Отбор без права на любовь

— Кстати, не только Первый советник удостоил тебя своего внимания. Розмари также не сводит с тебя взгляда.

Я взглянула на девушку — да, она действительно смотрела на меня. Я постаралась улыбнуться: милая Розмари, я не твоя соперница! Слечь в лазарет с многочисленными переломами мне точно не улыбается!

— У Розмари есть брат-близнец, — поделилась со мной Энджи. — Они вместе увлеклись бодибилдингом, поэтому в её фигуре нужно винить именно брата.

— Главное, чтобы ей это нравилось, — ответила я, пожав плечами.

«И главное, чтобы мне на голову не упал кирпич в темном дворцовом коридоре», — мысленно добавила я.

Вечер продолжился. Где третий танец, там и четвертый, и пятый. Всем кавалерам я улыбалась, но никому не оказывала лишних знаков внимания — мне это было вовсе ни к чему. Тем временем я оглядывала гостей в поисках одного человека — Эршвана Расвода.

Я как раз разговаривала с представительной парой о самочувствии моего отца — оказывается, они были давними друзьями, — когда заметила секретаря. Моей радости не было предела. Быстро свернув разговор, я поспешила к нему, едва ли видя что-то на своем пути. И этим виртуозно воспользовался лорд Первый советник — он вырос словно из-под земли. Не удивлюсь, если это так, — удивительный мужчина!

— Куда-то торопитесь, леди Ори-Ка?

На ваши похороны, лорд Первый советник! Почему же вы все время преграждаете мне путь?

— Всего лишь прогуливаюсь по залу, — ответила я и бросила осторожный взгляд за спину мужчине. — Не будете ли вы так любезны отойти в сторону?

— Мне кажется или я вам неприятен?

Я едва не расхохоталась. Неужели это так заметно? А я-то скрывала! Даже наш прошлый разговор никак не намекнул вам! Но не переживайте: скоро вам обо всем намекнет Розмари. Девушка она усердная, судя по мускулатуре, так что и вас добьется, если не добьет.

— Для вас так удивительно, что чьи-то вкусы не совпадают с общественными? — напомнила я ему его же фразу.

Мы встретились взглядами. Не знаю, какие чувства во мне вызывал лорд Первый советник — начиная от страха и заканчивая чем-то неизвестным, хотя таким притягательным, — но собственная неуправляемость в его присутствии начала меня раздражать. Но еще больше меня пугало его внимание ко мне. Оно не может быть продиктовано мужским интересом — мы оба это знаем. Значит, он всего лишь хочет что-то разнюхать, узнать истинные причины моего пребывания во дворце.

Именно последняя мысль заставила меня изменить свое поведение. Я не могу себе позволить, чтобы лорд Первый советник допускал мысль о том, что на этом отборе я ищу причины смерти сестры. Он должен быть уверен, что я — охотница за его величеством, не иначе. И вообще, засиделась в девках и страсть как хочу замуж!

— Мне нравится эта мелодия, — неожиданно сказала я. — Как насчет второго танца, лорд Первый советник?

— Боюсь, что это будет говорить о моем явном интересе к вам.

— Два танца — еще не три. Никто и не подумает, что нас что-то связывает.

— А нас что-то связывает? — слегка наклонившись ко мне, спросил он.

Я терялась с ответом. Это уже явно похоже на флирт. А флирт с человеком, которого ты боишься, опасное занятие, а главное — нервозатратное. Соберись, Ори-Ка. Он явно не может к тебе что-то чувствовать, значит, испытывает меня и пытается пробраться в мои мысли.

— А вы бы этого хотели? — в тон ему спросила я.

— Я думал, вы сюда приехали за вниманием его величества, а не моим, — прямо сказал мужчина.

— А что же мне делать, если его величество не бросил на меня ни взгляда, в то время как вы не даете мне прохода?

Мы смотрели друг другу в глаза неотрывно. Мои руки даже стали мелко дрожать — сама не знаю отчего. Наверное, от переполнявших меня чувств. Вокруг веселились люди, играла непринужденная музыка, но все это было будто фоном, незначительно, в то время как Виан был рядом и владел всем моим вниманием.

— Тогда вам действительно ничего не остается, как пригласить меня на танец, — согласился мужчина и протянул мне руку.

Второй танец был несравним с первым — быстрый, стремительный, от него захватывало сердце, а на разговоры совершенно не было времени. Наши прикосновения обжигали, мы то отдалялись друг от друга, то приближались. Но, казалось, даже в тот момент, когда мы отворачиваемся друг от друга, наши взгляды все еще неразрывны. Я сама не заметила, как музыка стихла, а Виан, отступив, слегка склонился.

Рядом стоял его величество. Я сглотнула, а после обезоруживающе улыбнулась и присела в реверансе. Зал поглотила музыка следующего танца, а император уверенно шагнул ко мне. Он не спрашивал, а я — не отвечала. Он просто притянул меня к себе и увлек в танце.

Танцевать с его величеством, с возможным убийцей моей сестры, было многим хуже, чем с Вианом. Словно небо и земля, однако я всеми своими силами показывала, как мне приятно его внимание. Когда музыка стихла, император отступил на шаг, я же склонилась перед ним в поклоне.

— Благодарю за танец, ваше величество.

— Вы прекрасны, леди Ори-Ка, — ответил император и с какой-то тоской повторил: — Так прекрасны…

Зачем вообще нужны эти вуали? Что за странная дань традиции?

— Для меня честь слышать подобное.

Император кивнул, после чего вернулся на трон. Все оставшееся время он провел там, наблюдая за гостями. Меня же продолжили приглашать на танцы, развлекать беседами, но с секретарем мне встретиться так и не удалось, поэтому я посчитала сегодняшний бал пустой тратой времени.

К концу бала всех невест представили общественности, и мы сняли вуали согласно традиции. Нам аплодировали, мы выходили вперед, делали реверансы и неспешной походкой направлялись к выходу.

«Смотрите все, лучший товар, одно загляденье!» — проносилось у меня в голове. Я позволила себе усмешку. Что ж, Ори-Ка, ты тоже нынче дорогой и привлекательный товар.

Я поймала взгляд Императора, когда меня представляли последней. Тут же опустила голову — нельзя смотреть ему в глаза, нельзя! Однако этот взгляд, который я все же успела перехватить, обещал мне многое. И ничего из этого не было хорошим.

Глава 5

Глава 5. Нитка в иголке

На следующий день за завтраком нас никто не снимал, поэтому девушки были расслаблены и обсуждали только то, что их по-настоящему интересовало, — мужчин. Я слушала вполуха, поэтому удивилась, когда меня отвлекли вопросом:

— Что ты сказала его величеству, что он после этого не танцевал?

Спрашивала у меня рыженькая девушка, имени которой я не помнила. Меня удивило, что все здесь общаются сразу на «ты», но я постаралась не придавать этому факту особого значения.

— Да-да, и лорд Первый советник танцевал только с ней, — напомнила Анэстаси и бросила взгляд на Розмари.

Мои ушки предостерегающе дернулись, словно я не кошечка, а заяц, почувствовавший беду. Розмари подняла на меня тяжелый взгляд, и я поняла: избежала я трепки только из-за того, что все время находилась на виду. Я сглотнула, а ушки вновь дернулись.

— Его величество, должно быть, устал, — заметила я. — Мы с ним обменялись всего лишь парой фраз, не более.

Тяжелые взгляды схлынули от меня. Мне вообще казалось, что об императоре они заговорили ради приличия, а самой главной их претензией было все же внимание первого советника.

Утром я успела изучить частичный план дворца по маршрутизатору, поэтому узнала, где располагается кабинет секретаря его величества — в смежной с кабинетом императора комнате. Мне необходимо было прогуляться под его окнами, чтобы он разглядел меня и сам со мной заговорил. Если судить по той записке, соблазнить его будет не так уж сложно. Разумеется, доходить до конца в соблазнении я не собиралась, но побывать в его кабинете мне просто необходимо!

— Энджи, ты не хочешь после завтрака прогуляться по саду?

— Неплохая идея, — согласилась орсветка. — Только нам стоит предупредить наших координаторов, после чего встретимся в холле.

В столовую вошла леди Павиэл. Она улыбнулась всем девушкам и окинула нас одобрительным взглядом.

— Прекрасно! Вы вчера проявили себя как истинные леди. Император всем доволен, выпуск получился чудесным и набрал высокий рейтинг среди других реалити-шоу конфедерации! Вы вели себя достойно. Сегодня после обеда у нас состоится первый конкурс — разумеется, всерьез вас судить никто не будет, но вы должны показать потенциальным женихам себя во всей красе.

— А в чем будет заключаться конкурс? — спросила та самая рыженькая девушка.

— Это пока не раскрывается, леди Нарри, — отозвалась сваха. — Все подробности расскажу позже. Ваши координаторы предупреждены и проинструктируют вас непосредственно перед мероприятием.

Пожелав всем приятного аппетита, леди Павиэл вышла. Мы с Энджи обменялись предположениям, что это может быть за конкурс, а после вышли из-за стола, насытившись.

Мы с ней встретились через пятнадцать минут в коридоре. Энджи была тем самым человеком, с которым легко разговаривать на любые темы, — она не была спецом в какой-нибудь одной области, но при этом была хорошо эрудирована и имела приличный кругозор. Хотя о чем это я — все претендентки лучшие из лучших.

Мы прошли под окнами секретаря его величества бесчисленное число раз — главное было примелькаться. Когда мы шли в очередной раз по тропинке, непринужденно болтая, я подняла голову и, взглянув в окно, замерла. Лорд Первый советник неотрывно смотрел на меня. На этом я решила нашу прогулку завершать.

Сразу после обеда всех дебютанток собрали в швейной мастерской на втором этаже. Девушки неуверенно перешептывались под безмятежным взглядом свахи. Наконец дверь отъехала в сторону и в мастерскую ступил его великолепие мэтр Жан-Вьер Рокоско. Он прыгучей походкой подошел к свахе и развернулся к нам. «Шарики» жужжали над нами, записывая каждое движение в просторной комнате.

— Приветствую, прекрасные леди, — сказал он. — Думаю, мне не стоит представляться — за меня это уже сделали ваши наряды. — И уже строже добавил: — Хотя некоторые из вас решили пренебречь моим талантом и воспользоваться собственным гардеробом. Но не будем о грустном. Сегодня мы собрали вас здесь, чтобы проверить ваши таланты в швейном искусстве — ведь каждая уважающая себя леди должна уметь продеть нитку в иголку. Это не только в прямом смысле, но и в переносном: женщина должна уметь быть спокойной, чтобы принимать верные решения, когда, казалось бы, это практически невозможно.

Жан-Вьер остановил свой взгляд на мне и подмигнул. Я украдкой огляделась: видел ли это кто еще? Но, наверное, каждая девушка приняла жест Жан-Вьера на свой счет. Кутюрье достал разноцветные полоски — всего их было двенадцать.

— Мои дорогие, теперь я попрошу каждую вытянуть полоску определенного цвета. Кто вытянет такого же — и есть ваш партнер. Вы должны будете снять друг с друга мерки, после чего записать их и приступить к работе. Платье может быть и простым, и сложным. На все у вас будет не более шести часов.

Шесть часов шитья?! Мама дорогая, да я же свихнусь! Никогда в жизни не садилась за швейную машинку: нитка с иглой не входили в состав моих увлечений. Была бы здесь Оса-Ка, она бы сто очков вперед дала мне. А я? А я себе все пальцы исколю!

Но, кажется, мой страх и сомнения разделяли далеко не все девушки, рагдарки так вообще держались уверено и даже оглядывались с намеком на превосходство. Жан-Вьер с разноцветными листочками подошел ко мне. Я протянула руку и заметила, как взгляд кутюрье указывает куда-то. Проследив за его взглядом, я вытянула пурпурную полоску и огляделась: точно такую же я увидела в руках Анэстеси.

Жан-Вьер, ну вот за что?!

Наградила довольного Рокоско растерянно-обиженным взглядом, но тот даже бровью не повел. Раздал оставшиеся листки и вернулся на свое место.

— Прекрасно, леди! Теперь, когда у вас всех есть цвета, найдите свою партнершу: именно с ней вы будете шить друг другу платья. Не смею больше отвлекать. Если будут какие-то вопросы, можете задавать их мне или леди Павиэл. — Видя, что девушки уже стремятся задать вопросы, кутюрье поднял руку вверх и добавил: — Меняться парами нельзя. Приступайте, мои птички.

Вопросы схлынули. Мы с Анэстеси заняли места рядом, стараясь как можно меньше смотреть друг на друга. Я открыла коробочку, стоящую на столе со швейной машинкой, и вытащила оттуда универсальный швейный прибор. Просканировала им фигуру стоящей рядом Анэстеси со всех сторон и, удостоверившись, что все параметры сохранены, уверенно шагнула к девушке. Она также сняла измерения, после чего мы, не сговариваясь, села за свои столы. Я выдохнула, открыла графический планшет и начала делать набросок платья. С изобразительным искусством у меня всегда было плохо. Нет, даже не так: очень плохо! Поэтому и платье выходило… как сказать получше… кривым, в общем. Как я ни старалась привести его в норму, мне это не удавалось, поэтому в конечном итоге я оставила свои тщетные попытки и просто наложила фигуру Анэстеси на эскиз.

Криво. Очень криво и неровно. Низ, где уже важна не фигура, а покрой платья, был будто квадратным — я даже боялась представить, что получится. Попыталась отразить платье по вертикали, чтобы создать хотя бы видимость симметрии — надеюсь, у Анэстеси все симметрично, иначе… ну и ладно, подумаешь! Сошью, как получится.

Я с каким-то потаенным страхом взглянула на швейную машинку. Она казалась мне загадочным монстром. Причем машинки нам поставили не современные, где даже нитку в иголку вдевать не нужно, а именно старые, чтобы мы прочувствовали все тяготы швеи на себе.

Справа раздался грохот, от которого я подскочила: Розмари стукнула кулаком по швейной машинке. Та сразу включилась и начала жужжать. Жан-Вьер, шокированный таким поведением с дорогой его сердцу вещью, подскочил к блондинке. Девушка неуверенно улыбнулась — больше походило на оскал, поэтому я бы на месте кутюрье ретировалась. Но надо отдать ему должное: он был храбр.

— Что вы делаете, молодая леди?

— Включаю, мэтр. Неужели вы не видите, что она сразу заработала?

Жан-Вьер хотел что-то сказать в духе: «Надо работать головой, а не мускулами», — но в данном случае это было неуместно. Машинка действительно заработала. Хихикнув, я отвернулась и посмотрела на свою «старушку». Вздохнула. Хотелось тоже решить проблему ударом, вот только в неравном поединке с машинкой я вряд ли выйду победительницей, как Розмари. И почему я не увлеклась бодибилдингом? Или хотя бы шитьем?

Делать нечего, придется работать. Включить её мне не составило труда, а вот дальше… Дальше был ад! Еле вставила нитку, та постоянно вылетала, рвалась и к тому же портила ткань. Швы выходили неровные, да еще и отвлекал постоянный шум: Розмари никак не могла договориться со своей машинкой, и та все больше «ушатывалась». К девушке не решался подходить даже мэтр: мысленно он уже упокоил машинку и сделал погребальное отпевание.

— Как протекает работа? — спросила у меня сваха, делая дежурный обход.

Мимо. Абсолютно мимо меня, где-то за столом Анэстеси: вот она работала, и уже сейчас было видно, что выходит что-то ну очень красивое. А у меня… взглянула на свои неровно сшитые лоскутки. Сваха тоже это заметила, наградила меня сочувственным взглядом и, едва не похлопав по спине, сказала:

— Ничего. Не у всех руки золотые.

И пошла дальше. Я смотрела ей вслед округленными глазами. Это она сейчас намекнула, что у меня руки растут из… в общем, оттуда, откуда не должны расти? Ну и ладно. Я все равно сюда не мужа искать прилетела.

Шесть часов истекли. Я разминала шею, и единственное, что я хотела бы, — лечь в постель и поесть. Голокамеры активизировались, начав интенсивную съемку, а все девушки принялись обмениваться нарядами. Я тоже подала свой Анэстеси, и та даже взяла его, только пискливо воскликнула:

— Это что?!

Нами тут же заинтересовались голокамеры, подлетев и зажужжав над нашими головами. Мэтр со свахой тоже поспешили к нам, чувствуя неминуемый конфликт. Я натянула на лицо беспристрастное выражение лица и ответила:

— Платье. Дизайнерское, между прочим.

У Анэстеси глаза полезли на лоб от «дизайнерского платья». Она беспомощно взглянула на леди Павиэл и заявила:

— Я это не надену!

— Наденете, милочка, наденете, — уверил её Жан-Вьер. — Ваши вкусы мне давно известны, ведь вы пренебрегли моими нарядами. Вы ничего не смыслите в современном искусстве. — Жан-Вьер взял в руки мое платье, оглядел и поднял на меня удивленный взгляд. Видимо, такого он все же не ожидал! Я едва не расхохоталась, наблюдая за тем, как мужчина старается придать лицу восхищенное выражение лица. — Вы посмотрите, да это же…

Тут я напряглась. Мысленно я уже подобрала этому платью нужное слово и готова была отправить его в утиль (платье, а не слово!), но все же мне было интересно, что именно о нем скажет знаменитый кутюрье.

— …фантастика! Какой шов, какая асимметрия!

— Но, мэтр, — попыталась возразить Вета, подруга Анэстеси, — здесь же передний шов наружный, когда другие — внутренние! И этот шов еще и такой… такой… неровный!

— Совершенно верно подмечено, моя дорогая, — отвечал ей мэтр, а я пыталась не рассмеяться. — Именно это и называется полетом дизайнерской мысли! Разве вы смогли придумать подобное? Нет! А вот леди Ори-Ка удалось воплотить в жизнь самые смелые идеи! Надевайте, леди Анэстеси, вы ведь не хотите отказаться от участия?

Судя по лицу Анэстеси, именно этого она и желала. Розмари даже обрадовалась: не ей быть последней в этом конкурсе. Но дочь министра вовремя взяла себя в руки, забрала моё «платье» и ушла в сторону раздевалок, где нас уже ждали служанки.

Спустя пятнадцать минут все девушки стояли в центре холла. И я не знаю, каких усилий стоило Жан-Вьеру не рассмеяться. Мужчина оглядывал нас со всех углов, выставлял кого-то вперед, отмечал достоинства и недостатки. Платье Анэстеси было сшито прилично, хоть и совершенно монашеское. Однако, как отметил Жан-Вьер, «на превосходной фигуре даже подобный наряд выглядит сексуально».

Анэстеси в моем платье и краснела, и бледнела, и губы кусала. Жан-Вьер отомстил ей моими руками всласть. А я что? Я же не виновата, что шить совершенно не умею!

А вот на Розмари сшитое платье порвалось, стоило ей поднять руку вверх, поэтому ей пришлось ретироваться с извинениями. Однако её платье даже платьем было не назвать — просто прямоугольный мешок с поясом. Но смотрелось, стоит сказать, интересно.

В общем, большинство девушек более-менее справились с заданиями, но нервов и сил потратили знатно. Поэтому я надеялась, что в комнатах нас ждали не только нормальные наряды, но и седативные средства.

Перед выходом я немного задержалась, чтобы поговорить с Жан-Вьером. Мы остались одни. Я широко улыбнулась и спросила:

— Почему вы так сделали?

— Все просто, моя дорогая: в отсутствии у тебя таланта к шитью я был уверен, поэтому решил разодеть леди Анэстеси в наряд, соответствующий её внутреннему миру.

Я лишь улыбнулась и отправилась в свою комнату. Наконец-то отсутствие таланта принесло хоть кому-то пользу. Больше всего мне хотелось сменить это монашеское платье на свой наряд, в котором я и пришла в швейную мастерскую и который унесли в комнаты, стоило нам переодеться. Я уже ступила на лестницу, когда за моей спиной раздался до боли знакомый голос:

— Леди Ори-Ка, неожиданный выбор наряда.

Я обернулась к лорду Первому советнику, спустилась на лестничный пролет и слегка склонила голову в знак почтения. Вот перед кем, а перед ним мне совершенно не хотелось предстать в подобной одежде! Я чувствовала себя уязвленной собственной простотой.

— Это дизайн леди Анэстеси Смал, все согласно рагдарской моде. Вы должны быть в восхищении, разве не так?