Институт идеальных жен

– Очень просто! Мы отправимся в столицу! – воодушевлению соученицы не было предела. – Там мы сможем остановиться у моей тетушки. Конечно, она – дама строгих правил, но никогда не была замужем и сможет нас понять, как никто другой!

«Или выдать опекунам», – подумалось мне, но вслух я произносить этого не стала, а лишь спросила:

– Хорошо, но как ты собираешься добраться до…

– Полагаю, граф Ренье окажет нам помощь, – Амелия ослепительно улыбнулась и повернулась к Этьену. – Вы же благородный человек и не оставите двух девушек, попавших в беду?

Она старательно, как нас учили в пансионе, взмахнула ресницами и умоляюще сложила ладони. Вопреки ожиданиям, Этьен вздрогнул, его глаза опасно сузились.

– Пока что я не заметил, чтобы вы, леди де Кресси, попали в беду, – отрезал он. – Судя по всему, вам просто надоело сидеть за партой и вы решили пуститься во все тяжкие!

– Так и знала, что эти ужимки не работают, – махнула рукой Амелия. – И за что только мои родители платили деньги?!

Она задумчиво прикусила губу и продолжила совершенно другим тоном:

– Хорошо, тогда давайте поговорим по-деловому, без всех этих глупостей!

– Я весь внимание!

Граф Ренье, похоже, даже заинтересовался, что же еще ему может предложить эта девчонка.

– Из вчерашнего разговора я поняла, что вы – игрок.

Я покраснела и взглянула на Этьена, сожалея, что невольно выдала его страсть. Но он лишь усмехнулся:

– Вам никто не говорил, что нехорошо подслушивать чужие разговоры?

– У меня не было выбора, я же находилась в сундуке, – напомнила ему Амелия, ничуть не смущенная упреком.

– И вам, конечно, никто не говорил, что нехорошо залезать в чужие сундуки? – язвительно осведомился граф Ренье.

– Во-первых, представьте себе, нет. Мои родители как-то об этом не подумали. А во‑вторых, вам же никто не сказал, что нехорошо похищать незамужних девушек и делить с ними комнату, – отпарировала Амелия.

Несколько секунд они мрачно смотрели друг на друга, потом Этьен напомнил:

– Вы, кажется, говорили о деловом предложении… – Он покачал головой, заметив блеск в глазах собеседницы. – Не думайте, что я уже согласился, мне просто интересно, куда заведет вас ваша неуемная фантазия.

Амелия надула губы и собиралась обидеться, но практичность все же победила.

– Как вы уже поняли, я – богатая наследница!

– Я этого не знал, но спасибо за ценную информацию.

– Так вот, – продолжала девушка. – Уверяю вас: если вы отвезете нас к моей тетушке в столицу, я свяжусь с поверенными нашей семьи, чтобы вам выплатили приличное вознаграждение.

– Или же предъявили обвинение в похищении. – Предложение Амелии явно не произвело желаемого эффекта. – И либо заставили на вас жениться, либо упекли в тюрьму… Причем я не знаю, которое из этих двух зол – худшее! Так или иначе, я готов отвезти вас туда, куда требуется, без всякого вознаграждения. Тем более что столица – это как раз нужное мне направление. Но мы должны будем задержаться здесь еще на несколько часов. Для вас это время ничего не изменит, а у меня остались незавершенные дела.

Не знаю, насколько искренним Этьен был утром, когда пообещал мне соблюдать осторожность, но вскоре он вновь спустился к карточным столикам, и игра, увы, закончилась для него так же плохо, как и предыдущей ночью. С той лишь разницей, что теперь шансов взять реванш не оставалось. С победителем следовало рассчитаться здесь, в «Оазисе». А вскоре мы вчетвером, вместе с Амелией и Гарри, покинули постоялый двор, в целом по-своему гостеприимный.

Правда, атмосфера в коридорах оказалась несколько суматошной. Туда-сюда сновали слуги с взволнованными лицами. Окликнув одного из них, я выяснила, что из комнат пропал постоялец. Дескать, вещи на месте, деньги тоже, лошадь в конюшне, а человек будто сквозь землю провалился. После непродолжительных расспросов стало понятно, что речь идет о том самом игроке, что на протяжении двух вечеров обчищал Этьена за карточным столиком. С едва уловимым чувством душевного дискомфорта я поспешила нагнать своих спутников.

Амелия

Как мне ни хотелось после встречи с сыщиками убраться поскорее из негостеприимного постоялого двора, пришлось смириться с задержкой. Без графа Ренье у нас с Мейбл было мало шансов благополучно добраться до столицы.

