Чернокнижник

– Как всё сложно, – покачал рогатой головой Мелдиан. – Ладно, я постараюсь запомнить. И спасибо, что предупредил обо всём, пап.

Вольфзунд кивнул сыну и снова перевёл взгляд на лошадей. Мел постоял с отцом ещё немного, а потом развернулся и двинулся к замку.

* * *

Свежий вечерний ветер шевелил волосы Лиссы, и она закрыла глаза, с наслаждением вдыхая воздух, насыщенный ароматами трав и реки. Если бы не тряска кареты и не дорожный шум, она могла бы живо представить себе родную деревню, уютную и приветливую, наполненную щебетом птиц и запахами цветов.

Спускаться с горы, на которой гнездился Чёрный Замок, пришлось всё-таки верхом на летающих лошадях. Зато едва они пересели в простую карету и выехали на ровную местность, Лисса почувствовала, как тиски, сжимавшие грудь, начали расслаблять хватку и вскоре исчезли совсем. Лисса глубоко вздохнула и улыбнулась. Нет, она точно не станет жить в таком жутком месте, где чёрные стены обступают со всех сторон, сжимаются вокруг неё, будто туго затянутый мешок.

– Как красиво, мама, – выдохнула она, наблюдая, как могучие дубы шелестят кронами впереди, за рекой. – Я будто заново открыла глаза!

– А по мне, в замке было вовсе не плохо, – поджала губы Диньяна. – Просто немного душно, только и всего. Да и сад там просто изумительный.

– Девушки всегда сбегают под любым предлогом, когда их пытаются выдать замуж за чудовищ, госпожа Диньяна, – хмыкнул Хьёльд. Он сидел напротив них и – по мнению Лиссы – слишком уж пристально щурил серые глаза. – Не подумайте, я верен нашему Владыке и не имею ничего против его наследника, но с точки зрения юной прекрасной дамы Мелдиан, действительно, выглядит не слишком привлекательно.

– Откуда вам знать, что для меня привлекательно? – буркнула Лисса, покосившись на светловолосого альюда.

Хьёльд улыбнулся ей, и Лисса невольно отметила, что он-то точно хорош собой – рослый, широкоплечий, с мужественным лицом и густыми пшеничными волосами, собранными в низкий хвост. Она тихонько фыркнула и снова отвернулась, выглядывая в окно.

Кони шли резво, и Биунум быстро приближался. Былое облегчение вдруг сменилось непонятным щемящим чувством: Лисса остро ощутила, что, скорее всего, обидела Мелдиана своим поспешным и трусливым бегством. Она вовсе не хотела сказать, что ей противен его дом. И уж совсем не имела в виду, что ей неприятен сам Мел или претит мысль о замужестве. Лисса закусила губу, раздумывая о том, сколько ещё ошибок она совершила и сколько только предстоит совершить.

«Как сложно принимать решения. И как легко выбрать неправильный путь. Вот бы кто-то мог мне подсказать… но только не мама и не кто-то из альюдов. Кто-то добрый и мудрый, тот, кому со стороны виднее… Может, Алида? Жалко, что она ушла из замка. Она могла бы посоветовать, что мне делать. У неё уже есть какой-никакой опыт принятия решений. Нужно было дождаться её возвращения и спросить, как она поступила бы на моём месте».

Лисса действительно соскучилась по подруге. Хоть они и познакомились совсем недавно, но успели проникнуться друг к другу самыми тёплыми чувствами. А ещё Лисса восхищалась стойкостью и терпением маленькой травницы: потерять родной дом, близкого человека, жить в этом мрачном замке и с отчаянной решимостью бросаться за выполнение нового, не менее опасного задания – сама Лисса так не смогла бы.

– Ладно, если ты так уж не хочешь, то можешь выбрать другого жениха, – произнесла вдруг Диньяна, чем вырвала дочь из размышлений. Слова матери звучали так, будто она всю дорогу раздумывала о том, стоит ли пойти на поводу у дочери и разрешить ей отвергнуть ухаживания Мелдиана. – Жаль, конечно, что ты так и не привыкла к нему, но выбор у тебя довольно-таки большой.

