как мой моим помощникам за дверью. Чтобы у них не было никаких сомнений в верности ваших слов, закончите словами «нэм кон».

— Расшифруйте, — резко бросила Изабель и прищурилась.

— Разумеется, — склонив голову, отозвался Магистр. — Нэминэ контрадицэнтэ означает, как вы наверняка знаете…

— «Без возражений», — императрица кивнула, к этому претензий у нее больше не было.

Поняв, что он свободен, Раун кивнул и вышел.

— А теперь начистоту, — Магистр переменился в лице и тяжелым взглядом обвел императрицу. — Какой третий вариант?

— Его нет, — хмыкнула Изабель.

— Я умру в любом случае? — он непонимающе наклонил голову. — Даже если сейчас отдам вам детей — все равно умру?

Изабель на несколько минут задумалась. Машинально провела рукой вдоль ворота платья, прятавшего шрамы лепры — ее болезнь терзала слабо, но лишь благодаря огромной дозе Конфитеора. От чего страдал весь организм, и выбор стоял крайне невелик — жить с лепрой или жить с побочным действием Конфитеора. Алиса предпочла первое, едва не умерев несколько раз от второго. И таких, как она, было много. Очень много. Вот только у Ящерицы был козырь в рукаве, а у остальных — нет.

— Вы сможете улучшить Конфитеор? Уменьшить побочное действие и усилить его прямое воздействие? — спросила она и посмотрела в глаза, ища честный ответ. Но Магистр оскорбленно поджал губы.

— Я ученый! В первую очередь я — ученый!

— Ответьте, — коротко оборвала его Изабель.

Он кивнул.

— Я не смогу сделать его лучше, я не знаю его секрета, формула была написана кошками, да и сейчас она утеряна. Но уменьшить побочное действие мне под силу, — задумчиво пожевал губами.

— Хорошо, — Изабель удовлетворенно кивнула. — Значит, договорились. Я забираю детей, остальные остаются, раз процесс прервать нельзя. Я приставлю к вам Рауна, чтобы он проследил за всем.

— Да, Ваше Императорское Величество, — Магистр кивнул.

Она взяла Берси на руки и вместе с ней направилась к выходу.

— Изабель, — дрогнувшим голосом позвал ее он. — Вы не ответили — я умру?

— Разумеется, вы умрете, — хмыкнула она, касаясь ручки двери. Он не посмел даже выдохнуть. — Все мы смертны, Магистр. Все, кроме Самсавеила.

Он с трудом выдохнул.

— Злые у вас шутки, Ваше Императорское Величество, — покачал головой, — как у Люциферы.

— Не вижу ничего удивительного, — горько усмехнулась она. И, помедлив, пояснила. — Она была моим кумиром все мое детство и юность.

— Пока не попыталась вас убить, — закончил он и, спохватившись, добавил, — простите, Ваше Императорское Величество.

— Да, — Изабель кивнула. — А вы слишком много себе позволяете, и я прощаю вам вашу вольность в последний раз. Помните — вы смертны, Магистр. В любое время, когда я так решу.

— Да, Ваше Императорское Величество, — помрачнев, отозвался он.

#8. Кровь на небо вспенится

Лапы, перемотанные бинтами на манер портянок, даже перестали ныть. Песок все равно обжигал, и попервой хотелось едва не прыгать, но Тора привыкла. Ко всему. И к серо-желтому песку, забивающемуся, казалось, даже в швы и сквозь них в кожу. И к жестокому солнцу, днем выжигающему все дотла, а ночью своим отсутствием заставляющему дрожать от холода. Единственным спасением был хаори, обмотанный вокруг головы почти сутки напролет. И Райга, разводивший священный огонь, когда становилось совсем холодно — таких костров боялись все звери, да и люди, окажись они здесь, наверняка бы не рискнули приблизиться. Лиловое пламя горело само по себе, а от воды только разрасталось сильнее.

Даже к сухой еде и жалким каплям воды можно было привыкнуть.

