Тёмный посредник

Молодой князь рассмеялся:

— Это вряд ли. Но можешь тешить себя надеждами, можешь даже попробовать, — он схватил парня за волосы и, приподняв его голову над землёй, заглянул в глаза. — Вот только будешь рыпаться — я ещё раз приду. И тогда сегодняшний вечер тебе покажется не самым худшим в твоей жизни, — он приблизил своё лицо к лицу Дениса и сказал тихо. — Я могу всю твою жизнь превратить в ад. Но пока, пожалуй, пощажу. Можешь не благодарить.

Он поднялся.

— Что, Боря, закончил? Ладно, остальные — потом. Поехали домой, холодно сегодня, — Вениамин Куракин достал носовой платок, вытер руки, словно дотронулся до чего-то грязного.

Денис лежал на асфальте и смотрел, как князь и трое телохранителей идут к машине. Борис волок за волосы Веру, над которой только что надругался.

Сказать, что Дениса переполняла ярость — ничего не сказать. Он был готов грызть землю — так его раздирали ненависть и боль. Парень вскочил, ринулся к князю.

На пути были двое охранников. Они обернулись. Один вытащил пистолет (который уже убрал), но выстрелить не успел. Денис ударом предплечья отбил руку со стволом и костяшками пальцев треснул мужчине в кадык. Охранник схватился за горло и захрипел. Второй тоже достал оружие. Денис зафиксировал его запястье. Удар локтем в плечо — в руке охранника что-то хрустнуло, и тот заорал от боли.

Куракин был следующим. Он обернулся. Денис метнулся к нему, и в тот же миг его отбросило назад, как от удара невидимого кулака. Денис оказался на асфальте, а князь смотрел на него с упрёком, словно говоря: «Ну зачем же ты сопротивляешься? Какой в этом смысл?». В руках дворянина блеснул небольшой пистолет. Вспышка. Воспоминание оборвалось.

Я поднялся и сел на кровать, я был в шоке от того, что открыли мне чертоги памяти моего нового тела. Я чувствовал гнев. Я хотел забыть увиденное, но не мог. Лица вонзились в память: ухмыляющаяся физиономия князя Куракина, заплаканное лицо Веры, каменная морда лысого телохранителя. Их невозможно было вытравить из головы. Теперь-то я знал, кому и за что надо отомстить.

А потом я задумался о том, как сильно встрял. Моей целью оказались не какие-то забулдыги или уличная шпана, как это представлялось исходя из слов Дениса, а дворянин и его подручный. Это серьёзно усложняло задачу, делая её практически невыполнимой.

Большинство аристократов жили за стеной, а если и выезжали за предел своего мирка, то только в сопровождении вооружённой стражи. К тому же они ещё и обладали магическими способностями. Не все, конечно: были так называемые «серые» дворяне, которые магией не владели, но Куракин — точно не из таких. Денис испытал это на собственной шкуре. Что ж, Эстер не соврала: магическими способностями в этом мире действительно обладали немногие. Вот только эти немногие почти все относились к высшему сословию. Какие ещё сюрпризы приготовил мне этот мир? Что ещё мне не досказали?

Лёха, увидев мой растерянный вид, спросил, всё ли в порядке. Я велел заниматься уроками, оделся и вышел из квартиры, надеясь, что на свежем воздухе смогу развеяться.

Лифт не работал (такое тут периодически случалось) — пришлось топать по лестнице. Стены лестничной клетки, разумеется, пестрели от граффити, повсюду валялись окурки и прочий мусор, и чем ниже я спускался, тем грязнее становилось.

Снизу доносились голоса: на ступенях где-то в районе девятого этажа сидели несколько подростков. Не зная, что ожидать от местного контингента, я приготовился к худшему.

Когда я приблизился, все трое уставились на меня так, словно увидели призрака.

— Дэн, ты что ли? — с каким-то глупым выражением на лице спросил длинный худой малый. — А мы думали, ты в больнице ещё.

Оказалось, Денис знал этих ребят, и я вздохнул с облегчением: угрозы они не представляли. Мы перекинулись парой слов. Пацан, что был одет в кожаную курточку, похожую на рокерскую косуху, спросил, доделал ли я мотоцикл. Это был Сеня — давний приятель Дениса. Именно через него Денис достал своего железного коня. Сеня шарил в мотоциклах, у него и самого имелся подобный агрегат, тоже старый, но попроще — одноцилиндровый малокубаторный дорожник. Сеня сказал, что знает, куда можно сгонять покататься, где «шавки» не затормозят (так на местном жаргоне называли полицейских), и я ответил, что постараюсь найти время, и поспешил уйти. На болтовню сейчас был не настроен совершенно.