Я с трудом выносила это многочасовое ожидание, особенно когда поняла, что оно вызвано лишь желанием нашего спутника взять реванш в картах.

– Неужели этот тупица еще не понял, что выиграть в карты можно лишь в одном случае: когда ты не играешь? – спросила я у Мейбл.

Та пожала плечами:

– Откуда мне знать?

– Ну ты хотя бы можешь сказать ему это. Тебя он послушает!

Девушка устремила на меня один из этих своих раздражающе задумчивых взглядов:

– С чего ты взяла?

– Я не слепая и вижу, как он на тебя смотрит!

– И как же он на меня смотрит?

– Так, словно влюблен.

Я не стала вдаваться в подробности и описывать «пламенеющие взгляды», как нам рекомендовали в пансионе. Вообще за последние сутки я поняла, что пансион слишком отстал от жизни. Во всяком случае, их методы не работали.

– Глупости, – обрубила Мейбл.

– Вовсе нет, – настаивала я. – Знаешь, хотела бы я, чтобы хоть кто-нибудь посмотрел на меня таким взглядом!

– А если это будет конюх? – скептически поинтересовалась соседка по комнате.

Я вздохнула. Вот умеет же она разрушить мои мечты. Любовь с конюхом в них явно не входила. В имении я слишком много времени проводила на конюшнях и прекрасно знала, что конюхи, как правило, маленькие, щуплые и грязно ругаются, когда думают, что господа их не слышат.

Я даже заучила несколько особо забористых ругательств, но так и не смогла ими воспользоваться – в моих устах они звучали крайне смешно и по-детски глупо.

– Если это будет конюх, я прикажу ему держаться от меня подальше, – отчеканила я, заметив, что Мейбл все еще ждет ответа.

Та лишь хмыкнула, отчего у меня окончательно упало настроение. Я даже почти пожалела, что вместо пансиона нахожусь на постоялом дворе, в комнате, где полы сомнительной чистоты, а простыни на кроватях не накрахмалены и не выглажены.

Появление графа Ренье слегка подняло мне настроение, даже несмотря на то, что вид он имел чересчур беспечный. По всей видимости, опять проиграл.

Заметив, что Мейбл смотрит на графа с сочувствием, я закатила глаза, но комментировать не стала, опасаясь лишних проволочек.

– Вы готовы? – осведомился он.

– Да, конечно. – Мейбл подхватила плащ и, в свою очередь, повернулась ко мне. – Амелия?

– Я готова была уехать отсюда еще несколько часов назад, – проворчала я, направляясь к дверям.

В коридоре царила суматоха. Из коротких реплик, которыми обменивались слуги, я уяснила, что не то у постояльца что-то пропало, не то он сам куда-то пропал. В общем, у хозяина явно остались не самые приятные воспоминания о госте.

Я хотела расспросить слуг подробнее, но тут из-за двери выглянул один из тех людей в черном, что расспрашивали меня о леди Фэйтон сегодня утром, и я поспешила выйти на крыльцо.

Гарри уже запряг карету и теперь стоял, придерживая серых коней, при виде которых я просто обмерла от восхищения.

Еще тогда, прыгая в сундук, я отметила, что у незнакомца, похищавшего Мейбл, прекрасные кони, но темнота, противный дождь и прочие обстоятельства помешали мне рассмотреть и по достоинству оценить этих животных.

Высокие, костистые, с горделиво изогнутой шеей и лоснящимися боками, они были просто прекрасны.

Не помня себя от восторга, я подошла к ним и протянула руку. Один конь фыркнул и потянулся к моей ладони.

– Эй, осторожнее, мисс! Это не котенок! – окликнул меня кучер.

Я обернулась:

– Представьте себе, я знаю, что такое лошадь!

Конечно, стоило ответить нахалу более резко, но ради знакомства с такими конями я готова была стерпеть даже резкость возницы.

– Сомневаюсь. Они кусаются, лягаются и могут укусить, – проинформировал меня Гарри.

– Вижу, у вас в этом большой опыт, – отпарировала я, намекая, что кучеру наверняка не раз доставалось копытом. – Впрочем, неудивительно, что животные вас не любят, с таким-то характером!

– Ежели вам не нравится мой характер, можете пешком до столицы топать! – отозвался кучер. – А то такие, как вы, мисс, только и могут, что восседать в фаэтоне, прикрываясь зонтиком!

– Неужели? – процедила я сквозь зубы, основательно разозленная замечанием кучера. – Да хоть сейчас готова доказать, что управлюсь с этими серыми ничуть не хуже, а может быть, даже и лучше, чем ты!