Ко всему, кроме тишины. Райга замолчал на третьи сутки, что вообще было сродни чуду. И примерно еще дня два Тора и Тайгон не могли нарадоваться. Но потом пришло подозрение — а все ли в порядке с братом? На все вопросы отвечал парой слов, думал о чем-то своем. Хоть как-то расшевелить его удалось Тайгону, и они всю дорогу играли, как глупые мальчишки.

— На одну пятую оборота, полтора метра, — едва слышно.

Тора не заметила даже движения рук. И только поравнявшись с указанной точкой нашла под лапами скальпель. Вытащила вместе со змеей. Зверюге пробило челюсть насквозь и пришлось постараться, придерживая под голову, чтобы и клинок вытащить, и не дать себя опутать. Скальпель об песок и штаны, змею — подальше по бархану.

— Четверть оборота, три метра.

Тора глубоко вздохнула, прикидывая вес всех собранных ею скальпелей. Нашли себе развлечение, ничего не скажешь.

— Если вам так скучно, могли бы со мной не идти, — зашипела она под нос, пряча клинок в вещмешок за спиной.

— Ушла! Кумо б тебя побрало, Тора! — зло огрызнулся Райга через плечо. — Не говори под руку, а?

Лигрица подобрала следующий скальпель и с тоской проводила взглядом сольпугу, избежавшую смерти. Диковинная животина. Вроде паук, а вроде и нет. Серое бледное создание со странными хелицерами. Вроде мелочь, но против паука выйдет победителем. Вроде не ядовитая, а от укусов еще хуже, чем от паучьего яда. И за что только бабка называла сольпугой Химари? Никакого сходства.

— Ну вот я, допустим, в храм иду. А вы? — Тора догнала братьев и влезла между ними. — Химари с Хайме сказали меня охранять или что?

— Сказали поступать, как считаем нужными, чего ты пристала? — Райга нахмурился и, отобрав вещмешок, принялся вытаскивать скальпели и раскладывать по местам. — Я хочу найти других шисаи, а то вас четверых мне слишком много, разбавить бы. Хочу вернуть все, как было раньше.

— Ага, я помню, независимые убийцы, выполняющие кучу контрактов, что не снилась ни охотникам императора кошек ни, позже, ангелам. Да-да, тридцать три первоклассных воина, прикрывающих свои хвосты служением Самсавеилу. Ты это хочешь вернуть, да? — яростно жестикулируя, переспросила Тора.

— Именно. Только без фальши. Убийцы так убийцы, — Райга абсолютно серьезно кивнул. — Захочет Самсавеил нашей помощи — скажет, мы выполним. А так он и без нас отлично справляется. Вон, Люциферу вспомни. Это она ему Еву привела, хоть и не совсем по своей воле.

— Я бы на его месте лишила всех шисаи возможности использовать его силы и священные воды, — Тора фыркнула и, вздернув нос, отвернулась.

— Попрошу! Ты, может, и не любишь свои умения шисаи, но я без них, как без рук, — угрюмо отозвался Тайгон. Райга поддакнул.

— А чего их любить — не пойми что, — махнула рукой лигрица. — Еще и вы мне тренироваться мешаете. В пустыне, видите ли, и так жарко, а ночью бы воды набрать.

— Мы просто жить хотим, — хором.

— Кумо с вами, — Тора махнула рукой и стянула полы хаори на лицо, прячась от разговора. — И вообще за нами следят.

— Я заметил, — Райга вернул вещмешок. — Скорпионы, человек семь.

— А что им от нас надо, ты не заметил? — огрызнулась Тора, снимая хаори и запихивая в сумку. Но и так все равно чесались руки.

— Как и всем здесь — вода, кровь тоже сойдет, — Тайгон пожал плечами. — И раз уж мы мешаем тебе тренироваться — вперед, нет тренировки лучше реального боя.

Он хотел было добавить, что так их учили родители, но осекся, незачем провоцировать лишний раз. У нее и в хорошем настроении плохой контроль, а сил-то хватает, чего уж говорить о том, когда ей окончательно срывает крышу.

