Принцесса без короны. Неправильный отбор

— Ну что вы за народ такой, орки… оркувены! — воскликнул он с досадой. — Всегда так! Где вы, там скандалы да поножовщина, как так можно-то вообще, а?

Гровир не стал спорить, лишь смиренно поинтересовался:

— Добрый господин, а почему вы не делаете замечаний тому юноше? Он обозвал меня и сестру моей крови самыми недостойными словами.

Аделард презрительно фыркнул и решительно поддержал Гровира:

— Действительно, недостойное поведение, — и добавил так, что отдалось по всему коридору: — Порядочные люди так себя не ведут!

Шайло выразительно завел глаза к потолку. Видимо, он не ожидал, что орк и шаннийский принц выступят единым фронтом.

— Идите уже… — сказал он и открыл одну из дверей. — Миледи, ваша комната.

Комната оказалась маленькой, но уютной. Дайна прошла к окну, забранному витой решеткой, и увидела гору, далекий лес, закатное небо. Что ж, вполне приятное место — Дайна села на край кровати, заправленной простым бледно-голубым покрывалом, и подумала, что нашла дом, пусть и всего на несколько лет учебы.

В комнате был маленький шкаф — в приоткрытую дверцу Дайна увидела, что весь ее немногочисленный багаж уже разложили по полкам. Медведь тоже там был, смотрел старыми глазами-пуговками. Дайна вытащила его, обняла и едва не расплакалась от внезапно нахлынувшей тоски.

Чего только не было за эти два дня! А что еще будет? Вот, в академии уже знают, кто такая Дайна Девлет, как она рассталась с мужем и почему. Наверняка тот задира надел портки и уже сплетничает о новой студентке, а его чернокудрая подруга добавляет жареных фактов о семейной жизни Дайны, наполовину вычитанных в газетах, которые наверняка вовсю трубят о разводе принца Кендрика, наполовину выдуманных.

В дверь негромко постучали. Дождавшись разрешения войти, в комнату заглянул серый крыс и сказал:

— Миледи, господин ректор приглашает вас к себе.

***

Покои ректора занимали целый этаж в западной части замка. Сначала Дайна в сопровождении крыса прошла через большую оранжерею, полную цветочных запахов и криков больших кривоносых попугаев. Здесь царил таинственный полумрак, было душно, откуда-то доносилось мерное капанье воды, и алые плетистые розы рассыпали лепестки на головы идущим. На мгновение Дайне показалось, что рядом с ними мелькнул силуэт вандорского оленя с широко раскинутой короной рогов.

Потом они миновали лабораторию с высокими окнами, где в стеллажах до потолка теснились коробки, книги, ящики, груды драгоценных камней, костей и цветной пыли. В отдельном шкафу стояли бесчисленные банки и пузырьки с зельями и впечатляющей бумажной наклейкой с черепом. Дайна предположила, что это были яды.

Затем они оказались в том, что Дайна назвала музеем редкостей из-за прозрачных рам, в которых плавали змеи, насекомые, пугающие многоголовые животные, погруженные в зеленоватую жидкость. Дайне показалось, что одна из змей шевельнулась и приоткрыла рот.

В конце концов, они пошли по библиотеке. На дюжине столов лежали одинаковые тетради и стояли новенькие сверкающие чернильницы: возможно, ректор проводил здесь лекции или принимал экзамены. Дайна невольно залюбовалась книгами — она любила читать. Может быть, Валентин разрешит ей приходить сюда, брать очередной пухлый том…

В какой-то момент Дайна даже испугалась, что не сможет найти дорогу обратно. Но наконец перед ними возникла высокая дверь из темного дерева, крыс осторожно постучал, и Дайна услышала:

— Входите!

Крыс открыл дверь, пропуская Дайну.

Зал по красоте и богатству отделки ничем не уступал дворцу принца Кендрика. Дайна прошла к камину, в котором весело потрескивало пламя, устроилась в мягком кресле и с любопытством стала рассматривать картины в тяжелых старинных рамах. На одной из них был полководец на коне — властная осанка, тяжелый взгляд, саалийский флаг, который развивался над ним, как крылья. На втором полотне было море, написанное так ярко, живо и легко, что Дайне послышался шум волн и запах соли, водорослей, рыб.

