Синтез

— Да не трясись ты. Понятно, что от вас тут ничего не зависело, и вам тоже в итоге досталось. — Атаманша не секунду остановилась на очередном перекрестке, сориентировалась по одной ей ведомым признакам и решительно свернула налево. — Рассказывай все подробно, с самого начала. Как на тебя вышли, что сказали… Любые подробности.

Неизвестно, что наделась услышать воительница, и какие зацепки найти, но в итоге она, вероятно, оказалась разочарована. Клиент обратился к Хель через посредника, в одной из известных точек, где обычно тусовались курьеры, начинающие бойцы-одиночки и небольшие наемничьи команды. Передал пакет, назвал адрес. Заплатил довольно скромно, уверял, что никаких проблем не ожидается. По его словам, вещь была довольно специфической и ценной только для адресата. Что удивительно, даже не соврал. Проблема была в том, что нашлось удивительно много людей, которые изо всех сил старались сделать так, чтобы адресат свою вещь не получил ни в коем случае.

Хель сели на хвост почти сразу, и спокойная миссия доставки превратилась в гонку на выживание. Девушка металась по междумирью, путая следы и периодически вступая в схватки с преследователями. В итоге она была загнана в угол и была вынуждена обратиться к одному… старому другу, с которым они периодически работали вместе. Тот вывел ее из окружения, помог оторваться от настойчивого отряда наемников и в итоге погиб, оставшись прикрывать ее бегство после неожиданной встречи с другим отрядом, коварно поджидавшим их в одном из «проходных» мест маршрута.

То, что случилось дальше, Артем уже знал и слушал вполуха, параллельно раздумывая над тем, как бы понезаметнее отстать и скрыться в неизвестном направлении. Свою миссию он выполнил, и придраться было не к чему. А если и было, никакие возможные риски «раскрытия личности» не перекрывали возможного встревания в конфликт между религиозными группировками.

Тем временем на моменте его собственного появления в этой веселой и динамичной истории возникла заминка. Само собой, скоропостижно скончавшийся от неизвестных причин отряд наемников усталого паладина напряг неимоверно. Воительница подобралась и принялась забрасывать вопросами их обоих. Хель, естественно, ничего прояснить не могла по причине того, что пребывала в тот момент на полпути в мир иной и дела мира этого ее совершенно не интересовали. Артем же делал то, что у него получалось лучше всего — косил под дурачка.

Что вы хотите от обычного работяги, ушибленному на голову и едва не пущенному на удобрения? Потерял сознание, очнулся в какой-то пещере с больной головой, долго бродил в поисках выхода, в конце концов наткнулся на картину побоища с единственной выжившей. Развязал, разбудил… А как иначе?

Увы, лайт-версия не прошла — действительно, зачем бы наемникам тащить с собой в такую даль заведомо бесполезное тело? И почему это таинственный убивец оставил его в живых? Что в нем, неопытном новичке из периферийного мира, такого особенного, а?

Почувствовав нарастающее напряжение, Артем быстро пошевелил извилинами и выложил козырную карту — без зазрения совести слил паладинше черноволосую модницу-шантажистку. В конце концов, почему бы и нет. Почему не сказал сразу?

«Видел в полубреду, плохо слышал, думал, что померещилось. Может и приснилось, после удара по голове-то».

История была более чем прохладная, и доверия не вызывала абсолютно. Но тут был один нюанс. Воительница сходу узнала брюнетку по описанию и совершенно этому не обрадовалась, скорее наоборот. Вот только теперь вектор ее гнева обратился на «чертову ведьму» и ее «темные делишки». По крайней мере, что-то вроде этого выдала атаманша в промежутках между ругательствами. Артем из условного обвиняемого был условно переквалифицирован в свидетели, и от взгляда голубых глаз в его сторону перестали дыбом вставать волосы на загривке.

Тут очень кстати рукотворный коридор сменился «природными» норами междумирья. Они совершенно не были предназначены для расслабленных прогулок и требовали к себе повышенного внимания… если, конечно, вы не хотите поминутно прикладываться головой о свисающие с потолка известняковые сосульки и спотыкаться на каждом шагу о коварно притаившиеся в тени камни.

