Помоги проекту - поделись книгой:
– Мальчики, вас не из-за этого ищут?
Взгляд, которым Гроткар чуть ли не пришпилил братца к броне разбираемого голема, мог бы с легкостью пробить пару дюймов лучшей оружейной стали.
– М-да, – высказался Торкат, когда удалось подвести итог. – Пороха нет. Топлива нет. Снарядов нет. Вообще ничего нет, что горит или взрывается. Реактивов тоже нет. Совсем. Разве что кое-где в пустых трубках можно попробовать налета наскрести и потом водой разбавить. Кожаные вставки и ремни сгнили, несмотря на алхимическую пропитку, но передаточные цепи вроде бы еще не совсем проржавели.
– Как – контрразведки?! – Раздавшийся немного дрожащий голос Гроткара прозвучал настолько жалобно и неестественно для его мускулистой фигуры, что все невольно посмотрели в его сторону.
– Звукоглушители для нарезных винтовок видели?
– «Хирда много не бывает». – Гроткар с тоской посмотрел на груды железа, заполняющие ангар, и процитировал старинную пословицу своего народа. Хозяйственная натура гнома явно жаждала забрать все это добро с собой. Самовывозом. – Да и потом, не слишком уж и безопасны ваши так называемые человеческие земли, особенно на удалении от столицы с ее древними магами, способными вывести почти любую неприятность, не выходя из заклинательного зала. Города еще туда-сюда, окромя трущоб, а вот если выйти из них, то тогда держись. Твари, что из лабораторий некромантов сбежали и размножились, волки, рыси, а если к болотам приблизиться, то на гоблинов или гидру нарваться можно. Да и потом, где в провинции кончаются власти и начинаются бандиты, ни один эльфийский предсказатель не скажет.
– Это я тебя бы спросить хотела… – Мое пожимание плечами и недружелюбный взгляд заставили подгорного жителя насторожиться. – То, что забытый книппель нашелся, это ладно, он ведь не взрывается, могли тут оставить. Откуда он тут – тоже не велик вопрос: «Лист» мог использоваться как мобильный форт береговой обороны. Но как ты эту дуру уронить-то умудрился?!
– Это когда же ты успела? – опешил орк.
– Чтобы окончательно меня доконать. – Орк мрачнел на глазах. – Он явно не забыл о той истории с храмом. Посоходержатель мстительный. Ну ничего, сочтемся, вот придет из академии первая партия неправильно оформленных амулетов, устрою я ему ритуальные танцы по задабриванию бюрократов. В общем, так, мелюзга, до окончания практики сидеть здесь или поблизости, никуда с территории не уходить. Охранный периметр вас защитит от всего, кроме вражеской армии, и он не будет разбираться, что за диверсанты через него лезут. А если кто прибудет официально, так с него глаз не спустят.
– Ну вы даете! – Полуорк сел там, где стоял. Одна из медалей на его груди светилась, постепенно угасая, а воздушный щит, сотворенный наградным артефактом и остановивший град снарядов, медленно истаивал. – Это чего такое? Нападение на старшего по званию?
– Каким заказом?
– Бомбой?! – Панический возглас эльфийки был понятен любому, кто хоть немного общался с ушастым племенем и знал их просто-таки патологическое отвращение к любым особо громким звукам, а уж в особенности к взрывам. Излишне чувствительный слух – это одновременно и подспорье в ремесле следопыта или шпиона, но и очень большое неудобство. Во всяком случае, первое заклинание, которое учат эльфийские боевые маги, – это, как ни странно, не огненный шар или ледяное копье, а обычнейшая сфера безмолвия. В ином случае, особенно после изобретения подгорными коротышками пороха, эльфы бы падали на поле боя просто пачками от первого же взрыва пяти-, а то и десятидюймового снаряда. Страсть к большим калибрам у гномов просто парадоксальна и давно уже вошла в кучу поговорок и анекдотов. Да взять хотя бы моего любимого папочку и периодически подсовываемые мне «пистолетики» калибра «палец влезает и еще место остается». Причем, хочу заметить, палец папин. Моих в это жерло можно напихать… в общем, много.
– Комбинации рун, способные навести снаряд на цель, изучают на последнем курсе, – засомневался Гроткар.
– Па-а-берегись!!! – С грохотом и скрежетом откуда-то сверху на мою многострадальную голову посыпались целые хлопья ржавчины, больше напоминающие каких-то странных мотыльков, а мгновением позже мимо пролетело что-то неразличимое в полутьме ангара, разгоняемой только налобными светляками и находящимися где-то под потолком заклятыми светильниками. Сдвоенный звяк, раздавшийся откуда-то снизу, и сдавленное оханье Лаэлы заставили всех остальных, включая меня, бросить инструменты и чуть ли не прыжками, расстегивая страховочные ремни, буквально скатиться с брони поверженного древнего гиганта.
Рассматривая громоздившиеся кучи барахла – по-другому извлеченное из трофейных големов назвать было трудно, – я все пыталась поймать за хвост ускользающую от меня мысль. А поймав, неожиданно даже для себя, звонко засмеялась, разогнав мрачную атмосферу помещения и моментально прервав многоумные выкладки собравшихся теоретиков современных методов ведения боевых действий. Бросив взгляд на потрясенно застывших гномов и эльфийку, я весело подмигнула друзьям и с легчайшей ехидцей в голосе спросила:
– Нет, – покачала головой Лаэла. – По мнению родичей, я еще маленькая для семейного дела и могу заниматься чем хочу, пока подростковая дурь из головы без остатка не выветрится. Вот лет через сто – сто пятьдесят они, скорее всего, начнут меня натаскивать на кражу чужих тайн. Но не раньше.
– Дела… – Гроткар был полон пессимизма. Интересно все же, чего они с братом такого сотворили и для кого? – И до окончания практики всего дней двадцать осталось. А летние каникулы, во время которых не только студенты, но и преподаватели разъехались кто куда, будут длиться еще два месяца. А куда же нам деваться? Пустые стены альма-матер не слишком хорошая защита. Да и дома появляться не хотелось бы.
– Так вот это мы!
– Так, почему не работаем?! – Грозный рык капитана Брыльски, не вовремя заглянувшего к нам на огонек, разнесся по всему ангару. – И почему личный состав в таком виде? Эй, дивная, ты что, свинарник собственной прической помыла.
– А у них они разве есть, профессиональные? – удивилась я.
– Вот только как быть с дорогой? – задумалась эльфийка. – Там мы будем почти беззащитны в случае любого нападения. И людей в привокзальной суете всегда толпы. Идеальные условия для любого ассасина.
– Можно попробовать сделать несколько типов големов, – подумав, внесла предложение я. – Скажем, соберем три-четыре хорошо бронированных и расторопных для быстрого боя и парочку медленных, но способных чем-нибудь запулить во врага.
Гномы согласно закивали.
– Да заказик один! Не-э, мы что, гоблины какие-то! – Одновременно произносить речи у братьев получалось крайне отвратно, гораздо хуже, чем только что у нас. После первых вылетевших слов гномы растерянно посмотрели друг на друга и, осознав, что уже проговорились, решили расколоться. Причем резать правду-матку начал старший, хоть и на несколько минут, Гроткар, периодически прерываемый младшеньким.
– Можно попробовать сделать что-нибудь вроде парового пулемета, стреляющего болтами или гайками. – Эльфы хронически не переносили идей о возможной рукопашной, и Лаэла исключением из этого правила не была. – Или соорудить баллисту.
– Я говорил! Говорил тебе: не надо было связываться с тем заказом! – Второй из братьев после этих слов настолько замысловато выругался, что капитан даже восхищенно присвистнул, а после заинтересованно спросил:
– Ты удивишься, но да, – кивнула девушка. – Уж кому, как не мне, знать это. Эльфы живут долго. И мы, все как один, любим делать так, чтобы сделать поменьше, а получить побольше. И вот из-за этого-то контрразведка и может попытаться ударить по мне на опережение.
В ответ на вопрос гнома Лаэла подошла ко мне и, окинув мою фигуру оценивающим взглядом, произнесла:
– Не суетитесь, мальчики и девочки. Даже если это контрразведка, во что я не особенно верю, то это ко мне! У данной организации ко всем из нашего квартета есть претензии. Особенно если они там вспомнят о давнем обычае кровной мести. Благо повод далеко не единичный.