— Нравится?

Валентин подошел неслышно — протянул Дайне бокал с водой, сел в кресло напротив. Он поменял маску: новая была белой, полностью закрывающей лицо, с золотыми тенями на щеках и лбу.

— Очень, — искренне улыбнулась Дайна. — Я когда-то давно жила у моря. В детстве.

Она осеклась, понимая, что это совершенно неинтересно. Кто захочет знать, в каких краях обитала принцесса-побирушка до того, как до нее снизошел принц Кендрик?

Молчать и слушать — вот все, что ей следует делать.

— Вам нравилось море? — спросил Валентин так, словно это имело значение. Дайна почувствовала, как все в ней вздрогнуло.

— Да, — ответила она тише, чем собиралась. — Очень. Я хотела съездить на море с Кендриком, но свекровь запретила.

Дайне стало холодно. Еще вчера утром Кендрик был ее мужем, и она привычно надеялась, что их брак все-таки не будет фиктивным. Дайне показалось, что во взгляде Валентина мелькнуло сочувствие. Возможно, действительно показалось. Что там можно разглядеть в прорези маски?

— Выпейте, — посоветовал Валентин. — Это поможет мне настроить вашу защиту.

Дайна послушно осушила бокал и почувствовала, как немеют ноги. Камин, кресла, картины — все поплыло куда-то в сторону, все сделалось вязким и призрачным. Валентин протянул к ней руку: Дайне почудилось, что у него шесть пальцев, и один из них покрыт золотыми чешуйками.

— Вставайте! — приказал он. Дайна поднялась с кресла и едва не упала на ковер. Ноги были непослушными, голова кружилась. Валентин удержал ее, но она все же не устояла на ватных ногах и уткнулась лбом в его грудь.

Ее обожгло. Ощущение было таким, словно прикосновение вызвало огненную волну — она прокатилась по телу Дайны, почти выбивая дух. Издалека доносилось мерное биение чужого сердца, ладони Валентина тяжело и властно лежали на плечах, и Дайна чувствовала себя мошкой, которая вязнет в густом сладком сиропе.

— Больно… — выдохнула она в темный шелк плаща.

— Так и должно быть, — откликнулся Валентин. — Потерпи еще немного. Сейчас тебя окончательно укроет, и станет легче.

«Я расплатилась за его доброту, — напомнила себе Дайна. — Иначе он уже сдал бы некромантку инквизиции». Ей хотелось быть циничной, но сейчас, окутанная теплом Валентина, она не могла.

Постепенно предательская слабость в ногах отступила. Сквозь нее проявилось новое чувство — Дайне казалось, что легкое перышко щекочет ее шею. Потом оно ушло, Валентин осторожно отстранил Дайну от себя и, подцепив ее подбородок кончиками пальцев, посмотрел в лицо и спросил:

— Легче?

— Да, — прошептала Дайна, не сводя взгляда с прорезей его маски. — Благодарю вас, милорд.

Он не выпускал ее, и Дайна, понимая, что ей следует отступить, мысленно просила, чтобы это странное полуобъятие не разрывалось. Еще немного, секунду, еще одну.

Пока объятие длилось, она чувствовала себя нужной. Хоть кому-то. Хоть так — Дайна понимала, что Валентин сейчас смотрит на нее и видит ту девушку, которую не смог спасти.

Неважно. Совсем неважно.

Всю свою жизнь Дайна не видела от других ничего, кроме равнодушия и презрения. Принц Кендрик хотел ее использовать и смог замаскировать это желание. Валентин спасал ее, искупая вину перед своим прошлым — Дайна прекрасно это понимала.

Но он все-таки видел в ней живого человека. Не вещь.

— Сядь, — сказал Валентин, и Дайна вдруг поняла, что объятие разорвано, и что она уже сидит в кресле. В бокале снова была вода; Дайна машинально взяла его — просто для того, чтобы занять руки. — Выпей.