– Вы-то, может, и готовы, а вот я точно не готов отдать поводья женщине! Да вы даже через ворота не проедете, не поцарапав экипаж!

– О! – Я скептически посмотрела на мелкие царапины, украшавшие бока кареты. – Похоже, кто-то судит о других по себе!

– Что? – взревел Гарри. – Да я… да я никогда… милорд, подтвердите!

– Что я должен подтвердить? – поинтересовался, подходя к нам, граф Ренье.

– Что я всегда аккуратно проезжаю через ворота!

– А откуда тогда царапины на боках кареты? – я возмущенно ткнула пальцем в компрометирующие кучера доказательства его оплошностей.

– Действительно, царапины, – кивнул граф. – Может, веткой задело?

– Или столбом… знаете, такие, на которых крепятся ворота? – невинно заметила я, ехидно посматривая на кучера.

Тот вновь открыл было рот, чтобы выдать возмущенную тираду, но тут к нам подошла Мейбл.

– Что случилось? – она посмотрела на Ренье.

Тот мгновенно улыбнулся и подал ей руку, помогая сесть в экипаж, потом с обреченным выражением лица повернулся ко мне. Я прикусила губу: как это ни претило всем принципам благопристойности, но Мейбл следовало дать шанс.

– Знаете, я бы хотела поехать рядом с вашим кучером и посмотреть, как он правит лошадьми. В прошлый раз мне показалось, что карету потряхивает на ухабах.

Я одарила кучера одной из своих самых ослепительных улыбок. Он вздрогнул и сложил пальцы в фигуру от сглаза.

– Свят, свят, свят! Хозяин, если она полезет на козлы, то дальше вы едете без меня! – воспротивился Гарри.

– Невелика потеря, – меланхолично отозвалась я. – Заодно и трясти экипаж будет меньше.

– Ну уж нет! – безапелляционно заявил граф. – Леди де Кресси, садитесь в карету! Или я закрою вас в сундуке!

Сундук, кстати, был вновь крепко-накрепко привязан на запятках экипажа. На этот раз ремни предусмотрительно обхватывали крышку, чтобы никто не смог пролезть внутрь. При воспоминании о часах, проведенных в темноте и тесноте, я невольно поежилась.

Этьен проследил за моим взглядом и многозначительно приподнял брови. Пришлось презрительно хмыкнуть в ответ.

– Что у вас происходит? – Мейбл выглянула из экипажа.

– Ваша подруга намеревается ехать с моим кучером на козлах.

– Амелия, ты все-таки влюбилась в конюха?

Мы с Гарри испуганно переглянулись и одновременно замотали головами.

– Я не самоубийца! – заявил Гарри.

– Я лишь хотела убедиться, что этот тип не перевернет нас по пути! – Я с вызовом взглянула на кучера.

– Не думаю, что такое случится, – беспечно откликнулась Мейбл. – А вот тебе лучше ехать внутри кареты, ведь собирается дождь!

Я хотела возразить, что дождь мне не страшен, но холодная капля упала на нос, и я лишь пожала плечами. Путешествовать действительно лучше с комфортом. А если эти двое так глупы, что не желают пользоваться моей добротой, то это их право. Потому я послушно села рядом с Мейбл, а граф Ренье занял место напротив нас.

Гарри захлопнул дверцу, вскочил на козлы, и мы покинули «Оазис».

Глава 7

Дуэль вчетвером

Амелия

Трясясь в карете, мы не имели возможности следить за тем, что происходило снаружи. Стук копыт запряженной в экипаж пары, окрики Гарри, равномерное поскрипывание колес – все это заглушало прочие звуки. К тому же Мейбл обменивалась с нашим спутником негромкими дежурными фразами, а я многозначительно молчала, делая вид, что смотрю в окошко и любуюсь унылым дождливым пейзажем. Если этим двоим комфортно лишь в присутствие дуэньи, ну что поделать?

Во всяком случае, граф Ренье отличал Мейбл от меня, даже несмотря на одинаковые плащи, которые мы раздобыли на постоялом дворе, чтобы не привлекать внимания шпиков. Эти воспоминания вернули меня к унылым размышлениям о собственной судьбе, поскольку – а в этом я была абсолютно уверена – моя тетушка никогда не допустит, чтобы я отказалась от выгодного, по всеобщему мнению, брака.

Так что мы ни о чем бы не заподозрили, если бы кучер не заговорил с хозяином через магическую трубку.

– Милорд, тут, похоже, за нами увязался всадник.

Мы с Мейбл испуганно переглянулись, а граф Ренье придвинул к себе шпагу: