Прощай, Ариана Ваэджа! (самиздат)

Николай Петрович скептически усмехнулся, чуть сожалея о том, что придется отказаться от должности руководителя экспедиции. Но тут же вспомнил милое личико Веры и понял, что эта девушка ему гораздо дороже карьеры. И как же это юное создание будет относиться к бывшему преподавателю, да еще и с неприглядной характеристикой? Если, конечно, он окажется в таком положении…

Рассматривая в который раз экспонаты минералогического кабинета, Николай Петрович сегодня остановил взгляд на тех, что выбивались из рамок обычных. Вот, например, амазонит, украшения из которого, как считается, любили носить амазонки. Может, оттого и повелось, что люди причислили камень к числу целебных, обладающих мистической силой — вроде бы он укрепляет семейные узы, да и вообще — любовь? А каким теплом светится! Нежно-зеленым, а порой — голубым! И почему его первые в Российской империи месторождения обнаружили именно на Урале, а, скажем, не в Подмосковье или в Забайкалье? И что есть общего между Уралом и такими странами, как Индия, США, Бразилия или — Африка, где тоже существуют месторождения этого минерала?

А вот этот — азурит, переливающийся, как лазурь! Говорят, его использовали жрецы в Древней Греции для развития «третьего глаза», чтобы подняться до уровня высших сил. Опять же, а вдруг и на Урале языческие священнослужители тоже прибегали к магической силе азурита? Скажем, совершали обряды, надев бусы из этого минерала!

Да, камни многое могут рассказать! Например, раскрыть тайну возраста горных пород, ответить на вопрос, когда в этих местах появились первые поселения людей…

Арбенин, не замечая того, готовился к экспедиции на Урал. Если решался занять вечер чтением книг, то под руку попадала именно об Урале. Если, как сейчас, рассматривал коллекцию минералов, то именно тех, которые найдены в этом регионе. Он, как ястреб над добычей, кружил вокруг этой темы, пытаясь получить как можно больше информации о местах, куда все же собирался пойти, пусть даже и не руководителем.

Заседание Русского антропологического общества прошло так же стремительно и без эксцессов, как и встреча Арбенина с Кондратьевым в ресторане. Когда профессор геологии Иностранцев предложил Николаю Петровичу возглавить экспедицию, тот в очень мягкой форме отказался, сославшись на появившиеся семейные проблемы (он предполагал свадьбу с Верой, хоть и не афишировал будущее событие), которые не позволят ему в полном объеме реализовать свой потенциал. Но вот господин Кондратьев, который только что вернулся из Германии, прекрасно справится с этой нагрузкой. Тем более что он не только прошел научную практику, но и ознакомился с коллекциями крупнейших европейских музеев, а также посетил важнейшие центры античной цивилизации Средиземноморья. Ну, а он, Арбенин, ему поможет.

На том и порешили.

* * *

До начала экспедиции оставалось чуть больше месяца, когда произошло еще одно очень важное событие, и опять не в пользу Арбенина. Впрочем, об этом стоит рассказать более подробно.

Вера Арзамасцева совершенно спокойно восприняла сообщение об отсрочке помолвки с Николаем. Ей даже самой показалось странным, что не кольнуло сердце, не перехватило дыхание и не выступили слезы. Как любая выпускница института благородных девиц, она никогда не афишировала свои эмоции. Однако… Могут же проявиться у женщины маленькие слабости, когда захочется, оставшись одной, «пустить слезу», или же «поплакать в жилетку» близкой подруги… А здесь…

С другой стороны, Вера понимала, что пауза перед помолвкой нужна обоим. Николаю — для того, чтобы не стремительно получить статус мужа, а перейти к нему постепенно, осознанно приняв жизненно важное, обдуманное решение. А ей, чтобы отнестись к такому значимому шагу тоже со всей ответственностью, не бросаясь с головой «в омут страстей». Подумав об «омуте», Вера даже смутилась немного: а возникал ли он когда-нибудь между ними, затягивал ли их в свой сладостно-тягостный плен? Скорее всего, их отношения оставались самыми ровными, хотя и достаточно теплыми…

Такие мысли возникали в тот злополучный вечер у Веры Арзамасцевой в связи с ее приглашением на раут в дом старого приятеля Лизы Карамод, того самого Павла, с которым состоялось мимолетное знакомство в «Пассаже». Этот «немецкий франт» выгодно отличался от других кавалеров не столько европейским платьем, хотя и им тоже, сколько своими манерами — держаться раскованно, чуть высокомерно, но в то же время с мерой дружелюбности и повышенного внимания к своему собеседнику.

А вот и он!

— Прошу любить и жаловать!

Его фраза, сопровождавшая дружеский поцелуй Лизиной руки, несколько выбивалась из представления Веры о гостеприимстве. Ей показалось, что произнесена она была особенно страстно, с сильным акцентом на глаголе «любить». Впрочем, и там, в «Пассаже», он проявил себя как довольно энергичный, если не сказать — горячий молодой человек. Ну, правда, и не такой уж молодой, но ведь — не старше ее Николая…

«Да что же это, — пресекла свои размышления Вера, — уж не ревную ли я?»

— Как доехали? — продолжал Павел. — Говорят, сегодня на Троицком (от автора: имеется в виду Троицкий мост) произошла авария… Жаль молодоженов…

— А что? Они погибли? — широко распахнула длинные ресницы, так что стали видны округлившиеся зеленые глаза, Лиза.

— Не волнуйся, Лизанька, они живы… Отделались царапинами… Вот только платье невесты оказалось запачканным, потому и пришлось отложить бракосочетание.

— Надо же, вы в курсе всех светских новостей! — удивилась Вера.

В этом рассказе Павла ее насторожил один момент, очень похожий на эпизод из сна Арбенина, где тот тоже перепачкал свои брюки, и тоже белые. «Боже, я теперь никогда не забуду его сон! Каждый день мне о нем напоминают… Впрочем, и о самом Николя…»

— Да, у меня много хороших друзей, — нашелся Павел. — Поэтому и знаю то, о чем еще не написали в газетах.

Он подхватил девушек под руку и повел их в гостиную. Там уже возле окна, зашторенного темно-серыми портьерами, на мягком диване такого же цвета сидели две дамы. Вере бросилась в глаза одна из них — в пунцовом бархатном платье, отделанном золотой тесьмой. Она повернула голову на голос Павла, и на высоко поднятых волосах блеснула заколка из желтого металла. На слегка бледном лице с тонким греческим носиком и выразительными голубыми глазами появилось нескрываемое удивление — видимо, девушка не ожидала появления еще двух «обольстительниц». По крайней мере, Вера именно так расценила резкий взгляд в ее сторону, а точнее, на ее нарядное платье цвета сочной весенней травы. Незнакомка явно оценивала Верин наряд, впрочем, как и Лизин, с точки зрения «упаковки» соперниц.

«Руку на отсечение — его невеста!» — успела подумать Вера, прежде чем из глубины гостиной раздались вступительные аккорды популярного романса. Там сидел за роялем молодой человек в легком бежевом костюме, пиджак которого был довольно просторным, но с укороченным рукавом — такие носят художники или поэты.

— Господа, представляю вам самых умных и очаровательных девушек!

Вера краешком глаза заметила, что девица в «пурпуре» при слове «очаровательных» вздернула носик, видимо, ей действительно не нравились новые гостьи. А вот молодой человек за роялем, напротив, резко прекратил выдавливание звуков из-под клавиш и внимательно посмотрел на незнакомок томным взором.

— Знакомьтесь, это моя давняя приятельница Лизавета Карамод и ее милая подруга Верочка Арзамасцева. А это — Полина Сандалова, — Павел кивнул в сторону игривого пурпура, и Леночка Протасова, — скромница в бледно-оранжевой юбке со оборками и в белой блузке, что сидела рядом с ней, подняла потупленный взор.

«Надо же, — подумала Вера, — видела эту недалекую девицу у князя Горелова».

В этот момент открылась дверь, выходящая на веранду, и появился коренастый мужчина средних лет с потухшей трубкой в руке, видимо, отлучался покурить. Чувствовал себя он настолько уверенно, что не вызывало сомнения — любите и жалуйте частого гостя этого дома.

— Да, и наша «сильная половинка» — Виктор Пореченков, — Павел кивнул в сторону вошедшего молодого человека, — и Олег Королев — концертмейстер, пардон, светило науки…

— А в какой отрасли вы светите? — поинтересовалась Лиза, подавая ему руку. — Дайте отгадаю! В истории древнего мира… Нет, в философии…

— Мимо! — только что музицировавший молодой человек озорно рассмеялся, продолжая внимательно разглядывать Лизу. — В астрологии!

— Ого! — не скрывая удивления, воскликнула его собеседница. — И что же, вы практикуете или больше по научной части?

— Пишу! И печатаюсь! Не читали?

— Нет, не приходилось.

— Ничего страшного! Хотя…

— А о чем конкретно ваши публикации? — вступила в разговор Вера.

— Встречный вопрос: вы читали Альфреда Витте?

— Нет.

— Не удивительно, — заметил Олег, — его у нас пока не знают, но вот имя его учителя — Иоганна Кеплера, думаю, знакомо многим…

— О да, мы его в институте изучали.

— Так вот, — продолжал Олег, — только что вышла первая публикация Альфреда Витте под заголовком «Размышления о цвете, числе, звуке»… Правда, не в Российской империи.

— Он немец, как и Кеплер? — поинтересовалась Вера.

— Да.

Вера посмотрела на Павла:

— Не вы привезли с собой эту статью?

— Ты такая догадливая, Верочка!

Павел слегка прищурил глаза, так что трудно было понять, шутит ли он или говорит правду. С одной стороны, он вроде бы вернулся из Германии и собирался рассказать им что-то интересное, а вдруг как раз об этом, ведь и этот астролог — немец. С другой стороны, зачем географу астрология? И Вера так и спросила, на что Павел ответил:

— Но ведь и Альфред Витте инженер-геодезист!

— Неужели? — теперь проявила интерес к поднятой теме Лиза. — А что, географам нужно изучать астрологию?

— Есть на это разные мнения, но лично я склоняюсь к тому, что эти знания очень ценны, ведь земля связана с космосом… впрочем, как и любое существо на нашей планете…

Павел замолчал и посмотрел в сторону Олега, словно передавая ему эстафету.

— Да что ж вы стоите, проходите к нашим дамам, — произнес он, — а потом и продолжим разговор. Да, Павел, там, наверно, у Нади чай готов…

Вера почувствовала на себе острый синий укол Полининых глаз, поэтому подошла ко второму дивану и постаралась как можно ровнее держать спину, усаживаясь на нем. Пусть позлится…

Работница Надя принесла поднос с заварочным чайником и набором чашек с блюдцами, с полной конфетницей и блюдом с выпечкой.

— Так о чем писал этот немец? — спросила Вера после небольшой паузы.

— О гармонии, о музыке сфер, — ответил Олег.

— Так об этом еще когда говорил Пифагор, — заметила Вера. — И что, с того времени никто не развил эту тему?

— Ну почему же, я уже сказал, что Иоганн Кеплер. А вот сейчас дополнил ее новыми знаниями Альфред Витте. И — перевернул мир!

— Олег, а что самое интересное в этой публикации? — решила взять «быка за рога» Лиза.

— Ну, например, о цвете мажорных и минорных тональностей… Скажем, твое зеленое платье излучает одни вибрации, а юбка Леночки Протасовой — другие.

Лена, сидевшая со скучающим видом, вздрогнула и оживилась.

— О цвете излучений, исходящих от тел… — продолжал Олег.

— И человек тоже излучает что-то? — словно проснулась Леночка.

— Да, и думаю, когда-то можно будет это излучение увидеть через специальный аппарат.

— А мне иногда кажется, что чувствую такие лучи даже от незнакомого человека. — Потянуло на откровенность Веру.

— Да, Вера, так и есть. А еще выделяют энергию планеты, и ее тоже можно представить в цвете.

— Например? Что сейчас происходит на небе? — Верин голосок чуть дрогнул, словно она захотела съесть запретный плод.

