Право первой ночи [СИ]

Смутившись, я все же нашла в себе силы ответить:

— Поцелуй.

Ленд-лорд откинулся на спинку стула, пристально глядя на меня, и произнес:

— И?

— Что «и»? — переспросила я.

— Дальше что? — нетерпеливо пояснил Кондор. — Что происходит дальше между мужем и женой, которые теперь спят в одной постели?

— Почему сразу в одной?! — искренне возмутилась я. — Да, Дорг не успел достроить наш дом к свадьбе, поэтому там была только одна комната и одна постель, но я же не бесчувственная, я попросила Уила, моего брата, принести матрас и одеяло!

Лицо лорда Кондора приняло какое-то крайне странное выражение, а затем мужчина задумчиво произнес:

— Что ж, исходя из всего сказанного вами, полагаю, после вашей просьбы у вашего брата случился как минимум припадок.

Я вскинулась было, собираясь возмутиться, но… лорд был прав, Уил повел себя очень странно после моей просьбы. А потому, отбросив возмущение, прямо как плед цветов клана моего несостоящегося мужа, я прямо спросила:

— В чем подвох?

— М-м-м, — протянул лорд, — буду откровенен с вами, Арити, я даже не знаю, как бы вам все это сообщить. Скажем так — у вас существенный провал в образовании, и, похоже, в деревне вы бывали не часто, иначе… А хотя подождите, вы же должны знать, откуда берутся дети!

Глядя на лорда Кондора, я вдруг подумала, а может он головой ударился? Кто знает, скакал быстро, ветку какую в лесу не заметил.

— Арити? — глядя на мрачную меня, продолжил подтверждать мое предположение лорд.

— Знаете, позволю себе дать вам один совет — будьте аккуратнее, когда ездите верхом! — холодно произнесла я.

Некоторое удивление в холодных синих глазах, но лорд Арон отмахнулся от совета, вцепившись как бульдог в неожиданно оказавшуюся для него важной тему:

— Арити, откуда берутся дети?!

— В капусте находят! — сорвалась я.

Судя по выражению его лица — он поверил, и теперь смотрел на меня с явным ошеломлением во взгляде. Что ж, я не удержалась от продолжения диалога:

— Аисты приносят! Мавки подкидывают! Банши по прямому заказу доставляют! Ангелы с небес на веревочке спускают! Достаточно, или продолжим экскурс в столь заинтересовавшую вас, неведомо по какой причине, тему. Но, позвольте, теперь мне задать вам конкретный вопрос — я что, идиотка по-вашему?

Лорд промолчал, все так же потрясенно глядя на меня.

Я же молчать была не в силах.

— У меня высшее образование! Я изучала медицину! Я дважды присутствовала при родах! Я практикум по кесареву сечению сдала на отлично! Лорд, тот факт, что я из деревни, вовсе не означает, что я деревенщина!

Мой гнев, от чего-то, вовсе не затронул правящего Кондора, более того, все так же задумчиво-потрясенно, лорд произнес:

— Но, судя по всему, при всех ваших достижениях в образовании, вы искренне убеждены, что дети в животе у женщины образуются после поцелуя…

— Ну… да, — я развела руками, — а как же иначе?

Лорд Хеймсворд встал. Вернул стул на место и молча вышел из библиотеки, совершенно невоспитанно оставляя меня без ответа. Абсолютно без ответа.

Однако продолжалось это не долго, правящий Кондор вернулся не один, а с книгой. Она была на неизвестном мне языке, и к моему удивлению имела не кожаный, а деревянный отполированный временем переплет, с которого сейчас не слишком бережно стирали пыль.

— Вот, с трудом, но нашел, — ленд-лорд вернул свой стул на место, вновь поставив прямо передо мной. Сел, открыл книгу, и листая в поисках чего-то, спросил: — Арити, вам доводилось видеть маленьких детей?

— Странный вопрос, — была вынуждена сообщить я.

И с досадой поняла, что все это время сидела, так и не вернувшись к чтению легенд, что мне лично было совершенно не свойственно.

— Хорошо, — удовлетворенно-язвительно произнес лорд Аэрон. — Вы знаете о различии мочеполовых органов у мальчиков и девочек?

И взгляд на меня.

— Ваши вопросы становятся все более странными, — заметила несколько раздраженно.

— О, вы даже не представляете себе насколько вся эта ситуация представляется странной для меня. Но продолжим. Итак, вам известно, что у мальчиков и у девочек ниже пояса все устроено несколько… различным образом, не так ли.

Молча кивнула, в целом не желая продолжать беседу.

— Хорошо, — принял мой молчаливый ответ лорд. — А теперь скажите мне, почему так?