На нижних этажах свет не горел, и потому спускаться пришлось в кромешной тьме. Я уже добрался до второго этажа, когда раздались тихие голоса. Прислушался: то ли шёпот, то ли звериный рык. Их было много, и звучали они словно из моей собственной головы. А потом перед взором мелькнула какая-то тень, хотя вокруг царила тьма. Казалось, тут кто-то ещё есть помимо меня. Стало страшно. Я попятился и прижался к стене.

«Спокойно, это всего лишь глюки, — уверил я себя. — Наверняка, последствия ранения. Подумаешь, голоса мерещатся. Сейчас всё пройдёт».

Голоса смолкли. Внизу грохнула входная дверь, и мимо прошли мужчина и женщина, светя фонариками. Они подозрительно посмотрели на меня, а когда поднялись выше, я услышал, как женщина посетовала, что в подъезде развелось много наркоманов.

Во дворе на свежем воздухе стало немного легче, впрочем, я бы не назвал этот воздух свежим: ветер доносил смрадный помойный запах. А виновником тому был мусороперерабатывающий завод, расположенный в квартале отсюда.

Не желая торчать во дворе, я побрёл по улице, размышляя о том, как достать Вениамина Куракина. Поначалу казалась, что задача не имеет решения, но потом кое-какие мысли всё же появились. Если молодой князь любил выезжать в «дальние» районы, гипотетически можно попытаться узнать, где и когда он бывает, выследить и подловить его. Вот только что потом? Мне же не просто надо ликвидировать князя и его подручного, но ещё и остаться в живых, и не угодить в зубы полиции. Благодаря феноменально быстрой реакции я хорошо владел техниками рукопашного боя, но этого было недостаточно. Следовало что-то придумать и поскорее.

Но теперь я и сам хотел прикончить тех подонков. Денис был прав: без них этот мир стал бы лучше. Если все местные дворяне такие, то это ж вообще кошмар, но я всё же тешил себя надеждой, что другие — не такие отморозки.

Мне было жаль Веру. Тяжело было думать о том, на какую судьбу обрекли её эти твари, и, конечно, будь такая возможность, я бы вытащил её, но в приоритете у меня было моё задание, предписанное договором. Остальное — во вторую очередь. «Не тем людям ты, Денис, дорогу перешёл. Ох, не тем! — думал я. — Наломал дров, а мне расхлёбывать».

Вот только я чувствовал, что теперь Вера будет мне сниться в кошмарах. Так же, как в первый год после возвращения с войны, снились в кошмарах лица раненых и убитых товарищей. Когда среди ночи накатывал страх, что сейчас смерть заберёт тебя, а перед глазами — кровь, грязь, посиневшие мёртвые тела и твоя оторванная нога. Я просыпался в пустой тёмной комнате, где обитали лишь я, да тени прошлого, и подолгу сидел и курил, отходя от наваждения. Не знаю, как эта чёртова память работала, но я словно сам побывал на том пустыре вместо Дениса — настолько живыми и яркими оказались ощущения. Призрак войны давно оставил меня, но теперь я всерьёз опасался, что кошмары вернутся вновь.

В думах я брёл по улице и даже не заметил, как вышел к гаражному комплексу. Место выглядело знакомым. За гаражами находилась железная дорога, а за ней — большой пустырь с заброшенным недостроенным зданием. Память говорила, что где-то здесь Денис арендовал гараж, в котором жил его стальной конь.

Зайдя на территорию, я осмотрелся и интуитивно зашагал в самый дальний конец, где в тупике уткнулся в три двери. «Вот тут», — понял я, глядя на среднюю. Достал ключи. Кроме ключей от квартиры, в связке находилось ещё два. Вставил первый — не подходит. Вставил другой, замок поддался, и я оказался в тёмном помещении, пропахшем бензином и моторным маслом.