Так что примерно минут через двадцать, отдраив друг друга до скрипа, мы с Лаэлой сидели в предбаннике, завернувшись в простыни, и потягивали свежесваренный эльфийкой – уж по какому-то жутко секретному семейному рецепту – чаек, отходя от всего, свалившегося сегодня на наши хрупкие девичьи плечи.
– Ну и чего это было? – мрачно поинтересовалась я у Торката, в то время как его брат успокаивал свою напарницу, впавшую в истерику. Магичка хныкала, как маленькая девочка, грозилась непонятно кому страшными эльфийскими карами и почему-то упорно не желала выпускать из рук слегка погнутое и местами ржавое, но все еще достаточно острое долото монументальных размеров, а кузнец рун прыгал вокруг нее кривоногой бородатой бабочкой и пытался промокнуть стекающие с девушки на пол ангара мутные потоки. Хотя, на мой взгляд, перворожденную от жуткой смеси проще было отжать.
– Меня об этом попросил ваш архимаг, – честно сознался военный. – Мы с ним старые знакомые, и старик почему-то уверен, что за вашей компанией постараются прийти. Причем не кто-нибудь, а убийцы. Причем очень может быть, состоящие на службе нашего государства. То есть или из разведки, или из контрразведки. Хотя после того как эти два ведомства объединились под одной крышей, разницы уже никакой.
– Пока да, – серьезно сказала ему я, взвешивая в руке так и не выпущенный книппель. – Но мы еще думаем, не превратить ли его в мятеж.
– И ту думаешь, нам удастся обмануть охранные системы военного лагеря? – скептически осведомилась я.
В ответ гномы как-то сразу замялись и принялись сверлить друг друга взглядами. Но стоило только одному из них попытаться набрать в грудь воздуха для ответа, как от стоявшей в сторонке Лаэлы раздалось:
– Вы и правда думаете, что это архимаг собрал в одну компанию тех, у кого нелады с правительственными структурами? – решил наконец спросить у коллег по несчастью их мнение Торкат.
– Каким храмом? – заинтересовалась я, но наш непосредственный начальник лишь рукой махнул и утопал куда-то по своим делам, громыхая обутыми в казенные сапоги ножищами. Оставил нас сидеть, приводить в порядок Лаэлу и думать о своей нелегкой судьбе.
– Покусаю! Нет! Сожру!!! – Мой крик души заметался по пещере, приспособленной то ли под ангар, то ли под свалку отработавших свое големов. На потерявшие способность, надеюсь временно, убираться клыки и изменившие цвет глаза никто уже и внимания-то не обращал. Постоянный стресс и большие нагрузки сделали из трех недоученных магов нечто, способное загрызть даже демона. Ну вот просто так. От «доброты» душевной. Да и спустя пару часов работы я не сильно-то и выделялась, мои друзья, перепачканные маслом, с содранной местами кожей, свежими подпалинами от демонтированных кристаллов Силы поголовно выглядели как коренные жители преисподней.
От ласкового тона, которым обычно признаются в любви, и, самое главное, совсем не согласовывающегося с ним смысла сказанной с томным придыханием фразы у Брыльски перехватило дыхание, и единственное, что он смог сделать, – это захлопать удивленно ресницами.
– Моя семья, – остроухая печально вздохнула, – очень знаменита тем, что торгует информацией. Родственнички, чтоб у них волосы повылезали, считают это выгодным и относительно безопасным, при таких-то доходах и накопившихся за столетия связях, делом. Слышали про кланы легендарных эльфийских шпионов, которые в состоянии стянуть планы главнокомандующего вражеской армии раньше, чем он сам их составит? Главу одного из них я зову прапрадедушкой.
– По наследству досталось. – Мое пожатие плечами, кажется, его успокоило. – Официально претензий никаких быть не может, но пара десятков трупов… это не может не иметь последствий.
– Угу, – мрачно подтвердил его брат. – Зато есть много, очень много бронестали, а также порядком других деталей. Конечно, большинство из них, на мой взгляд, излишне громоздки, но кое-что использовать можно. Главное – раздолбать те узлы, куда они вставлены, не вызвав деформации нужных запчастей.
Вообще-то общественное мнение считает эльфов физически слабым народом. При этом тот факт, что нежная перворожденная дева в древности натягивала лук, который некоторые орки и согнуть-то не могли, почему-то упорно игнорируется.
– Итого, что бы мы ни делали, ему или им будет нечем обстрелять противника, и придется бросаться сразу в ближний бой, – подытожила я. – Ладно, есть идеи, из чего будем делать лезвия?
– Господин капитан, у нас все больше и больше возникает подозрение, что то, чем мы занимаемся, ни в коей мере не напоминает ту обзорную практику, на которую нас направили.
Кажется, адепт артефакторики и по совместительству заместитель командира батальона штурмовых в чине капитана до сих пор не мог поверить в то, что случилось.
Как оказалось, воздействие на психику рефрена из звонкого эльфийского, больше похожего на перезвон хрустальных колокольчиков или, что скорее всего, пение тончайшего лезвия так любимых остроухими стилетов из вулканического стекла, и моего, хоть и не такого высокого, но тоже не лишенного своеобразного шарма, голоса подобно хорошему заряду динамита. Во всяком случае, только этим можно было объяснить прозвучавшие, хоть и крайне неуверенно, слова:
– Как так?! – Вопрос, который задал Гроткар, заинтриговал не только его брата, но и мою персону тоже. Интересно, как это мы так спокойно грузимся под прицелами и взглядами толпы возможных убийц и не привлекаем при этом ничьего внимания? Бред какой-то получается.
Практически каждая из разумных рас, заселяющих известные нам земли, хоть что-то, но внесла в копилку культурного опыта. Гномы – табак и огнестрельное оружие. Эльфы – чай и сопутствующие церемонии. Орки… Орки познакомили других разумных с такой изумительной вещью, как термы. Конечно, обычная оркская передвижная баня из войлочного шатра, пропитанного запахом конского навоза и дыма, ни в коей мере не похожа на отделанные мрамором королевские термы (единственное, что, к слову, осталось от правившей когда-то королевской династии), но сам факт от этого не меняется.
– Вы что решили, что мы реинкарнация священного воинства последнего императора? Или по извечной гномской привычке – бьем всех, кто под руку попадется? Тоньше надо быть, тоньше! Ну ты-то, Лаэла… Я понимаю – от этих двух милитаризмом заразилась, но вот я куда смотрела? Ну скажите мне, как разумные существа разумному: мы что, собираемся единолично перестрелять всех сторожащих нас убийц? – Взгляд, который пришлось бросить при этих словах на братьев, обычно применялся мной для низвержения ну совсем уж недалеких ухажеров, но в этом случае сработал тоже хорошо. – Великолепно! Просто великолепно – прорываться с тяжелой осадной техникой и самопальными пехотными големами через всю центральную провинцию… А в конце пути или бросать все это богатство, или арендовать пару вагонов для перевозки. Господа, не кажется ли вам, что мы немного заигрались?
Ожидать от армии хоть какой-нибудь роскоши было нереально, но некоторые послабления военные себе все-таки делали. Опробованная еще в первый день обшитая лиственницей парная, в углу которой стоял со снятым теплозащитным кожухом малый алхимреактор от тяжелого штурмового «Рокота», была просто верхом сибаритства. А уж после того как выяснилось, что неприметная дверца в углу открывает доступ к небольшому бассейну, на дне которого уютно пристроилась система охлаждения от того же реактора, то моему счастью не было предела. Как говорится, в армии хорошо живут только летуны и тяжелые штурмовики. Правда, отец всегда уточнял, что за все это им приходится платить, и платить страшно. Смерть первых красива и быстра, а вторых часто неприглядна и довольно затейлива. И тут уж не поймешь, что лучше – падать с высоты в пару миль вместе с ездовым грифоном, сбитым картечным залпом в окружении сонма перьев, капелек своей и чужой крови и ошметков мяса, или гореть в чадящем огне поврежденного алхимреактора, зачастую живьем разлагаясь от льющихся из пробитых трубопроводов реагентов. Так что извечная зависть пехоты и кавалерии, хоть и имевшая под собой почву, была в какой-то степени оправданна. Захватить на броню навесом пару контейнеров различного полезного барахла и разобранные щитовые домики? Да даже разведывательной «Блохе» можно при умении и некоей сноровке подвесить пару-тройку тонн груза. А уж со списанными запчастями (или считающимися таковыми) у големотехников никогда проблем не бывало. Да и руки, если уж честно, у них растут из нужных мест. Иные в штурмовых войсках долго не живут.