– Мама! – воскликнула Лисса. – Я совсем не об этом думала! Но даже если я откажу Мелу, ты что, так горишь желанием поскорее отделаться от меня?

– Ну, просто я уже настроилась на твою свадьбу хоть с кем-то, – пожала плечами Диньяна и с самым невинным видом отвернулась к окну.

Лисса сердито заправила за ухо прядь, вечно падающую на глаза. Выбор у неё действительно был неплохой. В деревне она общалась почти со всеми парнями-древунами своего возраста, и многие из них считались хорошей партией. Например, Нордорд, крепкий и жилистый, с непослушными тёмно-пепельными волосами и белоснежной улыбкой. Или Кастер, сильный и ловкий смуглокожий брюнет, душа всех вечерних посиделок у костров. Да и Анденс, и Лорио, и Ньювал – каждый из них был по-своему хорош. И каждый молодой мужчина Птичьих Земель был прирождённым охотником, выносливым работником, отважным защитником. Так принято, иначе и быть не может. С младенчества мальчики-древуны обучались охоте, рыбалке, выживанию в глухих чащах и непролазных болотах, каждый умел разжигать костры, готовить пищу, ковать простое оружие, лепить посуду из глины, сражаться с дикими животными. Оттого и росли мальчики сильными, мускулистыми, выносливыми, в большинстве своём – высокими. Словом, совсем непохожими на субтильного Мелдиана, который мог похвастаться разве что острым языком. Но что-то заставляло мысли Лиссы вновь и вновь возвращаться к нему, вспоминать мягкие перья крыльев, а чёрные глаза, недавно так напугавшие её в замке, сейчас, вдали от магического жилища, представлялись загадочно-притягательными.

Возможно, она думала о нём так часто лишь потому, что он настолько отличался от всех парней, которые окружали её раньше?

– Вам придётся найти гостиничный номер в столице, – сказал Хьёльд. – Не знаю, сколько ещё времени понадобится Валестроду, чтобы закончить все приготовления и нагрузить судно товаром. Вы были когда-нибудь в Авенуме?

– Нет, – ответила Диньяна. – Пока не удавалось. Ну и отлично, посмотрим столицу Земель Короны. Правда, дочка?

– Угу, – отозвалась Лисса. Перспектива провести несколько дней в душном городе среди суетящихся людей её совсем не вдохновляла. Экипаж Вольфзунда мог бы доставить их прямо домой, без долгих переездов, но в этой чести им с матерью было отказано, и Лисса даже догадывалась, почему.

Перед самым отъездом Мел говорил что-то об отцовской карете и конях, об опасностях города и, конечно же, о коварстве и могуществе Магистрата. Лисса ему не поверила. Неужели альюды могут бояться престарелых шарлатанов, которые даже не умеют колдовать по-настоящему? Очевидно, Мелдиан просто захотел отомстить ей за непокорность. Показать, кто здесь принимает решения.

Отчего-то она не сомневалась, что он на это вполне способен. По крайней мере, стал способен после того, как магия вернулась в замок.

Когда в окошке кареты замелькали первые городские постройки, Лисса вжалась в сиденье. Ей показалось, что каменные дома, тесно жмущиеся друг к другу, настойчиво заглядывают в карету, будто хотят втиснуться внутрь, навалиться, раздавить своими исполинскими каменными телами, чтобы она уже никогда не вырвалась из их плена.

– Красивые здания, – произнесла Диньяна. – Было бы неплохо, если бы и у нас научились такие строить.

– Нет уж, пускай всё остаётся как есть, – проворчала Лисса.

Хьёльд насмешливо прищурился, но промолчал.

Они миновали жилые кварталы и улицы ремесленников, а когда выехали на главную улицу, ведущую к библиотечной площади, карета вдруг замедлила ход, и Лисса снова выглянула в окно. Кони зафыркали и заржали, переминаясь с ноги на ногу, и кучер пытался успокоить их, недовольных остановкой.