Дайна послушно сделала глоток — простая вода без каких-либо примесей. Валентин сбросил плащ прямо на ковер и устало опустился в кресло. Дайне подумалось, что у них обоих был очень длинный день.

— Что там был за скандал? — поинтересовался он, мягко махнув рукой в сторону камина. Пламя разгорелось с новой силой, на маску и белые волосы легли мягкие золотые мазки огня.

— Какой-то юноша стал обзывать нас, — ответила Дайна. Почему-то от воды ей сделалось так весело и тепло, словно она выпила вина. — Удивился, что орк делает в академии. Назвал меня степной шлюхой, но его сразу же поправили. Тут, оказывается, уже знают, кто я.

Ей сделалось горько. Она будет учиться, ходить по коридорам и лестницам, сидеть в библиотеке, и на нее станут смотреть, показывать пальцем и говорить: вот она, та самая Дайна, с которой законный супруг не стал ложиться в постель.

Кем лучше быть, шлюхой или женой, которая так и осталась невинной? Что не так смешно и нелепо выглядит?

— А, Базиль, — понимающе кивнул Валентин. — И с ним Клера. Они всегда всех задирают.

— Он назвал меня Баронессой Рваного Платья, — ответила Дайна и только теперь поняла, что так и не успела переодеться, и на ней то же самое платье, в котором она валялась в траве, когда в двух шагах от нее ревел огненный столб. — Я не жалуюсь, не подумайте.

Валентин усмехнулся.

— Я сам об этом спросил.

Дайне подумалось, что он уже должен отправить ее обратно в комнату. Неужели не хочет, чтобы она уходила?

— Когда начнутся занятия? — спросила Дайна.

— Уже завтра. У первокурсников весь день уйдет на основы магической практики, — ответил Валентин и пояснил: — Это индивидуальное занятие с куратором.

Дайна понимающе кивнула.

— А кто будет моим куратором? — сердце вдруг забилось часто-часто. Валентин пожал плечами.

— Не знаю. Магическое поле замка само распределит.

— Хорошо бы, оно распределило к вам… — проговорила Дайна словно не по своей воле. Опомнившись, она едва не вскочила с кресла, с трудом подавив в себе желание зажать рот ладонями, чтобы больше не сказать никакой неподобающей чуши.

Дура, дура, дура!

Но Валентин лишь кивнул — по маске снова скользнули золотые блики.

— Да, — согласился он. — Хорошо бы.

— Мне, наверно, пора, — прошептала Дайна. Губы немели, делаясь какими-то чужими, в животе становилось горячо и больно. Валентин снова кивнул.

— Да, пожалуй. Иди все время прямо, не заблудишься.

— Доброй ночи, милорд, — выдохнула Дайна и пошла к дверям, не чувствуя пола под ногами.

— Доброй ночи, — скользнуло по ее затылку.

Хлопнула дверь, отсекая зал с камином. Заскользили мимо книжные полки, маленькие яблоки фонариков подсветки, которые бросали рыжие блики на позолоту старых томов. Проплыл зал диковин и редкостей: щербатые пасти невиданного чудовища нестрашно оскалились из-за стекла; скелет двухголового человека медленно поднял и опустил руку.

Бежать. Бежать. Скрыться от самой себя, от того, что сейчас наполняло и рвало душу.

Дайна опомнилась лишь в оранжерее — вдруг поняла, что наступила ночь, что среди высоких древесных стволов царит таинственный синий сумрак, что она пришла в себя, и трепет, который пульсировал в ней, растворился. Дайна устало привалилась к столбу фонаря, который, покачиваясь, рассыпал во все стороны пригоршни света, и несколько минут стояла просто так, выравнивая дыхание.

Влюбляться — это слишком большая роскошь в ее положении. Влюбляться в героя, который спас ее от дракона, в человека, который закрывал ее заклинаниями от монстров и спасал от инквизиции — нет, она не может себе этого позволить.