Включил свет. Посреди гаража стоял большой старый мотоцикл, похожий на «Урал», впрочем, как и на остальные классические дорожники той эпохи: каплевидный бак, две раздельные седушки, глубокие крылья, и массивная фара спереди. В отличие от «Урала» у этой модели расположение цилиндров в двигателе (объём которого составлял аж целых 850 кубов) было не оппозитным, а V-образным, и привод — цепной вместо карданного. Переключение передач, кстати, тут осуществлялось вручную, с помощью рычажка, крепящегося с правой стороны бензобака — система, которая уже давно вышла из употребления, как в моём мире, так и здесь.

Это был «Розенберг» серии М4, производившийся в пятидесятые-шестидесятые годы. Фирма специализировалась на вот таких классических мотоциклах и круизёрах с большим объёмом двигателя. Выпускались даже мотоциклы с четырёхцилиндровыми моторами, но всё это, разумеется, были игрушки для богатых. И будь этот «Розенберг» не столь убитый, Денис не потянул бы такую покупку.

А выглядел агрегат действительно ужасно: казалось, он проржавел насквозь. Краска частично облупилась, а хром, где он оставался, потускнел, утратив блеск. С трудом верилось, что мотоцикл ещё на ходу. Когда Денис его только приобрёл, мотор был ушатан в хлам, аккумулятор сдох, все сальники и подшипники пришли в негодность, сточились к чертям зубья на двух передачах, подтекало масло, а цепь вообще отсутствовала.

Денис несколько месяцев возился со своим приобретением, восстанавливая мотор, насколько позволяли знания и средства. До внешнего вида он так и не добрался, мотоцикл по-прежнему стоял ржавый, но зато он теперь хотя бы мог ездить. Осталось только установить цепь, которая лежала рядом на полу. Ещё по-хорошему следовало получить права и поставить транспортное средство на учёт в полицию. Но это я мог сделать после того, как мне исполнится шестнадцать, то есть через месяц.

Но не только мотоцикл хранился в гараже. В полу имелся люк. Он открывался вторым ключом. Я поднял крышку и спустился вниз и нащупал выключатель. Загорелась тусклая лампочка под низким потолком, озарив электрическими лучами тесный подвал с бетонными стенами и полом. В углу стояли стол и стул, на полу — свёрнутый матрас, а на столе — стопка из трёх книг, газовая горелка и жестяная коробка, наполненная кусками древесного угля. Под книгами — чистые листы А4.

Я открыл верхний том, пролистал. На страницах были какие-то символы, напомнившие мне светящиеся знаки на пергаменте с договором. Под символами — текст. Чем тут парень, чёрт возьми, занимался? Его дух сказал, что умеет вызывать демонов. Может, это и есть знаки призыва? Я почитал некоторые пояснения — так и есть, они самые. Одни знаки позволяли вызывать всевозможных демонических существ, другие — наоборот, использовались для защиты. В книге постоянно мелькал термин «посредник». Так здесь называли людей, способных устанавливать контакт между человеческим миром и миром демонов или духов.

К сожалению, я не смог вспомнить ничего из того, что Денис практиковал. То ли он так и не призвал ни одного демона, то ли в памяти имелись пробелы.

И всё же кое-какие воспоминания всплыли. Они касались информации из книг, которые бывший владелец этого тела прочёл от корки до корки. В двух книгах, приобретённых Денисом в букинистической лавке, содержалась общая информация о магии и о демоническом мире. Третья являлась чем-то вроде учебника по призыву тёмных существ. Но откуда парень её достал, я не знал — память молчала. Знал я лишь то, что книга эта была запрещённой, как и практики призыва демонов. За одно лишь хранение подобной литературы грозило тюремное заключение. А если докажут, что ты занимаешься призывом — это анафема и смертная казнь без разговоров. В общем, опасный подвальчик.

Я рассматривал знаки, и меня глодало любопытство. С технической точки зрения призвать демона было: требовалось взять кусок угля и нарисовать на листе бумаги или любой другой поверхности нужный знак, а потом «вдохнуть» в него силу. И я решил попробовать — надо же когда-то начинать, в конце концов?

С помощью знаков можно было призвать самых разных существ. Они делились по уровням. Насколько я понял, первые уровни не отличались большой силой, и потому логично было начать с них. Я выбрал знак попроще, достал лист бумаги, положил его на пол и куском угля начертил от руки требуемую комбинацию линий.

Так, что дальше? «Вдохнуть» силу? И как это делается? Я попытался вспомнить, но в голову ничего не приходило. Тогда я просто сосредоточился на знаке. И вдруг я почувствовал жар в висках и какое-то напряжение, и знак загорелся. Я зажмурился. Когда неприятные ощущения пропали, открыл глаза и чуть не вскрикнул, отскочив в сторону: на месте, где догорала бумага, стояло существо, и от вида которого по коже забегали мурашки.

