Принцесса без короны. Неправильный отбор

Вспомнилось утро в гостиничном номере и слова Валентина: «С вашей магией не принимают в академию. С вашей магией убивают».

— Гровир? Как ты? — окликнула Дайна, сама не замечая, что невольно перешла на «ты». Гровир провел ладонью по груди и, глядя на Дайну, но не видя ее, ответил:

— Я был в небесной степи, вечном доме мертвых. Видел предков, которые вышли встречать меня. Деда Уштара видел… — он повернул голову к Дайне и сказал: — А потом услышал, как ты кричишь. И очнулся уже здесь.

Дайна шмыгнула носом, и Гровир обнял ее и добавил:

— Ты меня оттуда вытащила. Ты спасла мне жизнь.

Так они сидели — долго-долго, целую минуту, а потом Дайна сказала:

— Нет. Это ты меня спас. Когда столкнул с лошади и закрыл от столба, помнишь?

От одной из перевернутых повозок поднялась человеческая фигурка. Слуга Аделарда сделал несколько неловких шагов и сел в траву. Ветер играл белыми волосами Валентина, и Дайна видела руку ректора — ладонь раскрылась, и на ней таяли золотые песчинки.

Больше никто не умер. Сейчас она знала это совершенно точно. Смерть ушла отсюда.

Перед глазами мелькала какая-то фиолетовая нитка. Дайна хотела было поднять руку, чтобы отогнать ее, но не могла.

— Мы теперь как брат и сестра, — произнес Гровир. — В кланах Застепья так принято… если люди спасают друг друга, то они должны породниться.

Дайна вдруг поняла, что до сих пор плачет — от страха, от усталости, от того, что в себя вместили эти два дня. У нее почти не осталось сил. Если бы Гровир сейчас не обнимал ее за плечи, то она упала бы в траву и не поднялась.

Некромантия. Страшное магическое искусство, за которое существует лишь одна награда — казнь на костре.

Потому что мертвые не должны возвращаться к живым.

Потому что это неправильно и грешно.

— У меня не было братьев, — негромко откликнулась Дайна. Гровир рассмеялся, погладил ее по голове каким-то простецким, домашним жестом.

— А у меня три сестры, — ответил он и добавил: — И ты. Теперь ты, Дайна Девлет, сестра моей крови.

Дайна сжала его руку и сказала:

— А ты, Гровир из клана Бхаур, брат моей крови.

Она помолчала и добавила:

— Я рада. Я очень рада.

Издалека прилетел степной ветер, принес запах сухих трав и солнца.

Дайна закрыла глаза.

***

— Нет. Простите меня, господин ректор, но я не позволю. Не заберет ее никакая инквизиция.

Голос Гровира выплывал из темноты, как волны, которые набегали на серый берег. То громче, отдаваясь в висках грохочущим набатом, то совсем тихо, неразличимо. Дайна лежала на берегу, чувствовала, как над головой парит что-то давящее, сиреневое.

Берег качался под ней. Берег был неустойчив. Кажется, он двигался и куда-то уносил Дайну.

— Она спасла меня, — Гровир говорил твердо; Дайна вспомнила, что о степняках всегда говорили, будто они невероятно упрямы и всегда стоят на своем. — Теперь она сестра моей крови. Я не дам ее обидеть.

Вспомнилась степь, туманные горы на горизонте. Вспомнилось то чувство дома, которого у Дайны никогда не было. Ей захотелось заплакать, но глаза остались сухими.

— И что вы скажете инквизиции? — услышала Дайна голос Валентина и снова обрадовалась. Валентин был жив, он был рядом. Конечно, минувшая ночь не должна ничего значить ни для нее, ни для него — но Дайне хотелось думать о ней. Хотелось тянуться к живому теплу. Кожа еще хранила отпечатки пальцев Валентина — золотые, обжигающие.

