Помоги проекту - поделись книгой:
Вот почему мне стало так жарко, стоило только оказаться в этом зале — огонь в закопченном зёве полыхал и ярился. Назвать помещение просто комнатой язык не поворачивался. Просторное, с высоченными лепными потолками и вычурной, явно дорогой мебелью в классическом стиле. Правда, стоило приглядеться повнимательнее, как становилось ясно, что и мебель, и обстановка нуждались в ремонте. На кресле, например, перед которым, постукивая веером по ребру ладони, прохаживалась матрона, обивка была изрядно потёртой, а мрамор над камином пестрел трещинами и сколами.
— Ах, ты ведь ещё не в курсе, — осенило галлюцинацию.
Угу, не в теме я и, к слову, не при делах.
— Девица Озертон, которая должна была стать пятой наиной герцога де Горта, неудачно покаталась на лошади и теперь ещё несколько месяцев будет валяться в кровати с переломами. Нет, ты только представь, какое счастливое стечение обстоятельств!
Смотря для кого. Что-то мне подсказывает, что точно не для меня и той травмированной бедолаги.
Господи, и почему же я не просыпаюсь…
— А герцог де Горт у нас кто?
Мелькнула мысль быть осторожнее и не задавать прямых вопросов, но ведь всё это — и камин, и чёрный рояль с банкеткой в дальнем углу, и даже морозные узоры на стёклах высоких стрельчатых окон — плод моего воображения. Ничего больше.
Незнакомка нахмурилась, а потом, приблизившись, коснулась моего лба.
— Нет, температуры нет. Значит, либо усталость, либо нервное… Приходи скорее в себя, Филиппа, и больше не смей озвучивать такие глупости! Будто ты не знаешь, кто он!
А вот не знаю. И знать, если честно, не желаю.
— Герцог Мэдок де Горт — один из лордов Стального круга…
Закос под рыцарей Круглого стола?
— … и возможный будущий преемник нашего правителя. А ты, может статься, станешь королевой. Если не будешь строить из себя заторможенную дурочку, как сегодня. Жаль, моя Стелла не чистокровная, да и в прошлом году вышла замуж. Ей куда больше пошла бы роль пятой наины Стального лорда, чем тебе. Ну да ладно… Племянница — тоже неплохо. Так о чём это я? Ах, да! Отдохни как следует перед ужином. Ориса проводит тебя в твою комнату. Ты уже, наверное, и не помнишь, где тут да что. Столько ведь лет прошло… В общем, иди Ли и больше не заставляй меня нервничать, а себя не ставь в неловкое положение.
Вздрогнула, услышав, как она ко мне обратилась. Ли… Меня так называли мои родные. И Кирилл, и близкие друзья. Та же Верочка…
Уф, всё! Не до них мне сейчас.
Схватив с каминной полки колокольчик, фальшивая тётя нетерпеливо в него позвонила. Дождавшись появления служанки — пожилой полнотелой женщины в сером форменном платье, велела ей проводить леди Филиппу в спальню.
Первое, что я увидела, оказавшись в коридоре, — это зеркало возле консоли на гнутых ножках. Подхватив дурацкие юбки, бросилась к нему, торопясь выяснить, кто же я всё-таки на самом деле: Елизавета Власова или Филиппа?
ГЛАВА 2
Несколько секунд я жадно вглядывалась в своё отражение, чувствуя, как сердце в груди с галопа переходит на тихую рысь. Это определённо была я. Черты лица мои? Мои. Волосы — длинные, золотисто-русые, сейчас собранные в дурацкую причёску а-ля девушка с Рембрандтовой картины, — тоже, несомненно, принадлежали мне. Серо-голубые глаза с неизменным прищуром, который Верочка (чтоб ей всё-таки навернуться со своих шпилек!) называла очень вредной привычкой, что неизбежно приведёт меня к ранним морщинам, тоже принадлежали мне. Я, кстати, Верочку никогда не слушала и продолжала щуриться. Недоверчиво, озабоченно, сосредоточенно.
Я вообще по натуре очень эмоциональна, и все эмоции отражаются у меня на лице. Ничего скрыть не получается. Но сейчас я была этому даже рада. Своим эмоциям на своём лице.
В общем, в зеркале отражалась стопроцентно настоящая Елизавета Власова. Девушка красивая, уверенная в себе, самодостаточная. А ещё стройная и высокая. Другими словами, красавица двадцати трёх лет от роду.
Тогда с какого перепугу они приняли меня за Филиппу?
Чтобы уже окончательно удостовериться, что я — это я, потянула вверх пену кружев, обрамлявшую левый рукав, и облегчённо выдохнула. Белёсый шрам на локтевом изгибе, заработанный ещё в детстве, когда я, играя на берегу моря, порезалась бутылочным осколком, был на месте. Дорогой, родненький, самый любимый.
Следовательно, возвращаемся к злободневному вопросу: почему вся родня этой мисс Аде-как-то-там решила, что я незамужняя девица Филиппа?
Ладно, новоиспечённый жених. Судя по выражению его знатной рожи, он видел меня впервые в жизни. Но вот дядя-то с тётей? Почему не заметили подлога? Если та девушка в карете была Филиппой, то мы с ней совершенно точно не похожи!
Ну ок, у неё тоже светлые волосы. Глаза… А чёрт его знает какие, я толком не разглядела. Вроде бы тоже голубые… А может, и серые. Но вот черты лица совсем другие. Зажмурилась на миг, пытаясь воскресить в памяти образ девушки из кареты. Да, точно, мы с Филиппой разные. Совершенно. Например, у неё пухлые щёчки и маленький, чуть вздёрнутый носик. У меня же острые скулы и нос более прямой, но тоже, к слову, горячо любимый. И лоб у меня выше, и губы будут посочнее, а у сказочной Ли ротик маленький, почти как у ребёнка.
В общем, близняшками нас не назовёшь даже с большой натяжкой. Я бы ещё могла сойти за её старшую сестру, потому что девчонка выглядела лет на восемнадцать-двадцать. Хоть мне тоже зачастую больше двадцати не давали, а в магазинах, когда покупала спиртные напитки, часто просили предъявить документ, удостоверяющий мою совершеннолетнюю личность.
Но как бы там ни было, я не леди Эдельвейс и играть роль нежного цветочка в цветнике лорда Мудака… ну то есть Мэдока точно не собираюсь.
Пятая наина… Это вообще кто? Невеста? Рабыня?
— Моя леди, с вами всё хорошо?
Кто-то осторожно коснулся моего плеча, и только тут я поняла, что рядом по-прежнему стоит служанка, а я её в упор не замечаю.
Ущипнула себя, но проснуться, вырваться из этого безумного обморока-сна, так и не смогла.
— Всё… хорошо, — обернулась к обеспокоенно взирающей на меня женщине. — А скажи, Ориса, здесь где-нибудь есть мой портрет?
Служанка расстроенно завздыхала:
— Да какие уж тут портреты. Замок Адельвейн ведь, когда вашего батюшку бедового, лорда Натана (да упокой Созидательница пречистая его душу), арестовали и приговорили к казни, едва не сожгли Стальные лорды. Вернее, жечь-то начали, с энтузиазмом. Восточное крыло сильнее всего пострадало, а с ним и портретная галерея Адельвейнов. Спасибо леди Ансае, вовремя вымолившей у покойной королевы (и её душа пущай тоже покоится с миром) передать земли и замок двоюродному брату вашего батюшки, барону Нейтону, а вам, малютке невинной, жизнь сохранить и имя. Жаль, матушку вашу нельзя было спасти… Вы же ничего этого не помните, верно?
— Верно, — подтвердила я, горя желанием добавить: «Не помню, потому что не знаю».
— Совсем тогда крохой были. Так что и портретов-то ваших за три годочка, что провели в отчем доме, совсем не накопилось. А хотя погодите… — просветлела лицом женщина. — В библиотеке остались старые эскизы. Точно-точно! Хотите покажу? Ваш точно был среди них.
— Хочу, — кивнула я, решив, что следовать наставлениям глюкотёти и бесцельно валяться в кровати точно не собираюсь. Лучше побуду со служанкой и осторожно её порасспрашиваю, пока будем искать эскизы малышки Филиппы.
— Тогда пойдёмте скорее, пока леди Ансая не осерчала на нас за непослушание, — служанка понизила голос до заговорщицкого шёпота и поманила меня за собой.
Мы быстро поднялись по лестнице, широкой и добротной, с некогда золочёными, а теперь потускневшими перилами. Молоденькой служанке, старательно их натиравшей, было не под силу вернуть им былой блеск. Вот почему родственнички Филиппы вне себя от счастья. Нет, не из-за перил, конечно же, а потому что удалось выгодно продать двоюродную племянницу. Семейство барона явно нуждалось в деньгах.
Интересно, сколько он им заплатит? За пятую наину для себя любимого.
Надо поскорее выяснить, что означает это слово и в какую субстанцию я всё-таки вляпалась. То, что в дурно пахнущую, сомнений не вызывало. Оставалось выяснить, насколько глубоко я в ней увязла.
С каждой секундой я только укреплялась в подозрении, что всё происходит на самом деле. Во сне или в бреду всё ощущается совсем иначе. Я же была в себе и в невероятной, но вполне реальной реальности. Чувствовала, как никогда остро, аппетитный запах свежевыпеченной сдобы, доносившийся с первого этажа. Слышала, как у меня под ногами скрипят половицы. Видела, как тусклые лучи холодного зимнего солнца, проникая в витражные окна, рисуют на ковровых дорожках размытые узоры.
А ведь в Питере сейчас весна. Холода наконец отступили, и я уже потихоньку начала мечтать о белых ночах. И о разводе. О возвращении себе свободы. И вот, опомниться не успела, не успела даже пикнуть, как оказалась собственностью незнакомого мужика.
М-да…
Зал, в котором располагалась библиотека, был ещё более просторным, чем тот, в котором без меня меня женили, вернее, определили в загадочные наины. Стеллажи подпирали всё те же лепные своды, а обрамлением библиотеке служили два мраморных камина с приставленными к ним креслами.
— Хорошо, что в ту страшную ночь огонь не коснулся этого крыла. Такое наследие… — бормотала Ориса. — Ваши предки в течение нескольких веков собирали эту коллекцию. Настоящая сокровищница! Где же я видела те эскизы…
Пока служанка осматривала книжные полки, что-то негромко бормоча, вздыхая и причитая, я приблизилась к окну, выходившему на укутанный в снег спящий сад. Ледяные ветви, припорошенные белой крошкой; заснеженные фонтаны и скамейки, стёршиеся белёсой пылью дорожки и тропки. Всё очень красивое, ничего не скажешь. И незнакомое. Совершенно чужое.
Не успела как следует порефлексировать и полюбоваться меланхоличной панорамой, как почувствовала, что из глубин моего иномирского естества (я ведь в другом мире; ну или всё-таки сошла с ума) поднимается горячая волна. Появление этого непонятного чувства спровоцировало появление на широкой подъездной дороге потенциального будущего стального мужа. На де Горте теперь красовался длинный плащ с меховой оторочкой, тёмно-рыжей, богато ниспадавшей на его широкие плечи и, в принципе, делавшей его фигуру ещё массивнее и шире.
Хотя куда уж массивнее…
Вот незнакомец остановился, замер неподвижно, словно решил стать частью заледеневшего сада. Этакой величественной статуей, возведённой в честь себя великого, всемогущего и всенаглого. «Она действительно хороша», — снисходительно оценил он меня. И вёл себя так, словно своим появлением в моей жизни оказал мне честь и сделал большое одолжение.
Сноб доисторический.
Особенно взбесило это его «посмотри на меня».
Несколько секунд он не двигался, и я вместе с ним. Стояла, наблюдала, присматривалась. К этому… покупателю. Пока не вздрогнула, испытав острое желание попятиться. Тёмная точка, появившаяся в небе, которую я сначала даже не заметила, стремительно увеличивалась в размерах, приобретая очертания какого-то животного. Зверя.
— Охренеть, — выдохнула я, когда тварь, очень смахивающая на мифического грифона, опустилась перед снобом. Царапнула когтистыми лапами по камню, которым была замощена дорога, заклекотала утробно, отчего показалось, будто по небу прокатился раскат грома, и склонила к земле свою жуткую морду с длинным, изогнутым, опасно заострённым клювом.
Фантастическое животное словно бы приветствовало и кланялось де Горту. Приглядевшись повнимательнее, увидела, что грифон оседлан. Сунув ногу в стремя, герцог ловко забрался ему на спину, ухватился за повод, и вот тут уже я отступила. Когда его взгляд, не менее хищный, чем у крылатой зверюги, скользнул по дому и задержался на окне библиотеки. Не знаю, заметил ли он меня, но чувство было такое, что да.
В следующий момент орлолев оттолкнулся от земли и взмыл в небо, унося подальше от родных пенатов Филиппы самоуверенного герцога.
— Когда вижу, как кто-нибудь из Стальных использует силу, меня прямо оторопь берёт. — Поравнявшись со мной, Ориса осенила себя каким-то знамением. Не крёстным, но очень на него похожим. — Бедная животина…
— А что с ней? — всё ещё пребывая в шоке от визуального знакомства с грифоном, спросила я и напоролась на недоумённый взгляд внимательных карих глаз.
Нет, с вопросами здесь надо быть осторожнее. Пока не пойму, что тут и к чему.
— Ну так что там с эскизами? Нашла?
— Да, миледи. Вот, поглядите, какой хорошенькой вы были малышкой.
Я пробежалась по наброску взглядом и в который раз убедилась, что я не Филиппа. Хоть у меня в детстве тоже были такие же смешные, непокорные кудряшки и очаровательные ямочки на щеках, когда улыбалась, но мы с ней всё равно были разными.
— А вот ваша покойная матушка. — Ориса сунула мне в руки второй пожелтевший от времени листок, а за ним и третий. — И батюшка. Ах, какая красивая была пара…
Конечно, это не одно и то же — смотреть на человека вживую и видеть его чёрно-белый портрет, но они действительно были красивы. У обоих открытые лица, такие, которыми приятно любоваться. В глазах ни капли лукавства, уголки губ чуть приподняты, казалось, они улыбаются. Да, пара была что надо.