Она расплатилась за его доброту кровью своей невинности — Дайна сердито напомнила себе об этом.

Незачем мечтать о глупом и невозможном. Она приехала сюда, чтобы учиться, а не влюбляться в того, кто скрывает свое лицо.

Невидимые пальцы скользнули по шее, задержались на позвонке, едва уловимо прошлись по плечу. Дайна вскрикнула, шарахнулась в сторону, обернулась — никого. С дерева упал длинный красно-золотой листок, потом еще один. Вдали медленно капала вода, среди ветвей негромко шелестели птичьи голоса.

Дайна была одна в оранжерее.

— Все, — сказала она вслух. — Все, хватит.

И быстрым шагом направилась к двери — почти бегом.

***

Первокурсников было шестеро. Войдя в малый зал академии в компании Гровира и Аделарда, Дайна увидела двух девушек, судя по румяным лицам и длинным золотистым косам, крестьянского сословия. Компанию им составлял молодой человек с горделивой осанкой дворянина. Все трое были разодеты в пух и прах, все отчаянно нервничали. Аделард едва заметно дотронулся до накрашенной ресницы кончиком пальца и негромко заметил:

— Анфалийское княжество. Просвещение туда еще не пришло, вы только посмотрите на их тряпье!

Гровир выразительно посмотрел на него и так же негромко произнес:

— Благородный муж уважает других за красоту и чистоту души, а не за модное платье.

Аделард лишь завел глаза к потолку: видимо, понял, что магия привела его в самое странное и дикое общество, какое только можно вообразить. Впрочем, все сразу же перезнакомились, и напряжение, которое так и искрилось в воздухе, начало спадать. Девушек звали Кьяра и Карин — сестры, бывшие крепостные семьи молодого дворянина, Петера, они по-прежнему смотрели на него снизу вверх.

— Я хотел пойти по военной части, — признался Петер. — А потом проснулась магия, и вот… Батюшка так расстроился, даже выпорол меня.

Аделард вопросительно поднял идеально подведенную бровь.

— Хотел, что ли, вбить магию обратно? — поинтересовался он. Кьяра и Карин одарили его хмурыми взглядами исподлобья. Гровир уважительно качнул головой.

— В Застепье ценят боевую магию, — сообщил он. — И благородный муж никогда не боится идти по той дороге, которую проложила судьба.

Петер лишь вздохнул.

— Батюшку это не устроило. Он хотел генерала в семье, а не мага. Это вот, девицам радость…

Кьяра и Карин дружно кивнули.

— Да! — радостно воскликнула Кьяра. — Нам сразу вольную дали, будем учиться, потом родителей выкупим.

— А вы? — спросил Петер, с интересом глядя на Дайну. — Мне кажется знакомым ваше лицо, но я не помню, где вас видел.

— В газетах, — беспечно ответила Дайна. В конце концов, ей нечего было стесняться и стыдиться. — Я Дайна Девлет, бывшая жена принца Кендрика.

Девушки ахнули и поклонились Дайне в пояс. Петер тоже отдал поклон.

— Ваше высочество, — прошептали все трое, и вот тогда Дайне сделалось страшно неловко: и от этих поклонов, и от испуганно-уважительных взглядов.

— Пустяки, — сказала она. — Здесь это не имеет значения, мы все равны перед магией. Я забыла о том, что я принцесса, и вы тоже забудьте.

Гровир выразительно посмотрел на Аделарда и негромко произнес:

— Вот что значит действительно благородная жена!

Напряжение окончательно спало тогда, когда Гровир стал рассказывать о большом конном празднике в Застепье — все кланы собирались у озера Бахнут-ун, и начиналось соревнование: молодые воины скакали на лошадях, стреляли из луков и боролись. Он говорил так горячо и искренне, что все заулыбались, а Дайна почти увидела, как мчатся по степи белые кони со всадниками в алых одеждах, как танцуют девушки — легкие, чернокосые, похожие на невесомых бабочек в своих синих и алых шелковых платьях, как льется в пиалы зеленый чай и гортанно звучат бубны…