Демон представлял собой сгусток чёрной материи, напоминающей дым, только гораздо плотнее. Ростом он был чуть больше метра, имел различимую голову и отростки, похожие на руки и ноги. Руки заканчивались пучком длинных щупалец, тянущихся ко мне. На чёрной морде горели две огненные точки — глаза.

Казалось, существо вот-вот коснётся меня своими щупальцами, и мной овладел ужас, смешанный с отвращением — настолько жутким было зрелище.

— Сгинь! — невольно воскликнул я, и существо исчезло.

Первой мыслью было бежать прочь из подвала и никогда сюда не возвращаться, но я всё же подавил панический порыв и взял себя в руки. Ну допустим, демон, и что? Если у меня есть способность призвать их, и это поможет выполнить условия договора, значит, надо как-то осваиваться со своими навыками.

Немного отдышавшись, решил снова призвать то же существо. Дрожащими руками начертил на ещё одном листе такой же знак, положил его в дальний угол подвала, а сам отошёл в противоположной стене и сосредоточился. Опять — жар в голове, и вскоре тот же самый монстр глядел на меня из угла своим огненным взором и тянул щупальца.

— Так, — я постарался подавить накатывающую волну ужаса, — что мне с тобой делать?

Ответа не последовало. Демон не двигался с места.

— Ладно, что ты умеешь? Перейди в тот угол, — приказал я. Демон послушно исполнил команду.

«Надо же, подчиняется», — обрадовался я, и страх немного отступил. Существо находилось под моим контролем. «А если сюда?» — я подумал о центре подвала, и демон проследовал туда. Вначале я не понял, что произошло, а потом сообразил: существо слушалось не только слов, но и мыслей.

— Ага, молодец, хороший пёсик, — пробормотал я, пытаясь свыкнуться с присутствием потустороннего монстра.

Я ещё немного погонял демона по подвалу, убедившись, что он полностью подчинён моей воле, а потом существо исчезло, хоть я и не приказывал ему. Получается, призвать его я мог минут на пятнадцать, не больше.

Но больше всего меня интересовал вопрос, возможно ли демона натравить на человека и заставить убить его. Память говорила, что да, возможно. Демон мог высосать жизненные силы из эфирной оболочки, и тогда жертва умрёт. Что ж, такое мне подходило.

Но оставалось много других вопросов, ответов на которые не было. Например, скольких демонов я могу призвать за раз? На каком расстоянии я способен осуществлять призыв и управление? Как координировать действия, когда существ много. Демонами каких уровней я способен повелевать?

Всё это предстояло узнать на собственном опыте, и я подумал, что было бы неплохо провести «учения», дабы лучше понимать тактические характеристики существ, а так же отработать взаимодействие в группе, чтобы когда дойдёт до боя, я знал, что делать.

Я решил сильно не затягивать с этим и на днях, завтра или послезавтра, выбраться в какое-нибудь безлюдное место и попрактиковаться. Сомневался, что найдётся время поехать за город, но вот пустырь и заброшенная стройка, кажется, вполне подходили для таких целей.

Выключил свет, закрыл на замок подвал и гараж, пошёл домой. С собой я прихватил небольшой кусок древесного угля — так, на всякий пожарный.

Смеркалось. Я находился в трёх кварталах от своего дома. Заметив магазинчик, подумал, что неплохо было бы прикупить что-нибудь к ужину, а заодно поглядеть на местный ассортимент продуктов, но когда зашёл вдруг вспомнил, что с собой нет денег. В своём мире я всегда держал в кошельке рублей пятьсот, сейчас же мой портмоне был совершенно пуст.

Магазин представлял собой небольшой маркет со стеклянными дверьми и витриной. Подобные маркеты в России моего мира распространены не были, а тут они торчали чуть ли ни на каждом углу. Этот назывался «Семейные продукты», продавалось тут всё то же, что и в больших супермаркетах, только выбор был меньше. За кассой сидела девушка и со скучающим видом читала журнал. Когда я вошёл, она лишь мельком на меня взглянула.

Поглядев на цены, я уже было собрался домой, но тут к магазину подкатил большой четырёхдверный хардтоп оранжевого цвета — очень старый, с округлыми формами кузова, изогнутой поясной линией и выпуклой крышкой капота. Хромированный бампер причудливой формы уже утратил своё блеск, как и краска на кузове.