– Что случилось? – обернувшись, спросил Хьёльд.

– Тут какая-то очередь, господин, – отозвался кучер. – Карет десять собрали, не меньше.

– Так поезжай в объезд, Киго! Сверни на другую улицу!

– Не могу, господин. Для карет оставили только главную улицу, в проулки не свернуть.

– Будь проклят этот городишко, – процедил сквозь зубы Хьёльд и откинулся на спинку сиденья. – Представляю, что будет в столице, если даже здесь переполошились.

– А есть причины для переполоха? – спросила Диньяна.

– Противостояние Магистрата и альюдов, возрождение магии, аресты якобы колдунов – не, мам, всё в порядке, – проворчала Лисса.

– И кое-что ещё, – кивнул Хьёльд. – Недавно кто-то попытался убить короля Гиорта. А фермеры недовольны повышением налогов. Наверное, среди подозреваемых кто-то из достаточно богатых горожан, если решили проверять пассажиров карет. Только почему здесь, если королевский дворец в столице?

– А может, Магистры боятся, что к ним пожалует Вольфзунд? – предположила Лисса. – Главная улица ведь ведёт к Библиотеке, так?

– Может быть, – кивнул Хьёльд. – Нам не о чем волноваться: на моей карете нет герба, да мы и действительно ничего такого не замышляем. Просто едем через город.

Карета снова двинулась, медленно переваливаясь по горбатым булыжникам мостовой. Лисса отдёрнула шторку и взглянула в заднее окно. Ещё несколько карет присоединились к ожидающим, и вереница растянулась почти на целый квартал.

– Ну что там? – нетерпеливо окликнул кучера Хьёльд.

– Едем потихоньку, господин, – ответил Киго. – Впереди пункт досмотра, всех проверяют и пропускают по одному.

– До Сна такого не было, – нахмурился светловолосый альюд. – С каждым поколением люди всё подозрительнее. Вряд ли мы научимся жить с ними в согласии.

– А хотели бы? – спросила Лисса.

Хьёльд пожал могучими плечами.

– Лишь бы нам не мешали. Остальное решать Вольфзунду.

Карета прокатила ещё немного перед тем, как снова замереть, едва слышно скрипнув колёсами. Молодой худощавый парень в плохо сидящей на нём синей форме робко постучал в окно.

– Господа, центральный пункт проверки Биунума. Чтобы продолжить путь по городу, вам необходимо позволить нам взглянуть на вас и на то, что вы везёте.

Хьёльд нахмурил брови и нехотя открыл дверцу. Паренёк с важным видом заглянул внутрь и внимательно оглядел карету, в том числе и два чемодана под сиденьями, а потом пристально всмотрелся в лица путников, время от времени сверяясь с какими-то записями в блокноте.

– Похоже, всё в порядке, – слегка разочарованно сказал юный жандарм. – Извините за беспокойство. Можете ехать.

Едва голова служащего вынырнула из кареты, Хьёльд резко захлопнул дверцу. Жандарм махнул кому-то рукой, Киго хлестнул коней, и экипаж резво двинулся по освободившейся дороге в сторону библиотечной площади.

– Идиот, ты не спросил их имена! – донёсся до ушей Лиссы чей-то раздражённый голос снаружи.

– Но там точно не было никого с рогами! – оправдывался досмотрщик.

Лисса нахмурилась и открыла окно пошире, жадно вслушиваясь, но кони уже разогнались, и пункт досмотра быстро остался позади.

– Они что, ищут Мела? – потрясённо спросила она.

– Видимо, да, – нахмурился Хьёльд. – Но, полагаю, не он им нужен. Они хотят знать, как выглядишь ты.

Диньяна ахнула и прижала ладонь ко рту. Лисса почувствовала, как её бросает в жар. Она перевела взгляд на мать. Диньяна выглядела ошарашенной и напуганной, как попавший в ловушку зверёк.