Кстати, никакого мха, ровно как и других видимых источников света, в коридорах междумирья не наблюдалось. Тем не менее, было довольно светло — по-разному в разных местах, от густого сумрака позднего вечера до слабого мерцания раннего утра, за секунду до восхода, но никакого дискомфорта от недостатка освещения не возникало. Магия, одним словом.

Опытная паладинша, однако, быстро втянулась в изменившийся ритм движения и продолжила свой опрос-допрос. Когда и почему решили отправиться по резервному адресу? Почему решили, что на основной точке поджидает засада? Почему отпустили выжившего грабителя? Что-что висело у него на шее?

На этом месте женщина аж остановилась и посмотрела назад. Казалось, она раздумывала о том, чтобы вернуться и лично пообщаться с лысым беднягой. И, пожалуй, если бы она на это решилась, поврежденной ногой тот бы не отделался. К счастью, здравый смысл одержал верх, и воительница продолжила путь.

— Он… из ваших? — робко предположила Хель.

— Из кого это — из наших? — рыкнула паладинша. Затем, поколебавшись, все-таки ответила: — Возможно, этот… дезертир… когда-то был одним из воинов Владыки. Ну, или он вам солгал и попросту спер медальон. В любом случае… надеюсь, он скоро сдохнет. И помучается перед смертью.

— Понятно… — тихо пробормотала девушка, уже жалея, что задела эту тему. — Эмм… ну вот. Потом мы добрались до вашего заведения, я назвала пароль… и нас отвели к Маркизу. Дальше вы знаете.

— Угу, — процедила воительница. — Знаю. К сожалению. К большому сожалению.

— Но, вы сами сказали… ко мне… к нам претензий нет? — Хель пыталась сказать это уверенно, но получилось так себе.

— Ну да, сказала. Есть какие-то сомнения в моем слове? — паладин обернулась и удивленно посмотрела на девушку.

— Нет, — смешалась та. — Но… просто еще вы в начале сказали что-то вроде… ну… вроде как мы теперь что-то должны и будем отрабатывать… Ну, мне так показалось.

Женщина какое-то время непонимающе смотрела на собеседницу, а потом вдруг звонко рассмеялась.

— Так ты решила… что я заставляю вас присоединиться к своей организации? — проговорила она, немного успокоившись. — Боюсь тебя разочаровать, девочка, но тут все немного по-другому. Это нужно именно вам. А я, может быть, подумаю над вашей просьбой, все-таки отчасти ваши неприятности произошли по нашей вине.

— О чем это вы? — растерянно спросила Хель.

— Ты что, не слышала того франта? Это операция храмовников. Они, конечно, не ожидали встретить здесь меня, и поэтому по своему обыкновению решили сэкономить и подрядили на это дельце каких-то второсортных наемников из числа своих должников или вроде того… Но чего у этих скотов не отнять, так это их скурпулезного подхода к каждой мелочи. Вас уже давным-давно срисовали, и ваши мордашки отныне лежат в их архиве с пометочкой «еретики, опасны, казнь после допроса». Как ты, считаешь себя в состоянии в одиночку потягаться с великим и ужасным Орденом, а?

— Но… я же… я… я же не знала ничего! Это вы… — девушка не могла подобрать слов, чтобы выразить рвущееся из нее негодование и при этом не ляпнуть что-нибудь слишком резкое в адрес собеседницы.

— Ладно, ладно, не булькай. Я тебе сейчас тоже кое-что расскажу, может быть, это тебя утешит. Знаешь, почему мы наняли именно тебя для этого дельца?

— Потому что у меня безупречная репутация! — с вызовом выпалила Хель.

— Увы, увы. Дело немного не в этом. Как думаешь, как много людей с окраины «поднимаются» с помощью этих вот штучек, одна из которых у тебя на руке? Я имею в виду, становятся чем-то большим, чем обычный смертный человечек?

— Мало, — нахмурилась девушка. — Я знаю, что это не так-то просто. Но я готова к трудностям. Я уже много лет работаю над этим, и пока у меня все получалось… более-менее. — «пока вы все не испортили» не прозвучало, но буквально повисло в воздухе.

