Принцесса без короны. Неправильный отбор

Это был Валентин, верховный волшебник Абсолона. Ректор академии магии, он никогда не открывал своего лица, пряча его под маской. Смельчаки отваживались шепотом и с оглядкой заводить разговоры о невероятном уродстве господина ректора. Говорили, что в него плюнула огнем саламандра. Уверяли, что когти оборотня вырвали у Валентина половину щеки. Утверждали, что он был бы очень хорош собой, если бы не глубокие незаживающие язвы, оставленные проклятием древнего божества.

Дайна смотрела, не в силах отвести глаз, и не знала, кто страшнее, Валентин или дракон.

— Все в порядке? — поинтересовался маг. Откинул капюшон плаща, полностью открыв маску — уродливую, клювастую. Из тьмы прорезей сверкал острый ироничный взгляд, и почему-то Дайна успокоилась.

Она жива. Это самое главное. Не спасал же ее ректор для того, чтобы убить.

Да и зачем ему убивать принцессу-побирушку? Не будет же он варить из нее зелья, как рассказывали дворцовые служанки.

— Благодарю вас, милорд, — ответила она, стараясь говорить спокойно и ровно, но голос все-таки задрожал. — Вы… вы спасли мне жизнь.

Судя по голосу, осанке и рукам, Валентин был молод, и Дайна невольно задалась вопросом, что же все-таки случилось с его лицом. Волшебник подошел ближе, и она уловила его запах — от плаща Валентина веяло сухими травами и чем-то еще, непонятным, но влекущим, заставляющим смотреть.

— Что-то болит? — уточнил он и добавил: — Вас потрепало, как я вижу.

Дайна вдруг поняла, что после пребывания в драконьих когтях выглядит действительно ужасно. Левый рукав почти оторвался, платье приобрело незапланированный разрез сбоку почти по пояса, и ветерок играл с грязной тканью, бессовестно открывая ногу Дайны. Она дотронулась до лица и увидела на пальцах кровь.

— Немного давит в груди, — откликнулась Дайна. — Но это пустяки, пройдет. Еще раз благодарю вас, милорд.

Ей показалось, что человек в маске улыбнулся в ответ. И Дайна готова была поклясться, что у него очень приятная, располагающая улыбка.

— Что ж, тогда поедем отсюда, — Валентин мягко провел рукой по воздуху и обломки экипажа, мертвые лошади и погибший возница вдруг затянуло вуалью тумана. Когда туман рассеялся, то на дороге был лишь разбитый сундучок Дайны с разбросанными пожитками.

Движение руки мага было спокойным и легким — повинуясь ему, вещи Дайны вдруг принялись прыгать и сворачиваться, словно ими занялись невидимые слуги. Стенки и крышка сундучка заплясали на земле. Спустя несколько мгновений одежда Дайны улеглась в целый и невредимый сундук. Последним в него запрыгнул медвежонок, на котором теперь не было ни пятнышка.

— А… куда мы? — спросила Дайна и ахнула, увидев, как из пушистых нитей золотого тумана прямо перед ней появляется новый экипаж. Валентин открыл дверь и ответил:

— Здесь неподалеку есть очень красивый городок, а там гостиница с ресторанчиком. Отличное место для неторопливого и важного разговора.

Дайна сказала себе, что не будет удивляться. В сегодняшнем дне уже хватило поводов для удивления.

— А у нас важный разговор? — поинтересовалась она. На руку волшебника пришлось опереться, и Дайна почувствовала, как по пальцам пробежали колючие искры. Сильная и холеная рука человека, который никогда не сталкивался с тяжелой работой.

Дайне почудилось, что это мимолетное прикосновение что-то пробудило в ее душе. Что-то очень трепетное, главное.

— Очень важный, ваше высочество, — ответил Валентин, устроившись на соседнем сиденье. — Тот, который все изменит.

***

Дайна однажды встречалась с Валентином — в самом начале ее брака, когда ей и Кендрику представляли самых значительных людей страны. Она помнила, каким ужасом тогда ее обдало: беловолосый человек в уродливой маске поклонился, бегло дотронулся до ее протянутой руки и мягко провел по ладони указательным пальцем — словно печать поставил.

Говорили, что Валентин способен отнять жизнь одним прикосновением — и Дайна испугалась, что это было именно оно. Но потом на нее снова нахлынули запахи, звуки, краски, и Дайна поняла, что может дышать.

Она не умерла.

О господине ректоре ходило множество пугающих слухов; Дайна старалась не обращать внимания на страшные рассказы о том, как Валентин поднимает гнилых гончих из подземных глубин и отправляет по следам своих врагов. Но сейчас, когда экипаж въехал на широкую улицу незнакомого городка, прогрохотал по брусчатке мостовой и остановился возле гостиницы, Дайна снова почувствовала, что ее охватывает вязкой слабостью, как в тот далекий день в тронном зале.

— Здесь красиво, — заметила Дайна, когда Валентин помог ей покинуть экипаж. Городок действительно был очень мил, он словно сошел с открытки: красные черепичные крыши, сады, фонтаны — на всем лежала печать беззаботного веселья.

— Я не позволил бы себе привезти леди в канаву, — усмехнулся Валентин. Гостиничный слуга, который подбежал к экипажу за багажом, уставился на Дайну, разинув рот от удивления. Должно быть, не каждый день сюда привозили девушек с окровавленными лицами и в разорванных платьях.

— Мне нужно привести себя в порядок, — сказала Дайна.

Только сейчас она поняла, насколько устала. День клонился к вечеру, и чего в нем только не было — внезапный развод, потеря дома, нападение дракона… Что еще этот день готовит Дайне в качестве вишенки на торте?

— Разумеется, — кивнул Валентин и, вновь предложив Дайне руку, повел ее в гостиницу.

Их номер был на втором этаже. Дайна испугалась было, что Валентин останется с ней, но, к ее невероятному облегчению, господин ректор вышел. Умывшись в крошечной ванной, примыкавшей к комнате, Дайна посмотрела на себя в зеркало и подумала, что выглядит ужасно. Лицо осунулось, под глазами залегли тени, даже волосы, кажется, потемнели.

Что сейчас делает Кендрик? Чем занята свекровь? Радуются, что принцесса-попрошайка наконец-то сделала свое дело, и они избавились от ее надоедливого присутствия?

Возможно, они даже устроили праздник по этому поводу.

Глаза заблестели, и Дайна зажмурилась и похлопала себя по щекам. Не плакать, ни в коем случае не плакать! Валентин не должен увидеть ее слез — да больше ни одна живая душа их не увидит.

И однажды она вернется — чтобы говорить с бывшим мужем и свекровью уже с позиции силы. Сейчас, стоя в маленькой ванной с обколотой плиткой на стенах и глядя в потемневшее от времени зеркало, Дайна была в этом уверена.

Она вернется и заставит их пожалеть о том, как с ней поступили.

Она слишком долго была милой и покорной. Сейчас ей хотелось мстить.

Переодевшись в скромное темно-синее платье, Дайна заплела волосы в косу и вышла из номера, чувствуя, что идет в новую жизнь — вот так, просто, налегке. Портье на первом этаже поклонился ей и сообщил, что господин ректор ожидает ее высочество в ресторане на улице.

Дайна вдруг подумала, что ужасно проголодалась.

Валентин занял столик в углу веранды — оттуда был виден большой фонтан на площади и гуляющие парочки. Музыканты расставляли стулья и вынимали инструменты из футляров: скоро заиграет музыка, и начнутся танцы.

Валентин сменил свою клювастую маску на другую — она открывала крупный, четко очерченный рот и острый подбородок с широкой нитью шрама, убегавшего под воротник. Опустившись на стул, проворно подставленный официантом, Дайна неожиданно поняла, что господин ректор уже не внушает ей страха. Да, могущественный волшебник, который по какой-то причине скрывает лицо — но пока Дайна не видела от него ничего, кроме добра.

— Добрый вечер, милорд.

— Добрый вечер, ваше высочество.

Двое официантов принесли большую темную доску: над ней на сверкающих металлических пиках была закреплена запеченная свиная рулька. Компанию ей составляли светлые клубни вареной картошки, полдюжины мисочек с соленьями и разноцветные соусы, от аромата которых начинала кружиться голова, а рот наполнялся слюной.

— Конечно, это не те деликатесы, которые подают при дворе, — заметил Валентин, вооружившись длинным острым ножом, — но мне нравится. Ничего нет лучше простой крестьянской пищи.