– Зачем? – прошептала Лисса.

– Чтобы получить власть над Вольфзундом, – мрачно пояснил Хьёльд. – Через Мелдиана. Сынок уговорит папу сделать что угодно, лишь бы выручить свою девушку. Разумеется, если с тобой что-то случится.

У Лиссы закружилась голова, и она крепко вцепилась пальцами в край сиденья. За окном кареты снова мелькали дома, высокие и богато украшенные, со светлыми стенами и цветными крышами.

– Это каким же образом? – спросила Диньяна дрогнувшим голосом.

– Насколько я могу судить, – задумчиво произнёс Хьёльд, – им стало известно о готовящейся свадьбе. Скорее всего, это выяснили те люди, которые ворвались на праздник в Птичьих Землях. Должно быть, кто-то из древунов или альюдов им рассказал, что у сына Владыки завелась невеста. Может, в Птичьих Землях даже остался кто-то, способный пересылать письма Магистрам. Они знают – или просто догадываются, что после уничтожения Манускрипта ты приехала погостить в замке. И что рано или поздно ты отправишься назад. Они надеялись, что Мелдиан будет лично тебя провожать – а не узнать его, согласись, очень сложно.

– Ищут парня с рогами, чтобы узнать, как выглядит его невеста, – подумала вслух Лисса. – И что им это даст?

– Знания, – пожал плечами Хьёльд. – Не могу судить о дальнейших планах градоправителей, но что-то нехорошее у них на уме, это точно. Мелдиан далеко не дурак, раз не поехал с нами, и тебе не стоит на него обижаться. Оставшись в замке и не воспользовавшись фамильным экипажем, он обезопасил в первую очередь вас с Диньяной.

Лисса прислонилась головой к стенке кареты. Городские здания расступились, и теперь кони трусили по широкой площади, у дальнего края которой высилось величественное здание с куполами и несколькими высокими башнями. Позади Библиотеки зеленела рощица, и Лисса догадалась, что за деревьями, должно быть, протекает река, через которую они сегодня уже проезжали.

Злость на Мела растаяла, словно снег под первым весенним дождём. Выходит, он настоял на том, чтобы они с матерью ехали не в карете Вольфзунда не для того, чтобы отомстить за её резкие слова и отъезд, а ради их с Диньяной безопасности. Значит, не стоило ей его бояться? Значит, он всё-таки заботится о ней и нисколько не изменился из-за возвращения магии? И то, что она приняла за холодность в чёрных глазах, могло быть просто отголоском проблем, которые принесли эти неспокойные времена?

Ей вдруг до дрожи захотелось попросить развернуть лошадей и помчаться назад, попросить прощения за свою глупую мнительность, обнять Мела и, может, остаться в замке ещё на некоторое время, привыкая к каменным стенам и больше не выискивая опасности там, где их нет.

Но Хьёльд и не подумал приказать кучеру притормозить, а Лисса не отважилась просить об этом. Карета пересекла площадь и понеслась по широкой улице, залитой мягким светом фонарей. К утру они должны будут быть уже в Авенуме, столице Земель Короны, и Чёрный Замок со всеми его обитателями останется так далеко, что и думать о скором возвращении станет бессмысленно.

Глава 6,

в которой худой мир лучше доброй ссоры

– Пропустите, пожалуйста, дайте пройти, мне очень нужно, извините, спасибо… – Алида с трудом протискивалась через толпу, плотно обступившую какое-то ветхое строение. Она и подумать не могла, что в Западном Доле столько жителей!

Кто-то отступал, пропуская миниатюрную девушку вперёд, кто-то был не настолько расторопным, и она нещадно толкалась локтями, наплевав на учтивость, лишь бы поскорее пробраться в первый ряд.

Едва поняв, что Ричмольд где-то застрял, она наспех оделась и уже хотела броситься на поиски, но услышала, как какая-то крупная птица бьётся в окно хлева. Сначала Алида подумала, что это бабушка или Герт вернулись с ночной охоты, но, присмотревшись, увидела сороку с белой головой, которая отчаянно пыталась привлечь её внимание. Алида недовольно поджала губы и открыла окно, впуская птицу. Была бы её воля, она сделала бы вид, что не замечает сороку, но появление Кемары могло говорить о том, что есть какие-то новости от Вольфзунда.

– Чего тебе? Говори быстро, мне надо идти, – скрестив руки на груди, нарочно недружелюбно произнесла Алида, едва сорока превратилась в беловолосую девушку. Она хотела, чтобы та поняла: дружбы между ними нет и никогда не будет.

– Дом на краю болот. Идти туда, – пролепетала Кемара, поправляя растрепавшиеся волосы и одежду. От быстрого полёта она тяжело дышала. Тёмный кулон-глаз поблёскивал на её шее.

– Зачем? – спросила Алида.

– Ричмольд там, – злобно, словно поражаясь глупости собеседницы, процедила Кемара. – И староста деревни считать его колдуном, скоро там быть вся деревня! Они ненавидеть его, но я постараться помочь, я доделать кукла, но их так много… Ты должна скорее его забрать. Одной мне не справиться.

В прозрачных глазах Кемары застыла мольба. Другой мало что понял бы из её косноязычной сумбурной болтовни, но Алида сразу сообразила, что к чему, и, не произнеся ни звука, бросилась на улицу. Она услышала шорох, сзади захлопали крылья, и в следующий миг над ней пролетела белоголовая сорока, показывая, куда идти.

Птица, стрекоча, взмыла высоко в небо и устремилась за посёлок, к темнеющим впереди лесам. Алида помчалась напрямик по влажной мшистой земле, не выбирая дороги и топча хилые кустики брусники. Сорока крикнула ещё раз и скрылась среди острых еловых вершин. Алида пробежала ещё немного, на ходу раздвигая ветви куманики и бересклета, и скоро услышала ропот недовольных человеческих голосов. Впереди виднелся старый заброшенный дом, и она решительно бросилась в толпу, толкаясь и упрашивая, чтобы её пропустили.

Протиснувшись, наконец, вперёд, Алида остановилась, переводя дух.

Толпа гудела, но никто не спешил входить в покосившийся дом. Люди переминались с ноги на ногу, настороженно переговаривались, а в их глазах читалось жадное любопытство.

Алида заметила, что на неё поглядывают с недоверием. Она порадовалась, что догадалась не брать с собой кресло – это навлекло бы ещё больше подозрений со стороны жителей Западного Дола, не привыкших к чужакам. Три пожилые женщины вполголоса обсуждали её неидеальные манеры, а мужчины и юноши, хмурясь и раздувая ноздри, оглядывались куда-то назад, словно кого-то ожидая.

Алида закусила ноготь на большом пальце. Чего все они ждут? И что ей делать? Попытаться разузнать планы людей или сделать вид, что она с ними заодно? Риск снова ошибиться был слишком велик, чтобы позволить себе эту роскошь.

К счастью Алиды, всё разрешилось само собой. К дому протиснулся крепкий бородатый мужчина средних лет, в руках у него полыхал самодельный факел из палки и намотанных на неё ветхих тряпок. Толпа одобрительно загудела, несколько парней вскинули вверх руки и заулюлюкали, подбадривая бородатого.

– Скорей б уж, – сказала одна старуха своей соседке. – Сжечь его, да и дело с концом.

Алида от души понадеялась, что старой женщине просто-напросто не угодил покосившийся дом, но её надежды рассыпались прахом, когда она услышала ответ.

– Не пойму только, чегой-то он туда залез? – беззубо причмокнув, произнесла другая старуха. – Небось хотел найти кого-то из своего племени?

– Угу, – со знанием дела кивнула ещё одна женщина. Её голову и плечи покрывал пушистый платок, по цвету точь-в-точь как шерсть Липучки, альпаки из Птичьих Земель. – Видать, совсем молоденький колдунчик, раз не знает, что мы всех таких давно поистребили. Сейчас староста ему задаст. – Она махнула на бородатого с факелом.

