Чернокнижник

– Не знаю, – вздохнула Алида, жуя травинку. – На свете существует множество поверий и чудачеств, в разных краях верят во что-то своё. Они тут странные. Злые и суровые. Если здесь скопилось так много тёмных сил, может, есть что-то, притягивающее их. Например, этот странный дом. – В лесу чудесно пахло листьями и цветами, и Алиде не хотелось сейчас говорить о чём-то странном, загадочном и мрачном. Ей хватало того, что они пережили за утро. Почему Рич не мог завести разговор о чём-то более приятном? – Кстати. Почему тебе не понравилось, когда я погасила огонь с твоего плаща? Я совсем не обожглась, вот, посмотри.

Она вытянула ладони, демонстрируя их Ричмольду, и вспомнила непонятное покалывание, которое разливалось по рукам от того серебристого огонька. Снова загадка…

Рич посмотрел на её руки, но отчего-то промолчал.

Лавируя между деревьями, над ними пролетела сорока с белой головой. Алида нахмурилась, а Ричмольд, напротив, расплылся в улыбке.

– Вот уж без кого нам точно пришлось бы худо, – сказал он. – Это Кемара увидела, что я, ну… повздорил со старостой.

Алида проводила птицу взглядом, радуясь в душе, что та решила не навязывать им своё общество. Когда сорока скрылась, Алида фыркнула. Она думала, стоит ли рассказывать Ричмольду о том поступке Кемары, который сделал его таким, какой он сейчас. Алида посмотрела на друга, пробежалась взглядом по его ногам, нелепо раскиданным по траве, как ветки, сорванные с дерева сильным ветром, и злость на Кемару поднялась в сердце чёрным облаком. Кемара постоянно появлялась тогда, когда Алида почти забывала о её поступке, и это раздражало. Алиде бы очень хотелось, чтобы Рич узнал правду и перестал видеть в сороке союзницу, но как эта правда повлияет на него? Вольфзунд предупреждал, что Чернокнижники – тем более неопытные – легко поддаются внушению, и резкая смена настроений может повлиять на перевоплощения. А значит, выполнение задания затянется, и неизвестно, когда бабушка вырвется из чужого тела. Поэтому Алида в очередной раз решила повременить с неприятным разговором.

– Эй, ты что, расстроилась? – обеспокоенно спросил Рич. – Да, я понимаю… Я совершил глупость, и тебе пришлось искать меня, чтобы не сорвать задание и не разозлить Вольфзунда… Ты ведь обещала ему, что присмотришь за мной, а я так подставил тебя. – Он посмотрел на неё долгим виноватым взглядом. – Прости меня, Алида.

– Рич, – произнесла Алида и стала завязывать травинку в узелок. – Не все поступки в мире держатся на выполнении заданий и страхе кого-то там разозлить. Точнее, правильно, мне было страшно, даже очень страшно, но вовсе не из-за того, что сделает или скажет Вольфзунд. – Она вздохнула несколько тяжелее, чем хотела, и продолжила: – Просто… Есть вещи намного хуже, чем ты перечислил. Потеря друга, например. Мне бы не хотелось тебя потерять.

– И мне тебя, – помолчав немного, ответил Ричмольд. – Спасибо, что ты снова со мной разговариваешь.

– Но это не значит, что я всё забыла и больше не обижаюсь. – Алида поспешила его разочаровать. Пусть не думает, что она такая отходчивая!

– Хорошо, что хотя бы так, – пожал плечами Рич. – Всё время молчать было тяжело.

– Мне тоже, – призналась Алида. – Так как у тебя дела с тёмной магией? Получается?

– Ну, вроде бы… Но я не всегда и не всё помню, потому что вроде как не я этим занимаюсь, а тот, кто появляется на моём месте. Это сложно объяснить, вроде бы становлюсь другим человеком, но так не бывает, правда? Если я – это я, то не могу быть кем-то ещё…

Он посмотрел вниз, на свои ноги, и Алида поняла, о чём именно он думает. Она покачала головой, и копна волос разметалась по плечам.

– Сейчас всё бывает, Рич. И тот, кто уходит в сумерках и приходит в полночь, – не ты вовсе, а кто-то чужой. Его я боюсь, а тебя – нет. И, кстати, пока не забыла: Импиор у тебя с собой? Ты же им уничтожаешь эти чёрные странички, или как они там называются?

– Нет, конечно, Вольфзунд не дал бы мне такую ценную вещь в долгий поход. А что, ты хочешь кого-то убить? – Алида готова была поклясться, что в глазах её вечно унылого спутника заплясали смешливые огоньки. – Для этих целей у меня есть кое-что получше заколдованного меча.

– Не сомневалась, что ты тот ещё опасный тип, – усмехнулась Алида. – Покажешь?

Астроном пошарил рукой в своей сумке и извлёк наружу пузырёк с мутной белой жидкостью. Алида потянулась было к пузырьку, но Рич не позволил ей прикоснуться.

– Нельзя. Это вещество посильнее любого холодного оружия. Несколько капель – и книги вместе с чёрной магией как ни бывало.

– Ты уже пробовал? – затаив дыхание, спросила Алида. Ей до смерти хотелось рассмотреть жидкость поближе. Настоящее колдовское зелье! Из каких ингредиентов оно, интересно, состоит? Наверняка в составе есть такие вещества, о каких она и в сказках не читала!

– Пока нет. Первая книга ещё не заполнилась, а Вольфзунд велел уничтожать их только целиком, а не по страницам.

– У-у, – разочарованно протянула Алида. – Я-то надеялась, что мы скоро пойдём за новыми томами. Это мы, кажется, надолго застряли.

– Кажется, – эхом отозвался Ричмольд.

Тиль вернулся неожиданно быстро. Он обвязал бечёвкой кресло и закинул себе за спину. На плече у него болталась сумочка Алиды, а около ног тёрся Мурмяуз, явно не совсем понимающий, для чего его потащили в лес.

– Котик! – обрадовалась Алида и раскрыла объятия навстречу питомцу.

– Ничего себе, наши с тобой отношения уже настолько близкие? – усмехнулся Тиль.

– Конечно, нет. Это я Мурмяузу, – ответила Алида, поглаживая кота, который с довольным видом устроился у неё на руках. – Но если из сумки ничего не пропало, то я могу попробовать простить тебя.

– На, проверяй. – Тиль протянул ей сумочку, и Алида принялась рыться в вещах, тщательно всё просматривая.

Тиль, кряхтя, поставил кресло перед Ричмольдом и сложил руки на груди, словно ожидая, когда тот самостоятельно туда заберётся. Рич презрительно вздёрнул бровь.

– Ну уж нет, никаких перепалок! – строго сказала Алида, когда буквально кожей почувствовала искры, сыплющиеся от обоих её спутников. – Тиль! Спасибо. Всё в порядке.

– Ну, хоть теперь угодил. Так мы идём?

– Мы? – скривился Рич.

– Мы? – переспросила Алида. – Ты что, снова решил нас обокрасть?

– Не будь такой злопамятной, Клари! – воскликнул Тиль, присаживаясь на траву рядом. – Я серьёзно. Можно с вами?

– Нет, – отрезал Ричмольд.

– А тебе зачем? – нахмурилась Алида. Ей не хотелось рассказывать Тилю о цели их путешествия, но, если он пойдёт с ними, то ему так или иначе станет что-то известно. Кто знает, может, он всё время им врал, а на самом деле работает на Магистрат? Она вспомнила его проникновенно рассказанную историю и по привычке закусила губу. Нет, вряд ли… Первый Волшебник, да что же им делать с этим приставучим мальчишкой?!

– Ладно, придётся, видимо, признаться, – сказал Тиль. – Не сочтите за оскорбление, но вы и правда очень похожи на колдунов. Да-да, я понимаю, это всё выдумки и так далее, но вы такие странные. В хорошем смысле. Я с детства любил слушать россказни про ведьм разных, про нечисть. И думал: как же мы, так и эдак, скучно живём в своей глуши! И мечтал, что за мной однажды придёт волшебник с седой бородой до пояса, да и утащит меня в безумное приключение. Получилось не так, как я загадывал. Да и бороды у моего волшебника нет. Но… Если ноги сами завели меня в Западный Дол, туда же, где остановились и вы, то не тот ли это самый случай, которого я так ждал всю жизнь?

Алида покачала головой.

– Нет, Тиль. Мы не такие, как ты, это правда. С нами опасно. За нами присматривают, пойми, и этот человек… очень рассердится, если узнает, что мы рассказываем о его делах каждому встречному-поперечному. Мы не возьмём тебя с собой. Ты нужен дома.

