Чернокнижник

– Что-то ты невесело выглядишь. Случилось что?

– Просто скучаю по дому, – честно призналась Лисса. – Не подумай, пожалуйста, что мы невежливые и неблагодарные, но в замке мне действительно немного неуютно. Я так хочу скорее вернуться к своему садику в Птичьих Землях, поболтать с соседями, ходить по утрам умываться на ручей…

Лисса мечтательно улыбнулась милым картинам, представшим в воображении, но альюд, кажется, не разделял её восторгов.

– Умываться в ручье? Ты серьёзно? – Он презрительно сморщил нос. Лисса догадывалась, что он снова хохмит, но в душе зародилась обида. Что неприятного или постыдного в её привычках?

– Серьёзно, – сухо ответила она. – Мне гораздо милее наша деревенька в Птичьих Землях, чем городская суета. И ваш замок мне кажется слишком огромным, слишком холодным, слишком… бездушным.

– Боюсь, в скором времени тебе придётся перебраться сюда насовсем, – ухмыльнулся Мел, обнажив острые зубы. – Понимаешь ли, жена единственного наследника Чёрного Замка вряд ли сможет жить в бревенчатом сарайчике и собственноручно собирать гусениц с капустных кочанов.

– Не надо так, – попросила Лисса. – Мне действительно очень дорог наш с мамой дом. Это наш дом, понимаешь? Не замок, где сотня похожих комнат. Он почти как член нашей семьи, один из нас. Его строил дедушка, а потом и папа продолжал, когда был жив. И там, в нашем посёлке, мы все как родственники. – Она вздохнула, справляясь с чувством тоски, которое от воспоминаний лишь сильнее зашевелилось в груди. – Наверное, ты не поймёшь. Надо всю жизнь прожить так, чтобы понять, что по-другому ты просто не сможешь. Ты бы погостил у нас, Мел. Хотя бы несколько недель. Ты всё шутки шутишь, но попытайся проникнуться тем, что мне дорого.

Мелдиан хмыкнул и пожал плечами, не найдя, что ответить. Лисса поняла, что разговор зашёл в тупик, и отвернулась обратно к окну.

– Ну а насчёт свадьбы ты что-нибудь придумала? Мы едем сегодня за тканью на платье? – спросил Мел, желая сменить тему. – Торжество обязательно состоится здесь, в замке. Можешь приглашать кого угодно, выдумывать какие угодно церемонии и всё такое, но место останется неизменным. Здесь.

Лисса обернулась через плечо и встретилась взглядом с Мелом. Глаза у него были чёрные и совсем непроницаемые, как тёмные подземелья, в которых недолго и сгинуть, заплутав… Как подземелья, которых наверняка под замком было великое множество. И Лисса всё чаще думала, что будет, если она струсит и откажется от свадьбы? Уж не окажутся ли они с матерью в одном таком подземелье, оставленные гнить там заживо за то, что пошли против воли сына Вольфзунда?

Лисса тряхнула головой, прогоняя странные мысли. Почему такие вещи лезут ей в голову? Мел же такой хороший, они отлично ладят. Да и все его странности – рога, глаза без зрачков, крылья – очень ему идут. К тому же он из высокопоставленной семьи. Многие девушки мечтали бы оказаться на её месте.

Но иногда, когда они мило болтали о какой-нибудь ерунде или заливались хохотом, радуясь новой шутке, коварная мысль холодком пробегала по коже Лиссы, сразу портя настроение. Альюды – они ведь не люди. Что течёт в их жилах? Горячая кровь или мифический ихор? Испытывают ли они хоть какие-то чувства? Или, может, Мел просто искусно подражает человеческим эмоциям, не ощущая при этом ровным счётом ничего? Пропасть, отделяющая смертных от альюдов, разверзалась между ними, обращая сердце Лиссы в камень, и чем дольше она думала об отличиях между ними, тем хуже ей становилось.

– Эй, точно всё в порядке? – спросил Мел обеспокоенно, и Лисса вздрогнула.