— Тут ключевое слово «пока». Видишь ли, если бы все было так просто… У каждого окраинного царька была бы армия сверхлюдей, вознесенных с помощью волшебных браслетиков. Уж чего-чего, а денег у них хватает. Но — вот что удивительно — этими штучками чаще всего снабжают только отряды одноразового пушечного мяса, от которых избавляются сразу же, как только пропадет нужда в их услугах. Я думаю, не сильно ошибусь, если предположу, что твой к тебе попал именно так.

— И к чему вы клоните? — настороженно спросила Хель.

— Тебе, конечно, рассказали, что гномий браслет творит чудеса. Что ж, чудеса он конечно творит, но… Есть один нюанс. Та конструкция, которую он лепит вокруг твоего тела… ее можно назвать твоей весьма условно. Она совершенно не похожа на энергетическое тело высших рас. Закреплена кое-как, работает кое-как, обратная связь практически нулевая, как и адаптация. По факту это довольно неуклюжая хрень, чья устойчивость тем меньше, чем выше ее сложность. В итоге, в какой-то момент она идет в разнос с закономерным исходом для своего хозяина. Так вот, к чему я все это — тебе не так долго осталось. Месяц, два в том же темпе — и ты умрешь. Именно поэтому мы выбрали тебя — нас, конечно, многие считают злодеями, но обычно мы не подставляем не связанных с нами людей. Кроме, возможно, тех, кому и так нечего терять. Тем более, с учетом более чем оригинальной конструкции твоей… оболочки — удивительно, что ты продержалась так долго. Почему так, кстати?

— Так получилось, — буркнула девушка, глядя в пустоту остановившимся взглядом. Кажется, она сейчас лихорадочно искала в памяти хоть что-то, опровергающее мрачное предсказание женщины-паладина, и, к своему ужасу, не могла ничего найти.

— Поэтому я и говорю, что присоединиться к нам — отличная возможность, куда более выгодная именно для тебя, — невозмутимо продолжала воительница. — Чудес я тебе не обещаю, но… Браслетик твой мы заблокируем, и печальный исход отодвинем. А если ты окажешься полезна для нашего дела, проявишь себя надежным товарищем и верным соратником — можно попробовать и довести эту грубую подделку под энергооболочку до ума. Это не так-то просто, но ничего невозможного нет. Что, я тебя убедила?

Девушка неопределенно дернула плечом, хотела было что-то сказать, но передумала. Кажется, удар оказался для нее слишком силен. Неудивительно, если вспомнить тот энтузиазм, с которым она недавно рассказывала о своих планах и возможностях. И одновременно — удивительно иронично.

— А что насчет меня? — улучив момент, вставил Артем. — Я, как бы, не претендую на всякие там высшие штуки. Меня вообще в это всё насильно втянули… Может, я пойду потихоньку домой, а? Кому я нафиг нужен, чтобы меня искать?

— Не нужен, говоришь? — женщина с непонятным выражением оглядела его, будто только что вспомнив о его существовании. — Ты недооцениваешь хватку орденских псов… хотя да, откуда тебе о них знать. Тебя найдут в любой норе, куда ты забьешься, рано или поздно. И что ты им тогда скажешь, а?

Артем неуверенно пожал плечами и потихоньку отстал на пару шагов, взяв время на раздумья. Что взгляд, что слова паладина ему не понравились. Из них прямо сквозило близкими неприятностями. Уж не собираются ли его пристроить куда-нибудь в качестве штуки пушечного мяса, раз уж все так удачно сложилось и даже браслетик у него свой?

На этом разговор увял — каждому нашлось о чем подумать. Паладин скрипела зубами и периодически глухо ругалась себе под нос. Хель вяло тащилась следом, периодически оступаясь и задевая плечами стены. Артем замыкал шествие, шаря глазами по сторонам в поисках хоть какого-то выхода из сложившейся ситуации. Увы, стены были одинаково серы, ходы похожи друг на друга, а смерть от голода как результат бесконечных блужданий была исходом ничем не лучшим.

Спустя час очередной поворот вывел их в уютную круглую пещеру, явно приспособленную кем-то в качестве места для привалов. Вырубленные в стенах ниши-лежаки, кострище, обложенное камнями, и даже небольшой источник воды, превращенный чьими-то умелыми руками в настоящее произведение искусства. Кто-то потратил немало сил на все это скромное великолепие.

— Нужно отдохнуть… не знаю как вы, а я уже с ног валюсь. — паладин устало присела на стоящий у кострища удобный камень. — Ты в порядке, девочка?