— Сейчас? Плутон в квадрате с Ураном.

— Это плохо? — не удержалась Вера.

— Да. Плутон — планета разрушения и возрождения! Он символизирует также таинство рождения и смерти и… возбуждает желание заниматься психическими науками… Настраивает на увлечение магией, геологией, археологией, доисторической наукой… Ну, а Уран — неожиданности! Квадрат, то есть, угол в девяносто градусов — это очень тяжелый аспект, поэтому его называют черным. И случается он довольно редко… Я бы сказал, что он показывает на конфликт, может, даже на войну…

— Войну? — эхом произнес Павел. — Ну, Олег, ты распугаешь наших гостей.

— Олег, а как насчет платья? — не унималась Вера.

— Если говорить о твоем зеленом, то ты под влиянием Меркурия. И он тебе дал образованность, высокий интеллект, некоторую уверенность в себе, правда, не всегда… Заметь, тебя я вижу впервые… А вот Полина получила заряд от пурпурных марсовских лучей. Сидит молча, а ведь по натуре она — лидер.

Полина Сандалова поставила на столик, вплотную придвинутый к боковым валикам дивана, чайную чашку с золотой окантовкой и поправила юбку, из-под которой выглядывали темно-коричневые лаковые сапожки:

— И все-то ты, Олежек, обо мне знаешь… Но раз звезды тебе подсказывают, то скажи, мил друг, что меня ожидает в ближайшее время?

— Думаю, какой-то решительный поступок…

— Не замужество?

— Скорее, нет, потому что Венера соединится с Марсом и сделает напряженный квадрат к Юпитеру. А это уже не гармония, а Бог знает что… какой-то хаос…

— И что происходит в такие моменты?

— У одних могут разорваться, казалось бы, самые крепкие семейные узы, у других — произойти трагедия прямо во время свадьбы… вплоть до смерти новобрачных, у третьих — появиться протест к противоположному полу… недалеко и до суицида… И так далее, и так далее… Одним словом, может разрушиться все, что связано с любовью, красотой, гармонией…

— Постой-постой, так это касается и внешности? — Полина взглянула на почти зеркальную поверхность столика, на которой отражался необычайно яркий образ юной дивы в сочной теплой гамме от светлого каштана до смелого пурпура.

— Да.

— Какие страсти ты нам рассказываешь, Олег! — Вера встала с дивана и подошла к двери на веранду.

Ей показалось, что в комнате спертый воздух, насыщенный не просто страшилками взбалмошного юноши, но и запахами приближающейся катастрофы. И ей захотелось глотнуть свежего воздуха. Хотя… В то же время усиливалось желание почувствовать себя слабой, подчиниться обстоятельствам и утонуть в черном омуте.

Она прошуршала оборками, задев косяк, и вышла. Тихонько прикрыла за собой дверь и оказалась в открытом помещении. Приблизилась к резным перилам по краю веранды и облокотилась о них. В лицо пахнуло нежным медовым ароматом расцветающего абрикосового дерева — сад разбили почти вплотную с домом. И, вдыхая это благоухание, Вера не заметила, как на плечо легла рука Павла. Она ее не стряхнула, напротив, прижалась к ней щекой. Сильным движением он развернул девушку к себе и прикоснулся к ее лицу мягкими теплыми губами, а потом нашел ее горячие губы.

Глава 6

До экспедиции оставалось всего две недели, поэтому Арбенин проводил в университете почти все время — он хотел подготовиться к поездке обстоятельно. Николай Петрович как восторженный школьник, разглядывал образцы местной флоры, а они составляли огромную коллекцию, собранную в университетском ботаническом саду, еще и еще раз изучал буквально все экспонаты нумизматического, минералогического и зоологического кабинетов, а также музея изящных искусств и древностей. Он словно впервые видел столь бесценный материал, потому что начал ощущать себя первооткрывателем, ученым, который вот-вот, совсем скоро, где-то в уральской глухомани будет держать в руках нечто подобное.

Особое удовольствие доставляло чтение старинных и новых книг в университетской библиотеке, а также регулярное просматривание местных и иностранных газет. Среди информационной шелухи вроде прибытия в Ярославль американских кооператоров, командированных правительством Соединенных Штатов для изучения кооперативного дела в Российской империи, массового переезда в Америку разоренных неурожаем крестьян Подольской губернии, или же кражи ценностей из имения богатейшего тульского помещика графа Олсуфьева Арбенин выискивал истинные перлы.

Да, конечно же, жалко этого помещика, вмиг лишившегося серебряных и золотых крестов с бриллиантами, тем более что один из них подарила деду теперешнего владельца Императрица Мария Александровна, супруга Императора Александра II, в бытность Ее Цесаревна, а второй стал благословением знаменитого митрополита Филарета. Вот если бы такой раритет нашел Арбенин во время экспедиции… Ведь раскопали же пару недель назад при рытье фундамента в местечке Эберсвальд в Средней Германии большую глиняную урну с золотыми предметами!

И чего только в той урне не было: и кубки, и браслеты, и кольца, броши… Газеты пишут, ценности весят более шести фунтов. И есть уже заключение археологов о том, что все эти предметы относятся не то к седьмому, не то к восьмому веку до Рождества Христова. Ну, а то, что представляют выдающийся интерес, это уж и не подлежит сомнению. Правда, в другом мнение ученых разделилось: одни считают эти изделия работой древних германцев, другие — финикийцев. Да Бог с ним, это уже мелочи! Вот если бы и ему, Арбенину найти такой клад! Ну и что, что не археолог? Зато он — специалист по физической географии и ландшафтному планированию…

Каждый раз, возвратившись с работы домой, Николай Петрович продолжал думать об Арктиде и перебирал все книги, которые хотя бы намеком указывали на эту загадочную страну. Мысль о связи Арктиды с Антлантидой не покидала его, напротив — она крепла и крепла. Диалоги Платона Афинского, конечно же, были ошибочны, по крайней мере, Арбенину так хотелось. При чем здесь Африка, если мифический материк надо искать где-то в Евразии? Впрочем, и мнение Геродота, Страбона, Прокла и других античных мыслителей он тоже не поддерживал. А вот в одной из новых книг как раз и кроется рациональное зерно. Да-да, речь о выскочке Николае Денсушяну, о его «Доисторической Дакии», которая совсем недавно вышла в свет! Конечно, загнул немного этот новоявленный атлантолог, притянув за уши исчезнувший материк к территории Румынии, но ведь потому, что Южные Карпаты сравнил с африканскими горами Атлас, о которых и писал Платон Афинский. А если сопоставить с Атласом наши Уральские горы?

А что? Эти горы очень даже древние и хранят столько неразгаданных тайн… Почему бы не «поместить» Атлантиду немного на восток? Смелая гипотеза? А если представить, что Атлантида существовала на месте нынешнего Антарктического материка? А потом, скажем, произошла здесь катастрофа, и люди начали переселяться в Сибирь, на Урал…

В который раз он разглядывал древние карты, пытаясь увидеть сходство изображенных там гор с уральским хребтом. Но — безрезультатно! Впрочем, разве можно положиться на древних картографов? Хотя… Нечто более правдоподобное, на его взгляд, было — у француза Оронция Финнея Антарктида изображена без льда, как будто бы географ-путешественник своими глазами видел на этой земле и леса, и горы, и низменности… Странно, что в одном месте присутствуют различные элементы ландшафта…

* * *

Арбенин был полностью поглощен подготовкой к экспедиции и потому все реже встречался с Верой. Но именно на этот вечер он запланировал свидание и, чтобы не забыть, сделал несколько пометок в своей записной книжке: «столик у мадам Сони Варга», «цветы от Катарины», «проверить, погладила ли Глафира новую французскую рубашку»…

Около шести вечера позвонила Вера:

— Николя! Здесь такое… такое… Короче, ты меня не жди!

В ее голосе звучали необычные для довольно уравновешенной выпускницы института благородных девиц нотки. Более того, он был полон необъяснимой тревоги, если не сказать — ужаса.

— Верочка, что с тобой? Ты не хочешь со мной встретиться?