— И пойду! — Тора махнула хвостом. — Вы, остолопы, не сможете объяснить Скорпионам, что нам не нужны их драгоценные черви пустыни и яблони в оазисах. А я — смогу! — и, в Химарином жесте поправив волосы, она направилась к незнакомцам.

Тайгон задумчиво повертел в руке бо, положил ладонь на рукоять катаны и кивнул в сторону самоуверенной лигрицы. Райга коротко хмыкнул и быстрым шагом последовал за ним.

Уже на подходе было ясно, что дальше одной реплики дело не пошло. Тора отпрыгивала от хвоста главаря Скорпионов и уворачивалась от его меча. И что прескверно — ее быстро окружили. И что прескверно вдвойне — Райгу и Тайгона тоже.

— Объяснила, ушастая?!

Райга шумно выдохнул львиным носом и поморщился — четверых не учуял, понадеявшись на человеческий нюх. Кумо с два это помешает! Кивка было достаточно, и Тайгон, обнажив катану, кинулся на помощь Торе.

Поднырнул под одного, перепрыгнул через хвост другого, увел руку с мечом третьего, вскользь обратив внимание на кисти скорпионов. Ладони и пальцы в черном панцире были едва ли не меньше, чем у Торы. А значит, яд обещал быть сильным. Очень сильным. Наверняка, паралитик, и тогда хватит даже капли, чтобы мозг, сердце и межреберные мышцы сыграли злую шутку. Может, яд не рассчитан природой для убийства людей, и шанс выжить даже после большой дозы очень велик. Как повезет. Но вряд ли скорпионы со слабым ядом так спокойно расхаживали по пустыне. Вряд ли.

В следующее мгновение лигры столкнулись спинам, и кольцо скорпионов сомкнулось снова.

— Не ходи безоружной, — Тайгон перекинул через плечо бо Ясинэ. Не успела Тора его схватить двумя руками, как Тайгон оттолкнул ее себе под ноги. Жало скорпиона взрезало воздух ровно там, где только что она была.

Лигрица перекатилась, отпрыгнула в рывке от меча, еще раз — от хвоста. Остановилась, перехватила бо. Провела пальцами по лиловым камням, напитывая их, провернула рукоять, отпирая бо. И ничего не произошло. Камни вспороли ладонь, а посох так и остался посохом.

— Кумо! — закричала Тора, перехватывая бо обеими руками. — Ненавижу! — отбила скорпионий хвост, с размаху обрушила бо на голову противника и, поддав коленом, ударила еще. — Кумов бо! — заблокировала удар меча, провернула в руке посох и, одновременно отпустив меч в песок, перехватила и в бессильной злобе ударила навершием бо нападающего по лицу. Камни у рукояти распороли темную кожу. — Почему ты меня не слушаешься?!

Тайгон старался дышать спокойно и не отвлекаться на бездумный гнев Торы. Пока она не перешла свою точку кипения — все хорошо. Но она что-то бессвязно рычала, яростно размахивая бо, и отбивалась от трех скорпионов. От ее пируэтов было едва ли не смешно, она словно не скорпионов била, а старательно избивала сам посох. Ей не важно было, отобьет она следующий удар, увернется ли от смертоносного хвоста, она просто ненавидела бо Ясинэ. Ненавидела так, что приводила в замешательство противников одним своим видом. Едва ли не лупила со всей дури, исключительно на рефлексах избегая ранений. Львиный хвост мотылялся из стороны в сторону, черные волосы на затылке встали дыбом, как у злой кошки, уши назад. Даже клыки и когти из человечьих стали звериными.

Когда скорпионы поняли, что лигрица слишком увлечена расправой над своим оружием, они перешли в нападение сообща. Тора, будто очнувшись, отбила пару мечей бо, приняла несколько ударов на наручи. Руки от локтя за несколько секунд покрылись бело-рыжей шерстью, становясь звериными лапами.

— Тай, открой! — рыкнула она, еще человеческой рукой кинув бо брату. В следующие секунды изменения завершились, Тора обнажила острые, как лезвия, когти и атаковала уже ими.