— О, боже, — слов мне уже не хватало.

— И все же? — внимательный пытливый взгляд синих глаз.

— Так устроено природой! — язвительно уведомила его я. — Ко всему прочему, будь у женщин все как-то иначе устроено, процесс родов стал бы несколько затруднителен, вы не находите?

— Я? — Кондор вдруг широко усмехнулся. — Я… А я тут, Арити, собираюсь раскрыть вам поистине тайну, коия, боюсь, потрясет весь ваш устоявшийся сознательный мирок, и потрясет основательно. Но не будем забегать вперед. Итак, вы знаете, для каких целей природа создала женщин и их… органы, не так ли?

— Вы, видимо, ударялись сегодня не один раз, не так ли? — меня все это уже до крайности начало раздражать.

И ситуация, и вопросы, и непонятные выводы, к которым меня так издевательски-настойчиво пытался подтолкнуть лорд Кондор.

— Хороший способ уйти от беседы, но едва ли действенный, — едва заметно улыбнулись мне. — Итак, теперь вопрос — а для чего, по-вашему, природа создала столь выдающиеся органы у мужчин?

Удивленно моргнув, я спросила:

— Что вы имеете ввиду под выдающимися?

И вот тогда, с самой издевательской усмешкой, лорд развернул книгу ко мне, и медленно, с нескрываемым удовольствием наблюдая за моим культурным шоком, начал переворачивать страницы. Язык странной вязью плетущийся по строчкам был мне неизвестен, но рисунки… мальчик, юноша, мужчина… И если вид обнаженного мальчика был мне известен, то юноша, а следом и мужчина… и… мне более чем наглядно продемонстрировали, что именно имели ввиду под словом «выдающийся».

— А теперь, Арити, переходим к самому интересному, — лорд Кондор, судя по всему, поистине наслаждался ситуацией.

А я нет! И когда он перевернул следующую страницу, я увидела… я… Я…

— Да, — почти издевательски протянул ленд-лорд, — как видите, женские органы предназначены не только для процедуры рождения, и зачатие, Арити, как вы тоже имеете возможность видеть, случается не через поцелуй вовсе. Поздравляю, теперь вы знаете истину.

И с самым зловещим торжеством захлопнув книгу, лорд Кондор поднялся, видимо вновь собираясь покинуть, теперь уже окончательно ошеломленную меня.

Он не учел лишь одного — он встал. Встал. А я, потрясенная увиденным, просто не могла не посмотреть на то, что располагалось у него ниже пояса и да:

— Тут нет ничего… выдающегося! — прошипела разъяренная я, указывая конкретное направление. — Не верите мне, так опустите собственный взгляд, и уделите внимание изучению собственной анатомии, прежде, чем демонстрировать мне бог весть что, явно далекое от истины!

И негодованию моему не было предела.

Вскочив с кресла, я хотела было раздраженно захлопнуть книгу, но… это было раритетное издание. А потому я бережно подхватила легенды, бережно отнесла их в шкаф со стеклянными дверцами, последние тоже бережно закрыла, развернулась к лорду, и от всей души высказала:

— Катитесь к чертям с вашими намеками, издевками, странными книжками и идиотизмом, приобретенным, видимо, от слишком часто встречающихся на вашем пути веток! Велите принести нож, и давайте завершим как с проливанием моей девственной крови, так и с вашим… последствием частых ударов головой!

Странное дело — мой гнев не возымел вообще никакого должного эффекта. Напротив, лорд Хеймсворд усмехнулся, отбросил поганую лживую книженцию на кресло, медленно подошел ко мне, приблизившись непозволительно близко, взял мою дрожащую от негодования ладонь, поднес к губам, галантно поцеловал, пристально глядя мне в глаза, а затем тихо произнес:

— Ваша существенная проблема в том, моя прекрасная полная праведного негодования и очаровательно наивная пленница, что слова «нож», «кинжал» или «меч» в данном конкретном случае являются метафорой. Метафорой, Арити, а орудие, оно здесь.

И мою ладонь опустили, на… на… на… что-то, что видимо было бы выдающимся, не находись оно в брюках!

— Ну так что? — лорд уже вовсе не скрывал похабно-издевательской ухмылки, — мне доставать… «нож»?

Я стояла в абсолютном ужасе.

Но Кондору и этого было мало.

Наклонившись к моему виску, он прошептал у самого уха:

— И да, вы ведь уже поняли, откуда конкретно берется девственная кровь? Даю подсказку — это не рука, нога, шея, или любой участок на поверхности вашего тела. Девственную кровь проливают, проникнув выдающимся органом в то самое, что вы ошибочно считали предназначенным исключительно для процесса рождения ребенка.