Лаэла каким-то чудом смогла освободить одну руку из переплетения братьев-гномов. В воздухе блеснули длинные обломанные ногти, на которых вместо маникюра было масло. Затем еще раз и еще. Живой барахтающийся клубок подтягивался к тому, кто направил четырех магов-студентов на эту практику. Целеустремленность взбешенной эльфийки сделала бы честь медленно, но неотвратимо преследующему добычу зомби.
– Ну, Мист, ну погоди, доберусь я до тебя, – пыхтела я, прикладывая все свои силы к тому, чтобы открутить болт, удерживающий на месте один из элементов снарядного элеватора. Гайка поддавалась, но с трудом. Что бы я делала, если бы не была дампиром? Наверное, как Лаэла, плевалась бы ядом и вынуждена была бы заниматься единственной доступной работой – очисткой вырванных с боем у ржавых руин голема деталей от застывшего машинного масла и/или ржавчины. В результате многочисленных контактов с далекой от воды черной жидкостью городская эльфийка местами напоминала дроу, а по общей злобности характера легко бы прошла отборочный конкурс на верховную жрицу Ллос. – И ректор. У, мумия с магическим метаболизмом, доберусь я до тебя…
– В общем, обратился к нам клиент один с предложением изготовить что-то типа маленького арбалета для скрытого ношения и обязательно многозарядный. С арбалетами-то мы не особенно, но вот мыслишка одна была… – Тут гном глубоко вздохнул и озадаченно огладил растрепанную бороду с торчащими из нее кусочками ржавчины. – В общем, мы даже патент оформить не успели, как все закрутилось…
– Я точно не уверен, – гном склонился над мутной жижей, оставшейся в корыте, и, зашарив в ней руками, вытащил на свет добычу, – но, похоже, книппель.
– Чего? Да ты спятил!
– Так зачем же вы нас сюда законопатили? – удивился Гроткар и на время ослабил бдительность, за что тотчас же и поплатился. Эльфийка стряхнула его со своей спины, встала, окинула всех нас испепеляющим взглядом и, достав непонятно откуда пузырек с техническим спиртом, принялась отмывать свое лицо.
– А давайте ко мне, – предложила неожиданно сама для себя я. – Места у нас глухие, каждое новое лицо за тысячу шагов видно, и, в случае чего, спрятать в окрестных лесах можно хоть полстраны. К тому же для папы прокормить трех гостей, ешь они хоть как пять голодных троллей, задача, не стоящая внимания. Да и пустого места в особняке хватает.
Глава 8
На практически пустом перроне, можно сказать, что в гордом одиночестве, стояли два младших офицера, со знаками магов-големостроителей, весьма миловидной для мужчин наружности. Стройные фигуры, тонкие черты лица, гладкая до невозможности кожа без следов даже малейшего дефекта или грязи и, кажется, даже с небольшим количеством косметики. Впрочем, особого внимания они не привлекали. Спускающиеся до плеч светлые волосы и высовывающиеся из-под них длинные уши с головой выдавали чистокровных светлых эльфов, анекдоты о женоподобности которых уже лет пятьсот как считались устаревшими.
Тем более что рассказывать их приходилось в помещениях без окон, откуда после произнесения шутки выходить не рекомендовалось. Долгоживущие лучники слух имели чуткий, нрав гордый, а память долгую. Куда больше внимания, чем сами армейские волшебники, привлекали их чемоданы – громадные, обитые железом и украшенные рунами чудовища на колесиках, которые, очевидно, могли катиться за хозяевами сами и, пожалуй, без всяких чар позволяли спрятать в себя все, за исключением особо габаритной мебели, вроде комодов.
– Бум! – Приклад винтовки Лаэлы соприкоснулся с головой гнома, произведя довольно-таки сочный звук.
– Это помогает настроиться, – пожала плечами я в ответ на недоумевающие взгляды своих друзей, в которых непонимание боролось с отвращением. – Мне почему-то кажется, что без боевой магии сегодня не обойдется. А лучше всего у меня получаются именно чары крови. Да и вообще, это впасть в боевое безумие помогает.