– А вы расскажите ему, что я дельный парень, – не унимался Тиль. – Должен же с тобой быть хотя бы один мужчина, стоящий на ногах? Иначе как ты будешь справляться с такими неприятностями, как та, что произошла сегодня? А дома у меня всё в порядке, я уверен. У мамки брат рядом живёт, он помогает. Я отправил ей письмо, что со мной всё хорошо, а отца, может, и выпустят скоро, когда поймут, что не покушался он на короля. Я взрослый, Клари. Мне уже восемнадцать. Многие в таком возрасте уже семьи заводят, так могу я совершить хоть что-то безрассудное, прежде чем остепениться?

Алида подумала, что, может, им удастся избавиться от него чуть позже, когда Тилю надоест скитаться по окрестностям, каждую ночь меняя жилища. Может, он испугается, когда поймёт, что они на самом деле занимаются чем-то опасным. Может, просто захочет домой. Она незаметно подмигнула Ричмольду, чтобы он не возмущался слишком громко, и сказала:

– Ладно, будешь нам помогать. Только никаких расспросов! Мы сами скажем то, что посчитаем нужным. Никакого нытья и тем более никакого воровства. Иначе – прокляну. И, кстати, у меня есть неплохая идея. Пойдём поищем, где бы перекусить.

Глава 7,

в которой корона падает с головы

Когда Хьёльд вошёл в кабак через дверь с небольшим витражным окошком, он обнаружил, что в заведении почти безлюдно. Широкоплечий мужчина с угрюмым лицом, протирающий стаканы чистым полотенцем, приветственно кивнул ему. На кухне гремели посудой – очевидно, готовились к вечернему наплыву посетителей. Здесь пахло так, как обычно пахнет в подобных местах: жареным мясом, чесноком и хлебом, а иногда тянуло свежим хмелем и чем-то сладко-пряным, напоминающим джем со специями.

Хьёльд осмотрелся и выбрал столик у стены, прямо напротив двери. Отсюда хорошо был виден весь зал, и альюд, довольный своим местом, подозвал худого черноволосого паренька, который сегодня дежурил в зале.

Кабак «Полумесяц» был одной из многочисленных игрушек Вольфзунда, а по совместительству – одним из самых удобных, но далеко не самым роскошным местом в Авенуме для встреч альюдов. Попасть сюда можно было либо с улицы, либо пройдя через посудную лавку торговца Тагруса. В былые времена здесь собирались как альюды, так и смертные люди, ничего не подозревающие о соседстве. Хьёльд как-то раз пытался намекнуть Вольфзунду, что неплохо бы закрыть заведение для простолюдинов, но хозяин только отшучивался, что ему якобы приятно кормить и поить бедных наивных людей. Хьёльд подозревал, что у предводителя есть свои причины держать кабак открытым для всех и движут им далеко не легкомыслие или гостеприимство.

Щуплый официант поставил перед ним тарелку с мясом, приправленным брусничным соусом и веточкой тимьяна, а затем налил в высокий стакан тёмного пива. Хьёльд сунул в руки парнишке монету и принялся за еду, не забывая поглядывать на дверь.

Пиво оказалось отменным – густым и ароматным, но иначе и быть не могло. Вольфзунд просто не потерпел бы в своём заведении среднее пойло. Уж в чём, в чём, а в выпивке Владыка знал толк.

Будучи в столице, Хьёльд пытался выяснить всё, что можно, о нынешнем положении дел в Королевстве. Довольно сложно провести столетия в Небытии и вернуться к жизни: всё кругом кажется вроде бы знакомым, но таким новым и не до конца понятным. Последний король, которого он помнил, был высокомерным и эгоистичным, безмерно любящим золото и собственную персону. Это он разрешил тогдашнему Магистрату составить соглашение с альюдами, которое помогло Магистрам обрести магическую власть, а ему самому, таким образом, поиметь множество выгод, став покровителем человеческих колдунов.

Нынешний король, Гиорт, слыл безумцем.

Хьёльд узнал его историю, просто угостив пивом служащего министерства торговли. Мужчина поначалу был недоверчив, но, пригубив хмельного напитка, сделался более разговорчивым и не без злобного удовольствия поведал незнакомцу всё, что знал о своём короле.

Гиорту ещё не было и пятидесяти лет. Не стар по меркам человеческой жизни, а с точки зрения альюдов – и вовсе младенец. Но уже восемнадцать лет он не пускает к себе никого, кроме верной стражи, и не выходит из королевских покоев.

За несколько месяцев до своего тридцатого дня рождения Гиорт получил корону в наследство от своего отца. После коронации ему привезли невесту – редкостную красавицу родом с Южных Островов. Погоревав немного о почившем отце Гиорта, Земли Короны начали праздновать, и веселье длилось дюжину дней – сначала чествовали нового короля, потом отмечали свадьбу. Делегация Южных Островов завоевала полное расположение простолюдинов – крестьянам привезли несколько сотен бочек настойки из дивного южного плода адюжми, а детей угощали сладкими финиками и леденцами с ароматом фиолетовых ночных цветов.

Новоиспечённые король и королева поразительно смотрелись вместе – оба высокие, стройные, гибкие, с блестящими иссиня-чёрными волосами и глазами цвета крепкого чая. Парой монархов гордились все Земли, барды воспевали их красоту в песнях, художники превозносили на полотнах, а крестьяне просто с удовольствием рассказывали друг другу, до чего Гиорт с Жиевой хороши и как подходят друг другу.

Жизнь правителей стала для людей воплощением сказки, которая писалась прямо у них на глазах. Но скоро сказка начала превращаться в мрачную историю краха королевской семьи.

Спустя год у короля и королевы родилась дочь – черноволосая и кареглазая, как и оба родителя. Но малышка умерла от неизвестной хвори, едва ей исполнилась неделя от роду. Вскоре Жиева снова понесла, но на позднем сроке у неё случился выкидыш. В народе стали поговаривать, что во всём виноват придворный колдун – уродливый рыжий горбун хочет истребить королевский род, чтобы самому забраться на трон. Хьёльд спросил у рассказчика, откуда же у короля был колдун, если все они давным-давно сгинули? На что министерский служака, хмыкнув с видом знатока, заявил:

– Ты, господин, видимо, совсем нездешний, раз таких вещей не знаешь. Короли издревле держали колдунов при дворе, чтобы те предсказывали им победы и поражения, готовили чудесные зелья, гадали на костях летучих мышей и жабьей крови да берегли от страшных болезней. Стать придворным колдуном мог мальчик, рождённый во дворце, при условии, что от него отказались родители. Мальчика отвозили на обучение на север, в Мёртвые Земли, и возвращались за ним через двадцать один год.

Говорят, в Мёртвом Лесу прячется дикое племя, что-то вроде того, что обитает в Птичьих Землях. Не знаю, как уж их там обучают, только редко когда юноши возвращались оттуда живыми. Гиорту повезло – его отец позаботился о колдуне, отправив на север внебрачного сына прачки, и тот прошёл обучение, выжил и вернулся во дворец, чтобы служить своим господам. Магистрат, говорят, пытался выступать против этого обычая, но королевская семья не послушала его. Немногие верят в то, что колдовству действительно можно обучиться на севере. Скорее всего, мальчишек просто учили лечить травами и словами, показывали простые гадания да какие-то ещё старые премудрости, в которых волшебства – всё равно что в этой куриной ножке.

Мужчина оторвал ногу у запечённой курицы, которую, вообще-то, Хьёльд заказал для себя, и запустил зубы в ароматное мясо.

Хьёльд кивнул ему, прося продолжать.

Прошло ещё некоторое время, и, наконец, королева забеременела в третий раз. Гиорт отослал в Магистрат целую телегу золота, чтобы они не забывали возжигать благовония и повторять заговоры для благополучия и здоровья королевы. Придворному колдуну тоже было наказано внимательно следить за Жиевой и потчевать её отварами лун-травницы и благоматери. Так всё и было, и королева светилась от счастья, и король с нетерпением ждал рождения ребёнка, и всё Королевство только и обсуждало, что скорое появление наследника или наследницы.

В тот день громко звонили кракелы по всем Землям: Жиева родила мальчика. Однако короля не скоро пустили к сыну, отчего-то королева не хотела, чтобы он смотрел на младенца. И было из-за чего беспокоиться.

Когда Гиорта наконец пустили в покои и король взглянул на сына Жиевы, он заревел нечеловеческим голосом. Мальчик должен был быть черноволосым и темноглазым, как оба родителя. Но тот родился с рыжими волосами – совсем как у уродца-колдуна. Королева в слезах умоляла Гиорта не гневаться, клялась в верности, но король был непреклонен.

