Мой парень – миллионер (версия без редакции)

– Мы на самом деле будем это обсуждать?

– А почему бы и нет? Тебе же уже есть восемнадцать? Надеюсь, что да. Или… – внезапно понижает голос он и тянется ко мне. – Только не говори, что ты никогда не занималась… этим?

– Уточняй, курчавый, что именно ты имеешь в виду под словом «это»?

– Чтобы не смущать тебя, назову первые буквы… «С» и «М»…

– Секс и мастурбация?

– Сектор-приз на барабане, – довольно заявляет парень, – судя по тому, как легко ты произносишь эти сладко-греховные слова, ты не понаслышке знаешь и о том, и о другом.

– Послушай, Якубович с «химией» на голове, ты слишком много треплешься не по теме…

– Наоборот. Всё в тему. Давай, Хэлли Бэрри, назови хотя бы пару причин, по которым я не гожусь на то, чтобы фантазировать обо мне?

Кудряш откинулся на спинку дивана, закинув притом на неё руку.

– Я тебя пожалею, пупсик. Не стану давить тебя фактами.

– Что что? Не слышу? – парень подсел поближе, заводя руку мне за спину.

– Купи слуховой аппарат! – по слогам произношу я ему в ухо, громким голосом.

На нас обернулись две девицы, скорчив недовольные мины, словно им лимонным соком прыснули в глаз. Может, и не стоило говорить так громко, но пофиг. Вообще, пофиг.

– И всё же. Давай руби с плеча. Растопчи меня.

– Ммм… Так ты из этих, да? Из нижних?

– Об этом мы поговорим позднее, ёжик, – при этом он касается кончиков моих волос, поставленных торчком, – сейчас идёт разбор меня по косточкам.

– Да ты ходячий суп-набор, кудряш… – я возвращаю ему его же жест, касаясь кудрявых золотистых волос. Такие мелкие-мелкие кудряшки, мягкие и приятно скользят сквозь пальцы.

– Я бы желал услышать вместо этого «ты ходячий секс», – скорчил недовольное лицо парень.

– Увы, но нет!

– Почему?

– Ты хоть раз смотрел журналы с фотографиями красивых мужчин?

– И?.. Что во мне не так? Я очень даже симпатичный – это раз. Я рослый – это два…

– И на цифре два мы остановимся.

– Ни хрена подобного. В чём, по-твоему, я уступаю тем красавчикам с фото?

– Не хотела тебе говорить, но… Учитывая твой рост, скорее всего, под этой просторной рубахой и футболкой скрывается… тело дрища. Упс! А теперь, кудряш, можешь подобрать своё самолюбие. Оно валяется под столом от моего точечного выстрела.

– Да ты просто феерически хреновый снайпер! Твой выстрел пролетел мимо цели метра на два, а то и на три.

– Нет…

– Не веришь мне?

– Нет, конечно. Все! Абсолютно все мускулистые парни стараются подчеркнуть, но не спрятать тело атлета под хламиду. Как бы ты ни пытался меня убедить в обратном.

– Если я не шкаф, это не означает, что у меня нет мускулов или кубиков на прессе. Просто мои мышцы не выпирают по метру с каждой стороны плеча, только и всего.

– Ммм, какая длинная и вкусная лапша. Тебе отвесить? – я протягиваю ему ладонь.

– Хорошо, Фома неверующая. Смотри сюда. Да-да, смотри…

Парень скидывает с себя просторную рубаху.

– Господи, мне уже жарко. Печёт между ног… Кто-нибудь, дайте мне бинокль, чтобы я могла разглядеть мускулы… У кого-нибудь есть бинокль? Или подзорная труба? Тоже нет… Да дайте хотя бы микроскоп!..

На нас то и дело косятся с соседних столиков, но меня уже не остановить. Я веселюсь на полную катушку. Парень тем временем хватается своими пальцами за футболку.

– Смотри на меня, а не по сторонам.

– Я ищу листок бумаги, чтобы записывать. Боюсь, на твоём прессе так много кубиков, что мне придётся рисовать по одной палочке на каждый из них. Потом я сохраню этот листок на память и буду показывать своим внукам со словами: «Глядите, дети, единственный в мире пресс-сорокакубочник»… У него…

Шмяк! В лицо мне летит футболка. Я снимаю её с головы и упираюсь глазами прямо в живот кудряша. Этот двухметровый ангел шагнул ко мне, демонстрируя всего себя, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Что-то я ещё хотела ляпнуть. Невероятно смешное и дико остроумное, но тут все мысли разлетелись в разные стороны. Потому что кудряш не соврал.