Двери открылись и из машины выскочили четверо парней с битами. Они влетели в магазин, один подошёл к девушке-продавщице. Та закричала, но тут же с размаху получила битой по голове, и безмолвно грохнулась на пол.

«Вот дерьмо, — подумал я, — кажется, влип».

Глава 5

Парни были явно не славянской внешности, но и не кавказцы — тех-то я сразу бы узнал. А эти — какие-то смуглые, поджарые, больше похожи на арабов. Они налетели, словно ураган, и принялись крушить битами стеллажи с продуктами, холодильники, окна. Тот, которые треснул по голове продавщицу, стал молотить кассу и всё, что находилось у прилавка. Кажется, грабёж для них не являлся первоочередной задачей.

Я стоял меж стеллажей. Меня пока не замечали, но я понимал, что скоро меня и сам получу битой по башке. Эх, а ведь только из больницы вышел!

Заметили меня быстро. Ко мне направился полноватый парень с бородой до самых глаз, выглядевший старше остальных. Я принял стойку — тело действовало на рефлексах.

Налётчик замахнулся, целясь мне в голову. Инстинктивно я пригнулся. Бита угодила в ряд бутылок на стеллаже, превратив их в груду звенящих осколков. Моё новое тело действовало на автомате, и я сам едва понимал, что происходит. Удар в живот и хук в челюсть — противник пошатнулся, а я вошёл с ним в клинч и дважды треснул коленом по рёбрам. Налётчик свалился в проходе.

Ко мне уже спешил следующий, но упавший преградил ему дорогу, и парень замешкался. Он даже битой не успел замахнуться — я ударил в челюсть и, прихватив за затылок, саданул головой об полку. А потом двинул пяткой в нос бородачу, чтобы не вздумал подниматься.

Третий зашёл сзади. Я повернул голову и краем глаза заметил, как противник замахнулся. Реакция моя была мгновенной: отклонив корпус, я провёл бэк-кик. Когда бита влетела в стеллажи, моя ступня ткнулась налётчику в живот. Я развернулся и несколькими ударами в лицо завалил парня на пол.

На меня снова попёр второй, которого я башкой об полку треснул. Он ударил битой сверху вниз, но я отпрянул в сторону, противник подался вперёд, я схватил его и саданул коленом в лицо. Оттолкнул — тот споткнулся о бородатого, и тоже завалился в проходе.

Перескочив обоих поверженных врагов, я выбрался из прохода между стеллажей. Тут меня поджидал четвёртый. Он замахнулся битой. Я перехватил его руку, правым свингом пробил в челюсть, потом голенью — по рёбрам. Вывернул ему руку так, что налётчик выронил биту, и ударом локтя свалил его с ног.

В этот момент третий, с разбитой в кровь мордой, вылез вслед за мной из прохода. Держа биту обеими руками, он махнул ей. Я поднырнул, и подсечкой выбил опорную ногу. Налётчик вскочил, но я схватил его руку с битой, завёл назад, вынудив парня согнуться. Ударом ноги сверху вниз я «прибил» противника к полу, в его руке что-то хрустнуло, парень заорал.

Поднялся старший, но теперь он не спешил нападать. Лицо его было в крови. Наставив на меня биту, он обошёл по краю к выходу, не спуская с меня взгляда, полного ненависти.

— Я тебе запомнил, — сказал он с акцентом, выходя из маркета. — Ты труп, друджвант!

Остальные трое тоже кое-как поднялись и последовали за старшим, держась за повреждённые части тел и злобно косясь на меня. Они залезли в своё древний оранжевый хардтоп, машина взвизгнула покрышками и поползла прочь.

Я подбежал к девушке-продавщице, которая лежала без сознания. Удар пришёлся в лобовую кость, так что вряд ли ей грозило что-то большее, чем сотрясение, но вот рассечение оказалось серьёзное: лицо было залито кровью. Под прилавком хранилась аптечка. Я извлёк из неё пузырёк нашатырного спирта и сунул девушке под нос — таа очнулась. Теперь она смотрела на меня потерянным взглядам, пытаясь что-то спросить.

— Жить будешь, — сказал я.

Достав бинт, я спешно обмотал ей голову.