– Потанцуем, подруга?!
– Я смогу сделать так, чтобы кровь не текла, – последовал мой ответ, когда руки уже замерли над раной. Вода и кровь. Две жидкости, такие похожие и такие разные. Но обе необходимые для жизни. Владеющий хоть одной из них, практически без обучения, в состоянии сделать так, чтобы из не слишком крупных перерезанных вен или артерий ничего не текло. Это же так просто, надо лишь попросить, и тебе ответят.
– Даргаш бадук Кузум! – Ближний ко мне чемодан от негодования аж подпрыгнул. – Бабы!!! Да чтобы вы провалились все со своими тряпками, шмотками и бельем! – И столько чувств было в таком знакомом голосе, что, услышь его эмпат, враз лишился бы перегоревшего дара.
Остаток боя тоже ничем особым не выделялся. Я и Лаэла тренировались в скоростной снайперской стрельбе, а быстро сокращающиеся в числе орки дырявили стенки вагона и друг друга, но в нас ни разу не попали. Видно, гном поймал действительно случайную пулю.
Орочьи шаманы лучшие мастера по их призванию, вот только мелкие сущности не могут от них слишком далеко удаляться! А это значит, в следующем вагоне нас ждала засада. Командир или командиры орков дураками не были. Из этого следует: стоит туда вступить, как нас изрешетит свинцовый дождь.
– Так, заткнитесь! – Странно, почему мой голос не возвращается к нормальному звучанию, а продолжает оставаться в диапазоне, приличествующем змее? Очень большой змее. – И готовьтесь открыть огонь. Когда они приблизятся, я их лошадей наведенным ужасом напугаю.
– За что? – обиделся ударенный, но даже не потянулся потрогать пострадавшее место. Да, крепка черепушка у представителей подгорного народа. Я слышала, раньше каменные тролли во время битв на самую твердую часть тела, голову, где у них сплошная кость, любили принимать разнообразные удары судьбы в виде стрел, мечей и камней из катапульты. И помогало, между прочим. Вот интересно, а Торкат так может?
Перевязанный патронташем с маслено поблескивающими донышками латунных гильз калибра эдак четвертого, а может, и второго, Торкат направил свою двустволку в проем входной двери и срывающимся голосом спросил:
Рывок сцепок и звук начавшего работать кулисного механизма паровоза стал для нас всех, покрытых копотью, сажей, своей и чужой кровью, полной неожиданностью. Особенно после того как дерганья страгиваемого состава быстро прекратились, а шум паровоза стал удаляться. После всего происшедшего высовываться из-за эфемерной защиты стенок вагона не хотелось никому из присутствующих, исключая Лаэлу – она все еще не пришла в сознание, что в принципе для эльфийки было обычным. Этих ушастых даже иногда сравнивают с косулями по устойчивости к ранам. Ведь то количество свинца, которое заставит орка только озвереть, а человека отправит в госпиталь на пару месяцев, эльфу хватит за глаза, чтобы поприветствовать родственников в садах предков.
– Засада. – Тон, которым Лаэла произнесла это слово, больше соответствовал объявлению об утреннем тумане или нудном накрапывающем дождике за окном. Это даже был не возглас, а констатация какого-то давно известного и ставшего типичным и постоянным факта или события, примерно как, например, объявление нашего дворецкого о начале обеда. По-моему, Рональд явно брал уроки у эльфийки. Если не у нее самой, то у кого-то из ее долгоживущих ушастых родственников.
– Ну, так пошли, – пожала плечами я.
– Ась?!!
– Дальше, – скомандовала Лаэла. – А вы молчите!
– А почему я об этом не знаю?
– Клер? – Торкат почему-то отвлекся от своего занятия и принялся заглядывать мне в глаза. – Ты точно в порядке?
– Кгха! Ну ты, подруга, и выдала! Да тут стенки считай что бумажные – мигом свинцом нашпигуют. А со связью… Одного шамана мы привалили, но думаю, как минимум еще парочка есть. Так что надеемся только на себя и вот на это. – С этими словами гном любовно похлопал по стволам дымящейся двустволки. – Да и тендер из котловой стали в полдюйма хоть как-то прикроет наши с братом задницы. Ну и ваши очаровательные попки.