Да, конечно, он не Дуэйн Джонс, но… Откровенно говоря, лучше. Терпеть не могу тупых качков, комплекцией напоминающих племенных бычков. У кудряша с этим был полный порядок. Плечи широкие, с хорошо выраженными бицепсами, трицепсами и прочими мышцами, названия которых мне неизвестны. Но они есть, четко очерченные под его кожей. Узкая талия и… пресс всё же есть. С кубиками. Не соврал.

– Да-да, это они, – самодовольно заявляет парень, – у тебя не галлюцинации. И они не нарисованные, потрогай.

Он обхватывает мою руку и кладёт себе на живот, водя ею вверх и вниз. Потом убирает, но мои пальцы сами очерчивают рельефы его торса. Рядом кто-то посвистывает ради шутки. Моя рука застывает на границе с джинсами. Я смотрю снизу вверх на кудряша, понимая, что в его глазах плещется ожидание.

– Мне кажется, что сейчас должно произойти что-то вроде этого…

Я ныряю левой рукой в карман рюкзака, доставая свёрнутую купюру. Оттягиваю верх джинсов и сую купюру за резинку трусов.

– Молодец, заслужил!..

Играть – так играть. Я хватаю его за бёдра и разворачиваю, шутливо шлёпая по заднице. Кудряш делает шаг к дивану и вдруг оборачивается:

– Ты что мне в трусы засунула?

– Cash, сладкий. Заработал честным трудом…

– Мда… Похоже, я единственный в мире стриптизёр, которому мелочи в трусы насыпали…

Глава 3. Плохой гринго

– Какая мелочь?..

Но потом я открываю карман рюкзачка, замечая, что тот пуст. Наверняка мелочь попала между двумя половинками сложенной купюры, только и всего.

– Доставай! – приказным тоном говорит мне кудряш и накидывает на плечи свою рубаху.

– В смысле?

– В прямом. Я тебе не золотая антилопа, чтобы при каждом шаге рассыпать круго?м золотые монеты.

– А не пошёл бы ты…

Я прищуриваюсь, раздумывая, в каком бы направлении послать кудряша с огромными аппетитами. Мы болтаем всего ничего, от силы минут двадцать, а он предлагает мне нырнуть рукой ему в трусы.

– Не пошёл бы… Я жду.

И этот чудак на самом деле встал напротив меня. Моя голова оказалась на уровне его паха, и отчего-то в голове начали появляться фривольные мыслишки известного направления.

– Я дала тебе без сдачи, кудряш. Могу только сверху досыпать.

– Значит, не собираешься доставать мелочь?

– Нет, конечно… Я не идиотка, чтобы мелочь из твоих трусов выуживать. Отправляйся на площадь с табличкой «Я – фонтан, полный монет, исполняющих желания». Желающих нырнуть к тебе в трусы будет хоть отбавляй.

– Хорошо, – быстро соглашается кудряш.

Странно. Даже не сказал ничего в ответ. Но зато… сделал! Он быстрее молнии сунул руку в задний карман джинсов и прежде чем я успела среагировать, затолкал свою пятерню за вырез моей майки, прямиком в бюстгальтер! Кожи коснулись холодные монетки.

– Квиты!

– Упырь, твоё противодействие не равносильно моему действию. Я же не нарочно…

– Но результат-то один.

– Я тебе сейчас покажу такой результат…

Кудряш вновь опередил меня: схватил со стола мою камеру и драпанул прочь, расталкивая в стороны танцующих. А вот это уже было чревато последствиями. Я встала и тенью скользнула прочь с дивана, вливаясь в толпу танцующих, высматривая кудряша, которого и след простыл. Хотя здесь он должен был быть на голову, а то и на две выше всех прочих танцующих. Не мог он далеко уйти. Я толкала танцующих, танцующие толкали в ответ локтями меня… Словом, со стороны можно было подумать, будто и я трясусь под резкий, ритмичный бит.