В следующее мгновение я отдернула ладонь, от того, к чему ее столь бесстыдно прижимали. И той же ладонью, от всей души влепила пощечину лорду, и плевать кто тут из нас двоих деревенщина.

— Мерзавец! Пошляк! Бесстыдник! — прошипела, с трудом сдерживаясь от второй пощечины.

— М-да, — несмотря на полученный удар, лорд лишь продолжал усмехаться, откровенно потешаясь надо мной, — страшно представить, какими словами вы покрывали преподавателей, поведавших вам о процессе деторождения, ну и, мне остается лишь искренне надеяться, что вы не исхлестали пощечинами несчастных рожающих женщин, за их неприглядный вид во время процесса родов.

Я молча покинула библиотеку, не отказав себе в удовольствии, грохнуть напоследок дверью.

Хотелось вымыть руки. Одну конкретную ладонь! Которую прижимали к брюкам в одном конкретном месте!

И сбежав вниз по лестнице, я довольно быстро нашла прачечную, где, не взирая на присутствие двух прачек, занимающихся глажкой белья, долго мыла руки. Черным мылом, светлым, светло-серым, и даже известью.

— Э-э-э, деточка, а ты…

Она не договорила, потому что сторожевой собакой вслед за мной в прачечную ворвалась миссис Этвуд. И вот она, постояв и некоторое время понаблюдав за моими страданиями, в результате изрекла:

— Я постелила вам в спальне лорда Хеймсворда, как он и просил. Его спальней будет смежная комната, так что в любой момент, лорд сможет исполнить свой долг и…

И меня чуть не стошнило.

Оно стошнило уже в уборной, один раз, и повторно когда миссис Этвуд уведомила, что лорд ожидает меня к ужину.

Но менее всего я сейчас желала видеть ленд-лорда. Пожалуй, единственным человеком, с которым я сейчас хотела бы поговорить, была мама. Мама! Которая ничего, совершенно ничего мне не рассказала! Она знала, и… ни слова.

«— Мама, а какой должен быть поцелуй, чтобы под сердцем женщины забилось сердечко новой жизни?

— Любой, Арити. Абсолютно любой, поэтому никаких поцелуев, девочка моя».

Какая ложь!

Вспомнив о картинке с «выдающимся», я была вынуждена признать, что это была в какой-то мере спасительная ложь, потому как узнай я правду, она едва ли мне понравилась бы. Но все же!

— Деточка, — одна из прачек осторожно постучала в двери, — деточка, как ты там? Может, помощь нужна?

И я вышла. Зареванная. Несчастная. В намокшем платье.

В прачечной теперь были не только прачки, но и кухарка с горничными, и все смотрели на меня со смесью сочувствия и жалости, но уж точно не понимания.

— Я… — голос дрогнул, — я хотела спросить.

Все выразили подчеркнутое внимание.

— М-м-мужчиныы, — меня затошнило опять, — они все… с такими… выдающимися?

Женщины переглянулись, горничные хихикнули, но кухарка, женщина почтенного возраста, вздохнула и произнесла:

— Из ученых ты, да?

Я кивнула.

— Ох, маленькая, — кухарка прошла к скамье, тяжело опустилась на нее. Посмотрела на меня, и сказала: — Не все. И не всегда. Тут, понимаешь, дело такое — так уж природой устроено все. Вот ты, когда на Дорга этого беспутного, чтоб ему провалиться, смотрела, что чувствовала?

Непонимающе глядя на нее, ответила:

— В каком смысле?

— Ну, — женщина немного смутилась, — тело то у него красивое, плечи широкие, руки мускулистые, так и хотелось же, чтобы обнял, да к себе прижал, так?

Абсолютно шокированная всем, неуверенно прошептала:

— Не знаю.

Подумав, вспомнила, как Дорг в реке плескался, смывая сажу и копоть с загорелого тела, и… ничего я тогда не чувствовала. А вот когда улыбнулся…

— У него улыбка красивая… была, — выговорила с трудом. — Он как улыбнется, так ноги идти отказываются… отказывались. Уже не откажутся. А тогда… он улыбался, а мне хотелось смотреть и смотреть на него.

Кухарка покивала, и добила наповал:

— Вот и у мужчин так же, деточка. Если девушка им не нравится, то ничего там не выдается, а коли понравилась, там они не смотреть хотят, а обнять, приласкать, и своей сделать. Вот этой вот штукой, что у них и выдающаяся становится. И чем сильнее девушка понравится…

Я молча пошла мыть руки. Снова. И снова. И снова. И…