Оставаться здесь надолго я не собирался. Скоро наверняка приедет полиция, а с «шавками» сталкиваться

вовсе не хотелось. Я и в своём-то мире их недолюбливал: всякого про них наслушался, хоть сам проблем с законом не имел.

— В общем так, — сказал я, когда наложил повязку. — У тебя сотрясение. Лежи тут, пока не приедет скорая. Не вставай.

В подсобке нашлась подушка, я подложил её девушке под голову и вышел из магазина. Оглянулся, не едет ли чёрная машина с мигалками — вроде нет.

У соседнего заведения толпились двое мужчин и одна женщина и с опаской смотрели, что происходит в маркете.

— Вызовите скорую. Там человек ранен, — кинул я им, проходя мимо.

«Такое что, в порядке вещей здесь?» — удивлялся я про себя, шагая к дому. Или это мне так «повезло» в первый же день влипнуть в неприятности?

Одно радовало: моё новое тело обладало отменной реакцией и скоростью. И навыки рукопашного боя оказались на высоте, словно Денис уже много лет только и делал, что занимался боевыми искусствами.

И это было недалеко от истины. Как и прежде, воспоминания дали мне нужные сведения. Тренировался парень с десяти лет. Обучал его какой-то пожилой таец, который жил здесь рядом, за пустырём, и держал мото-веломастерскую, а заодно маленький спортзал, где и тренировал ребят. Тренировать молодёжь у старика было чем-то вроде хобби. То, что он этим зарабатывал, едва покрывало аренду помещения, а основной доход шёл с мастерской. Денис же и вообще обучал бесплатно целых два года, пока парень не начал работать.

С тайцем тем, Александром Васильевичем (как и многие эмигранты, он был крещён и имел русское имя), у Дениса сложились особые отношения. Тренер во многом фактически заменил парню отца, наставлял и заботился, как мог.

С двенадцати лет Денис начал работать в мастерской своего тренера, и только тогда смог, наконец, оплачивать занятия. Правда, через полтора года, для мастерской настали тяжёлые времена, и Денису пришлось искать другую работу: несколько месяцев он занимался доставкой еды, потом устроился в СТО, а с пятнадцати стал регулярно участвовать в подпольных боях. И всё это время он ни на неделю не бросал тренировки. А когда появились деньги, Денис отдал значительную часть заработка своему пожилому наставнику в качестве благодарности за бескорыстный вклад.

Вспоминая всё это, я подумал, что неплохо было бы заглянуть на днях к Александру Васильевичу. Всё, таки — один из немногих близких Денису людей, хоть и не родня, и парень наверняка в первую очередь сообщил бы о своём выздоровлении именно ему.

Дома ждал сюрприз. Как только я вошёл прихожую, в нос ударил незнакомый запах: в квартире был посторонний. В дверном проёме стоял Лёха и взволнованно таращился на меня.

— Там это… полицейский пришёл, — пацан кивнул в сторону кухни. — Сказал, с тобой хочет поговорить.

«А какого же хрена ты его пустил?» — хотел я спросить, чувствуя, как в душу закрадывается тревога.

Я снял куртку и повесил под остальную одежду, поскольку заметил пятна крови на рукавах. Руки тоже запачкались, и я первым делом, даже не разуваясь, забежал в санузел, чтобы смыть кровь. И только после этого отправился на кухню, где меня терпеливо дожидался полицейский.

За столом сидел мужчина, одетый в гражданский костюм и плащ. Шляпа лежала на столе. Полицейский поднялся и протянул мне свою широкую руку.

— Капитан Лаптев, — представился он. — Хочу с тобой поговорить, Денис. Это касается событий, в результате которых ты попал в больницу. Не против пообщаться?

— Раз вы здесь, куда деваться-то? — пошутил я, успокаиваясь. Наверняка, стандартный допрос потерпевшего — не более. И всё же присутствие полицейского меня слегка нервировало. Это было какое-то иррациональное чувство, от которого не получалось избавиться.

— Быстро тебя выписали, — заметил капитан, когда мы уселись за стол, — обычно после комы наблюдают в стационаре несколько дней.

— Только это стоит денег, — заметил я.

— Твоя семья не нашла денег на лечение?

— Как видите.

— Ладно, сейчас речь не о том. Я хочу задать тебе несколько вопросов, касающихся происшествия. Ты помнишь тех, кто напал на тебя?

— Я почти ничего не помню, особенно последние часы, — ответил я, — так что напрасно тратите время. Сам бы рад что-то вспомнить, да не получается.