– Не слишком приятное зрелище, – поморщился мой напарник, видя, как семейство, ехавшее с нами в соседнем купе, окружило мертвого шамана, и детишки пока еще робко пинают его. – Ты лучше глянь туда, Клер! Мне кажется или та кучка трупов, что лежит на месте, где раньше стоял сам паровоз, принадлежат военным?
– Не могу, – последовал ответ. – Внизу уже места нет. Все забито твоими платьями, которые едва не погребли меня под собой на первой же кочке! И выпрямиться, чтобы сделать все как надо, в этом гробу на колесиках не получается!
Впрочем, шипение пара, смешанное с каким-то странным присвистом, тоже не добавляло оптимизма. Особенно при осознании того, что всю эту какофонию со звуками обычного поезда не роднило ровным счетом ничего. Да и перестук колес на стыках рельс стал подозрительно замедляться, наводя на уж очень неприличные мысли. Которые не преминули подтвердиться первым же выстрелом, звук которого донесся до нашего купе. Причем стреляли из чего-то серьезного. Моментально прекратившееся похрапывание, мгновение разнообразных грюков и пощелкиваний, и на свет из узких темниц чемоданов появились два злых и невыспавшихся гнома, от которых вдобавок еще и тянуло Тильским темным, если меня не обманывает натренированный совместным проживанием с папочкой нос.
– Паровоз стоит, – меланхолично доложила эльфийка, уши которой вырвались из-под прически и сейчас шевелились, как плавники у какой-то крупной рыбы. – Кто-то один отстреливается, остальные плачут или кричат. В шестом купе от нас насилуют иностранку откуда-то с юга, очень уж характерно она орка проклинает. Точное количество зеленых не скажу, но много. Очень много. Может быть, даже полсотни. И нет гарантии, что слышу всех.
– Так сделай это! – Признаться честно, судьба нижнего белья, к которому прикасались посторонние, не особо меня волновала. Возможные отношения между нами умерли, не успев начаться. Во-первых, братьям до поры полового созревания еще лет сорок, во-вторых, с точки зрения гномов, я под определение красивой женщины не подпадаю, пока не обзаведусь окружностями в нужных местах размером с их головы, ну и, в-третьих, к парням, тем более вечно бородатым, организм пока ни малейшей тяги не испытывал. – Или под ноги запихай.
– Я уж и сама толком не понимаю. – Мое честное признание, кажется, эльфийку не успокоило. – Боевое безумие вроде бы. У меня бывают приступы.
– Так, по направлению от хвоста к голове поезда скачут полтора десятка клыкастых зеленых морд. – Гроткар неизвестно откуда достал хитрую конструкцию, оканчивающуюся зеркалом, и выставил ее в окно, чтобы получить возможность обозревать окрестности без риска поймать пулю в бородатую голову. – И еще штук сорок из какой-то балки спешно выезжают, но они еще далеко. Надо первых притормозить, чтобы друг с другом не объединились, тем более сейчас они мимо нас пронесутся. Брат, давай шашку.
– Хватит препираться! – тихонько прикрикнул Гроткар из своего убежища. – Услышат же! Заклятие, которое наложила Лаэла, не всемогуще, а чужие уши от нас всего лишь через стенку!
– Впервые вижу такого меткого берсерка, – хмыкнул Торкат сквозь зубы, в которых снова была зажата парочка патронов. – Не меньше трети ведь из своей игрушечки положила! Зря ее, эту маленькую штучку, недооценивал, зря. Калибр, конечно, смешной, но обращаться с оружием ты, подруга, умеешь чуть ли не лучше, чем мастер-кузнец со своим молотом!
– Клер! Клер!!! Что с тобой?! – Наплывающее откуда-то издали обеспокоенное лицо Лаэлы вторглось в бушующий водоворот охвативших меня чувств и напомнило о действительности.
Без такого ясного и четкого указателя представитель подгорного народа на открытой местности или в лесу действительно рисковал потеряться, причем, возможно, с концами. Отряд в полтора десятка бородатых партизан, блуждавший по заповедным эльфийским кущам два с половиной года после окончания войны этих двух народов – и неизвестно сколько до этого – тому живой и анекдотичный пример. Говорят, ушастые, после того как на границе их территорий залетный браконьер-человек вывел горе-путешественников к стенам людского города, в котором имелось гномское посольство, подтвердившее несгибаемым воинам, что да, мир настал, не поленились прочесать свои владения частым гребнем. И вроде бы даже еще кого-то нашли.