— Еда замечательная, — не смогла не улыбнуться Дайна.

Некоторое время они ели молча. Когда тарелки опустели, а официанты принесли маленькие чашки с кофе и поднос с дынными пирожными, то Дайна спросила:

— Так о чем же вы хотели поговорить со мной, милорд?

Губы Валентина дрогнули в улыбке. Он сделал глоток из чашки, и Дайне почему-то показалось, что он поморщился.

— Что вы собираетесь делать, ваше высочество? — спросил он. — Теперь, после развода?

— Вести привычную жизнь принцессы-попрошайки, — ответила Дайна и сама удивилась тому, насколько равнодушно, спокойно и страшно из-за этого спокойного равнодушия сейчас прозвучали ее слова. — Я ехала в Пригорье. Гранд-мастер Баэрн сказал, что его брат меня приютит.

Валентин понимающе кивнул. Глаза мягко блестели в прорезях маски, и Дайне хотелось верить, что он смотрит на нее с сочувствием.

— Никогда больше так себя не называйте, — сказал он. — Договорились?

Дайна кивнула. Уже в который раз за сегодняшний день ей сделалось страшно.

— Как ваша боль в груди? — поинтересовался Валентин. Дайна машинально подняла руку к кружевной отделке по вырезу платья и тотчас же опустила.

— Прошла. Благодарю вас.

— Зачем вам это Пригорье? — усмехнулся Валентин. — Кормить комаров в гостях у святоши — это скучно, на мой взгляд.

Дайна почувствовала, как в груди что-то принялось царапаться — не то кашель, не то дурное предчувствие.

— У меня нет другого выхода, — ответила Дайна. — Мне нужно зацепиться хоть где-нибудь.

— Планируете работать? — осведомился Валентин, равнодушно ковырнув полупрозрачный золотистый бок пирожного. Оркестр начал играть, и первые, самые нетерпеливые парочки закружились в танце. Дайна вспомнила, как танцевала с Кендриком на балах, и как одобрительно смотрел на нее король — больной, тощий, он едва мог сидеть и, должно быть, сразу же забывал всех, кого видел. Но Дайна чувствовала его любовь — тихую, бессмысленную.

Расскажет ли Кендрик отцу о своем разводе? Или пожалеет старика?

— Разумеется. Мармелад еще не растет на деревьях, а я его люблю.

— Похвально.

Официант поставил перед Дайной креманку с многослойным цветным мармеладом: каждый брусочек украшали мелкие ягоды звончака, кисло-сладкие и бодрящие. Дайна невольно улыбнулась.

— Благодарю вас, милорд. Вы очень добры.

— Я приглашаю вас в мою академию, — вдруг произнес Валентин. Дайна посмотрела на него с искренним удивлением. Ей учиться в академии магии? При полном отсутствии магических способностей?

— Я… право же, милорд… — Дайна совершенно растерялась. — Это неожиданно. И у меня нет магического дара, никакого. Я даже не могу найти спрятанный предмет с помощью рамки.

На мгновение ей показалось, что взгляд Валентина сделался пронзительным и цепким — от него стало холодно.

— И все же я приглашаю вас в мою академию, — повторил Валентин. — Вам будет, где жить, мои студенты прекрасно устроены. Вы получите работу, которая возвысит вас… и поможет отомстить. Вы ведь хотите отомстить?

Какая-то из девушек на площади заливисто рассмеялась над шуткой кавалера. Сумерки становились все гуще, их пыльно-золотой оттенок постепенно обретал сиреневые нотки. Дайна неожиданно подумала, что в их номере всего одна кровать, и ей, по всей вероятности, придется провести эту ночь вместе с господином ректором.

— Да, я хочу отомстить, — ответила она. — Но что вы попросите у меня за вашу доброту?

Валентин усмехнулся.

— Я не могу быть добрым просто так? — поинтересовался он.

— Не можете, — отрезала Дайна. — Я успела понять, что никто не бывает добрым без выгоды.

Валентин повернул голову в сторону площади и какое-то время смотрел на танцующие пары. Дайне подумалось, что он не хочет говорить о том, что у него на уме.

— А что мужчина может попросить у женщины? — наконец, полюбопытствовал Валентин.

На мгновение сквозь страх Дайны пробилась тоскливая брезгливость. «Он спас тебя от дракона, — тотчас же ожил внутренний голос. — Если бы не он, тебя бы уже сожрали и не подавились. Чем еще ты можешь отблагодарить его, принцесса-попрошайка?»

— Я думала, вы предложите что-то более интересное, — сухо ответила Дайна. — Впрочем, я согласна.

Острый блеск глаз Валентина смягчился. «Интересно, — подумала Дайна, — он заставит меня расплатиться сегодня?»

Ей сделалось тоскливо и горько. Кажется, никогда она не чувствовала своего одиночества настолько остро. Потом сквозь горечь проступил тот кураж, который всегда поддерживал Дайну и не позволял ей сдаваться. Муж день за днем избегает ее спальни? Пустяки, все еще будет хорошо! Свекровь поджимает губы, видя Дайну? Пустяки, она найдет способ ей понравиться!

— Если вы предпочитаете что-то более интересное, ваше высочество, — произнес Валентин, — то вот что я вам предложу. Вы можете разделить со мной ложе — этой ночью. Допьем кофе и не будем тратить времени даром. Либо однажды вы выполните мою просьбу. Я не знаю, какой она будет. Но даю вам слово, что в ней не будет ничего предосудительного.

Дайне казалось, что невидимый камень, который лежал на ее плечах с того момента, как она покинула дворец, стал еще тяжелее.

— Я разделю с вами ложе, милорд, — ответила она, понимая, что своим согласием обрубает все связи с прошлым. Та Дайна, которая сегодня утром проснулась в королевской опочивальне, никогда не поступила бы так.

Ей хотелось расстаться со своим прошлым. Выбросить прочь все, что напоминало о том фарсе, которым был ее брак. Измениться.

Муж отказался сделать их брак настоящим, а не фиктивным? Ну что ж, это сделает другой человек, который, к тому же, спас Дайну от мучительной смерти в драконьих клыках.

Дайна решила, что сейчас это как раз то, что ей нужно. Отомстить Кендрику — пусть даже он не узнает о ее мести. Дайна чувствовала, что это поможет ей успокоиться и окончательно оставить все позади.

— Неожиданно, — усмехнулся Валентин. — Почему не просьба?

— Потому что я понимаю, что бывает на ложе, — ответила Дайна. — А вот какой будет ваша просьба — это еще неизвестно. Я выберу то, о чем знаю, пусть и из рассказов фрейлин.

Некоторое время Валентин молчал, а потом заметил:

— Вы умны, Дайна. Я подозревал, что вы лишь милая и угодливая кокетка.

Дайна усмехнулась. Да, такой ей и следовало быть. Милой, угодливой, послушной. И к чему это привело?

— Не пойму, — сказала Дайна, — вы хотите оскорбить меня или сделать мне комплимент?

Валентин улыбнулся. Осторожно, словно боялся спугнуть, взял Дайну за руку и уже знакомым жестом провел пальцем по ее ладони. Прикосновение окатило Дайну огнем и заставило задрожать от нарастающего ужаса.

— Не старайтесь казаться циничнее, чем вы есть, — улыбнулся Валентин и негромко добавил: — Идем.

***

В номере было темно. Дайна не думала, что тут царит такой глубокий мрак — когда они уходили из ресторанчика, на улице было еще светло.

Или это Валентин что-то сделал со светом?

— Магическая завеса, — ответил господин ректор на ее незаданный вопрос. — Я всегда окружаю ей те места, где буду жить. Если это не академия, конечно.

Валентин звонко щелкнул пальцами, и по воздуху поплыли золотые светлячки, деловито работая крылышками и рассыпая во все стороны сверкающую пыльцу. Комнату озарил мягкий теплый свет, Валентин открыл окно, и светлячки с негромким гудением вылетели в гостиничный сад.

Дайна вдруг подумала, что совершила ошибку. Очень большую ошибку. Господи, еще утром она была женой принца Кендрика, планировала какие-то дела и заботы вроде пошива нового платья и посещения детского дома, который опекали их высочества, и предположить не могла, что будет встречать ночь в гостинице маленького городка в компании самого могущественного волшебника Абсолона.

А потом пришла свекровь с бумагами Святого престола. И все рухнуло.