Через семь гробов 2 (СИ)

— Это она говорила, — хмыкнул Роман. — Несла такую чушь, что я сразу понял — дурочку из себя строит. А раз так, значит, умная.

— Да ну ее, — отмахнулся Роман. — Глупа как пробка. Единственное, о чем она меня спросила, это сколько стоит твое платье.

Хайди даже поежилась.

— А Вителли? — грозно вопросил Корнев.

— Она тебе понравилась!

— Я знаю, — Хайди с благодарностью уткнулась лицом в руку мужа. — Ты самый-самый лучший. Я люблю тебя.

Кевин Бейкер, пятидесяти двух лет. Частный специалист-консультант по системам управления. Место жительства — Демконфедерация, Нью-Аризона, город Смэтсвилл.

Жену свою Роман знал хорошо, и прекрасно понимал, что это, конечно, шутка. Но такая, что подразумевает соответствующую игру.

Ну точно же! Она же и правда проводила их в салон, а потом усаживала за столик этих темпераментных итальянцев Вителли! Неплохо придумано, признал Корнев. Бейкер этот тут один, а потанцевать ему теперь есть с кем. Повертев головой, Роман заметил и вторую переодетую стюардессу. Но ей, пожалуй, развлекать этого замухрышку Хаксли не придется. Вряд ли он решится ее пригласить, хоть и маячит она аккуратненько как раз в поле его зрения…

— Я боюсь его, — уже безо всякой игры призналась она. — Он смотрел на меня, как на еду.

— А ты сама?! — низким, как у злодея в театре для детей, голосом спросил Корнев. — Ты танцевала с другими мужчинами! Ну-ка, что там тебе шептал этот чертов француз?!

— Умненькая? — возмутилась Хайди. — И о чем ты с ней говорил?

— Да-да, — усмехнулась Хайди, — на самом деле ты никак не можешь понять, почему не видел ее раньше, хотя она кажется тебе знакомой. Ну, признайся, правда?

— Мысли читаешь? — Роман откровенно восхищался своей женой. Ну да, точно, кого-то эта шатеночка ему напоминала, вот только никак он не мог вспомнить, кого именно.

— И что ты ей ответил?

Да уж, тут много к кому надо присмотреться повнимательнее. Вот те же живые покойнички Недвицки — их за каким хреном понесло на «Звезду счастья»? Ведь половину, считай, здешних развлечений они пропускают из-за своей дряхлости, а туда же! Или Бейкер и Хаксли — с чего бы это каждый решил отдыхать в одиночку? Может, рассчитывают на известные дополнительные услуги милых стюардесс? Ну уж не Хаксли точно… Вителли эти, опять же. На какие такие денежки они здесь развлекаются? Вот только Дюбуа и остались вне подозрений, что на таком фоне само по себе подозрительно…

— Ты ее видел, когда она провожала нас сюда. Это стюардесса.

— Но, любимая, я же должен сравнить, чтобы убедиться, что ты у меня самая прекрасная и даже такие симпатичные девушки рядом с тобой не стояли!

Хайди, наморщив лоб, мотнула головой.

Жан-Кристоф Дюбуа, тридцати восьми лет. Президент торговой компании «Коммерс фронталье». Мирей Дюбуа, урожденная Бижу, двадцати двух лет, домохозяйка. Хм, двадцать два года, оказывается, а больше восемнадцати и не дашь. Место жительства — Фронтир, Тристан, город Шато-Тревьен.

— Ффи! — Хайди плеснула в лицо любимого мужа водой. — Какие гадости говоришь ты! Но стюардесса тебе понравилась точно!

— Милый, ты сегодня уже второй раз пялишься рядом со мной на других женщин!

— Француженка, — подсказал Корнев.

— Никаких гадостей, господин! Он все время спрашивал, не слишком ли сложные фигуры танца заставляет меня делать.