Если бы не детская смертность, временами достигающая девяноста процентов, зеленокожие уже все известные и неизвестные земли заполонили бы. Или к подвергшемуся нападению поезду пришел на выручку невесть как оказавшийся здесь армейский отряд? Но тогда где он? Нет ответов. В их поисках я и присоединившийся ко мне наконец Торкат обшарили вагоны, но ни одного недобитка из числа налетчиков так и не нашли. Если кто и был, пассажиры, как только стихла пальба, прирезали. Из взявших билеты на злополучный рейс уцелела примерно половина. Но и они, отойдя от шока, практически в полном составе занималась тем, что вымещали на трупах своих обидчиков страх и гнев.
Когда топот лошадей приблизился к вагону настолько, что его могли бы услышать даже гномы-подрывники с их профессионально отбитым слухом, время активировать чары пришло. Мою душу затопила одна-единственная мысль, которая сплелась с магической силой и вырвалась наружу. Очень простая мысль, которую можно выразить одним словом: «Сожру!»
Бурчание было довольно нудным и не содержало особой экспрессии либо новизны передаваемых эмоций. Видимо, безграничная выдержка магического разума големной конструкции хоть и подвергалась сложному испытанию, но пока еще присутствовала. Впрочем, примеров в истории, которые рассказывали бы о сошедших с ума разумных артефактах, было не особенно много. В основном это происходило в так называемых пятнах хаоса, или, как их еще называют, местах дикой магии. Да и то после многолетнего воздействия. А вот описываемая народной молвой знаменитая Мермонская резня двухсотлетней давности, когда сошедший с ума разведывательный прыгун буквально распотрошил руководство пятой бригады, скорее всего, была великолепно проведенной диверсией. Скорее всего – так как ни живых свидетелей, ни самого прыгуна не осталось, так как Мермонское нагорье уже через день было просто перепахано Дланью Ишала, которую применили эльфийские архимаги. К слову, заклинание такого уровня было потрачено практически впустую, так как войска королевства были перегруппированы еще сутки назад.
В следующих четырех вагонах нас действительно встречали только перепуганные люди, которых налетчики начали грабить, да остановились на половине, отвлеченные звуком громоподобной пальбы. Что удивительно, они не кинулись в атаку на врага, а организованно отступили к паровозу. И даже не убили своих жертв. Ну кроме тех, кто сразу пытался сопротивляться. Пятый вагон встретил нас пустотой, тишиной, рассыпанными по полу вещами и гильзами, а также телом распятого на стене седоусого сержанта с ветеранскими нашивками. Вот кто отстреливался, и, думаю, не безуспешно. Иначе почему это ему оказали такие страшные почести?
– Чтобы за словами следил, – пояснила хрупкая эльфийская дива. – И вообще, чего вы тут болтаете, как в родной академии на переменке? Врагов много, и, если они объединятся, нам хана. Потому единственный шанс – это действовать быстро и уничтожать их по очереди, пока орки заняты грабежом вагонов и паникующими пассажирами.
Минус шесть. Современные битвы коротки, это не древность, когда мечами по полчаса размахивали, а некоторые мастера вообще на дуэль друг с другом, говорят, тратили целые дни.
Простота рецепта была просто гениальной, особенно для моей неокрепшей психики. Мне тоже хотелось последовать примеру Лаэлы, которая, к слову, уже практически пришла в себя и, достав откуда-то из-за обшлага мундира кружевной платочек, пыталась хоть как-то поправить грим. Что, кстати, делать было уже бесполезно. Но как утверждала мадам Жюли: «Приличной девушке
Необычное, никогда доселе не испытанное чувство проклюнулось тонкими ростками в моей голове, чувство единения с… С добычей, что ли?
Клянусь, более похабной улыбки я не видела даже от тетушки, а уж она умела вогнать меня в краску.
– Да я только за… – Странно, но мне, кажется, не поверили.
Поделиться книгой: