Бешеный лев (авторский черновик)

Никитин Александр Викторович

Рассказ первый. Бешеный лев

Глава 1

Несколько недель мы двигались по Карнскому тракту, не встречая никаких преград или препятствий. У меня стало складываться впечатление, что все вокруг ведут себя слишком расслабленно и совсем не заботятся о безопасности. Тогда где же разбойники, которых так опасался Мако?

— А вы не боитесь, что на нас нападут? — спросил я, однажды не сдержав любопытства.

— Пока мы в Драконовых пределах нам ни что не угрожает. Я задумался.

— А почему Драконовых?

— Ну как же, по имени Императора.

— Но ведь сейчас правит Император Тит!

— Значит по имени другого Императора. — подмигнув улыбнулся Сахиб.

— О! Во всей истории Вильф был всего один человек столь могущественный и великий! Правда, у вас, о нём стараются забыть. Вот уж не знаю почему! Такими надо гордиться! Правил твёрдой рукою!

Никому не давал спуску. Стоило, кому-то вторгнутся в его владения, как несчастный тут же узнавал его гнев. И никто не смел, сунутся к нему! Вот и осталось это в памяти людской. Даже сейчас разбойники побаиваются заходить сюда.

— Он был тираном, — отозвался на наш разговор Мако, — Скольких людей погубил, какая война после него началась! Не жалел, ни своих, ни чужих. Одним словом обрекал на гибель. Ей богу язык из железа, а сердце из свинца!

— А разве правитель должен быть иным?! — осведомился наш попутчик.

— О ком вы говорите? — не выдержал я.

— Невероятно! Вильф, ты что, никогда не слышал истории Мара? — воскликнул Сахиб.

— Сказка! — махнул по воздуху рукой Мако.

— На привале я расскажу тебе её! — пообещал купец из Алькара. И вот что поведал мне Сахиб, когда мы разбили бивак.

* * *

По мрачной узкой улочке, громко шлёпая по лужам и грязи, прошёл низенький, уже не молодой человек. Он был мало приметен. Годы напряжённой работы состарили раньше срока его лицо, хотя ему не было и сорока лет. Он спешил и то и дело запинался обо что-нибудь на своей дороге. Нервничал. У него были на то причины. Пару часов назад в академию заявилась императорская стража. Они собрали людей и объявили, что Именем Императора их обвиняют в измене, распространение крамольных мыслей и участие в тайном обществе. Затем несчастных казнили, там же в академическом саду. Без суда и следствия… Но его беспокоило не столько то, что среди казнённых были его друзья и коллеги преподаватели, сколько то, что он сам был членом этого общества. А значит, прийти могли и за ним. И сейчас ему приходилось пробираться не самым приятным путём в городе, что бы не быть замеченным никем. Он шёл к старому покосившемуся дому на окраине, где собирались члены общества, хотел предупредить остальных об опасности. Едва ноги вывели его из лабиринта переулков на широкую освещённую дорогу, как в глаза ему ударил луч света, ослепив и остановив на какое-то время. Придя в себя, он увидел удручающую картину. У входа в нужный ему дом стоял караул. Изнутри доносились крики, был слышен грохот посуды и ломающихся вещей. На заднем дворе лежали обезглавленные тела… «Опоздал. — подумал он, — Боже за что же так? Мы же не делали ничего дурного! Кому может навредить кружок учёных обменивающихся своими мыслями?» Однако это внезапная остановка спасла ему жизнь. Не будь её, он бы уже привлёк внимание караула. Человек развернулся и с досадой побрёл назад в тёмный проулок, постепенно всё прибавляя и прибавляя шаг, в конце концов, перейдя на бег. Император не остановится на достигнутом! Он пойдёт дальше и предаст мечу всех кого заподозрит. И значит надо скорее скрыться самому и укрыть свою семью. И человек понял это. Вбежав в свой дом, он велел жене собирать вещи в дорогу, пресекая всякие расспросы.

— Но что случилось? — билась она, — Мы живём здесь уже пятнадцать лет! Всё это время мы были на хорошем счету и ни с кем не сорились!

Ты стал уважаемым человеком. Что могло произойти?!

— Беспокойные настали времена и боюсь уважение нам не поможет. — отвечал он, — Пятнадцать лет назад я не знал, что нынешний Император дойдёт до такого.

— Но мы ни в чём не виноваты!

— Хватит причитать! Зови детей, мы уезжаем! Но как только он шагнул через дверь, уводя за собой своё семейство, чья-то тяжёлая рука преградила ему путь.

— Мар Туммий Цицео? — спросил грубым голосом рослый стражник. Человек оцепенел, встав на месте как вкопанный.

— Неее… Неее я… — слабым голосом протянул он. Стражник с недоверием взглянул на него, нахмурив брови. Он явно не поверил этим словам.

— Умоляю… Пощадите хотя бы мою семью… — обречённо попросил человек опустив голову.

— Нам приказано доставить тебя во дворец Его Величества Императора. Шевелись, Его Величество не любит ждать! Вот так он, Мар Туммий Цицео, ни чем не приметный преподаватель из городской академии, оказался ведомым и не в тюрьму или на плаху как могло показаться с начала, а к самому Императору! Что могло его ждать там? К Его Величеству невозможно так просто попасть! Он не принимает просителей, а охрана никогда никого не подпустит к нему без дозволения самого Императора. Мар терялся в догадках. Нынешний правитель Силентиума, по ходившим на улицах слухам, был беспощадным и бессердечным узурпатором.

Впрочем Мар не знал, стоит ли этому верить, ведь он не встречал людей которые открыто бы высказывали эту точку зрения. Их просто не было… толи не появлялись, толи уже исчезли… Впервые о нём услышали пятнадцать лет назад, Мар хорошо это помнил, — тогда он получил приглашение преподавать в академии. И за это время будущий Император стремительно поднялся с самого низа до невероятных высот. Величие этого человека сделало его живой легендой и пробило путь к престолу. Он вызывал страх и трепет, восторг и уважение. Правда, о нем самом Мар не мог ничего припомнить. Ни из какого сословия, ни откуда он родом, даже его настоящего имени! К удивлению, хотя его знали все, от мала до велика, сам он оставался тайной… И поговаривали, что жестокость родилась на этот свет именно от него… Дворец Императора встретил, запуганного собственными мыслями, Мара невообразимой пышностью, помпезностью и роскошью. Буйством красок и цвета. Повсюду были ценные породы дерева, диковинные ткани и вещи из благородных металлов: серебра и золота. Драгоценные камни усыпали потолок, словно звёзды небо! А сам дворец, подобно его хозяину, возвышался над остальным городом, как горы возвышаются над равнинами. Мара долго вели, пока очередная металлическая дверь, украшенная узорами и гравюрами сражений, в которых одержал победу Император, не распахнулась, явив взору просторный прямоугольный зал. Вдоль всей его длинны, шли два ряда больших окон, которые сейчас были занавешены. Как в день траура. Их украшали статуи и барельефы. В конце зала высился громадный пьедестал с троном Его Величества. На нём восседал сам Император. Строгий взгляд пронзительных глаз.

Властные жесты. Крупный, мускулистый он излучал силу и уверенность.

Тело его покрывали чеканные латы специально выкованные для него. И что Мару показалось приметным, это были не вычурные парадные фальшь-доспехи, а настоящее боевое облачение. У подножья пьедестала стояла скромная скамья и стол, за которым сидел писарь с бумагами. Как только стража ввела Мара, Император прекратил диктовать и указал писарю на дверь.

— Проверь. Всё ли ты правильно записал? — спросил Император своим сильным голосом.

— Да, Ваше Величество. — покорным тоном ответил писарь.

— Хорошо. Тогда ступай и немедленно огласи его Вечному городу! Я хочу чтобы через час во всём Силентиуме знали о моём решение!

— Будет исполнено Ваше Величество. — также безропотно ответил писарь опустившись в низком поклоне и пятясь к дверям. В руках у него были толстые свитки испещрённые записями, а под глазами следы многодневной работы без сна и отдыха.

— Бедняга. Не хотел бы я оказаться на его месте, — подумал Мар, но тут же осёкся. Ещё неизвестно какая участь ждёт его самого и быть может испытание, выпавшее на долю писаря во много раз лучше того, что уготовила ему судьба.

— Ваше Величество! — стражники склонили головы, — Мы исполнили Вашу волю! Мар Туммий Цицео доставлен к Вам.

— Подведите его ближе! — потребовал Император. Стража тот час исполнила его приказ. Он взглянул на Мара и у того по спине побежали мурашки. Тот был готов умереть прямо здесь и сейчас лишь бы более не испытывать пытки этим тяжёлым взглядом. Впрочем, смотрел Император без особого интереса…

— Оставьте нас одних, — стражники переглянулись, пытаясь убедится друг у друга не ослышались ли они, — Вы что не расслышали! Вон!!! — рявкнул, потеряв терпение Император. Стражи и след простыл. Но откровенно говоря, Мар не был рад исчезновению конвоя. Он даже завидовал им. Они могли уйти, а он нет. Вдобавок присутствие стражи вселяло в него хоть какую-то уверенность. Ему так не хотелось оставаться наедине с этим страшным человеком. Император покачнувшись поднялся с трона и на мгновение в его глазах промелькнула усталость от крайнего истощения сил.

Промелькнула и тут же исчезла за обыденным тяжёлым взглядом.

— Мар Тиммий Цицео, — задумчиво произнёс Император, не спеша спускаясь вниз к своему собеседнику, — Мне говорили, что ты неплохо пишешь.

— Всё ради возвеличивания Вашего Величества мой Император, — голос Мара дрожал.

— Врёшь, — холодно и спокойно ответил Император, — Я прекрасно знаю все твои скабрёзные истории, что ты обо мне написал.

— Помилуйте Ваше Величество! Я больше никогда не буду писать! — Мара обуял ужас. Он упал на колени. Играться в «кошки-мышки» с голодным львом у него не было ни малейшего желания. Император постоял некоторое время над распластавшимся перед ним человеком. Что-то обдумывал. За тем развернулся и пошёл к столу писаря.

— Бросишь писать? Это хорошо… Но сначала ты запишешь ещё одну, последнюю историю! — он указал на бумагу и перья лежащие на столе.

— Всё чего Вы захотите… — испуганно ответил Мар.

— Значит решено… — Император поднялся на трон, — Сядь за стол! — голос его снова стал твёрдым, — И пиши слово в слово за мной! Тебе ясно?!

— Да! Да! Ваше Величество… Взгляд непоколебимого владыки Силентиума помутнел, углубившись в бездну прошлого. Его взору предстали события давно минувших дней.

Глава 2

История эта началась много лет назад. В семье деревенского крестьянина родился шестой ребёнок. Мальчик, названный Сектом. Ещё один голодный рот в уже и без того недоедающей семье. Родители заботились о нём… если позволяло время и силы. Они были заняты хозяйством и тянули на себе всю семью.