Тьфу ты, мать его куда надо и не надо! Если этот чертов Бейкер смог испугать Хайди, нужно к нему присмотреться повнимательнее. Вот же выродок! Ну и Хайди тоже сказала… Как на еду, ни хрена себе!

— Не бойся, Хайди. Я этого Бейкера сам сожру и не подавлюсь.

Винсент Саммер, сорока восьми лет, в прошлом профессиональный спортсмен, игрок в американский футбол. Так, чемпион Демконфедерации в таких-то годах, неинтересно… Хм, в настоящее время род занятий неизвестен. Место жительства — Фронтир, Нью-Либерти, Саммер-холл. Собственное, значит, владение, что-то вроде поместья. Неплохо устроился, нечего сказать. Вот только хотелось бы знать, на какие шиши…

— Как тебе она? Признайся! — Хайди попыталась ткнуть мужа локтем, но Роман вовремя перехватил ее руку. После шутливой борьбы под звуки смеха и плеск воды «победившая» Хайди оседлала мужа и продолжила игру:

— Ну хорошо, пусть будет дура, — все-таки согласилась она с мужем через пару секунд, — тогда эта дура умерла бы от зависти.

— А что скажешь про Бейкера?

Возвращаясь за столик, Корневы по пути перехватили стюардессу и сняли с ее подноса еще по бокалу шампанского. Роман обнаружил, что в салоне появилась новая и очень интересная барышня. Эффектная шатенка, изящная фигурка которой была упакована в блестящее, переливающееся изумрудным и бирюзовым короткое платье, танцевала с англосаксом Бейкером. Корнев еще не успел по-настоящему удивиться тому, что до сих пор ее не видел, как Хайди шепнула ему в ухо:

— Дура? — попробовал подсказать Роман.

Роман усмехнулся, но Хайди продолжила допрос.

«Звезда счастья» медленно и величаво плыла над степью. С удовольствием подставляя лица теплому ветерку, пассажиры наблюдали, как местное солнце, темно-темно-красное, почти что бордовое, неспешно уходит за горизонт, одаривая все и всех последними своими лучами. Травяное море внизу по-прежнему перекатывалось волнами, только теперь волны эти становились темнее и темнее, и вдруг как-то сразу поменяли цвет темного халцедона на почти что черный. Включилась подсветка, залившая открытую палубу мягким уютным свечением, снова появились стюардессы с уставленными разнообразными напитками подносами.

Хайди недовольно фыркнула.

— Посоветовал спросить у тебя.

— А маленькая французка? Нет, не так… Францу…

Корневы ушли к себе одними из последних. На палубе остались только Вителли, а в салоне за столиком одиноко сидел Бейкер, потягивая через соломинку какой-то коктейль. Ни Гранта, ни Джины нигде видно не было, зато в дальнем углу за столиком, стоявшем в тени и особо не бросавшемся в глаза, отдыхала стюардесса, которой выпала нелегкая участь дождаться ухода последних пассажиров.

Письмо было от ротмистра Сергеева. Корнев аж восхищенно присвистнул — Илья ухитрился оперативно найти сведения о пассажирах «Звезды счастья» и столь же оперативно делился добытыми сведениями с Романом.

Глава 9

Видеть хорошую, сноровистую, четкую и аккуратную работу Корневу нравилось всегда. Вот и сейчас он, стоя с Хайди на открытой палубе, с огромным удовольствием наблюдал, как команда «Звезды счастья» готовила пикник для пассажиров. Умеют же, честное слово!

Прежде всего, очень удачно выбрано место. Небольшое слегка вытянутое в длину озеро с чистейшей водой, пологие берега которого поросли травой, совершенно не такой, как в окрестной степи, а низенькой, как будто подстриженной. Зелень этой прибрежной травы отливала легкой голубизной и даже слегка поблескивала под лучами здешнего солнца. Пока «Звезда счастья» снижалась, Корнев успел заметить, что часть берега была огорожена стойками с дисками наверху, видимо, какими-то излучателями волн, отпугивающих местную крупную живность. Стойки эти, чтобы не мозолить глаза пассажирам, были поставлены в зарослях высокой травы, начинавшихся метрах в пятидесяти от берега. Присмотревшись повнимательнее, Роман заметил и упрятанные в траве проволочные спирали, должно быть, исключающие проникновение на берег зверушек помельче.