– Легар, чего ты ждёшь? – крикнул кто-то из мужчин.

Алида отвлеклась от подслушивания не обнадёживающего разговора и снова повернулась к входу в дом. Она заметила, что никто не отваживался подходить близко к двери, словно боясь, что оттуда может выскочить неведомое лихо и разорвать их на куски. Против воли Алида ухмыльнулась. Если есть страх, значит, на этом можно сыграть, придумать бы только что-нибудь. И хорошо бы, чтобы и Рич догадался что-то сделать для устрашения деревенских жителей. Тогда они выиграют время и…

И что? Кресло она оставила в сарае, а тащить Ричмольда на себе у неё точно не получится. На помощь рассчитывать нечего. Алида снова почувствовала, как воспрянувшая было надежда неумолимо угасает.

Бородатый мужчина с факелом, который так решительно приближался к дому, замер у самой двери, словно наткнулся на какую-то невидимую преграду. Повисла напряжённая тишина, жители недоумённо переглядывались, пытаясь понять, что такое замыслил староста деревни.

– Чего ты ждёшь? – выкрикнул высокий парень с пшеничными волосами и светлыми усами. – Давай, самое время!

Староста не пошевелился. Взгляд его стал каким-то странным: будто он сам совершенно искренне не понимал, почему остановился без движения, тогда как в душе росла решимость поступить так, как подсказывает светловолосый парень.

– Да что с тобой такое, Преисподняя тебя забери? – взревел из толпы другой мужчина, смуглый и косматый, похожий на медведя.

Алида с интересом наблюдала, что произойдёт дальше. На неё уже никто не смотрел, все взгляды были направлены на мужчину с факелом. В толпе недовольно зашептались. Алида догадалась, что это Кемара пытается повлиять на события – она ведь говорила, что делала чью-то куклу. Скрепя сердце, Алида согласилась, что сорока правильно поступила, решив воздействовать на стаю через вожака. Несмотря на общее враждебное настроение, жители послушаются старосту, если он заявит, что ошибся и принял за колдуна обычного юношу, сбившегося с пути. Алида сжала кулаки и загадала Первому Волшебнику, чтобы всё так и получилось.

– Да на нём морок! – воскликнул светловолосый и одним могучим прыжком подскочил к старосте, едва не сбив с ног тех самых старушек, которые с упоением обсуждали сожжение колдуна.

Поравнявшись со старостой, он выхватил факел из его руки и, вышибив сильным ударом доски, которыми было заколочено окно, закинул факел внутрь дома.

Жители ахнули: кто восхищённо, кто испуганно. Алида в ужасе закрыла рот руками. Она от всей души надеялась, что факел просто погаснет, ударившись об отсыревший пол, но не решалась броситься посмотреть. Внезапно бородатый староста совершенно по-звериному заревел и накинулся на светловолосого, обрушивая на его бока и спину удары тяжёлых кулаков. Светловолосый яростно закричал и принялся отбиваться. Оба завалились на землю, сцепившись в клубок, как драчливые уличные псы.

Опомнившись, другие мужчины бросились разнимать дерущихся. Женщины заголосили. В поднявшейся кутерьме Алида совсем растерялась, не зная, что ей предпринять. Её толкали, наступали ей на ноги, но она так и продолжала стоять в бессильном ступоре.

Из дома всё явственнее слышалось потрескивание разгорающейся древесины, и через оконный проём показались оранжевые всполохи. Потянуло густым душным дымом, который клубится, когда занимаются сырые дрова. Дрались теперь не только двое: почти все мужчины с неистовством набросились друг на друга, колотя без разбора всех, кто попадался под горячую руку. Толпа деревенских жителей превратилась в настоящую свалку из человеческих тел. Женщины с визгами разбегались, желая оказаться как можно дальше от драки и дымящейся постройки.