Его глаза смотрели сочувствующе, если только эти беспросветные обсидианы могли таить хоть каплю теплоты. По крайней мере, Лиссе хотелось верить, что это так. Она натянуто улыбнулась и покачала головой.

– Да, всё хорошо. Просто я… Ох, Мел, замок твоего отца великолепен, и для нас с мамой большая честь гостить здесь, но… Я так хочу домой. Мне здесь страшно.

Последние слова она произнесла почти шёпотом, к тому же не смогла подавить жалобный всхлип. Лиссе стало стыдно, что она показывает себя такой слабой, и она отвернулась, украдкой вытирая выступившие слёзы. Она ахнула от неожиданности, когда вдруг Мелдиан обнял её, тёплый и жилистый, так похожий на простого человека. Лисса уткнулась лицом в его плечо и зажмурилась, представляя, что он и есть самый простой парень из их деревни, не окружённый никакими тайнами и не принадлежащий к самой могущественной семье альюдов.

– Какой же я дурак, – произнёс Мел. – Надо было мне сразу догадаться, что тебе будет неуютно у нас. Но я думал, вам с Диньяной станет интересно посмотреть, как мы живём, особенно после вашей глуши. Тем более, что… Ну, скоро ведь ты станешь моей женой, и мы будем жить вместе. Если хочешь, можешь пока съездить домой, в Птичьи Земли. Забрать кое-какие вещи, как-то подготовиться…

Он прижал уши, смутившись, и Лисса улыбнулась.

– Было бы здорово. Мне действительно хочется вернуться ненадолго домой. Я буду тебе писать. – Лисса замешкалась, думая, чего бы такого попросить у Мела, чтобы он понял, что она не отказывает ему раз и навсегда, а просто просит дать ей паузу. Взгляд прошёлся по рогам, ушам, скользнул по рубашке и остановился на сложенных крыльях. – Дашь мне своё перо?

– А тебе зачем? – Мел потешно склонил голову вбок, как внимательный щенок.

– Они мне нравятся. Мягкие и белые. А ещё… Надо же мне чем-то писать тебе письма!

Они рассмеялись в унисон. Мел оттопырил левое крыло и резко выдернул одно из перьев, чуть сморщив нос от боли.

– В давние времена дамы дарили рыцарям локон своих волос. Я не так алчен, как ты, поэтому не попрошу в ответ ничего такого.

Мел положил перо на ладонь и с преувеличенной галантностью протянул Лиссе. Лисса присела в реверансе и пристроила перо себе за ухо.

– Благодарю. Теперь… Теперь я буду… – Она замялась, не зная, что сказать. «Буду думать о тебе» – прозвучало бы слишком слащаво, как будто её насильно увозят из замка, а не она сама этого попросила.

– Будешь писать мне письма моим же пером, – пришёл на помощь Мел.

– Точно. Спасибо тебе.

Мел взял её за руку. Лисса не возражала: пальцы у него были тёплые и крепкие. Она глубоко вдохнула.

– У вас действительно очень красиво, а твои родители вроде бы ничего не имеют против меня. Но Мел, ты, конечно, не подумай ничего такого… – Лисса перевела дух, сердце пустилось вскачь. Она и не планировала говорить это, по крайней мере, прямо сейчас, но слова сами срывались с губ, как потревоженные мотыльки с ветвей бересклета. – Мел, ты уверен, что нам нужна эта свадьба?

Мел отдёрнул руку и недоумевающе посмотрел на Лиссу. Ей вдруг стало жгуче стыдно, и она поспешила оправдаться.

– Нет-нет, Мел, ты очень хороший, ты чудесный, даже больше… Но рассуди сам. Мы познакомились совсем недавно, да, нам легко и весело вместе, но разве этого достаточно для свадьбы? Разве мы не должны узнать друг друга лучше, прежде чем мы захотим пожениться?

Мелдиан отвернулся, но перед этим Лисса заметила, как его глаза сначала подёрнулись разочарованием, а потом полыхнули раздражением.

– Можно было обойтись и меньшим количеством слов, – бросил он через плечо. – Как я сразу не догадался, к чему ты клонишь? Я попрошу кучера снарядить вам с Диньяной экипаж. Прости, если доставил неудобства.

– Мел! – окликнула его Лисса, но альюд почти бегом бросился по коридору прочь.

* * *

– Надо было сразу понять, что я ей противен! Она никогда не воспринимала меня всерьёз! Забавный уродец, который веселит её и приглашает в гости! Я, как идиот, хотел впечатлить её замком, думал, она будет рада познакомиться с моей семьёй, думал, ей понравится её будущий дом… – Мел яростно замахнулся рукой, сшибая с постамента старинную вазу, которая тут же упала и, встретившись с мраморным полом, разлетелась вдребезги.

– Мелдиан, держи себя в руках! – осадила сына Перинера. – Отказала одна девушка, найдёшь другую. С твоим статусом это не будет проблемой.

Элли тут же бросилась подбирать осколки вазы. Она довольно часто видела юного хозяина в таком гневе, но это не пугало её.

Мелдиан мог гневаться, шутить, расстраиваться, и все чувства отражались на его лице, как в зеркале. Эмоции делали его похожим на обычного человека, тогда как Вольфзунд со своей неизменной ухмылочкой вызывал недоумение и навевал жуть, прячась под маской непредсказуемости. Элли всю сознательную жизнь служила при замке, но так и не могла разгадать души альюдов, хотя подозревала, что от жизни, растянутой сквозь столетия, они растеряли крупицы человечности, поначалу теплившиеся в их сердцах. Чем дольше жил такой нечеловек, тем сильнее отличался от смертного – так думала Элли, каждый раз наблюдая за тем, как реагируют на события её властные хозяева, отец и сын. И сын пока что был куда более понятен и близок.

Мел бросил на Элли уничтожающий взгляд. У любого смертного затряслись бы поджилки, но только не у той, кто была отдана в замок, едва ей исполнилось шесть лет. Элли сгребла мелкие осколки в совок и невозмутимо отправила их в ведро.

– Ты так быстро всё убираешь, что мне хочется разбить что-то ещё! – надулся Мел. Элли поняла, что его гнев понемногу уступает место привычному приподнятому настроению, и улыбнулась про себя. Хорошо, что он такой отходчивый, и ничто не может надолго омрачить его дух.

– Так не отказывайте себе в удовольствии, – ответила служанка, рискуя нарваться на осуждение Перинеры.

– Я не желаю смотреть на эту истерику, – фыркнула хозяйка и, шелестя юбками, направилась к двери. – Договорим, когда остынешь, – бросила она на ходу сыну.

Элли закончила уборку и искоса посмотрела на молодого хозяина. Тот сел в кресло, непривычно тихий и задумчивый.

– Принести вам пирожков? – поинтересовалась служанка.

– Неси. Хоть что-то хорошее произойдёт за сегодня, – махнул рукой Мел.

* * *

– Так ты уверена, дочка? – спросила Диньяна, укладывая платье в чемодан.

Шкаф в комнате был распахнут настежь, на полу лежали два чемодана с распахнутыми пастями и жадно пожирали всё, что Диньяна старательно складывала.

– Всё-таки мы совсем недавно приехали, может, задержимся ещё немного? – не дождавшись ответа от дочери, продолжила она.

Лисса неопределённо пожала плечами. Она сидела, поджав ноги, на роскошной кровати с резным изголовьем из твёрдого чёрного дерева со светлыми прожилками. Лисса окинула комнату рассеянным взглядом, и её дух в который раз захватило от великолепия. За неделю, проведённую в замке, она так и не привыкла к роскоши обстановки, хотя простые интерьеры древунов по-прежнему казались гораздо симпатичнее и ближе.

Лиссу пробрал озноб. Она остро чувствовала, что замок до краёв напитался чем-то чужим, непривычным, таящим опасность. Тем, что принято называть магией. И ей отчаянно хотелось бежать без оглядки, бежать, как кролик от гончих, не жалея ног и задыхаясь, лишь бы скорее оказаться как можно дальше отсюда. Она не могла объяснить, почему ей так неприятно находиться здесь, только чувствовала, что эта магическая сила ей не рада. Она тут как заноза в коже: болезненная и воспалившаяся, от которой замок хочет быстрее избавиться.

Лиссе было страшно, но она не знала, как рассказать о своём страхе матери. Да и поймёт ли Диньяна?

Они всегда жили в ладу с матерью, но в последние дни Лисса явно ощущала неодобрение, сквозившее в жестах и интонациях Диньяны, когда дочь заикалась о том, что скучает по дому. А уж разговоры о возможном переносе свадьбы – до того времени, как они с Мелом узнают друг друга лучше и убедятся в правильности этого шага, – и вовсе выводили её из равновесия.

Мать остро желала, чтобы Лисса вышла замуж за сына главы альюдов. Причём как можно скорее. Лисса не решалась в открытую спрашивать о причинах, но догадывалась, с чем это может быть связано.

– Я хочу домой, – пробормотала она почти детским голосом.

Диньяна закончила складывать одежду и, вздохнув, присела рядом с дочерью.

– Лисса, ты взрослая девочка, – терпеливо сказала Диньяна и заправила ей за ухо длинную светлую прядь. – Ты обещала мне быть сильной и мудрой. Каждой женщине однажды приходится менять привычный дом на новый. И посмотри сама, разве наша избушка лучше этого прекрасного замка? Разве здесь тебя не ждёт счастливое будущее?

– Лучше, – упрямо вздохнула Лисса. – У нас уютно и светло, а здесь за роскошью прячется холод. Ну, мама, неужели ты этого не чувствуешь? Неужели не понимаешь, что мы здесь чужие?

Диньяна поджала губы. Её серо-зелёные глаза потемнели: верный признак того, что она чем-то недовольна.

– Это пройдёт, – твёрдо сказала она. – Ты просто боишься перемен. Это и немудрено: прожить всю жизнь в нашей деревеньке, а потом вдруг оказаться в таком месте. Тебе непросто привыкнуть, я понимаю, но если жизнь преподносит на блюдечке настоящий алмаз, стоит ли отказываться от такого подарка?

– Я же не отказываюсь! Я танцевала с Мелом, как ты того и просила. Просто мне хочется подумать ещё немного, а где же думается лучше, как не в родном доме?

Она умоляюще посмотрела на мать, и Диньяна прижала её к себе. Лисса улыбнулась. Стало быть, мать пойдёт ей навстречу и не погонит её под венец немедленно. Но облегчение тут же угасло, уступив место новым неприятным мыслям. Как объяснить матери, что она боится не только замка? Как объяснить, что непроницаемые чёрные глаза жениха с недавнего времени внушают ей настоящий ужас?

С тех пор, как магия вернулась, высвобожденная из Манускрипта, Мел переменился. Возможно, это было и не так уж заметно, но от внимания Лиссы не ускользнуло, что он стал другим. Почти неощутимо, но всё-таки стал. Раньше он был весёлым, свойским, простым, по-своему симпатичным. А теперь… Внешне всё было так же. Но какая-то сила, властность стали сквозить в его движениях и речи. Будто он наполнился тем, чего раньше был лишён. Словно наконец-то перестал притворяться добродушным простаком и явил себя настоящего. И этот настоящий, могущественный и колдовской Мелдиан был страшен в своей непредсказуемости.

– Хорошо. Сейчас мы поедем домой, но обещай, что ты хорошо подумаешь обо всём и как можно скорее пошлёшь Мелдиану весточку. Если долго держать мужчину в неведении, он может и передумать.

Диньяна подмигнула дочери, и Лисса неуверенно улыбнулась.

– Обещаю.

* * *

Кони приветственно зафыркали при его появлении, Мелдиан протянул руку и погладил бархатистую морду Кеста. Дерв, старый конюх, подковылял поближе и пропыхтел:

– Господин не велел трогать Ходящих по воздуху, милорд. Если вам угодно покататься, возьмите обычного коня. Они хоть и не такие быстроходные, но всё равно неплохие. Лучшие в округе, милорд.

– Я не для себя, – ответил Мел. – Снаряди экипаж для моей невесты и её матери. В Птичьи Земли обычным скакунам не попасть, будь они сколько угодно резвые.

Конюх замялся, вертя в руках собственную шляпу. Вид у него был довольно растерянный, он то и дело облизывал губы, словно не решаясь что-то сказать. Мелдиан раздражённо дёрнул ушами.

– Что стряслось, Дерв? Говори.

Старик покачал головой и отмахнулся:

– Лучше бы вам поговорить с самим господином, милорд. Слугам негоже лезть в дела хозяйские.

Мел фыркнул и махнул старику, отсылая его заниматься своими делами. Дерв – упрямец, каких поискать. Если что-то решил для себя, то переубедить его нет никаких шансов: не скажет, сколько ни проси. Значит, придётся побеспокоить отца.

Кест радостно зафыркал, глядя куда-то за плечо Мела.

– Знал, что найду тебя здесь, – донеслось вдруг со стороны входа. Мелдиан обернулся и увидел фигуру отца, совсем чёрную на фоне дверного проёма.

Вольфзунд качнул головой, призывая сына к себе, и шагнул к выходу. Мелдиан, плотнее сложив крылья за спиной, чтобы не мешали быстрой ходьбе, поспешил выйти наружу. Если отец зовёт – лучше не заставлять его ждать. А остальные замковые правила оставались для Мела простым звуком.

Вольфзунд прошёл по дорожке и остановился у забора, отгораживающего просторную, поросшую изумрудной травой площадку для выгула коней. Замковые конюшни, выложенные из блестящего чёрного камня, тянулись вдоль подножия горы и не были видны из окон жилых комнат. Некогда здесь трудилась дюжина конюхов, и в каждой из трёх невысоких башенок, украшенных витиеватой лепниной, вечерами горел свет. Сейчас старому Дерву помогали двое крепких сыновей да норовистая, но тоже пожилая жена, и Вольфзунд стал частенько заговаривать о том, что пора бы возродить былое поголовье лошадей и нанять ответственных людей на службу.

На выгуле прохаживалось шестеро коней: три вороных, один белый и два серых в яблоках. Вольфзунд явно любовался ими. Ветер играл в его волосах, растрёпывая обычно гладкую причёску. Мел встал рядом с отцом и улыбнулся уголком рта.

– Приятно видеть тебя таким, па.

– Живым? – насмешливо спросил Вольфзунд, поворачиваясь к сыну.

– Непричёсанным, – хохотнул Мел. – Не всё же мне одному выслушивать мамины наставления о волосах. Собственно, зачем ты меня искал? И что там насчёт экипажа для Лиссы?

– Затем и искал. Мы не можем отправлять летающих коней, Мел. И фамильную карету с гербом тоже. Хьёльд отвезёт гостий в своём экипаже. Я сам попросил его об этом.

– Кони Хьёльда не скачут по воздуху, – нахмурился Мел. – Как Лисса и Диньяна попадут в Птичьи Земли? И почему это вдруг ты пожалел нашу карету? Да и вообще, не проще ли переместить их, без всяких экипажей и карет? Пап, если ты думаешь, что я откажусь от свадьбы только из-за того, что нам больше не нужны страницы Манускрипта, которые хранила семья Лиссы, то ты совсем…

– Остынь, – перебил его отец. – Когда твои мысли начнут работать так же быстро, как язык? Если девушка от тебя сбегает, то будь мужчиной и позаботься хотя бы о её безопасном пути. Если ты не знал, то твоя упрямая Лисса и её мать сами отказались от перемещения. Им, видите ли, захотелось посмотреть людские города и прокатиться по Большой воде. А Магистрат теперь держит ухо востро. Им известно про наших коней. Они знают наш герб. И даже про то, что ты надумал жениться, им тоже откуда-то известно. А женщина – первейший способ манипулировать мужчиной. Так же как дети – возможность манипулировать родителями.

– А ты откуда знаешь, что они знают? – спросил Мелдиан. – Я, конечно, понимаю, ты невероятно наблюдателен, но всё же?

– Мои птички доносят обо всём, что слышат в городе, – ответил Вольфзунд. – Креата, Рикита и Кемара не просто торгуют куклами. Они – мои глаза и уши, которые всегда направлены на врага. Ну, ещё Симониса ходила в город. И тоже кое-что слышала. Магистрат хочет посмотреть на твою невесту, сынок. И я очень сомневаюсь, что их мотивы ограничиваются лишь праздным любопытством. Им нужно знать, как она выглядит, но для чего им это, мы пока не знаем. Возможно, они страшатся свадьбы альюда и древуна и хотят её расстроить. Кто знает, какую магическую силу породит такой союз? Птичьи Земли хранили отголоски могущества даже в те тёмные годы – ты не мог не заметить, что никто из семьи Лиссы или её окружения не обратился птицей, а всё потому, что сила Земель смогла отразить моё проклятие. Наверное, Магистрат опасается древунов. Ты ведь не будешь рисковать Лиссой, верно?

Вольфзунд посмотрел на сына так, что Мел поёжился. Он пожал плечами, чтобы дать себе время обдумать слова отца.

– А если пустить коней в обход крупных городов? Над Мёртвым Лесом, а потом забрать восточнее, через Обрывы Смерти…

– Вряд ли такой путь будет намного безопаснее, – хмыкнул Вольфзунд. – Не самые милые местности, не находишь? Пока наш Чернокнижник – а он ведь у нас всего один – не закончил очистку окрестностей, и там может быть небезопасно. Чёрные материи – не зло, но мы не знаем, кто может ими воспользоваться, пока они не обезврежены. Может, у кого-то достанет силы вернуться и обратить их себе на пользу…

– Пап, он мёртв, – отрезал Мел.

– Мне бы твою уверенность, – покачал головой Вольфзунд. – Смотри, как прекрасно гарцует Аркид. Возьми его в подмогу коням Хьёльда. Если хочешь, сам проводишь их до гавани.

– В гавань, – разочарованно протянул Мел. – А потом? В Птичьи Земли не ходят корабли.

– Скоро пойдут. Кое-кто из наших раньше держал небольшую флотилию в Птичьих Землях, помнишь? Валестрод решил возродить своё старое дело и наладить торговлю между древунами и столицей. С разрешения древунов, разумеется. Он купил небольшой парусник вместе с командой и нагружает его столичными диковинами, чтобы обменять их на шерсть, снадобья и другие товары древунов. Не знаю, как ему удалось уговорить хозяек-сиринов, но, думаю, им самим любопытно взглянуть, что же такое он привезёт из столицы Королевства. Женщины, что с них взять, хоть и пернатые наполовину.

– И что, Валестрод успешно прикидывается смертным? – усмехнулся Мел.

– Да нет. Зачем притворяться, если в этом нет нужды? Простолюдины не делают ровным счётом ничего, чтобы их считали обычными. Вот и Валестрод ничего не делает. Ничего такого, что могло бы выдать в нём не человека.

– А ты почему так не мог? – возмутился Мел. – Почему тебе нужно было показать весь свой пафос с летающими конями, балами, пугать людей в Биунуме, устраивать пожары? Почему именно мой отец так любит представления? О, Первый Волшебник, за что всё это мне?

– Будем считать, что любовь к представлениям – наша семейная особенность, – улыбнулся Вольфзунд. – Если ты всё-таки не хочешь упустить свою Лиссу, навести её чуть позже. Только не затягивай и сначала предупреди. Но и слишком навязчивым тоже не будь.