— А? Я… да. — промямлила Хель. Однако ее искусанные губы, дрожащие пальцы и опухшие глаза явно говорили об обратном.

Женщина вздохнула, встала и подошла к ней.

— Тебе нужно поспать, — мягко произнесла она, коснувшись лба девушки. Та качнулась и обмякла, едва не рухнув на землю. Паладин подхватила ее на руки и уложила в одну из ниш. Постояла, глядя на расслабившееся во сне лицо, которое тем не менее все ещё сохраняло немного обиженное выражение. Затем женщина развернулась и взглянула на Артема, успевшего присесть на один из камней-сидушек.

— А теперь поговорим серьезно, — сказала она, зло прищурившись. — Кто ты такой? Тебя подослал Джек? Отвечай, не вздумай со мной шутить!

Артем почувствовал, как его тело сжали со всех сторон невидимые тиски, не позволяя не только пошевелиться, но даже глубоко вздохнуть. Что ж, а вот и неприятности.

Глава 10

— О чем ты говоришь? — он должен был хотя бы попытаться… хотя уже знал, что это бесполезно.

— Издеваешься? — невидимые тиски сжались сильнее. — Я поняла, что с тобой что-то не так, сразу, как увидела. Конечно, прикрыться этой глупой поделкой… умно. И сработало бы, может быть. Но не против меня, и не тогда, когда ты находишься так долго прямо у меня под носом. Или ты тоже успел позабыть, кто такие паладины? Я чувствую каждую крупицу силы в твоем никчемном теле. И вкус этой силы я ни с чем не перепутаю! Так кто ты такой?!

Паладин покраснела от ярости, ее волосы приподнялись, будто взъерошенные невидимым порывом ветра. Пожалуй, ей не понадобится никакой меч, чтобы разорвать его на куски прямо сейчас…

— Постой, — поспешно выпалил Артем. — Ты торопишься с выводами. Да, я не совсем тот, за кого себя выдавал. Но я и не подсыл, правда! Обычный неудачник, случайно ввязавшийся в историю. Да я даже не знал, кому мы несем этот груз… и что там внутри! Клянусь!

Кажется, ему не верили. Совсем. Ни капли. По крайней мере, жажда убийства в голубых глазах читалась все так же отчетливо.

— Давай попробуем еще раз, а? Большая часть моих слов — правда. Да в принципе все они правда! Ты же должна чувствовать ложь, верно?

— Допустим. Но если ты думаешь, что это говорит в твою пользу, то это не так. Хорошо продуманная гладкая история, в которой не за что зацепиться — и ты хочешь сказать, что сочинил ее на ходу, и не готовился заранее?

— А что в этом такого? Я, в конце концов, не полный же кретин! Стой, давай успокоимся. Я, конечно, всякого повидал за свою жизнь, но сдохнуть из-за дурацкого совпадения — это совсем уж край. Дай мне объяснить!

Паладин некоторое время сверлила его напряженным взглядом, будто пытаясь напрямую рассмотреть, что творится в его голове. Наконец она что-то решила, кивнула своим мыслям и присела напротив, не спеша, тем не менее, освобождать своего пленника.

— Хорошо. Я дам тебе шанс. В конце концов, если уж я имею дела со всевозможным человеческим мусором, как я могу отказать тому, кто когда-то стоял со мной в одном строю. Итак, начнем сначала. Кто ты такой?

— Кто я сейчас или кем я был когда-то? — грустно улыбнулся Артем. — Сейчас я практически простой смертный… да ты и сама уже видишь. А раньше… когда-то я служил в штурмовом корпусе Первой армии Владыки. После Падения остался на стороне лоялистов. И не надо смотреть на меня с таким недоверием, я вовсе не пытаюсь показать себя с лучшей стороны. Когда все случилось, какое-то время мы метались на подступах к столице, пытались что-то придумать, как-то скоординироваться с другими частями. Да что я, ты, наверное, побольше моего знаешь об этом. В общем, закончилось все Чистыми полями. Мы проиграли, все разбежались кто куда. Я был тяжело ранен, ну и…

— Дезертировал. — безжалостно припечатала воительница.

— Ха, дезертировал. А вот нет, тут я не соглашусь. Это вам хорошо — командирам, офицерам, вы хотя бы знали, что происходит. Паладины так вообще с Владыкой одной силой дышали, вы наверное даже не знаете, что такое — сомневаться. А мы — простые солдаты. Что мы могли думать? Повсюду неразбериха, все мечутся с выпученными глазами, никто ничего не знает. Мы присягали выполнять волю Владыки, которая будет доходить до нас через команды наши непосредственных командиров. И знаешь, что я услышал последним, перед тем, как офицеру оторвало голову? «Это конец», он сказал. К тому времени бежали все вокруг, а я к тому же был тяжело ранен и еле стоял на ногах. Конечно, умереть прямо там, не сходя с места, было бы куда почетней. Ты бы, наверное, отнеслась ко мне лучше, если бы я так поступил? Хотя постой, ты же тогда даже не узнала бы о моем существовании!

— Ха, все-таки тебя куда сильнее волнует этот вопрос, чем ты пытаешься показать, — протянула паладин, глядя на разбушевавшегося мужчину с каким-то исследовательским интересом. — Знаешь, а может быть, ты и прав. По крайней мере, ты еще не самый худший вариант, по сравнению с ублюдками из Ордена.

— Само собой, меня волнует этот вопрос. Я чуть не сдох, потерял все, что у меня было, и много лет скрывался в какой-то окраинной помойке, не зная, что же мне теперь делать. Было бы странно не размышлять на тему того, мог ли я что-то изменить, и вообще… Да, и что еще за Орден ты все время упоминаешь?

— О, Орден… Орден это нечто. Это просто квинтэссенция подлости и глупости еретиков. После того, как эти мрази расправились с верными Владыке частями, они вдруг обнаружили существование множества врагов, от которых их раньше защищала Его солдаты. Само собой, справиться сами они не смогли, и в панике сформировали Армию внешнего контура, из перебежчиков, пленных и всех, кого только смогли перетянуть на свою сторону, чтобы по привычке укрыться за их спинами. Со временем, когда они немного пообвыкли и осмелели, эта «армия», разбавленная новобранцами-фанатиками, превратилась в Орден. Одна из его функций — охота за нами, теми, кого они до сих пор боятся больше всего.

— Боятся? — скептически переспросил Артем. — Ты уверена? Сколько вас осталось-то за столько лет, тех, кто продолжает на что-то надеяться?

— Представь себе, — недобро прищурилась женщина. — А ты, значит, себя к нам не причисляешь?

— Знаешь, наверное, нет. Если уж ничего не получилось тогда, у целой армии… Чего могут добиться разрозненные одиночки? И чего вообще сейчас можно добиваться-то, а?

— Да знаешь, много чего. Даже может быть чересчур. Несмотря на то, что нас действительно не так много, мы умудряемся делиться на три группы… верящие в разные цели и враждующие друг с другом. Например, есть Джек, который пошел по самому легкому пути. Он пытается вырастить Наследника.

— Что, прости?

— Ага, именно. Вырастить с нуля своего нового, ручного Владыку. Конечно, он заслонил эту идею красивыми декорациями, много болтает о том, что Наследник будет достоин предка, что он будет близок к нему по духу, мысли и силе, но это настолько убогое объяснение — мне ли не знать. Я с самого начала считала, что у этого мясника не все дома, но это… Причем знаешь, он чертовски убедителен, и перетянул на свою сторону кучу людей, которых я числила вполне разумными. Значит, что-то у него есть кроме слов. И это еще хуже.

Ну да к дьяволу старого вивисектора. Есть еще группа ребят, которые… просто ждут. Они, видишь ли, считают, что все, что случилось — это план Владыки. Дескать, он заставил всех поверить в свою смерть, а на самом деле… над чем-то работает, скрываясь среди людей, над чем-то очень важным, что стоило всех этих жертв. И достаточно дождаться, когда он вернется, броситься перед ним на колени и получить заслуженные награды за верность.

— Что за чушь?

— Ну, люди всегда с большим энтузиазмом любят оправдывать свое бездействие. Ждать, пока тебе на голову свалиться счастье, гораздо легче, чем строить его самому.

— Да, так и есть. А… Во что веришь ты?

— Что за тупой вопрос? Конечно же, я хочу вернуть Владыке жизнь, что же еще.

— Но… — мужчина ошарашенно уставился в невозмутимое лицо собеседницы. Кажется, она не шутила. — Но это же невозможно?

— С чего ты взял? Давно ты у нас специалист по возможностям высших сущностей?

— Я — нет, конечно… но… Предатель? Думаешь, он не постарался сделать все, чтобы предотвратить… Даже если — если! — это было бы возможно.

— Я не уверена… пока не уверена. Но вот что я тебе скажу — Чертог до сих пор намертво запечатан силой Предателя, и охраняется лучше, чем его собственный дворец. Как думаешь, что они там прячут?

— Ээ… не знаю. Это, конечно, звучит интересно и многообещающе… Но даже если там что-то есть, все равно остается один небольшой вопрос — как ты собираешься до этого чего-то добраться? Так, стоп. А почему ты со мной откровенничаешь? Ты же вроде пару минут назад считала меня шпионом?

— Так ничего секретного я тебе не рассказала. Все давно обо всем знают, я знаю, что они знают… и так далее. Мы играем с открытыми картами, так сказать. Собственно, это не дает никому никаких преимуществ и ничего не меняет. А что по поводу «как добраться»… Если бы я знала, уж поверь, последнее, что я делала бы — сидела в подвале дешевого притона и обсуждала поставки наркотиков.

— Понятно. Мм… так все-таки, если уж мы со всем разобрались, может быть, ты меня отпустишь? А то нос чешется неимоверно…

— Посиди еще, посиди. Поговорим еще. Уж больно ты, парень, мутный. А с носом я тебе помогу. Нос — это святое.

По лицу Артема с силой прошлись невидимые грабли, едва не стесав все выступающие части и выбив из глаз слезы боли. Пытаться шутить сразу перехотелось.

— Полегчало, болезный? Вот и хорошо. Ты мне вот что скажи — зачем ты сюда приплел эту хитрожопую ведьму? Ничего умнее придумать не мог? Так красиво увиливал, и вдруг такая грубая ложь. Уж валил бы тогда на стресс и внезапно открывшиеся сверхспособности, и то было бы убедительнее. Скрытые силы организма, и прочая чушь. Слабосилки вечно с ней носятся.

— Да тут такое дело. Она как бы и правда там была.

— Чегоо? — у женщины от удивления округлились глаза. — И какого хрена она там делала?

Забавно было то, что она второй раз за пару часов удивлялась одному и тому же — но на этот раз по-настоящему.

— Заставляла меня проводить курьера до места, — абсолютно честно признался Артем, с долей удовлетворения глядя на ошарашенную собеседницу. — Я не хотел соглашаться, но она пообещала в противном случае рассказать кому надо о моем темном прошлом. Пришлось идти.

— Так. — паладин задумчиво побарабанила пальцами по камню. — А вот это уже интересно. Откуда она узнала и главное — зачем ей это?

— Без понятия.

— Да понятно, что без понятия, — отмахнулась женщина. — Я не с тобой, дебилом, разговариваю. Я советуюсь с единственным умным человеком из присутствующих — с собой. Черт, что-то мне эта история окончательно разонравилась. Пожалуй, дальше вы пойдете одни, а мне нужно срочно кое-что проверить.

— «Мы» пойдем? То есть…

— Да, да. Слишком дурацкая история для шпиона, поэтому ты оправдан. Условно. Считай себя на испытательном сроке.

— Испытательный срок? Типа, я теперь с вами? И ты принимаешь меня, даже с учетом того, что я… ну… не разделяю твой оптимизм, скажем так?

— Ты типа пошутил? Даже в твоем жалком состоянии ты лучший вариант, чем девяносто процентов болванов моей организации. Мы тут как бы вне закона, и довольно сложно вербовать людей в таких условиях. Обычно соглашаются только те, кому уже нечего терять.

— А… тебя не смущает, что тебе приходится заниматься всем этим. Ты же все-таки паладин…

— Ахаха, кажется, ты мало знаешь о паладинах, — грустно рассмеялась женщина. — Мне насрать, с кем мне приходится работать и что мне приходится делать, если это приближает меня к моей цели.

— Цель оправдывает средства?

— Именно. — невидимые тиски, удерживавшие Артема, неожиданно разжались, и он едва не полетел кубарем, удержавшись в последний момент.