Как хорошо, что этого больше не повторится, она ведь расплатилась с ним за его доброту.

Хорошо ли?

— Ничего! — беспечно ответил Гровир. — Я закрыл собой ее высочество, ударился, когда падал. Потом поднялся, когда заклинания защиты иссякли, вот и все. Я не вернувшийся мертвец.

Он помолчал и добавил:

— Почему мы вообще должны объясняться с инквизицией?

— Он прав, — сказал Кристиан. Дайне вдруг захотелось открыть глаза. Посмотреть на них, убедиться, что все они живы, что все хорошо. — Нам лучше сделать вид, что ничего не произошло. Не из гроба же она его подняла.

Темные волны отхлынули, и Дайна увидела высокий белый полог одной из повозок Аделардова обоза. Она лежала на походной кровати, Валентин сидел справа, и почему-то Дайна почувствовала, что он взволнован. Она сама не знала, как смогла это понять. Лицо Валентина было по-прежнему закрыто маской, белые волосы приведены в порядок, и все выглядело так, словно ничего не случилось.

— О, пришла в себя наша некромантка! — услышала она Кристиана. Дайна повернула голову: Кристиан и Гровир сидели чуть поодаль и не сводили с нее глаз. — Рассказывайте, как вам это удалось?

— Что именно? — хрипло осведомилась Дайна. Валентин поднес к ее губам серебряный стакан с трубочкой, и глоток ледяной воды с едва заметным травяным привкусом оживил и взбодрил. Голова сделалась свежей и легкой, и на мгновение Дайне показалось, что она готова взлететь.

Она осадила себя. Заставила улечься ту прохладную волну счастья, что вдруг наполнила душу.

Она предчувствовала неприятности.

— Оживить вашего однокурсника, — ответил Кристиан. — Мы осмотрели его, на спине такая рана, с какой не живут. А ведь надо же! И живой, и рана зарубцевалась.

Гровир смотрел на Дайну с благодарностью и любовью. Бледное лицо орка было осунувшимся и усталым, но глаза блестели энергично и весело. Все, что случилось, было для него опасным приключением.

— Я не знаю, — искренне ответила она. — Я не могла… не хотела, чтобы он умер. Гровир спас мне жизнь…

— Благородный муж не оставляет ближнего перед лицом опасности, — важно заметил Гровир. Валентин усмехнулся.

— Магия пробудилась в вас только вчера, — его голос прошелестел из-под маски сухо, словно осенние листья, подхваченные ветром. — А сегодня вы уже подняли мертвого. Я такого не видел. Никогда.

По голове Дайны мазнуло холодком. Вспомнились страшные сказки о некромантах, которые рассказывала нянюшка. Вспомнилось и то, что делали с некромантами после того, как умудрялись поймать. От этого стало еще холоднее.

— И что надо было делать? — спросила Дайна, чувствуя, как в ней поднимается гнев. — Позволить ему умереть? Я могла помочь и помогла.

— Мы ее не остановили, — подал голос Кристиан. — Хотя должны были это сделать. Так что будем молчать обо всем, что случилось, иначе академия останется без ректора и главного специалиста по боевой магии.

— Хорошо, — кивнул Валентин. — Как там наш младший принц?

— Надо посмотреть, — ответил Кристиан и поднялся. Гровир тотчас же последовал его примеру, поняв, что разговор окончен. — Его крепко ударило, когда повозки разлетелись.

Когда они вышли, то Валентин какое-то время молчал, и Дайна всем телом чувствовала его оценивающий взгляд. Ни тепла, ни доброты — так ученый смотрит в лупу на незнакомое насекомое, прикидывая, как растут его ножки и крылышки, и что будет, если отсечь, допустим, вот этот усик.

— Все плохо, да? — спросила Дайна. Валентин неопределенно пожал плечами.

— Вы некромант, ваше высочество, — ответил он. — Некромантов убивают даже до того, как они начинают поднимать мертвых. Когда приедем в академию, я укрою вас маскировочным заклинанием.