— Да, — вместо жены продолжил Романо Вителли. — Мы и познакомились в танцевальном классе, еще совсем детьми. — Я в свои десять лет был маленьким и слабым, вот мне и дали шестилетнюю девочку в партнерши.

Хайди принялась приводить свой вид в состояние, на ее взгляд, приличествующее вечернему выходу в большой салон. Насколько мог предположить Роман, это надолго. Как-то раньше за женой таких привычек не водилось, но теперь… Началось это, когда Хайди стала преподавать в гимназии. Очень уж ей не хотелось выглядеть перед гимназистками старших классов почти ровесницей, вот и освоила Аделаида Генриховна искусство нанесения боевой раскраски и технику строительства сложных причесок. Быстро, надо сказать, освоила. Видимо, у женщин это врожденное. Однако сейчас покрасочно-формовочные работы супруги были очень даже кстати. Корнев полез в интернет посмотреть, что там был за танцевальный конкурс на Тринидаде.

Парочка, бежавшая по следам стада, больше всего напоминала Корневу картинки из школьного учебника, изображавшие живших когда-то на Земле хищных ящеров. Даже название вспомнил — тираннозавры. Однако же парочка эта выглядела по сравнению с тираннозаврами усовершенствованной, хотя и заметно уменьшенной в размерах, модификацией.

Пока готовилась вторая порция барбекю, Ленни Грант организовал соревнования по плаванию — отдельно среди мужчин, то есть Романа, его итальянского тезки, Саммера и Бейкера, и отдельно для дам, с несколько меньшим числом участниц — Хайди, Моники Вителли и той же Нэнси Стоун. А потом капитан Ферри вручал призы победителям — мистеру Романо Вителли и миссис Аделаиде Корнев. Призы, кстати, оказались хотя и не шибко ценными, но очень даже неплохими — уж больно хорошо были сделаны покрытые серебряным напылением настольные модели «Звезды счастья», полученные женой и тезкой.

— Очень приятно, — Корнев непроизвольно улыбнулся. Уж до того бросалось в глаза, что его тезка по-настоящему влюблен в свою Монику, что ни некоторая невоспитанность собеседника, ни то, что утром Роман посчитал обоих Вителли подозрительными субъектами, не мешали ему чисто по-человечески порадоваться за влюбленных. Сам же такой, в конце концов!

Кстати, выгружать из гравилета пришлось не все, кое-что было сделано заранее. Двое молодых парней, Корнев не знал, кем они были на «Звезде счастья», быстро разобрали какую-то непонятную конструкцию на огороженной территории, и взглядам пассажиров предстала капитально построенная гриль-печь. Еще одна похожая конструкция была разобрана на самом краю площадки, явив рядок туалетных и умывальных кабинок.

— Вы не поверите, — Моника обращалась к Корневым, но не отрывала влюбленных глаз от мужа, — Романо приходил в танцевальный класс весь в синяках. Он постоянно дрался со всеми соседскими парнями, дразнившими его за то, что этот шестнадцатилетний балбес ухлестывает за двенадцатилетней девчонкой!

— С детства? — заинтересованно переспросила Хайди.

Однако же все равно приятно было смотреть, как стюардессы, по такому случаю переодетые попроще и попрактичнее, расставляли на столе посуду, как повар с помощником разводили огонь в печке, как те же молодые парни расставляли на самом берегу шезлонги (для желающих в программе было предусмотрено купание в озере). Роман еще успел задуматься, как правильно назвать хозяина кухни на «Звезде счастья» — поваром или же коком, и не стоит ли именовать саму кухню камбузом, как рядом с ним и Хайди встали Вителли.

Вот даже как… Роман сделал в памяти заметку посмотреть, что есть об этом конкурсе в интернете[18]. Потому что если тезка сказал правду, то его с женой вполне можно будет исключить из списка подозрительных пассажиров. И, в общем-то, такому варианту Корнев, положа руку на сердце, был бы рад. Потому что Вителли в его глазах никак не тянули на подозрительных, слишком уж молоды они были, чтобы успеть научиться так притворяться. Опять же, минус два человека из списка — это уже не десять подозрительных пассажиров, а всего лишь восемь. Вот еще бы знать или хотя бы более-менее внятно предполагать, в чем именно их подозревать…

Здоровенные животные, явно травоядные, на длинных и толстых лапах несли свои округлые тела, сверху и с боков прикрытые броней из крупной зеленоватой чешуи. Высоко поднятые шеи, также защищенные чешуйчатой броней, заканчивались относительно небольшими рогатыми головами с длинными ушами и маленькими глазками. Эти не то звери, не то ящеры медленно продвигались по степи стадом голов в тридцать, лениво шевеля длинными хвостами, покрытыми все той же чешуей и утыканными весьма устрашающего вида шипами. Как ни странно, широкого следа из мятой травы за стадом не оставалось — то ли лапы свои эти бронированные чудища переставляли уж очень аккуратно, то ли трава отличалась гибкостью, а скорее всего то и другое вместе. И правильно — не стоит показывать хищникам дорогу к изобилию мясной пищи. Впрочем, судя по броне и шипованным хвостам, такое «мясо» вполне могло за себя постоять.

Что ж, итальянцы не соврали. Конкурс и правда был, Романо и Моника Вителли в нем на самом деле победили, и, кстати, очень-очень неплохо на этом заработали. Даже после круиза на «Звезде счастья» у них кое-что должно было остаться. Какой смысл платить людям за то, что они в свое удовольствие танцуют, Корнев, откровенно говоря, не понимал, но раз тринидадцам денег на такое было не жалко, это их дело. Одним интернетом Роман не ограничился. Поскольку в конкурсе участвовала русская пара и две немецких, он покопался еще в руссети и райхснетцверке[19]. Там тоже все подтвердилось, с той лишь разницей, что ничего не сообщалось о размерах призовых выплат. Но вопрос о том, откуда Вителли взяли деньги на безумно дорогой круиз, был снят.

Ближе к вечеру пикник закончился. Довольные пассажиры неспешно возвратились в свои каюты, команда «Звезды счастья», работая все так же четко и слаженно, вернула площадку к тому же состоянию, в котором она пребывала перед высадкой, и гравилет был готов к продолжению полета.

— Да, Хайди, простите моего мужа, — вступила в разговор Моника Вителли, забавно украшая интерланж своим акцентом. — Мы с ним танцуем с самого детства и нам часто бывает трудно подстроиться под другого партнера.

— Ваша супруга очень хорошо танцует, — Вителли неожиданно вежливо обозначил поклон в сторону Хайди.

«Звезда счастья» развернулась и неспешно снизилась почти до самой земли, прикрыв, в дополнение к заграждениям, своим корпусом место пикника от открытой степи. И тут же экипаж принялся быстро разворачивать все необходимое для отдыха пассажиров на природе. Ну да, не в первый же раз, все уже давно и многократно отработано.

Нечего сказать, предосторожность не лишняя. Как раз с полчаса назад пассажиры, вышедшие на открытую палубу, имели возможность понаблюдать за представителями местной фауны. Ох, и было на что посмотреть!

— А потом я поумнел, — с довольным видом продолжил Вителли.

— Но в следующий раз предупреждайте меня сразу, как собираетесь танцевать. А то когда мне пришлось аж четыре раза вертеться на месте, я чуть не упала! — впрочем, довольной улыбкой она показала, что это была шутка.

