Время terra incognita (без редактуры)

— Правда — согласился Мотылёк: — Очень красивые.

— Естественно: мирным и созидательным трудом — объяснил Николай: — Никто не говорит, что войны исчезли. Из вооружённых конфликтов он перешли сначала в область идеологии, а затем в область экономики. Советский Союз уже сегодня опережает всех прочих в эффективности и производительности труда. Все здесь присутствующие вкладывают свой труд или учатся труду, чтобы вложить в последствии, в общую мирную победу советского народа. Победу без выстрелов и запуска ракет. Без орбитальных бомбардировок и идущих на марше танковых колон. Новый транспортный космический корабль. Новая исследовательская станция. Новый построенный завод или фабрика — всё это крохотные шажки к мирной экономической победе. Кому, как ни тебе, Эра, знать об этом? Потому что ты и есть — самое совершенное, самое эффективное и производительное оружие в мирной борьбе за установление экономического превосходства Советского Союза.

— Мы их в первый раз испытываем — объяснила Наташа: — Через пару дней перешлю программу печати на оценку комиссии. Думаю, к следующему месяцу появятся в каталоге.

— Мы должны действовать прямо сейчас — кивнул номер два.

— И никто не знает. Идём — взять голограмму за руку невозможно и Мотылёк просто сделал приглашающий жест рукой: — У нас сегодня неплановое, но очень ответственное задание. Нужно придумать такие развивающие игры, в которые интеллект не мог бы со стопроцентной вероятностью обыгрывать людей. Чтобы всем было интересно играть.

— Подумаешь, уже и сказать нельзя!

— Я бы признал — заметил Николай.

— Как ты ими управляешь? — поинтересовался Мотылёк оторвавшись от сладких Наташиных губ.

— Устроим — запрашивая прогноз погоды, с сомнением согласилась Наташа.

Итогом длительного забега за сдавшимися перед неистовой волей воздушной бури светлячками стали восемнадцать собранных шаров. Две пары оказались поломанными, разбились о стены или напоролись на торчащие ветки. И ещё два светлячка потерялись безвозвратно.

— Я иносказательно — смутился Николай, но тут же воспрянул духом: — Мирная революция. Установление советского строя на всей планете без единого выстрела. Это ли не прекрасная цель?

— Ну и я тоже самое доказываю.

— В сравнении с прошлыми временами изменились сами люди — мучительно пыталась подобрать аргументы в ответ на его вопрос Светлана: — Стали другими. Более умными и добрыми. Более взрослыми.

— Никакой сегрегации — голые факты!

— Я уже придумала! — заявила Эра: — Вернее сначала думал Новосибирск, потом додумала Нэлли и в самом конце отдали додумывать мне. Только я сейчас говорить не буду, можно? Вдруг вы придумаете что-то другое.

— Отпусти — повторил Мотылёк. Он обхватил Наташины ладони своими. Шарик был не горячий, скорее тёплый. Как кошачий живот или дыхание разгорячённого, после долгого бега, человека. Шарик стремился взлететь. Как только Наташа разжала пальцы, он торопливо, будто боялся не успеть, рванулся вверх. Не успев скомпенсировать начальное ускорение, светлячок ударился о потолок. Молочный шарик деформировался, пружиня. Выпустив излишне много горячего воздуха, светлячок провалился чуть ли не до пола и начал медленно подниматься, пока не выровнялся вровень со своими собратьями.

— Ой — прикрыв губы ладонью, Света покачала головой будто не верила, что кто-то мог бы совершить подобную глупость в такой ветреный день.

— Нет, получилось распечатать в обычном ИПе — мотнула головой Наташа. Волосы стеганули по висевшему над правым ухом светлячку. Его отбросило в сторону, но воздушный автомат смог выровнять полёт и отлететь в зависшую под потолком группу примитивных летающих лампочек.

Стеснительная сестрёнка молча сверкала глазами на Наташу.

— Ты бы может и признал. Ты нормальный человек, воспитанный в нормальном обществе.