Интересно, что же такого натворил лорд Натан, что его казнили? И мать Филиппы, кажется, тоже погибла. Этот Мэдок назвал Адельвейна мятежником. Против чего или кого он бунтовал?
Надо всё как-то срочно разузнать. А ещё нарыть где-нибудь информацию о стальных мужиках.
Подумала так и решительно направилась к книжным стеллажам. Раз я понимаю местный язык и неплохо на нём разговариваю, то, по идее, должна и уметь читать. Вряд ли у них здесь водится интернет с компьютерами, а значит, мне нужны книги, свитки или хоть что-то, из чего я могла бы узнать больше об этом мире, железных лордах и их наинах.
Ориса засеменила за мною следом.
— Моя леди, нам следует возвращаться. Хозяйка может прогневаться, если узнает, что вы не отдыхаете, как было велено.
— Сейчас, только какую-нибудь книжку для отдыха захвачу.
Хорошая новость — читать я всё-таки умела, прекрасно понимала смысл слов, золочёной вязью вившихся по толстым корешкам явно старинных книг.
— Любовные романы находятся в той стороне.
— Угу…
— И авантюрные тоже, — агитировала меня переместиться в другую часть библиотеки служанка.
— Да, да…
Так, а что это тут у нас?
Взгляд зацепился за тонкую книжицу, с обеих сторон зажатую пухлыми томами в кожаных переплётах. Не знаю, почему я обратила на неё внимание, надпись на корешке почти истёрлась. И тем не менее удалось прочитать название: «У истоков Истинной магии: Стальные лорды Шареса».
Очень интересно.
Стоило мне потянуться за книгой, как у Орисы округлились глаза. Пришлось придумывать объяснение:
— Хочу получше узнать своего жениха.
— Но разве в обители… — заикнулась было служанка.
— В обители нам вообще про мужчин ничего не рассказывали. Эта тема считалась запретной для таких юных, неискушённых созданий, как я.
— Но…
— Согласна, странные у них порядки. Так что придётся самой просвещаться.
Прижав к груди источник таких необходимых мне сейчас знаний, я последовала за служанкой. К счастью, идти оказалось недалеко, спальня Филиппы располагалась в этом же крыле на втором этаже.
Оказавшись в комнате, простой и светлой, обставленной без изысков, не говоря уже о роскоши, я попросила служанку ослабить мне корсет (как в этой удавке для рёбер вообще ходят?) и отпустила её на все четыре стороны. А сама забралась на кровать, раскрыла книгу и принялась жадно читать.
Вскоре я уже знала, что мир, в котором оказалась, назывался Шаресом. Наверное, о таких пишут в своих романах авторы фэнтези. На Шаресе имелось немало королевств, и Харрас, в который меня угораздило попасть, считался одним из самых могущественных и процветающих.
Земли Шареса населяли как простые люди, так и маги с магичками. Особняком среди них стояли Истинные. Они же всемогущие, они же хальдаги. Колдуны настолько одарённые и сильные, практически неуязвимые, словно были созданы не из плоти и крови, а выкованы из стали. Так их и называли — Стальными лордами.
В Харрасе все хальдаги входили в так называемый Стальной круг, что-то типа братства или секты, а может, всё вместе. Они поддерживали в королевстве порядок, защищали его от внешних напастей, хранили от любого рода бед. Но главное, оберегали вверенную им территорию от «иномирского отродья».
Дойдя до этой фразы, я тихонько икнула и продолжила читать дальше, буквально пожирая строчку за строчкой взглядом.
Иномирные создания являлись на Шарес, чтобы нападать на города и селения, сеять повсюду боль и страх. Не жалели никого: ни детей, ни стариков.
Так, а кто я для обитателей Шареса? Как раз-таки прекрасная юная иномирная дева. Ладно, не такая уж прям и юная, но, несомненно, отлично сохранившаяся к своим двадцати трём.
Охренеть какие садисты! Стальные лорды и бросали. Ловили «иномирское отродье», пытали и убивали. Я, конечно, не планирую нападать на города и селения (я ведь не замаскированный демон или кто тут у них наводит шорох), но попробуй объясни и докажи это этим средневековым.
В общем, поговорить по душам с «дядюшкой» и «тётушкой» не вариант. Сунуться с таким признанием к де Горту? Нет, я не настолько чокнутая. Кто-кто, а он точно не производит впечатление человека с добрым сердцем.
Больше о суперколдунах я ничего узнать не успела. Вернулась Ориса и сказала, что пора приводить меня в порядок. Их милости ждут дорогую племянницу в столовой на тёплый семейный ужин и задушевные разговоры.
Поделиться книгой: