Похождения бравого рядового Гувер (без редактуры)

— Есть, сэр.

— Покажите ему лабораторию. Кабинет шестнадцать.

— Есть, сэр.

— От всех занятий вы временно освобождаетесь.

— Есть, сэр!

— Можете идти.

Гувер четко повернулась и пропустила Коннора в дверь. Сердце сладко пело. Наконец-то задание! Хоть какое-то! И плевать, что на базе, плевать, что это не боевое задание, а помощь… кстати, медику или ученому? И тот, и другой сейчас бы очень пригодились.

— Доктор, Коннор, где ваш багаж?

— Там. — Коннор махнул рукой куда-то в сторону. — Честно говоря, его не особенно много. Меня выдернули буквально из ванной. Сказали, что все необходимое оборудование есть здесь.

Гувер понимающе кивнула. Такие случаи не были редкостью. Интересно, док знает, что он здесь теперь надолго? И без права выхода? А также без права разглашать результаты полученные в ходе опытов, проведенных на базе?

— Кто такой Фантом? — Спросил Коннор.

Гувер придержала его за плечо и молча показала на растяжку на полу. Они перешагнули почти незаметную леску, Гувер привычно, док — высоко поднимая ноги.

— А вы не снимите ее?

— Нет, сэр. Смотрите.

Она встала у автомата с кофе и выбрала себе горячий шоколад. Черт, как бы ее не сняли с задания, узнав о том, что она наговорила Роквуду.

— Хотите кофе, сэр?

Док не ответил, глядя, как из-за поворота появился доктор Брандт, задумчиво жующий большой стейк с лососем. Растяжку он не заметил. Коннор тревожно покосился на Гувер, но она целиком была поглощена процессом наливания горячего шоколада в пластиковый стаканчик. Брандт, наконец, задел растяжку, она разлетелась на две половинки, так что доктор ее даже не ощутил. Сверху раздался небольшой хлопок, и на доктора посыпалось разноцветное конфетти. Брандт страдальчески поднял глаза к потолку, надкусил стейк, безразлично заглотив пару бумажных кружочков, и пошел дальше, даже не потрудившись стряхнуть с плеч разноцветную мишуру.

— Что это? — Ошарашено спросил Коннор. — Кто это… ммм… зачем это?

— Некоторые считают, что это весело, сэр.

— Рядовой Гувер? — Ожил передатчик на стене.

Гувер задрала голову и заглянула в круглый глаз камеры.

— Да, сэр?

— Можете опознать нарушителя?

Гувер отхлебнула шоколад, стерла коричневые усы и дернула за кончик растяжки. Она с хлюпающим звуком отлепилась от стены, и Гувер изучила присоску, понюхала, даже лизнула.

«Дилетанты» — Презрительно подумала она. — «Даже бирку не сняли. А уж одеколоном за километр разит».

— Курсанты Гордон и Маккензи, сэр.

— Благодарю, рядовой. — Разочарованно сказал передатчик, ожидавший хотя бы процедуры снятия отпечатков пальцев и потожировых следов.

Радисты тоже скучали, найти устроителя неуважительного прикола было их единственным развлечением, а за поимку неуловимого Фантома даже была объявлена награда. Дилетантизма они не уважали, как и Гувер. Верх непрофессионализма — оставлять свой запах на предметах розыгрыша.

— Как вы… — Доктор круглыми глазами посмотрел на присоску в руках Гувер.

— Запах, сэр. Одеколон курсанта Гордона.

— Неужели он один таким пользуется?

— Одинаковые ароматы по-разному пахнут на разных людях. — Гувер прищурила глаз. — Вы сами должны знать это, сэр.

— Да, но как вы…

— Как узнала запах? Нас учат годами, сэр.

— А второй? Маккензи?

— Маккензи заказывал четыре месяца назад коробку присосок этой фирмы. — Гувер показала доктору полуистершийся ярлычок.

— Это они — Фантом?

— Нет, сэр. Фантома никто не может вычислить, сэр.

— А что он делает?

— Фантом?

Гувер впервые задумалась об этом. Фантом стал частью ее жизни, так же, как и Кейдж, Мария Кри, доктор Брандт, снайпер Джо, Стиви.

— Фантом устраивает розыгрыши. Иногда злые. Иногда смешные. Никто его никогда не видел. Несколько раз мы думали, что взяли его с поличным, сажали нарушителя в карцер, но в это время появлялся настоящий Фантом, и доказывал, что мы снова взяли не того. Еще он помогает агентам и курсантам. Мой друг Стиви рассказывал, что не успевал начистить картошки к завтраку, а я в это время сидела в карцере, и не могла ему помочь. Он вышел в туалет, а когда пришел, вся картошка была вычищена. Не очень хорошо, правда, но он успел выковырнуть глазки. У Эмили Рид погибли родители в автокатастрофе, и с этого дня она каждое утро находит у себя под подушкой шоколадки.

— Неравноценная замена. — Скептически хмыкнул доктор.

— Наверное, сэр. Но воскрешать людей Фантом не умеет. Иногда он устраивает погромы в лабораториях. Пару раз выпускал генетические эксперименты из клеток, нам приходилось их пристреливать.

— А вы его видели, Гувер?

— Никто никогда не видел Фантома, сэр.

— Я имел ввиду…

— Я поняла. Нет, сэр. Мы думаем, что Фантом — это дух погибшего агента. Он не хотел уходить… куда бы там ни было, и остался на базе. Здесь его дом.