В тот же вечер Жиеву повесили на площади. Придворному колдуну отрубили голову. Мальчика приказали заживо закопать в лесу. А король с тех пор перестал узнавать своих слуг и с трудом мог вспомнить собственное имя.

Так король Гиорт стал безумным.

Хьёльд поморщился, вспоминая рассказ министерского служащего. Он допил пиво и попросил принести ещё. В кабаке стало больше народу, и шум людских голосов начинал раздражать. К тому же кто-то занял стол прямо перед Хьёльдом и почти загородил ему обзор. Дверь хлопала, впуская и выпуская посетителей, но Ленарда всё не было. Он и так не отличался пунктуальностью, насколько помнил Хьёльд, но такое опоздание заставляло его действительно беспокоиться. В эти тёмные времена случиться могло что угодно…

– Ну и что ты сидишь с таким видом, будто хозяин наслал на тебя заклятие вечной трезвости? – Молодой альюд с каштановыми волосами, одетый, по обыкновению, во всё зелёное, подсел на свободный стул, и Хьёльд выругался сквозь зубы.

– Преисподняя тебя забери, когда ты бросишь привычку подкрадываться как болотный моур?

– Тогда же, когда ты перестанешь пьянеть и терять бдительность от пары кружек пива, – самодовольно улыбнулся Ленард. – Закажешь мне тоже?

– Закажу, когда расскажешь всё, что разнюхал.

Ленард улыбнулся и расчесал пятернёй шевелюру. Потом расстегнул несколько пуговиц рубашки, закатал рукава и откинулся на спинку стула.

– Полный бардак тут без нас, – заявил он, потянувшись. – Не понимаю, почему хозяин не хочет устранить этих сумасшедших стариков? Они подослали к королю какого-то безумца с кухонным ножом. И как думаешь, зачем?

– Полагаю, чтобы убить Гиорта? – предположил Хьёльд. – Об этом покушении всем известно, говори только новое. Что тебе удалось узнать?

– Знаешь, кем был этот «убийца»?

– Меньше вопросов, Ленард! Кажется, это я должен тебя расспрашивать, а не ты меня! – вспылил Хьёльд.

– Ладно, ладно, не рычи. Малец был старшим сыном фермера Айленса из Либена. Знаешь, где находится Либен, Хьёльд? Всё-всё, отвечаю. Либен – городишко южнее Биунума. Там вся земля поделена на квадраты полей и пастбищ. Там каждый ребёнок знает, когда сеять рожь, а когда собирать хмель, и где лучше пасти коз, чтобы молоко у них было жирное, из которого получится лучший сыр в Королевстве. Они фермеры, Хьёльд, и тот налог, который ввели несколько дней назад, в первую очередь портит жизнь им, а не городским чиновникам и не солдатам.

– Так с чего ты взял, что это работа Магистрата? Этот Айленс сам мог устроить покушение на короля, – предположил Хьёльд.

Ленард наклонился ближе. Его тёмно-серые глаза сверкнули в тусклом свете, и Хьёльд понадеялся, что никто из простолюдинов, отдыхающих в кабаке, не заподозрит, что они – не люди.

– Крестьянам не придёт в голову самостоятельно отправиться во дворец. Это очевидно. Они копаются в земле и вздыхают о тяжёлой жизни, но что-то предпринять не могут. Проще жаловаться, чем действовать, – вот философия людей. Не знаю, какую награду ему предложили, а может, просто околдовали – и Айленс самым глупым и неосмотрительным образом попытался пройти через стражу в королевские покои. Конечно, его тут же поймали и упекли в темницу. Маятник качнулся: простолюдины возмущены, король – враг честных трудяг, и даже Магистры, которые ещё недавно казались людям страшными и опасными, сегодня могут оказаться желанными правителями.

Хьёльд хмуро поднёс стакан ко рту, но с досадой обнаружил, что на дне осталась только пивная пена. Ленард пристально смотрел на него, ожидая одобрения, и от его взгляда Хьёльду всегда становилось не по себе, хоть Ленард и был намного младше и значительно слабее его.

– И как это всё повлияет на нас? – спросил Хьёльд.

– Предсказания – не мой конёк, – пожал плечами Ленард. – Насколько я знаю, Дивидус тоже потихоньку охотится на магию. Не так успешно, как мы, конечно. Зато он не брезгует и тёмными материями. А это значит, что Магистры действительно смогут накопить кое-какие силы. Только сомневаюсь, что старики сумеют с ними совладать. Если Магистры захватят дворец, то получат ещё и боеспособную армию. Говорил же я Вольфзунду, что надо перебираться в Птичьи Земли!