Вдруг заметила рядом мелькнувшую рубашку кудряша. Так вот в чём дело. Этот гений проявлял чудеса маскировки – передвигался в толпе на полусогнутых. Изобретательно, ничего не скажешь. Я ускорила продвижение к цели и через несколько секунд схватила его за рубашку, дёрнув на себя. Тот словно только этого и ждал, развернувшись и надев ремень фотоаппарата мне на шею. Руки его при этом скользнули по шее и по спине, легли на талию. Парень улыбнулся и притянул меня к себе, склоняясь к моему уху:

– Ловко я тебя вытянул на танцпол?

– А ты знаешь поговорку про плохого танцора? По закону жанра те монетки должны сейчас тебе мешать.

– Напротив, они даже немного охлаждают мой пыл.

Я рассмеялась. Хоть с чувством юмора у него всё было в полном порядке. Ладони парня сильнее надавили на талию, заставляя сделать ещё шаг ему навстречу. Я уже была почти полностью прижата к его телу.

– Рубашку застегнуть не пробовал?

– Что? Нет… Мне и так хорошо.

Тебе, может, и хорошо. Да и мне честно говоря тоже. Но немного волнует вид широкой крепкой груди – и только.

– Тебя как зовут?

– Полина. А тебя?

Ответ утонул в оглушительном рёве толпы, приветствующей ди-джея, вышедшего крутить свои тарелки.

– Как?

Что-то он ответил. Плохо разобрала. Димитрий, что ли? Сказал бы просто – Дима. И дело с концом… Ладно, каждый сходит с ума по-своему. А сейчас мы будем сходить с ума вдвоём, потому что толпа не зря оргазмировала восторгом от вида щуплого паренька в огромных солнечных очках и бейсболке.

Что-то он там наколдовал над своей аппаратурой. И музыка взвилась вверх, обрушиваясь с высоты на толпу, словно цунами. Музыка смыла напрочь рассудок и оставила только ритм, повторяющийся в колыхании тел.

Отрывались мы с кудряшом знатно. Двигался он неплохо, несмотря на внушительный рост. Вот и верь после этого людям, которые утверждают, что высокие, словно оглобля, не гнутся. А всё потому, что завидуют… Дима очень даже неплохо гнулся и сгибался, притом танцуя, а не тупо дёргаясь на месте, как абсолютное большинство парней. Нет, мне с кудряшом повезло и на этом фронте…

– Ты что, танцевал раньше?

Дима вытащил меня с танцпола к бару, чтобы перевести дух и выпить.

– Ага, да. Танцевал, пока не вымахал, как оглобля.

– Вроде же хорошо для парников, когда партнёр выше.

– Не в моём случае. С партнёршами было несовпадение настолько, что наши танцульки выглядели как выступления клоунов на арене цирка. Вот тогда и пришлось бросить.

Дима знаком подозвал бармена.

– Ты что будешь пить? Какой-нибудь коктейль?

– Мешать? Упаси боже… то же что и раньше. Текилу.

– Две текилы.

Бармен лихо наполнил рюмочки и поставил перед нами.

– Lick, Shoot, Bite! – блеснув глазами, произнёс Дима.

– Плохой, очень плохой гринго, – зацокала я языком, памятуя о поездке в Мексику полтора года назад, где, к своему удивлению, узнала, что мексиканцы не пьют текилу таким образом.

– Очень плохой, – согласно кивнул Димка и всё равно махнул бармену. – К счастью, мы не мексиканцы и можем позволить себе извращаться как угодно, – подмигнул Дима, щедро сыпанув соли мне и себе на руку между большим и указательным пальцем.

И прежде чем я успела что-то возразить, ловко слизнул соль с моей руки. Крупицы соли царапнули нежную кожу. Но язык следом проложил влажную дорожку, нивелируя ощущения. Дима уже опрокинул в себя стопку и впился зубами в лайм. Пришлось повторить его действия, закусывая долькой лайма.

– Повторим?

Я милостиво махнула рукой. Спиртное приятно согревало кровь и делало голову лёгкой-лёгкой. Процедура распития текилы повторилась один в один, с той лишь разницей, что стало гораздо веселее слизывать соль с мужской руки. Да и, вообще, руки у кудряша замечательные. Даже убирать пальцы с руки не хочется. На третьем заходе я решила остановиться.

– С меня хватит.