— Что за глупости. — Фыркнул Коннор. — А вы не думали, что он не один? Просто вы придумали себе дурацкую легенду, а шайка приколистов ее поддерживает.

— Нет, сэр. — С достоинством отозвалась Гувер, которую неприятно покоробили эти слова. — Эту дурацкую легенду поддерживаем все мы.

Она открыла дверь в шестнадцатую комнату и пропустила доктора вперед. Опустила руку в карман и тихо щелкнула кнопкой глушителя сигналов.

— И если ты, гребаный янки, будешь выступать на Фантома, то он придет за тобой, и на твоих штанах, кроме коричневого, появится еще и желтое пятно!

Коннор застыл и медленно повернулся к уже сидевшей на столе Гувер. Его поразило изменение, которое произошло у нее в лице. До этого он почти даже и не приглядывался к ней, не найдя в ней ничего занимательного, но вот в одно мгновение в пустых исполнительных глазах прорезался вдруг холодный ум, а в линии губ — жесткая насмешливость.

— Что? — Спросил он, подумав, что ослышался.

— Давай начистоту, док. У меня свои проблемы, а ты — мой шанс не вылететь отсюда со свистом.

— Но ты…

— Да-да, Кейдж тоже думает, что я солдатик. И все думают. И пусть себе думают. А ты мне сейчас очень нужен. Говорю открыто, потому что со своей стороны тоже могу тебе кое-что предложить. Ты медик или ученый?

— Ученый. Но…

— Заткнись. Не смей выступать на чужую религию, придурок, а то ее приверженцы порвут тебе жопу, а я даже не подумаю тебя защищать. Это раз. Естественно, все знают, что Фантома не существует, это просто байка, сочиненная, чтобы прикрыть нарушения и излишний альтруизм, который здесь не поощряется. Мы не в детском саду, и проявлять чувства нам тут не положено. Это два. Зачем тебя сюда прислали? От честного ответа на этот вопрос, я раскрою тебе три и четыре.

— Я должен исследовать влияние военных условий на психику детей. Вас вербуют в весьма юном возрасте.

— Ясно. А отдельный пункт?

— Какой отдельный пункт?

— Вот этот.

Гувер спрыгнула со стола, взяла доктора за руку и вывернула ее.

— Черт!

— Ломать не буду. Но больно будет ужасно.

— Да какой еще отдельный пункт?!

— Знаешь, док, ужасно нежное место — рука. Уязвимое. Интимное, я бы даже сказала. И поэтому, если сделать вот так, то особенно больно.

Гувер сложила пальцы и ткнула доку в точку на открытой ладони. Коннор вскрикнул и не удержался на ногах.

— Даже несколько приятно. — Продолжала Гувер, продолжая надавливать. — Стимулирует мыслительный центр. Вот же как, бывает любовь-ненависть, а бывает и удовольствие-боль. Ну давай, раскалывайся уже, и я тебе тоже кое-что расскажу.

— Они хотели, чтобы я изучал тебя-а-а-а-а-а! — Коннор вывернулся и прижал руку к груди. — Чертова садистка!

Гувер выдвинула стул, поставила его спинкой вперед, и села, возвышаясь над доком.

— Отлично.

— Ты не удивляешься?

— Я на дуру похожа? Что конкретно тебе надо изучать?

— Я не понял толком. Реакции на различные возбудители. Тип темперамента. Характер. Зачем только?

— Секреты. — Гувер усмехнулась, это было так в духе Кейджа.

— Одно ясно, что тобой очень дорожат, но не хотят, чтобы ты знала.

— И поэтому выделили мне отдельный отсек и научили пользоваться интернетом. Как наивно.

— Ты из гениев?

— Что-то вроде того. Быстро соображаю, быстро запоминаю… У меня есть плохой парень.

— Что?

— Это три. Во мне живет плохой парень. Я его так называю. Он меня заставляет делать чудовищные вещи.

В глазах доктора вспыхнул неподдельный интерес. Он встал, забыв про руку, и по-новому взглянул на Гувер.

— Что конкретно?

— Ну… по гражданским меркам ничего серьезного. Но утром он назвал тренера по боевой подготовке старым вонючим козлом. А это очень серьезно. То, что я проделала с тобой, семечки, по сравнению с тем, что со мной может за это сделать Роквуд.

— И уже приходилось?

— Еще нет. Обычно я отделывалась карцером. Но в этот раз он зашел слишком далеко.

— Хм. — Коннор прошелся по лаборатории, рассеянно разглядывая приборы. — Ого, вы даже мою тетрадь с набросками препаратов принесли!

— Мы работаем чисто. — Скупо отозвалась Гувер, ощущая гигантскую тяжесть на душе.

Первый раз она открывалась кому-то, кроме Стиви.

— Раздвоение личности? Подсознательная попытка уйти от муштры? — Мыслил док вслух. — Банально. Для этого не надо было приглашать меня.

— Я его чувствую. — Отрезала Гувер. — Все время знаю, где я и что делаю. Он просто во мне.

— Вы общаетесь?

— Нет. Я не псих!

— Гм. Ну да. Потому что не хочешь признавать его существование?

— Потому что я не разговариваю сама с собой! Черт! Еще кое-что. Тебе о чем-нибудь говорит имя Стефана Моритца? Он вел мой проект.

Коннор застыл на месте. И уставился на Гувер, как археолог на вдруг найденный нос Сфинкса.

Глава 6. Все чудесатее

— Тебе о чем-нибудь говорит имя Стефана Моритца? — Спросила Гувер. — Он вел мой проект.