– Хозяин сам решит, – осадил его Хьёльд.

Официант принёс им ещё пива и мяса. Ленард нетерпеливо отослал его обратно и снова впился в Хьёльда своим цепким взглядом.

– Весь такой верный, да? – хмыкнул Ленард и наклонился вперёд, почти обмакивая лацкан жилета в соус на тарелке. – Тогда зачем же ты просил меня об этой встрече? Зачем тебе знать всё это раньше него? Нет, можешь не отвечать. Только помни, что теперь ты мой должник, Хьёльд.

Не ярость, а скорее раздражение вспыхнуло в груди Хьёльда. Он мог бы прямо сейчас поставить на место этого наглеца, но не хотел привлекать лишнее внимание посетителей кабака. Ленард широко ухмыльнулся, приняв, должно быть, замешательство старшего альюда за его поражение. Хьёльд молча пригубил пиво, но не почувствовал вкуса. Пусть Ленард считает себя самым хитрым и ловким, хотя бы некоторое время. Потом он с ним разберётся.

Ленард встал, продолжая ухмыляться, оправил зелёную рубашку, пригладил волосы и быстрым шагом вышел из кабака, кивнув на ходу официанту.

Хьёльд посидел ещё немного, потом выложил из кармана на стол несколько монет и тоже покинул «Полумесяц».

* * *

– Всё-таки симпатичная у тебя сестрёнка, – протянул Тиль, когда маленькая фигурка Алиды скрылась за углом.

Ричмольд раздражённо нахмурился. Голос Тиля заставил его отвлечься от своих мыслей и заглушил другой голос, настойчиво шепчущий в голове. Рич не знал, кому принадлежит этот глухой, слегка хрипловатый мужской голос, от которого волосы на затылке вставали дыбом, но не мог не вслушиваться в него, несмотря на все дурные предчувствия.

Рич плотнее закутался в шерстяной плащ. Даже в такой тёплый безветренный летний вечер он чувствовал холод, прочно поселившийся под кожей с той ночи, которую он провёл запертым в доме колдуна. Сначала Рич думал, что его просто знобит от простуды, и Алида, заметив, что он стал вечно ёжиться, пыталась отпоить его какими-то горчащими травами, сдобрив настой купленным у бортника диким мёдом. Но ощущение холода, казалось, навсегда впиталось в тело и ни в какую не желало отступать. К тому же у него с самого утра болела голова, и с каждой минутой становилось лишь хуже.

– Она мне не сестра, – буркнул Рич, пряча кончик носа в ворот плаща. Он едва удержался от злорадной ухмылки, увидев растерянность на лице Тиля. Пусть этот выскочка, наконец, поймёт, что почти ничего из того, что они ему рассказали о себе, не было правдой. Постоянный холод, чей-то голос в голове, навязчивое общество Тиля делали Рича озлобленным и резким.

– О, – глупо охнул Тиль. – Так, значит… Ты ну, это, имеешь на неё виды?

Рич фыркнул и отвернулся. Что за банальности лезут в голову этому фермерскому мальчишке? Он положил руки на колёса своего кресла и постарался откатиться чуть дальше, чтобы побыть немного одному, не отвлекаясь на бестолковую болтовню. Астролябия под рубашкой качнулась в такт движению кресла. Ричмольду показалось, что со временем она стала тяжелее.

Под колесо вдруг попал узловатый сосновый корень, и кресло жалобно скрипнуло, наткнувшись на преграду. Резкое движение отозвалось в голове усилившейся болью. «Интересно, как скоро придётся просить Вольфзунда раздобыть новое кресло? Если бы Алида обращалась с ним бережнее, оно бы не скрипело на каждом дорожном камне» – мрачно подумал Рич.

– Эй, ну и куда ты? Она меня придушит, если ты опрокинешься, увалень. – Тиль подбежал и положил ладони на ручки кресла, не давая Ричмольду отъехать ещё дальше. Рич зашипел от бешенства.

– Не суйся ко мне, деревенщина! Ты мешаешь… – Он хотел сказать «мешаешь слушать», но осёкся.

Тиль весело рассмеялся, и его звонкий, почти мальчишеский смех вызвал у Ричмольда вспышку настоящей ярости. Он до скрежета стиснул зубы, чтобы не вспылить окончательно, и попытался взять себя в руки.