Дайна попробовала сесть — Валентин поддержал ее под руку, подложил подушку под спину, и на мгновение Дайне захотелось, чтобы он остался с ней. Просто посидел бы рядом, не уходил.

Он ведь уйдет. Что ему тут делать? Сейчас все опомнятся, окончательно придут в себя, и путь в академию продолжится.

— Никому не говорите о том, что оживили этого парня, — посоветовал Валентин уже мягче. Дайна кивнула.

— Вы защищаете меня, — сказала она. — Почему?

Она снова почувствовала, что Валентин улыбается.

— Потому что хочу сделать доброе дело, — искренне ответил он и, помолчав, добавил уже серьезнее и горше: — Однажды я не смог спасти одну девушку. Сейчас хочу спасти другую. Вас. Вот и все.

Значит, все дело было в его прошлом. Может быть, именно поэтому он и прячет лицо под маской — впрочем, Дайна не осмелилась бы спросить об этом.

Но Валентин любил ту девушку. Наверняка любил, иначе не говорил бы об этом с такой далекой тоской. Может, Дайна похожа на нее — поэтому он и провел с ней ночь.

Что с ней случилось, с той девушкой? Погибла ли она по вине Валентина?

Вопросов было много. Вопросы так и рвались с языка, но Дайна сказала:

— Что ж… спасибо вам, милорд. Я вам очень благодарна, правда.

Валентин кивнул, и блеск глаз в прорезях его маски померк.

— Тогда отдыхайте, — велел он. — После таких всплесков магии надо лежать и не шевелиться.

— Посидите со мной, — попросила Дайна, вдруг почувствовав себя совсем маленькой и слабой. Повозку мягко качнуло и повлекло вперед: обоз шаннийского принца продолжил путь в академию. Валентин негромко усмехнулся и погладил Дайну по руке.

Вспомнил ли он в этот момент ту, далекую, потерянную навсегда?

Дайна сказала себе, что это не имеет значения. Она не должна думать о таком — не хватало ей еще влюбиться впридачу ко всем остальным неприятностям.

— Посижу, конечно, — улыбнулся Валентин и провел над Дайной ладонью. — Спите, ваше высочество. Все будет хорошо.

***

Они приехали в академию вечером. К тому времени Дайна проснулась, свежая и полная сил, и, выглянув из повозки, увидела, как обоз поднимается по дороге к замку. Белостенный, вырезанный прямо в скале, он гордо вскидывал пальцы башен в закатное небо, и Дайне казалось, что она едет в картинку в книге со сказками. Там всегда были такие замки, и башни, и алые флаги.

Сказки про некромантов всегда заканчивались плохо. Дайне хотелось надеяться, что в ее случае все-таки будет иначе.

Что у нее было, кроме надежды?

Во дворе к повозкам сразу же бросились слуги: всмотревшись в одного, который проворно поволок ее сундучок, уцелевший во всех приключениях, Дайна удивленно ахнула: слуга был самой настоящей крысой — конечно, если бывают крысы ростом по пояс человеку, которые носят красные сюртучки и украшают хвосты алыми лентами.

Валентин помог Дайне спуститься из повозки, и, опираясь на его руку, Дайна с неожиданным сожалением подумала, что с каждой секундой они становятся все дальше и дальше друг от друга. Теперь Валентин — ректор, хозяин этого замка, а она всего лишь одна из студенток. Между ними ничего не может быть: ни дружбы, ни привязанности, ни любви.

— Вы бледны, — негромко заметил Валентин.

«Между нами и не может быть любви, — сердито подумала Дайна. — Я не должна к нему привязываться. Мы просто провели вместе ночь, вот и все. Совершенный пустяк, если послушать фрейлин моей бывшей свекрови».

Она почувствовала, как к щекам подступает румянец. Сердце забилось быстрее. Дайна изо всех сил старалась держаться вольнее и твердила, что ничего особенного не произошло — но душа горела, душа рвалась куда-то прочь, и Дайна не находила себе места.

Она старалась, но не могла успокоиться.

Неужели ей хочется любви этого пугающего человека в маске? Нет. Это невозможно.

Не стоит и думать о таком.

— Голова немного кружится, — ответила Дайна с той улыбкой, с которой говорила с придворными в столице. — Пустяки, пройдет.

Из повозок вышли Гровир и Аделард — шаннийского принца заметно покачивало, глаза его блестели, словно во хмелю. Кажется, они успели скрасить дорогу выпивкой. Дайна хотела было заговорить с ними, но не успела: к ним быстрым шагом приблизился здоровенный черный крыс. Судя по лоснящейся шерсти и золотой отделке сюртука, он был не простым слугой.

— Господин ректор, добрый вечер, — он поклонился Валентину и, обернувшись к Дайне, Гровиру и Аделарду, сказал: — Я Шайло, распорядитель академии. Пожалуйста, идемте со мной.

Дайна обернулась было к Валентину, но он уже стоял к ней спиной: из повозки спускался Кристиан, с такой миной, словно его всю дорогу потчевали чем-то исключительно неприятным. Что ж, вот и кончилось их путешествие. Впереди новая жизнь.

Шайло отвел их компанию в ту часть замка, которая служила общежитием. Здесь было людно и шумно: молодые люди и девушки гуляли по коридору, сидели прямо на подоконниках с какими-то лакомствами в руках, хохотали, обсуждая учебу и преподавателей. Когда Шайло появился в коридоре, то один из студентов, долговязый щеголь с выражением пресыщенной скуки на лице, звонко воскликнул:

— О, первокурсники! Это кто, орк? Вроде в замок не пропускают грязь!

Кто-то из студентов угодливо хихикнул. Остальные умолкли и уставились на новых обитателей замка в ожидании забавного представления.

— А это кто? — не унимался щеголь, скользнув презрительным взглядом по Дайне. — Что за Баронесса Рваного Платья?

В следующий миг Гровир скользнул молниеносной тенью в сторону говоруна, и в коридоре сверкнуло лезвие обнаженного меча. Аделард ахнул, встал так, чтобы прикрыть Дайну. Зеваки отступили, чтобы не попасть под раздачу.

— Не орк, а оркувен, — тяжелым тоном поправил Гровир. — И ты говоришь о сестре моей крови. Говори с уважением.

Щеголь заохал и карикатурно вскинул руки. Кажется, он не верил, что Гровир способен пустить свое оружие в ход.

— Ах, помогите, помогите мне! Орки… ах, прошу прощения, оркувены защищают честь своих степных шлюх!

— Она не шлюха, — тотчас же добавила черноволосая красавица, которая грызла яблоко чуть поодаль. — Она бывшая жена принца Кендрика, я ее узнала. Она так и не разделила с ним ложе за год брака, в газете сегодня про это было.

Шайло, громогласно призывая всех успокоиться, попытался было скользнуть под мечом Гровира: в ту же минуту лезвие засверкало в воздухе, и щеголь ахнул уже не карикатурно. По коридору полетели обрезки одежды, и щеголь съежился, прикрывая пах.

Дайна рассмеялась. Остальные студенты тоже расхохотались — девушка, которая знала историю Дайны, даже выронила яблоко. Гровир умудрился несколькими движениями меча разрезать одежду и полностью обнажить задиру.

— Советую Барону Рваного Платья получше прикрыть свой тощий зад и скудный уд, — с достоинством посоветовал Гровир и добавил уже холоднее и злее: — Еще раз раскроешь рот на сестру моей крови — и я тебя зарежу. Понял?

— Понял, понял… — мрачно пробормотал щеголь, и Шайло наконец-то смог оттеснить Гровира в сторону.