— Будь благодарен, за то что имеешь. — всегда говорила мать, когда Сект пытался возразить, — Ты должен быть благодарен нам! — твердила она постоянно, — И должен слушаться нас. Братья и сёстры в лучшем случае не замечали Секта, а в худшем откровенно подтрунивали и смеялись. Он был для них обузой, за которой нужно было вечно следить и приглядывать, а то и отвечать перед родителями, если с ним что-то случалось. Так что они не жалели тумаков чтобы заставить его сидеть смирно и не дёргаться, пока сами занимались своими делами. Мальчик рос тихим, запуганным и подавленным. Окружающие относились к нему не лучше. Большинству было безразлично, а вот некоторые ребята, задиры и драчуны, как они сами выражались: его «любили». Особенно местная шайка хулиганов под предводительством сына мельника. Они часто устраивали «охоту» на Секта, а она всегда заканчивались побоями. Видать так повелось с давних пор в роду людском, что слабый и беспомощный есть лучшая подушка для битья и козёл отпущения. И надо было такому случится… этот мальчик полюбил… первую красавицу в деревне, — Лию. Полюбил искренне, всей душою. Сект пытался за ней ухаживать, показывал свою верность, преданность. Он даже просил её руки! Хотя ему было всего одиннадцать лет, а ей девятнадцать. Говорил, что подрастёт и они смогут сыграть свадьбу. А в ответ получал лишь усмешку и снисходительное сострадание, которые был готов принять за любовь. Он видел в ней своё счастье, дар богов за все те унижения и горести, что испытывал. У Лии было доброе сердце, но со временем её всё больше тяготили отношения с Сектом. Подружки-завистницы всё чаще стали подшучивать над ней. Мол, вот и жених ей подходящий нашёлся: замученный, бестолковый юродивый. Но как бы Лия не пыталась отогнать от себя Секта, тот всё равно продолжал её любить. В конце концов, она вышла замуж за красавца-сына мельника. Горю Секта не было предела. И когда он попытался излить его ей, единственному человеку, который был ему дорог, она ответила: «Ну чего ты пристал?! Я же ничего тебе не обещала! Не плачь, найдёшь ещё себе невесту. А теперь отстань!». И ушла… ушла навсегда. Переполненный чувством утраты, весь в слезах, Сект спрятался в старом сарае на краю деревни. Своём давнем укрытие, где он скрывался от мальчишек, что хотели его побить, ведь те боялись старого обветшалого здания. Которое как Сект полагал, могло защитить его от всех невзгод. Забившись в угол сарая, он рыдал и рыдал, не в силах остановится, до самой темноты… до первых звёзд… И тогда появился он. Незнакомец. Дух. Он появился внезапно и казалось из ниоткуда, двигаюсь абсолютно бесшумной поступью. Не видя мальчика, Незнакомец, тем не менее, точно знал, где он находится.

Без труда найдя место, где тот прятался.

— Вытри слёзы малыш! У тебя впереди ещё множество поражений и разочарований. — произнёс Незнакомец склонившись над мальчиком. Голос его был дружелюбен, мягок и весел. Хотя у Секта Незнакомец почему-то вызывал страх и недоверие, но одновременно с тем и не поддельное любопытство. Может это по-детски наивная интонация во взрослом, зрелом голосе, а может улыбка хитреца, спрятавшаяся под тенью капюшона. Мальчик, открыв рот, с интересом разглядывал странного и нежданного гостя. На нём был чёрный плащ, такой, какие носят путники по всему свету и капюшон скрывающий лицо. И поначалу Сект принял его за пилигрима, случайно забредшего в их края. Но взгляд… он чувствовал его, даже не видя глаз! Казалось, что на тебя смотрят две глубоких чёрные бездны.

— Если вы ищете ночлега, то можете обратиться к моим родителям.

Они живут в деревне. — кротко ответил Сект, указав в направление своего дома. Незнакомец оглянулся через плечо, туда, куда показал мальчик.

Потом обернулся назад и сказал тем же добродушным, не сулящим ничего хорошего, тоном: «Да нет же, я пришёл именно к тебе!»

— Ко мне? — удивлённо переспросил Сект.

— К тебе. — коротко ответил Незнакомец.

— Но почему?

— Не задавайся глупыми вопросами. «Почему» самый вредный из них.

Делай и получишь то, чего достоин.

— А зачем вы пришли?

— У меня есть подарок для тебя и даже не один, — незнакомец лукаво улыбнулся.

— Подарок!? — уже было обрадовался Сект, но потом насторожился, — А что вы хотите взамен?

— Ах, сущий пустяк! Одну безделицу, что есть у тебя. Сект испугался.

— А если я не возьму ваши подарки?

— О! Это было бы крайне глупо с твоей стороны отказаться от них.

Ведь они могут изменить всю твою жизнь. — легко и непринуждённо ответил Незнакомец. — Тебе же не нравится то, что происходит с тобой? Мальчик вспомнил Лию.

— Но я же был хорошим и добрым! — запротестовал он, — Почему всё досталось этому злодею? Почему она меня бросила?!

— Вот видишь. Прими их и сможешь забыть о несправедливости и унижениях коснувшихся тебя. Мальчик прикусил губу. Он страшно хотел узнать, что же это за подарки и заполучить их. Ему же ещё никогда в жизни ничего не дарили… И Сект согласился на условия Незнакомца… Хотя обошлись они дорогой ценой…

Глава 3

Прошло четыре года. Охотники одного из южных племён степняков по своему давнему обыкновению обходили границы своих охотничьих угодий.

Это стало для них уже чем-то вроде ритуала исполняемого изо дня в день. И вдруг произошло событие, заставившее изумится, даже видавшего гигантские города Силентиума, и от того считавшего, что в мире более не чему удивляться, старшего охотника Бату. Им на пути встретился мальчик. Побитый, в синяках и ссадинах, тощий, больше похожий на скелет, но всё же живой мальчик. И он не принадлежал к какому либо племени! Это было видно по его светлой, белой коже. Его ноги были стёрты до кровавых мозолей, а скромное одеяние было в состоянии не лучшем, чем её обладатель. Мальчик молчал и лишь волком смотрел на окружающих. Толи не желая говорить, толи, просто не понимая, о чём его спрашивают. Не зная, что делать со столь необычной находкой старший охотник принял решение отвести его к шаману племени. Шаман же сразу понял, что к чему. На то он и был шаман. Мальчик принадлежал к молчаливому племени. Так в степи называли жителей Силентианской Империи. Скорее всего, он ехал вместе с сородичами и на них напали воины одного из племён. А мальчик сбежал в этот момент. И всё увиденное шаманом подтверждало это предположение. В ребёнке даже не было магического дара. Что уж говорить, дитя, как дитя. Утвердившись в этом мнении, шаман вернул мальчика старшему охотнику и велел тому делать с ним то, что заблагорассудится. Охотники связали мальчика и увели с собой. Тот не сопротивлялся, наверно от голода плохо осознавал, что происходит. И даже когда его оставили одного на пустыре он не двинулся с места. Прошло немного времени. Степь казалась тихой и безвредной обителью. Откуда-то слабо веяло песком. Безмятежно пели птицы, стрекотали кузнечики, но вот внезапно земля задрожала, раздался громкий гул под ногами. Кажется, резкие перемены привели мальчика в чувства. Он сильно занервничал, стал оглядываться по сторонам и увидел, как слева от него, из под земли, вылезло нечто. Внешне оно было похоже на огромного богомола и имело острые жвала. Дальше события развевались со стремительной скоростью, но для мальчика время замедлилось, почти остановившись и краски померкли, превратившись в оттенки серого и белого. Нечто повернулось в сторону мальчика и застыло. Несколько долгих мгновений оно стояло неподвижно, а потом рванулось навстречу ему.

Мальчик вскочил и побежал прочь, но насекомое двигалось слишком быстро. Оно нагнало его. Уходя от удара жвал, он прыгнул на землю.

Жвала распороли верёвки, задев спину и руку мальчика. Он дико вскрикнул от боли. Насекомое приготовилось к следующей атаке, но мальчик не дал ей такой возможности, отскочив в сторону. Дрожащими руками он скинул с себя остатки верёвок и набросил их на чудище. И пока то, яростно мотало головой, пытаясь их сбросить, мальчик обошёл его сзади. Заметив большой булыжник он схватил его и приложив все силы поднял над собой, а потом зашвырнул в голову противника и попал. Тот, издав странное шипение, скрылся из виду в том же подземном проходе из которого появился. Мальчик обессиленно сел на землю не веря в то, что выжил. Сердце колотилось в груди, дыхание перехватило. Правую руку постоянно дёргало, она сильно дрожала и после того как мальчик обратил на неё внимание он уже не мог оторвать взгляда. На руке не хватало безымянного пальца. Странно, он не чувствовал боли. Только то, как бешено, сокращается обрубленная мышца. И в этот момент что-то сломалось в его душе. Он не заметил, как назад из укрытия вернулись охотники. Не заметил их вытаращенных от удивления глаз и открытых ртов, их оживлённого перекрикивания друг с другом. Пространство и время вокруг сжалось до размеров небольшой сферы, в которой на земле сидел он. В глазах помутнело. Какого же было удивление шамана, когда через два часа Бату привёл израненного мальчишку обратно!

— Мы взяли его с собой на охоту в качестве приманки, — объявил охотник, — И оставили связанного у логова Грозного зверя. Но когда тот вылез из своего укрытия, чтобы полакомится приманкой, мальчику удалось освободиться и отпугнуть его! Клянусь Великими Духами степей, а ведь у него даже не было оружия! Это не обычный ребёнок! Шаман вновь взял юнца к себе, хотя уже и не надеялся увидеть того живым. Он и так и этак пытался выяснить кто перед ним. Проводил обряды, прибегал к магии и колдовству, ясновидению, узнавал у Великих Духов, но всё напрасно. В конце концов, выбившись из сил, он сел напротив мальчика и спросил его, сильно корявая слова Силента, — языка Империи: «Кто ты такой?» И как бы недостойно, для шамана, было прибегать к такому средству и употреблять наречие молчаливого народа, он добился желаемого результата. Взгляд мальчика внезапно прояснился, а дрожь, бившая его тело, постепенно стихла. Мальчик заговорил. Он обещал. И обещал невиданное! Силу и власть, богатства достойные королей! На его руках были тяжёлые, кровоточащие раны, оставшиеся после схватки с Грозным зверем. Да и сам он был бледен как снег, измождён и жалок, находясь, казалось бы, на пороге смерти! Но говорил ровно и спокойно. А в голосе его слышался напор и уверенность. Такое, что шаман поневоле начал верить сказанным словам. «Бесспорно, ко мне явился могучий Дух. — думал шаман, смотря на мальчика, — Столь сильный, что я не смог раскрыть его сразу! Но почему в таком странном обличии? И почему ко мне?»

— Не задавайся глупыми вопросами. «Почему» самый вредный из них.

Делай! И получишь то, чего достоин! — будто прочитав по глазам, ответил мальчик на невысказанные вопросы. Чем ещё больше укрепил убеждения шамана. Через несколько дней, когда раны перестали напоминать о себе так часто, как в первую ночь, когда приходилось, сжав зубы сдерживать крик боли, мальчик предстал перед племенем. И оказался ценным приобретением. Он быстро шёл на поправку, хорошо учился, улавливая всё на лету, без слов. Вождь племени Кумэ позволил ему остаться.

Вскоре мальчик увязался за охотниками. Поначалу просто смотрел и издали наблюдал. А потом, когда они его заметили, присоединился к ним, всячески давая понять, что не даст себя прогнать. Помня о том случае с Грозным зверем, старший охотник разрешил ему остаться и помогать, — носить оружие и добычу. Как-то раз его отправили под началом, молодого охотника Каша. Он был его сверстником. Пока остальные выслеживали зверя, ему было поручено проверить, не попался ли кто в силки и ловушки расставленные накануне. Охотник шёл впереди и высматривал хищников.

Мальчик привычно тащил в след за ним свою ношу, не выказывая и тени неудовольствия своей ролью. Что-то прошмыгнуло в высокой траве даже не вызвав её движения. Каш заметил это, но было уже слишком поздно. Стебли трав энергично затанцевали, выдавая многочисленное движение вокруг. Стая шалаков окружила их, постепенно сжимая кольцо. Это были мелкие, по меркам степей, падальщики размером не больше средней собаки. В одиночку они не рисковали даже подойти к человеку, но сбиваясь в крупные своры заметно смелели. А было их сейчас не менее двух — трёх десятков. Можно было предположить, что они накинутся на беззащитного мальчика. Но и тут шалаки проявили не свойственную прыть, сразу решив, расправится с угрозой, чтобы никто не помешал делить добычу.

Им удалось повалить охотника на землю. Каш мужественно сопротивлялся, отбиваясь от них, однако тех было слишком много.

Видно, ему долго не протянуть. Пока звери были заняты, у мальчика появился шанс незаметно сбежать и спасти свою шкуру! Но теперь настала его очередь удивлять… Он закинул в сторону шалаков туши, которые нёс. Чем отвлёк их внимание от Каша. И пока те грызлись между собой, мальчик подбежал к тому месту, где лежал израненный охотник. Каш махал красной от крови рукой, показывая, что мальчику нужно уходить, пока есть время. Но вместо этого тот поднял его копьё и приготовился сражаться. Охотники племени заметили необычное оживление в степи и поспешили туда, чтобы узнать, в чём дело. Придя, они увидели мальчика защищающего лежавшего на земле Каша. Несмотря на раны тот как мог, помогал мальчику, отгоняя зверей, не давая им обходить его сзади.

Вокруг лежало немало убитых шалаков. Охотники помогли добить оставшихся из них и когда всё успокоилось, были перевязаны раны.

Старший охотник, опытный зверолов Бату, сел рядом с мальчиком улыбаясь. Он говорил, хотя не знал силента. Но мальчик и так понял, что Бату благодарит его. Они вместе с остальными вернулись в племя и мальчик потрёпанный и помятый тут же предстал перед шаманом. Тот с едва скрываемым удивлением выслушал рассказ старшего охотника. А рассказывал Бату эмоционально, возбуждённо, видно не только шаман был впечатлён поступком мальчика. Как только Бату вышел, шаман подошёл к мальчику, на лице его читалось сомнение. Он объяснил, что Бату собирается просить вождя принять мальчика в племя. И если ему будет сопутствовать удача, то Кумэ согласится.

— Я думаю мы сможем его убедить. — спокойно произнёс мальчик в ответ. В его глазах горела всё та же слепая уверенность, что порой заставляла шамана бояться его. Решение далось трудно. Вождь верил Бату, но сомневался в мальчике.

И если бы не заступничество шамана он бы так и оставался никем. Время шло. Мальчик всё больше завоёвывал доверие своим бесстрашием и свирепостью, с которой не мог сладить ни один зверь в степи. Люди племени не понимали, как пятнадцатилетний ребёнок мог быть на такое способен! В день своего шестнадцатилетия он, никому не говоря зачем, покинул племя.

Глава 4

В степи мальчика нагнал Каш.

— Постой! Куда ты идёшь? — спросил он.

— Иду вернуть должок. Расквитаться со старым знакомым.

— Ты собрался охотиться на Грозного зверя! — догадался Каш. Мальчик кивнул.

— Ты Кагр!!!

— Я не так хорошо знаю язык племени. Что значит Кагр?

— Кагр был безумцем! Он был одержим Духами и следовал за ними. Они провели его через огонь и воду до невиданных богатств.

— Что же здесь такого безумного? Взять своё от жизни сей!?

— Духи много дали, но в конце они же и погубили его. И с тех самых пор, как он ушёл в степь и не вернулся, племена зовут его именем тех, кто слепо идёт к цели. Навстречу своей гибели.

— Значит, он не вернулся. Откуда же тогда известно, что он погиб?

— Можешь верить или не верить, но ты всё равно Кагр! Ты ищешь смерти. Ведь собрался охотиться на Грозного зверя и даже не взял с собой ни оружия, ни силков! — Каш указал на его пустые руки. Мальчик непроизвольно отвёл их за спину и опустил глаза. Каш продолжил.

— Вот возьми! — он протянул ему копьё, — Я пойду с тобой и помогу.

— Мне не нужна помощь.