Бо Ясинэ, описав несколько кругов, воткнулся возле лапы. Тайгон поднырнул под меч противника, увел в сторону катаной. В следующий миг воздух у ног рассек скорпионий хвост.

Если бы не яд, можно было так не напрягаться.

Осознание пришло быстро. Перехватив бо, Тайгон провел через него силу Самсавеила, провернул механизм и после щелчка вынул белоснежный клинок. Коротко замахнулся и в следующий удар хвоста распорол тельсон от жала. Бурый яд разлился по песку. Уши заложило от вопля, крутанувшись, Тайгон добил скорпиона, распоров горло. Клинок Ясинэ резал практически все.

— Тора, лови! — обернувшись к сестре, он подкинул оружие, метя в песок позади лигрицы.

Райга только краем глаза следил за боем сестры и брата, больше занятый своим. Скорректировал удар хвоста нападавшего скорпиона, метнув пару скальпелей в сочленения, из трех попал один, но этого оказалось достаточно, чтобы жало воткнулось в песок. Ударом ноги шип был сломан. А нож в кулаке в мгновение вспорол противнику лицо от щеки до виска через нос и вторым росчерком шею. От второго противника отвлек удивленный вскрик брата, Райга успел отпрыгнуть, опрокинув врага через неподвижный труп предыдущего. Добил ножом меж позвоночных дисков у шеи, едва успел увернуться от хвоста. И только тогда взглянул на брата.

Тайгон отпрыгивал от ударов чернокожего скорпиона, придерживая ладонью отрубленную по локоть правую руку. Катана торчала в песке под углом едва не по рукоять.

Райга поискал взглядом Тору.

Она оттолкнулась лапами от груди скорпиона и в прыжке поймала клинок Ясинэ. Ее схватили за ногу и швырнули в песок. Она несколько раз перекатилась и снова вскочила, уже с мечом.

Райга обернулся к последнему противнику. Поманил его за собой и рванул к брату.

Веревка обвила лапы, и в следующее мгновение Райга рухнул, перекатился, вспарывая ее когтями и, высвободившись, ощерился. В висок прилетела рука и тут же упала в подставленные ладони. Обычная рука в тигриных полосах. Отрубленная у запястья. Левая. Липкая кровь стекала по пальцам и тут же засыхала. Райга перекинул кисть через плечо и поднял взгляд на брата.

Все обернулось против в считанные минуты. И те тянулись вечность. Райга сорвался с места, но ему казалось, что бег едва ли даже можно было назвать поползновением. Слишком медленно. Слишком.

Скорпионий палаш одним жестким ударом рассек бедро Тайгона, нож вошел в грудную клетку как раз на уровне сердца.

Тору вмяли в песок, выбив клинок, заломили руки. Она извивалась, но пары ударов под дых оказалось достаточно, чтобы она уткнулась носом в колени.

Райга не успевал. Только отбился от напавшего сзади скорпиона, сцепившись с ним и прокувыркавшись на песке добрых десять метров. А когда снова оказался свободен, было уже поздно.

Один из скорпионов намотал на кулак копну смоляных волос и, задрав голову Торы, заставил ее смотреть. Она что-то кричала. Остервенело. Яростно.

Рычала. Шипела. Как зверь.

Но когда на ее глазах одним ударом Тайгону отрубили голову, Тора застыла с открытым ртом. А когда голову швырнули ей на колени, оцепенела.

Райга увидел ее взгляд. Пустой. Ничего не выражающий. Кошачьи зрачки сузились в щелку, серая радужка налилась пурпуром. Ничего хорошего это не предвещало. Ничего.

Контур радужки треснул, и лиловым наполнились белки дрожащих глаз. Остался только сузившийся в щелку зрачок. Глаза закатились, и исчез даже он.

Райга с ужасом сглотнул подступивший к горлу ком и ощутил, как сердце отчаянно забило в виски. Скорпионы, глумясь, поманили его мечами, приглашая завершить бой. Но он крутанулся на лапах и бросился прочь, отсчитывая метры.

Десять!

Под ногами песок едва не пульсировал.