Хищников местных пассажирам довелось увидеть уже минут через десять. Эти передвигались куда быстрее, и им было, судя по всему, наплевать на мятую траву, отмечавшую их путь. Стюардессы услужливо раздали пассажирам бинокли, и все желающие смогли полюбоваться совершенными живыми машинами смерти.

— Да-да, Хайди мне говорила, как вы ее спрашивали, не слишком ли сложные фигуры ей приходится делать, — усмехнулся Корнев. Хайди встала сбоку и, взяв мужа за руку, добавила:

— Простите меня! — горячо воскликнул итальянец, прижав руку к груди. — Я, видимо, слишком увлекся!

К удивлению Романа, в пикнике поучаствовали даже Недвицки. Съели они, разумеется, совсем чуть-чуть, пили только минералку, потом вообще оставили застолье и расположились в шезлонгах, греясь на местном солнышке, однако же в каюте отсиживаться не стали.

— Вы бы видели, как он тогда возмущался! — добавила Моника и звонко рассмеялась. Заулыбались и Корневы.

— О! А я Романо! — обрадовался итальянец. — Моя жена, Моника.

— Добрый день, господин Корнев, добрый день, Хайди! — поздоровался тезка. Нет, ну не нахал, а? Впрочем, лицо молодого итальянца светилось такой наивной простотой, что злиться на него Корнев не стал.

А пикник получился, как ни странно, очень даже неплохим. Понятно, что и условия не те, которые нравились Роману и Хайди, и главное блюдо — барбекю — до шашлыка ну никак не дотягивало, но все же приятное впечатление осталось. Хотя, конечно, затею использовать для приготовления барбекю говядину Корнев посчитал неудачной. На его взгляд, для такого подходила либо свинина, либо баранина, а выросшая на блюдах немецкой кухни Хайди предпочла бы только свинину. В чем супруги Корневы были единодушны, так это во мнении, что без кисло-сладкого соуса барбекю гораздо вкуснее и на нормальный шашлык похоже куда больше.

— Но если бы вы видели Монику в ее двенадцать лет! — Вителли аж прищелкнул языком, Роман и Хайди сделали понимающие лица.

В общем, с защитой места для пикника от таких не то зверушек, не то ящериц устроители круизов не ошиблись. Ну их, этих бронированных слоножирафов и усовершенствованных тираннозавров, ко всем чертям!

— Добрый день! Меня зовут Роман, — протянул он руку.

Вот стол и раскладные кресла Романа никак не порадовали, на его взгляд, это был уже перебор. Все-таки пикник в его представлении выглядел несколько иначе — уж по крайней мере без мебели. А так не пикник получается, а не пойми что. Судя по легкой гримаске недовольства, так же думала и Хайди. Вот когда они выбирались с родней на шашлыки, это было действительно пиршество на природе! Эх, расстелить скатерочку на лужайке, самим полусидя-полулежа устроиться… Блаженство! Так даже вся еда вкуснее с выпивкой вместе! А тут все так чинненько, аккуратненько и до крайности противненько… Тьфу ты, мать же их звездосчастливую да в обратном порядке!

Зато появился вопрос новый. На пикнике Роман обратил внимание, что пока народ купался и проводил соревнования по плаванию, Хаксли устроился в шезлонге рядом с покойничками Недвицки и они втроем довольно живо беседовали. На взгляд Корнева, если у физиков и есть чего общего с финансистами, так только «фи», но вряд ли это могло стать поводом для столь оживленного общения. Как-то вчера ни Хаксли, ни Недвицки особой общительностью не отличались.

— Мы и здесь-то оказались благодаря танцам, — уже серьезно сказал Вителли. — Выиграли танцевальный конкурс на Тринидаде и решили потратить призовые деньги на что-нибудь такое, что потом никогда не забудем. Вот и выбрали «Звезду счастья».

Как и древние ящеры, эти хищники уверенно бежали на двух задних ногах, удерживая равновесие с помощью длинного толстого хвоста. Но вот передние лапы у местных пожирателей свежей крови были развиты куда как лучше. Сложенные во время бега на груди, передние лапы хищников были, как подозревал Корнев, вспомнив оставшегося дома кота, оснащены длинными кривыми когтями — эффективным дополнением к многочисленным острым зубам, заметным в полураскрытых пастях. Глаза располагались тоже лучше, чем у ящеров — не по бокам черепа, а в его передней части, и оба смотрели вперед. С такими глазами нацеливаться на жертву удобнее. Судя по большому ярко-красному гребню, венчавшему голову одного из хищников, и блекло-зеленоватому гребню поменьше на голове другого, искала себе пропитание семейная, так сказать пара. В отличие от стада длинношеих чешуеносцев, хищники удостоили взглядами «Звезду счастья» — так, между делом. Убедились, что это не еда и не опасность, и побежали дальше.

Впрочем, размышления о непонятности поведения Хаксли, Недвицки и Стоун пришлось отложить — Хайди нарисовала, наконец, себе новое лицо, соорудила эффектную прическу и упаковалась в умопомрачительное платье. Эх, где там его выходной костюм?..

— Но, cara mia[17], — повернулся к жене Вителли, — я же был не только маленький и слабый, но еще и глупый! — тут уже посмеялись и Корневы — до того искренне у парня вышло это признание.

Купаться в озере пошли тоже не все. Понятное дело, что не пошли старички-финансисты, но не пошел и Хаксли. Остальные с удовольствием окунулись в нежно-теплую и исключительно чистую воду. Роман и Хайди от души поплавали, хотя у Хайди это получалось даже получше, чем у мужа, хорошими пловцами оказались те же Вителли, чему Корнев никак не удивился — все-таки с физической формой все у них было в порядке, вполне себе прилично плавали Саммер со своей куклой и Бейкер, а вот супруги Дюбуа ограничились коротенькими заплывами, не особо удаляясь от берега.

А еще Корнева очень неприятно удивила пластиковая кукла. Не укладывалось у него в голове, что такая туповатая шлюшка может быть в хорошей физической форме. Нет, понятно, что как-то поддерживать фигуру ей необходимо, потому что фигура у нее — реклама, вывеска и орудие труда одновременно. Но одно дело поедать специально подобранный корм для поддержания стройности и совсем другое — систематически заниматься физическими упражнениями, особенно плаванием. Для этого нужны и сила воли, и самодисциплина, и твердость характера — то есть качества, проституткам обычно несвойственные. А ведь эта Стоун, хоть и проиграла заплыв его жене, но ту же Монику Вителли обошла вчистую. Непонятно!

Глава 10

Чтобы отделить спасательную капсулу от обожженного куска корабельной брони, пришлось изрядно повозиться. Для начала ремонтно-спасательные боты кое-как зацепили скрученную взрывом броневую плиту и с большим трудом отбуксировали ее из скопища обломков «Гусара», а уже потом, получив возможность для маневрирования, выпустили манипуляторы и принялись аккуратно отрезать полурасплавленный и приварившийся из-за этого к плите двигательный отсек капсулы. Все это время «филиппки», разбившись на пары, патрулировали вокруг, готовые в случае чего прикрыть спасателей. «Пластун», избавившись от маскировки под австралийский контейнеровоз, прощупывал все вокруг системами обнаружения и пугал безмолвный космос, ощетинившись во все стороны стволами своих орудий. Понятно, что лазерные многостволки, несмотря на всю свою многочисленность — совсем не то, что в данном случае могло бы всерьез угрожать кораблю, способному уничтожить фрегат, но что есть, то и есть, как говорится…

Капсулу наконец удалось освободить и один из ботов сразу же отбуксировал ее поближе к авианосцу, чтобы тому было удобнее захватить ее посадочным лучом антиграва и завести на летную палубу. Вслед за капсулой на летную палубу отправили часть обломков «Гусара», по каким-то неведомым поручику Воронину признакам отобранных спасателями. И лишь потом «Пластун» стал принимать в свое чрево «филиппки» и беспилотные разведчики. Впрочем, часть беспилотников, как заметил Воронин, осталась на месте гибели фрегата.

— Внешний вид данного корабля, — изображение начало медленно вращаться, чтобы его можно было рассмотреть со всех сторон, — на семьдесят процентов совпадает с видом легкого крейсера Демконфедерации типа «Нэшвилл», — изображение подвинулось в сторону, рядом синхронно завертелась объемная картина второго корабля. Оба действительно были сильно похожи.

А вот тренировки по атаке на крейсер-призрак поручика по-настоящему захватили. Начали, понятно, с самого простого, можно сказать, тепличного, упражнения — внезапной атаки всем полком в открытом космосе, да еще и на родных русских машинах. Тут без вариантов — сколько бы лазерных многостволок на крейсере ни было, на дальних дистанциях толку от них не так много, а вот торпедный залп «шкафов» никаких шансов кораблю не оставлял. Пусть авиационные торпеды и послабее своих корабельных сестер, но в количестве трех дюжин, да еще разом, для легкого крейсера это явный перебор. При таком раскладе ракеты четырех с лишним десятков «филиппков» были уже и не нужны. Самое сложное здесь было сработать настолько быстро, чтобы не дать противнику запустить масс-бомбы для исключения торпедной атаки. Но ничего, уже с третьего раза приноровились.

Среди пилотов прошел злобный шепоток возмущения.

Тренировки умотали поручика настолько, что вернувшись к себе в комнату, он просто упал на кровать и какое-то время лежал, собираясь с силами. Силы Воронину были нужны для того лишь, чтобы перед сном раздеться и разобрать постель. Ну да, не так уж много усилий надо к такой нехитрой работе приложить, однако и того поручик не мог. Но где-то уже через минут двадцать желание организма отдыхать полноценно все же перевесило стремление того же организма к отдыху неквалифицированному, и очень скоро поручик Воронин уже спал и никаких снов не видел.

Вопросов у поручика хватало. Как он подозревал, у других пилотов тоже. Только Воронин хорошо понимал, что задавать эти вопросы сейчас никакого смысла нет — все равно полковник не ответит. И не из каких-то там соображений секретности или иной высшей начальственной мудрости, а просто потому, что сам ответов не знает. А раз нет ответов — нет и вопросов.

— Господа офицеры, внимание! — все замолчали. Дисциплина, она и есть дисциплина, даже в летном флоте, где нравы традиционно попроще, чем у сухопутчиков или флотских. — Как вы понимаете, вариантов всего два. Или один из крейсеров не был разделан на металл, или «Манчестер» не пропал без вести. Соответственно, и дальнейших вариантов тоже два — или западники сами действуют на этом крейсере-призраке, или они его уступили кому-то в Желтом или Исламском космосе. Скорее в Желтом.

А вот с вопросом, зачем это западникам понадобилось, было хуже. То есть хуже было с ответами на этот вопрос. Во-первых, вариантов было даже больше, чем их авторов — почти каждый пилот считал своей обязанностью высказать хотя бы парочку предположений. А, во-вторых, правдоподобность этих вариантов аж зашкаливала, но, увы, все больше с обратным знаком.

Отработка атак на западных машинах проходила уже посложнее. Главная трудность тут состояла не в том даже, что не у всех пилотов получалось управлять «мустангами» и «иголками»[21] с должной степенью виртуозности, а в том, что если полк изображал из себя именно западников, то четвертая эскадрилья участвовать в деле не могла. А минус восемнадцать машин — это уже заметная разница. Выручало лишь то, что усиленное, по сравнению с «филиппками» подвесное вооружение «мустангов» несколько компенсировало и общее сокращение участников атаки, и несколько более скромные подвесные арсеналы «иголок» по сравнению с русскими «шкафами».