Звёзды приближает продавщица из магазина, если не злится на покупателей и искренне им улыбается. Может быть, в магазин зашёл учёный или рабочий или другой честный и хороший человек, который сможет передать улыбку, полученную от незнакомой девушки за прилавком, дальше. Учитель — своим ученикам. Врач — пациентам. А ученый — всему человечеству. Окрылённый, даже мимолётной улыбкой, человек способен на многое.

Дождавшись кивка, продолжил: — Операция слишком масштабна. Для реализации потребуются все ресурсы агентурной сети, накопленные за долгие годы. Закончится операция успехом или неудачей, но сеть будет сожжена нагрузками. Агенты раскрыты. Схроны опустошенны. Запас трюков и наработок использован. Чтобы выстроить новую агентурную сеть на территории Советов уйдут даже не годы — десятилетия.

— Почему? — удивился Мотылёк.

Знакомый оператор наблюдательного пункта, расслабившись в отпуске, рассказал, что количество посадок/стартов на луну и с луны чуть ли не утроилось. Причём возросло количество посадок и стартов для всех блоков разместивших свои базы на луне. Что об этом думают генералы? Очередная взаимная демонстрация мускулов, маленький локальный спор за территорию или что-то худшее? Как известно: владеющий луной — владеет и землёй. Современная луна — новый фронтир, последняя из господствующих вершин и ценный приз, за который многие согласны побороться. Луна не жестокая хозяйка. Жестоки люди.

Доклад подчинённых о ходе работ в подготовке чернореченской части масштабной, разворачивающейся одновременно в трёх городах, операции закончен. Развернувшееся шахматное сражение подходило к концу. Чёрные побеждали. Позиции белых трещали по швам. Третий номер только и успевает, что затыкать прорывы подвернувшимися под руку фигурами. Но запас свободных фигур ограничен и скоро он закончится. Ни о каком контрнаступлении не идёт и речи.

— И как?

— И красивые — вторая близняшка робко выглядывала из — за плеча сестрёнки.

Сидящий в первом ряду комсомолец поднял руку прося возможность задать вопрос: — Противоречия между обществами издревле разрешались войнами. Разве в современном мире нет противоречий?

— Зачем нам «сломанный» интеллект? — с глумливой улыбкой спросил второй.

— Минимальный вариант выполнения задачи приемлем — успокоил номер один: — Уничтожение объектов в случае невозможности похищения считаю достаточным.

Первый поморщился: — Недостаточным. МинЗдрав и введённые советской службой защиты свободы мысли меры сводят скрытность и эффективность «зомбирования» чуть ли не на порядок. Наше счастье, что весь комплекс мер ещё в процессе разработки и внедрения. Иначе было бы без шансов. Без устроенного зомбированными хаоса операция такого уровня обречена на провал.

Заметив, что всё ещё держит Наташины ладони в своих, Мотылёк привлёк девушку и поцеловал. Губы сухие, обветренные, но мягкие и податливые. Мгновенно сдающиеся под натиском его губ.

Каждый проект мироустройства кардинально несовместим с прочими двумя. Я не знаю, как разрешить это противоречие.

У самых дверей их остановила женщина с девочками — близняшками младшешкольного возраста.

Переглянувшись, Наташа с Мотыльком рассмеялись.

— Дела — Мотылёк почесал торчащие во все стороны, не смотря на попытку причесаться, волосы: — Опять обменивалась памятью с Новосибирском и Нэлли?

— Только в одном случае — повторил второй разменивая офицера на ладью.

— Мама, можно? — спросила близняшка.

Сопровождаемые роем перемигивающихся летающих лампочек они освободили ячейку ИПа и направились к выходу из магазина. Идущие мимо люди с удивлением смотрели на перемигивающийся рой светлячков.

Квартира защищена и разговаривать в ней можно вполне свободно. Разумеется, в определённых рамках. Единственно действенный метод защиты это ни словом, ни жестом не привлекать внимание советских безопасников. Если внимание привлечено — агента проще устранить, чем защитить. Они живы, следовательно прикрытие полагает, что всевидящий взор багрового ока ужасной службы до сих пор не нашёл их. Не смог вычленить в огромной массе инженеров и учёных, граждан страны советов.

На прямом и широком, как стрела или мысли человека с честным и открытым сердцем, проспекте имени академика Виктора Михайловича Глушкова ветер дул с полной силой. Слабые светлячки не могли сопротивляться давлению невидимого молота и разлетались, будто сухие опавшие листья.

При каждом ГУМе есть центр утилизации неудачных, сломавшихся или надоевших своим хозяевам, «распечатанных» вещей. После переработки каждый использующийся в утилизирующемся изделии материал возвращается в порошкообразную форму, пригодную для печати нового товара.

Наташа, Мотылёк и Эра сидели вместе с членами отряда. Мотылёк незаметно гладил под столом Наташины коленки. Девушка возмущённо стреляла глазами, но убрать руку не требовала. Эра недоумённо смотрела на них, потом махнула рукой на странности создателей и принялась внимательно слушать обсуждающих интересную тему комсомольцев.

Каждый из тройки находился на хорошем счету у собственного руководства и в общественных организациях по месту жительства.

Оценив взаимное расположение фигур как безнадёжное, уронил поверженного короля. Пластмассовая фигурка катилась по доске задевая другие фигуры пока не упала на стол.

Положив подбородок на сцепленные руки, третий номер заметил: — Объекты — люди находятся под негласным наблюдением безопасников. Я не могу постоянно контролировать их местонахождение.

Он сел и положил ладонь на тёплые Наташины коленки. Наташа покраснела и отвернулась. Эра нарисовала на лице графического интерфейса улыбку. Мотылёк пожал плечами, категорически не понимая, почему нельзя одновременно гладить у девушки коленки и участвовать в дискуссии посвященной вероятности зарождения масштабных военных конфликтов в современном мире. По его мнению, эти два действия нисколько не мешали оно другому.

— Тоже распечатала?

К сожалению «печатать» саморазлагающимся и превращающимся в воду материалом принтеры не могли. Одноразовую посуду производили (добавлением полимера в предварительно налитую в форму воду) на специализированных автоматах и совместить эти две технологии «печати» и «отливки/выдержки» никак не получалось.

— Я слышал: нашим яйцеголовым удалось построить ИИ по украденным у Советов технологиям, но никак не выходит склонить его к сотрудничеству — усмехнулся второй номер.

— Похоже не ладится у наших яйцеголовых с искусственным интеллектом — осторожно заметил второй.

— Ерунда! — фыркнул Николай Гончар, тоже сидящий в первом ряду: — Стоит начаться большой войне и никто не будет себя сдерживать. Предварительные договорённости, даже если они были заключены, полетят в тартары.

Следующий разумный шаг в развивающейся культуре потребления — производить не какой-то абстрактный, усреднённый товар, а именно тот, который нужен данному конкретному покупателю. В юмористическом журнале «Крокодил в космосе» рассказывалось, как в двадцать первом веке полки магазинов ломились от однотипных товаров. Они могли стоять на полках годами. Сто одинаковых чайных чашек отличающихся рисунком на донышке или чайных ложечек с чуть отличающейся формой ручки. И эти чашки и ложки и тарелки хранились на складах, занимали место на магазинных полках, отчего их цена возрастала в несколько раз, даже не учитывая вводимые владельцем магазина накрутки. Смешно, правда? Смешно и немного грустно.

Трое самых обычных человек собрались в самой обычной квартире, где (ничем особым не выделяясь) наиобычнейшей холостяцкой жизнью жил номер первый. У первого номера имелись и имя и отчество и фамилия и даже не один комплект, но собираясь наедине тройка этих людей обращалась друг к другу по номерам. Иногда, совсем редко, конкретные люди менялись, а номера оставались. Номера были более постоянны, чем их временные носители.

— Тихо, высший разум будет говорить!

— Будет большая война — закончил третий: — Очень скоро будет большая война.

Скучать военным на луне не приходится, но и спешки не видно. Вот, что значит опыт. Правда, в последнее время, с земли присылают пополнение за пополнением. Грузы, техника, люди. Не новички — опытные космические ветераны. Связанные с размещением боевой техники и личного состава хлопоты несколько нарушают привычное спокойствие базы.

— Она стоит у меня за спиной? — спросил Мотылёк.

— Простите ещё раз — смутилась женщина.

Звёзды сияли холодом. Неискажённые линзой атмосферы они сияли ярче и казались ближе, чем с земли, но всё равно бесконечно далеко. Ступит ли когда — нибудь нога человека на планету вращающуюся вокруг одной из них? В это хочется верить и ради этого жить.

— Хотя бы одного донесли?

— Какая там война! Делать больше нечего. Космос осваивать надо — там дел на тысячу лет хватит, а то и на все две. Воевать нам некогда.

— Чем хочешь! Руками. Разлетятся, потом не найдёшь!

Номер три задумчиво смотрел на соратников прежде чем возразить: — Приготовления не доведены до конца. Если начать до окончания подготовки, я не смогу гарантировать полное выполнение всех задач.

Эра смущённо покрутилась, сложив руки за спиной.

— Как раз наоборот: опасаюсь, что экономическое превосходство Союза станет слишком подавляющим — объяснил Кораллов: — Как думаете, что сделает человек с ружьём, который видит, что вот — вот проиграет.

Второй и третий номер играли в шахматы. Играли не в целях маскировки и не ради подтверждения легенды о причинах участившихся совместных встреч. Оба получали простое человеческое удовольствие от идущего к финалу шахматного сражения. Внедрённые агенты великой Америки глубокого залегания — шпионы и террористы — в том числе они были и людьми. А люди иногда любят играть в шахматы. Любят не вскакивать сразу, едва проснувшись, а немного поваляться в тёплой со сна постели. Любят гренки на завтрак, правильно заваренный горячий чай в пасмурный день и охлаждённый сок в жаркий и солнечный.

— Лови их! — закричала Наташа.

— Мальчики, вы совсем не о том говорите — вмешалась Света: — Я хочу сказать, что люди выросли из периода войн как ребёнок вырастает из детских штанишек…

— Нет, доказываю, что не будет!

— Полегче — попросил Мотылёк: — Сам ты производственное экономическое оружие. Молоток без ручки.

— Правильно, нельзя меня лишать — согласился Кораллов.

— Как можно не верить? — возмутился Гончар нарушив собственные правила. Молча показал скалящемуся Кораллову кулак. Покаянно склонил голову и повторно, на этот раз по правилам, попросил слова: — Объясни!

— Сжечь агентурную сеть в попытке нанести максимальный ущерб имеет смысл только в одном случае — задумчиво произнёс второй.

— Решили перевезти их из ГУМа до дворца спорта своих ходом.

— Из — за многократно возросшей в последнее время активности контрразведки наша сеть под угрозой — сообщил номер один: — Выявление отдельных элементов аналитическим отделом государственной безопасности сети вопрос времени.

— Четырнадцать из двадцати — без особого успеха Мотылёк сделал попытку причесаться перед настенным зеркалом: — И ещё четыре разбились. Ладно, ещё напечатаем. Как там Эра?

— Тише — призвал Гончар: — Товарищи, соблюдаем регламент. А ты, Кораллов, если захочешь высказаться — поднимай руку. У нас здесь дискуссия в рамках свободного урока политпросвещения, а не галдящая воронья стая.

— Никакой — сказала Наташа: — Я сама их придумала.

Собравшиеся номера помолчали. Второй приходил в себя, вытирая платком вспотевший лоб. Первый о чём-то раздумывал, бесцельно скользя пальцами по гладкой поверхности стола, будто вытирал или рисовал на ней что-то невидимое. Третий номер, с тщательно скрываемой иронией, наблюдал за вторым, изредка переводя взгляд на первого.

— В современном мире войны невозможны — с жаром доказывала Малиновская Света на собрании своего отряда. Время от времени отряд собирался, чтобы поспорить об истории и политике или обсудить последние важные события союзного и мирового значения. Иногда на комсомольские занятия политпросвещения приходили приглашённые лекторы, но сегодня был свободный урок. Тема: война и современность.

Из разноголосицы голосов, выделился чей-то возмущенный говор: — Вот что ты мне доказываешь — что будет война?

— Центру крайне нужны советские учёные участвующие в создании ИИ — подтвердил первый.

Первый с улыбкой наблюдал за ходом рассуждений подчинённых.

Вокруг них, разогревшись, поднимались в воздух два десятка таких же шаров. Наташины светлячки не умели зависать в воздухе не одном месте и находились в постоянном движении — то поднимаясь, то опускаясь, как качающийся на волнах корабль. Шевелились опоясывающие шары юбочки. Внутри разгорались и гасли разноцветные огни — светлячки тестировали работоспособность светодиодных ламп.

— Первый, разрешите свободную дискуссию — попросил третий.

— Каким количеством «зомбированных» смогут обеспечить нас арабы? — оставив собственные мысли при себе, уточнил третий.

— А хамить можно? Каким бы свободным не было обсуждение, а хамом быть нельзя.

— Слишком много людей с активной жизненной позицией собрались в одном месте — прошептала на ухо Мотыльку Наташа: — Взрывная смесь.

— Как могло не получиться, если вы рассчитали конструкцию? — удивился Мотылёк.

— Рискну предположить: арабы согласились на сотрудничество так как вскоре полностью лишаться возможности играть в марионетки на территории Союза — улыбнулся третий: — Меры принимаемые службы защиты свободы мысли эффективны несмотря на свою внешнюю простоту. Арабы сами виноваты, нечего было устраивать Джалал — Абадский и прочие теракты. Планировали демонстративные акции устрашения, а получили практически подготовленные контрмеры как раз тогда, когда их зомби — технология могла бы причинить наибольший ущерб. Полагаю, фанатики сейчас кусают локти, досадуя на собственную глупость. С другой стороны — всё, что ни делается, делается по воле Аллаха?

— А там люди ненормальные? Это уже какая-то сегрегация получается…

— А общество, разве оно не из людей состоит. Может быть из инопланетян каких — нибудь? — вмешались сразу несколько голосов.

— Понял — с трудом выдавил из себя второй: — Не относиться.

Стенки ячейки индивидуального потребления в чернореченском ГУМе матовые, полупрозрачные. За ними видны смутные силуэты других людей в соседних ячейках. Основная сложность, в решении которой Наташе помогла интеллект Эра, состояла в упрощении конструкции светлячков до такой степени, чтобы их можно было печатать на современных принтерах в ИПах.

Умеренные активисты. Неплохие работники. В меру сознательные и ответственные товарищи. Во всяком случае, так считали окружающие. Двое из них работали на чернореченском производственном комплексе со дня основания. Третий присоединился позже, но тоже достаточно давно, чтобы считаться старожилом и избегать пристального внимания зашевелившихся советских спецслужб.

Длинные, красивые пальцы третьего подхватили лёгкую фигурку ферзя, передвигая на пару клеток вперёд. Второй номер задумчиво хмыкнул.

Второй подвинул ладью. В ответ третий сделал ход пешкой. Второй ответил конём. Третий закрыл короля последним оставшимся офицером, заставив оппонента задуматься.

— Что тут объяснять! — вступая в спор, Кораллов встал: — Говорите люди изменились. А нифига мы не изменились. Человека формирует общество. Замени общество и человек неизбежно станет другим.

Наташа чуть ли не плакала, пересчитывая оставшихся светлячков. Мотылёк смущённо молчал. Он смотрел утром прогноз погоды и мог бы догадаться сложить воздушные шары в сумку. Впрочем, как и Наташа.