В чем сходились во мнениях почти все, так это в том, что мишенью крейсера-призрака должны были стать они — пилоты сто первого авиаполка. И торпеда с «Гусара», отправившая крейсер в ремонт, на самом деле спасла от очень даже возможной гибели авианосец «Пластун», а с ним и первую эскадрилью полка.

Ну а потом началась тоска. Беспросветная, зеленая и мутная. «Ситары» с их подвесом как у «филиппка» еще были на что-то такое способны, а маньчжуры и корейцы — лучше не вспоминать. А уж азиатские штурмовики — это вообще одни слезы. Нет, для порядка пришлось отрабатывать и такие варианты, но начальство быстро с подобными упражнениями покончило. То ли пилотов пожалело, то ли не захотело слишком уж нагло противоречить здравому смыслу…

А дальше тренировки становились все грустнее и печальнее. Слов нет, хороши германцы — знаменитая скорость «носатых» позволяла серьезно снизить потери среди истребителей, а вооруженные по принципу «дайте мне таблеток от жадности, да побольше» «кабаны»[22] были просто находкой для атаки на крупные корабли. Вот только пилотов, которые могли бы на все сто эти возможности использовать, было даже меньше, чем на «мустанги» и «иголки» — сказывались специфические особенности управления немецкими машинами. Похоже, германские конструкторы заранее ставили себе целью сделать так, чтобы на их машинах никто, кроме орлов из флигерваффе[23], летать не мог.

— Провести столь точный выход из гиперпространства без предварительной разведки невозможно, — продолжал полковник Малежко. — Однако, по словам выживших, на «Гусаре» никаких признаков чужой разведки обнаружено не было. Пока неясно, почему. Специалисты разбираются. Дальше, по повреждениям противника. По словам выжившего торпедиста, как минимум одну торпеду крейсер получил. Разведка попытается отследить известные ей места, где такой корабль мог бы ремонтироваться, но неизвестно, что из этого получится.

На лицах почти всех офицеров появились понимающие усмешки — то, что в Исламском космосе встретить хороших матросов и флотских офицеров было очень сложно, давно уже секретом ни для кого не являлось.

— Господа офицеры! — негромко, чтобы все слушали внимательно, начал полковник Малежко. — Опрос выживших с «Гусара» и те записи, которые они смогли забрать с собой в капсулу, позволили специалистам из разведки восстановить в общих чертах вид напавшего корабля, — полковник включил проектор, и над проекционной панелью зависло объемное изображение.

Услышал, конечно. Но ждать пришлось до возвращения на базу, да и там лишние сутки прошли, пока всех пилотов сто первого полка не собрали вместе.

Полковник сделал паузу, чтобы пилоты могли осмыслить услышанное. Осмысливать пилоты предпочли вслух, делясь мнениями друг с другом, так что командиру полка пришлось начавшееся обсуждение пресечь, чтобы оно не превратилось в совершенно недопустимый галдеж.

Затем тренировку усложнили — атаковать крейсер пришлось на орбите землеподобной планеты, то есть в условиях невозможности применения торпед. Работали, ясное дело, ракетами, стараясь первым залпом схлопнуть кораблю защитное поле, а затем, пуская ракеты по нескольку штук, ободрать с него силовые щиты и уже долбить сам крейсер. Тут, в общем, крейсер в конечном итоге тоже накрывался, только вот собственные потери полка были очень заметными — даже в самом благоприятном случае процентов двадцать по машинам и до пятнадцати процентов по пилотам. Зато Воронин буквально обалдел, увидев, как летает четвертая эскадрилья, та самая эскадрилья общей поддержки, где пилоты не учились летать на чужих машинах, а доводили до совершенства умение управлять родными «филиппками» и «шкафами». Теперь он понял, что слухи о невероятном мастерстве пилотов сто первого появились не на пустом месте. Ох, не на пустом!