Через семь гробов 2 (СИ)

— Пятьдесят второй, наличие вооружения?

— Открыто не установлено, работа систем слежения и прицеливания не сканируется.

— Внимание всем, я девятый. Даем подобраться к контейнерам. Всем готовность. По команде первое и второе звено изображают атаку, работаем только пушками. Повторяю, атаку только изображаем. Отгоняем от астероидов, но даем возможность уйти. Семнадцатый и пятьдесят второй наблюдают, не появится ли кто еще.

Отправив сигнал о получении команды, Воронин расширил до максимального зону захвата сканеров. Нет, пока кроме этого кораблика никого.

Кораблик тем временем неспешно подобрался к астероиду, служившему прибежищем поврежденных контейнеров. Так, запустил сканирование вокруг себя, хочет убедиться, что он тут один. Убедится, куда ж он денется, системы защиты от сканирования у нас посильнее будут, чем у него сканеры.

Воронин оказался прав. Сканеры кораблика продолжали работать, но вот уже на нем развернули грузовую стрелу и стали поудобнее прилаживаться к поверхности астероида. Надо сказать, дело свое команда кораблика знала хорошо — позицию, не меняя которой, можно было захватить и погрузить один за другим, пожалуй что три контейнера из восьми, судно заняло где-то за неполную минуту.

Кораблик раскрыл створки грузового люка, стрела подцепила первый контейнер…

— Внимание, пошли! — как-то уж очень буднично послал машины в атаку комэск.

Выйдя из тени астероидов, восемь «мустангов» змейкой проскользнули через более-менее свободный от медленно плывущих в вакууме каменюк проход и развернулись полукольцом, показывая желание загнать неопознанный кораблик в сторону ближайшей крупной планеты. Машины комэска и его ведомого держались чуть позади.

Ловко сбросив так и не попавший в трюм контейнер, кораблик, на ходу убирая стрелу и закрывая трюмный люк, заложил резкий разворот вправо-вверх, совершенно неожиданный в исполнении такого задрипанного фрахтовика, каким выглядел, и резво устремился вовсе не туда, куда его загоняли, а вдоль астероидного пояса. Вот же гаденыш, что делает! Уходя таким путем, он, собака, получал возможность выйти из гравитационного поля планеты и спокойно сорваться в гиперпространство. Ну то есть не совсем, конечно, спокойно — преследователи от души врезали беглецу вдогонку из лазерных пушек. Пару выстрелов он даже поймал, снова заслужив уважительный кивок Воронина — всего-то два попадания при таком шквальном огне, да и те щиты приняли.

Ах ты ж, в лоб твою мать! Увлекшись наблюдением за разыгранной эскадрильей охотничьей сценой, поручик едва не пропустил изменение обстановки на своем фронте разведки и наблюдения. На астероиде с так и не прибранными контейнерами и нескольких соседних заработали маленькие станции слежения. Да хрен вам по всей морде! Врубив глушение, Воронин вышел в эфир:

— Девятый, я пятьдесят второй. На астероиде с грузом и трех соседних запущены станции слежения. Передачу не зафиксировал, работаю на глушение.

— Я девятый. Семнадцатый, расстрелять станции. Пятьдесят второй, глушите их до полного уничтожения.

Ротмистр Терехов принялся один за другим расстреливать станции из пушки, поручик Воронин поддерживал режим глушения, периодически бросая взгляд на индикатор работы несчастных приборов — жертв меткого огня. Кстати, очень уж весело они взрываются… Похоже, там еще и самоликвидаторы.

Наконец, работа станций слежения прекратилась. Во всяком случае, индикатор ее не показывал. На всякий случай еще раз проверив системы обнаружения, Воронин окончательно убедился, что со станциями покончено.

Покрутив головой, поручик обнаружил, что за эти несколько минут обстановка вокруг сильно изменилась. «Мустанги» возвращались, неопознанный кораблик куда-то исчез. Удрал, что ли? Ну да, точно, команда же была не атаковать, а изобразить атаку. Значит, раздолбанные контейнеры для начальства интереснее того, кто прилетел их забирать.

Дальнейшие события только подтвердили правильный ход мыслей поручика. Из гиперпространства вывалился и подобрался к астероиду фрахтовик типа «адвенчер», а уже минут через двадцать злополучные контейнеры один за другим исчезли в его трюме.

Просиживать задницу, с тоской разглядывая серо-белое мельтешение гиперпространства, пришлось часа три. Потом в тени огромного газового гиганта по-тихому погрузились на легкий авианосец «Пластун», замаскированный под здоровенный контейнеровоз с почему-то именно австралийскими, а не какими-нибудь еще, флагами на бортах.

— Что ж, поручик, поздравляю с боевым крещением в сто первом! — протянул руку подполковник Аникин, и, заметив, выражение лица поручика, добавил: — Да не стройте вы такое кислое лицо! У нас все вылеты боевые!

Воронин заставил себя улыбнуться. И то правда, что тут обижаться? ГРУ оно на то и Главное разведуправление, чтобы заниматься в первую очередь разведкой. Так что первый вылет и правда можно считать боевым. Ну а пострелять… Пострелять он наверняка еще успеет. По крайней мере, в сто первый авиаполк его зачислили официально, и теперь его комэском вместо командира учебной эскадрильи майора Селиверстова стал комэск-один подполковник Аникин.

— Спасибо, господин полковник!

— Юрий Андреевич. Без чинов.

Что ж, без чинов, так без чинов, нравы здесь такие же как и были в восьмом истребительном, да, скорее всего, как и во всем летном флоте. Нормально, поживем-послужим. А пока надо избавиться от полетного комбеза, хорошо хоть родного, а не западного, и явиться на разбор.

Вспомнив восьмой истребительный, Воронин вспомнил и своего первого ведущего, поручика Корнева. Вот уж кто пришелся бы в сто первом к месту! Любил, очень любил Рома рассуждать, что на самом деле скрывается за теми или иными приказами, как он выражался, «любимого начальства». Первое время Воронина эти рассуждения, когда ведущий ими делился, даже немного раздражали, однако же довольно быстро он, тогда еще корнет, четко усвоил две истины. Во-первых, Рома, ну то есть поручик Корнев, почти всегда оказывался прав, а, во-вторых, понимание траектории полета начальственной мысли частенько помогало и сами приказы выполнять своевременно и в полном объеме, и, что самое главное, тратить на их выполнение меньше сил — и моральных, и физических. Свои способности к логическому анализу Воронин, глядя правде в глаза, оценивал куда ниже, чем у Корнева, но и сам начал постепенно приучаться загружать голову умственным трудом, особенно после того, как Корневу пришлось оставить службу из-за тяжелых ранений в битве за Муллафар. А что делать? Раз некому соображать вместо тебя, изволь напрягать головушку лично…

Разбор операции ничего неожиданного не принес. Подполковник еще раз похвалил поручика за грамотные действия в разведке, досталось по несколько добрых и (куда уж без этого!) не очень добрых, слов остальным пилотам. Общий вывод, впрочем, порадовал всех — задача выполнена, действовали в целом очень хорошо, а огрехи не так уж велики, но все же на будущее таковые следует исключить.

Откладывать исключение огрехов в долгий ящик подполковник Аникин не стал. Пилотам дали поесть и немного отдохнуть, а затем погнали их на тренажеры. Воронину, сдавшему на отлично управление «мустангом» и «ситарой», пришлось снова и снова отрабатывать непривычные хитрости пилотирования остальных типов машин, состоявших на вооружении полка. Особенно тяжело давались поручику германские «носатые» и маньчжурские «семьсот первые». У «немцев» обоих типов слишком сильно отличалось и от «филиппка», и от почти всех остальных знакомых Воронину машин поведение при выполнении резких маневров, а в маньчжурском истребителе, рассчитанном на низкорослых пилотов, поручик упирался шлемом в фонарь кабины, что не давало нормально вертеть головой, сильно ухудшая и без того не самый лучший обзор из кабины.

Зато Воронину понравилась «сова» — машина, исключительно легкая в управлении на любых скоростях. Конечно, подвесное вооружение у «совы» было откровенно слабовато по сравнению с «филиппком» и уж тем более с «мустангом», да и до универсальных возможностей того же «филиппка» ей было далеко при атаке, например, на корабли, но встретиться с «совой» в бою было бы делом тяжелым и очень опасным. Не хотелось бы, откровенно говоря.

Спать поручик отправился уставшим, но довольным. Ему сегодня все-таки удалось на тренажере завалить «мустанга», управляя двести седьмым носатым, причем даже два раза. Другое дело, что самого его условно сбили четырежды, но главное — он, наконец, уловил, как сглаживать рыскание «носатого» на виражах и выходе из пикирования. Теперь дело пойдет куда веселее. Но это все потом, а сейчас спать, спать и спать!

С утра Воронин, в темпе умывшись и позавтракав, был отправлен на дежурство. Расслабляться пилотам в сто первом особенно не давали. Поскольку эскадрилья на «Пластуне» была одна, но с двойным комплектом машин — родных «филиппков» и «трофейных», как острили в сто первом полку, «мустангов», то в полной готовности к вылету могли держать и те, и другие машины. Мало ли, какая будет надобность по тревоге — показать свое истинное лицо или опять прикидываться западниками. Сейчас дежурили звено «филиппков» и пара «мустангов». Поручику предстояло дежурить в кабине «филиппка», что сам Воронин расценивал как удачу. На привычном, до автоматизма освоенном ИФ-39 он, несмотря на все свои успехи в овладении чужими истребителями, чувствовал себя куда как более уверенно. Даже вот так тупо сидеть в кабине, и то гораздо приятнее. Можно, кстати, и подремать пока что…

Не вышло. Рев сирены, лихорадочные попытки вспомнить, кто ты, где и почему сейчас находишься, и как раз как только вспомнил, в ушах зазвучал голос комэска:

— Дежурному звену «филиппков» срочный вылет! Разбит русский корабль! Искать спассредства с выжившими!

Уже через несколько секунд гравитационная катапульта выбросила «филиппок» поручика в космос, а еще через секунду вышли на полную мощность заранее прогретые движки истребителя.

Мать же вашу в гной-перегной! Опознать в искореженной груде металла, рядом с которой дрейфовали совсем уж бесформенные обломки, фрегат «Гусар», в чьем сопровождении «Пластун» должен был возвращаться на базу, поручик смог далеко не сразу. Сбросив скорость до минимума, Воронин вслед за ротмистром Тереховым медленно облетал погибший корабль, напряженно всматриваясь в поисках спасательных капсул или людей в скафандрах.

Похоже, что бесполезно. По всему выходило, что «Гусара» сначала расстреляли мощными лучевыми орудиями, никак не меньше, чем у крейсера, а то, что осталось, потом долго поливали огнем из лазерных пушек, как раз чтобы полностью исключить возможность того, что с корабля кто-то спасется.

Вот же гниды… Но кто?! У кого настолько снесло башню, чтобы напасть на русский военный корабль? Да ладно, это потом, это уже потом, сейчас смотри, смотри, поручик, внимательнее смотри, может, кому-то все же повезло уцелеть!

К мертвому кораблю спешили остальные «филиппки» эскадрильи, все разведчики-беспилотники и все спасательные боты «Пластуна». Подчиняясь приказу ведущего, Воронин осторожно и аккуратно двинул машину между обломками поближе к остову фрегата.

Стоп! Что это?! Аккуратно и осторожно переложив движки на реверс, поручик самую малость сдал назад, чтобы лучше рассмотреть какие-то непонятные блики слева-сверху. На оплавленном краю вырванной с места и скрученной плиты корабельной брони мигали, вспыхивая и мгновенно угасая, отблески света, шедшего изнутри свертка, в который превратилась под огнем лучевых пушек толстая броневая плита. Что там может светить? Или гореть? Ну ж точно не гореть, вакуум, он и есть вакуум. И, черт возьми, блики появлялись и гасли не хаотично, а с четкими интервалами.

Стараясь не наткнуться на куски обгорелого металла, Воронин попытался обойти чудовищный сверток. Да это ж… Ох, ни хрена себе! Внутри свертка, намертво приваренная к нему своей полурасплавленной кормой, оказалась спасательная капсула, мигавшая иллюминатором.

— Девятый, девятый, я пятьдесят второй! — вышел на связь поручик. — Нашел поврежденную спасательную капсулу! Связи нет, но там явно живые! Капсула подает световые сигналы!

Глава 7

Что ни говори, Корел совершенно справедливо считался одним из красивейших миров Фронтира. Корнев, раньше уже бывавший здесь, убедился в этом очередной раз, а Хайди испытывала настоящий восторг, оглядываясь по сторонам. Даже свой главный космопорт местные ухитрились расположить так, чтобы красота их планеты сразу же бросалась в глаза всем прибывающим. Бескрайняя, по всем сторонам уходящая за горизонт, степь, в которой построили космопорт, переливалась всеми мыслимыми оттенками зеленого — от нежно-салатового до кричаще-изумрудного, высокая трава пестрела мохнатыми метелками алых, золотых, пурпурных и невозможно сказать каких еще цветов. Изредка над лениво перекатывающимися волнами трав высились узловатые деревья с огромными и разлапистыми темно-зелеными, почти что черными кронами. Да и сам космопорт не воспринимался как нечто чужое, вписанное в окружающий пейзаж, как кулак в глаз. Архитекторы удачно поиграли небольшой высотой большинства портовых зданий и сооружений, а необходимые в любом крупном порту сооружения высокие чем-то даже походили на те самые деревья, скупо разбросанные по степи. Не выпадали из общей картины и корабли, походившие на стадо исполинских животных, отдыхающих посреди бескрайнего пастбища. Ничего удивительного, что все прибывающие на Корел через космопорт «Степп Даймонд» сразу же попадали под очарование этой уникальной по своей красоте планеты.

Роман и Хайди исключением не стали. Устроившись в открытом электроавтобусе, собиравшем пассажиров с небольших кораблей для доставки в соответствующий терминал порта, супруги Корневы (особенно прекрасная половина четы) не уставали вертеть головами, как будто не веря самим себе, что попали в такое великолепие.

Обслуживание на Кореле тоже было поставлено красиво. Стойка администратора «Звезды счастья» бросалась в глаза сразу же после входа в терминал, пока представитель компании регистрировал билеты, моментально нарисовался дюжий молодой человек, подхвативший чемодан и сумку, идти до маленького электроавтобуса, отвозившего пассажиров круиза, было всего ничего — ну вообще сказка! Конечно, и в России Корнев привык к качественному сервису, но все-таки дома никогда не возникало ощущения, что тебе прислуживают. Работает человек — да, несет твои вещи, но это у него работа, не лучше и не хуже многих других. А тут полное впечатление, что чемоданы твои тащит твой же слуга, пусть и временный.

Длинную изящную стрелу «Звезды счастья», серебристую с темно-синим и золотом, Корнев увидел издали, едва их электроавтобус повернул вместе с дорогой. Красавица, нечего сказать! Корнев, правда, не совсем понимал, почему для воздушных круизов построили гравилет, на русских планетах для этого повсеместно использовались дирижабли — со всех сторон удобнее же. Скорость с гравилетом вполне сравнима, да и ни к чему она, скорость, при таких полетах, а топлива расходует куда как меньше. Опять же, поскольку нет антиграва, прогулочную палубу можно сделать внизу и даже с прозрачным полом. Можно даже в дрейф лечь — ощущения вообще незабываемые. Впрочем, какая-то причина выбора для круизов на Кореле именно гравилетов наверняка есть и Роман загорелся желанием ее узнать — интересно же!

Из пассажиров Корневы прибыли на посадку не первыми, но и не последними. Удачно, посчитал Роман. В каюте своей (впрочем, называть каютой апартаменты из прихожей, спальни, гостиной, ванной и туалета язык не поворачивался) разместились без спешки, аккуратно разложив вещи, привели себя в вид, приличествующий торжественному моменту отправления, ну и отдохнуть маленько успели. Хотя и не от чего было отдыхать, если честно. В ожидании последних пассажиров Роман и Хайди вышли на открытую палубу, огороженную лишь высоким решетчатым парапетом. Хм, ничего себе! Открытая палуба! Должно быть, на нее выпускают при полете на очень малой скорости. По уму, никак не больше тридцати километров в час. Роман заинтересованно осмотрел дверь, выводящую на палубу, и удовлетворенно сам себе кивнул. Ну да, вот она, блокировка. То есть при более-менее приличной скорости сюда при всем желании не выбраться. Ну и правильно. Мы тут отдыхать собрались, а не экстремальным спортом заниматься.

Да уж, отдыхать. Что там начальству угодно? Смотреть, слушать, запоминать? Вот и посмотрим, а заодно и послушаем. Ну и запомним, понятное дело.

Пока Корневы располагались и переодевались, электроавтобус успел сделать еще один рейс туда и обратно. В сопровождении носильщиков из него вышли еще пятеро пассажиров. Впереди, под конвоем двух крепких ребят, тащивших здоровенные чемоданы, шла пожилая пара. Не понравилась она Роману. Краем глаза он посмотрел на Хайди, та тоже даже поморщилась, глядя на новых пассажиров. Редко, но попадались Корневу на Фронтире такие типажи. Высушенные, будто мумии, тела, полностью лишенные какого бы то ни было выражения лица (только что глаза не закрыты), какие-то блеклые и почти стертые воспоминания о волосах у него и явный парик у нее… Жуть, одним словом. Зато дорогая одежда, причем основную часть ее стоимости явно составляла плата мастеру, пошившему ее так, что оба все-таки напоминали живых людей, а не что-то среднее между скелетами и мумиями. Ну, если на лица не смотреть, конечно.

Следующая парочка выглядела поинтереснее, но скорее, на фоне предыдущей, а не сама по себе. Мужчина, на вид лет пятидесяти, когда-то, судя по всему, имел атлетическую фигуру, но к настоящему времени обзавелся заметным брюшком и немного ссутулился. Однако же на квадратном лице с глубоко посаженными глазами явственно читалось чувство собственного превосходства над окружающими. Точнее, читалось бы, но все портила не сходившая с лица кривая усмешка. Люди, на самом деле ощущающие себя выше других, а не изображающие такое ощущение, так не усмехаются. Глубину их сознания своего превосходства выдает спокойное равнодушие лица и дежурная вежливость в общении. Вот этого у мужчины не было. Даже когда он что-то сказал своей спутнице, он не удосужился стереть эту дурацкую усмешку. А может быть, она уже пристыла к его лицу.

Ну и его спутница. Роман краем глаза посмотрел на жену и снова на даму при этом, как Корнев определил его для себя, бывшем атлете. Впрочем, дамой назвать ее было никак нельзя. Совсем молодая девица, на первый взгляд даже похожая на Хайди. Но — вот именно, что на первый взгляд. Да, высокая. Да с отличной классической фигурой. Но не то. Совсем не то. Роман снова перевел взгляд на супругу и вернулся к спутнице бывшего атлета. Ну ладно, волосы у нее просто светлые, а не золотые, как у Хайди, опять же, не такие густые. Кожа заметно бледнее. Но все же различие было в чем-то другом… С третьего взгляда в сторону жены Романа осенило. Ну точно! Хайди — живая, настоящая молодая женщина. А эта — кукла. И лицо у нее не выражает ничего, кроме кукольного восторга, и держится она как-то неестественно, и даже походка у нее какая-то искусственная.

— Сравниваешь? — ехидно поинтересовалась Хайди, несильно, но очень чувствительно приложившись локтем к ребрам мужа.

— Издеваешься? — в тон супруге ответил Роман. — Где ты и где эта кукла?

— Все равно я готова обидеться. Ты целых три раза смотрел то на меня, то на нее, чтобы заметить разницу, — хихикнув, добавила Хайди.

За этой шутливой пикировкой остался почти незамеченным пятый пассажир. Его Корнев смог разглядеть, когда тот уже поднимался на борт. Этакий невысокий человечек чуть старше Романа, постоянно посматривающий по сторонам, будто не веря, что все это происходит с ним. И походка у него была какая-то неуверенная, и столь же неуверенно он постоянно поглядывал на носильщика. Видимо, его вещи нес кто-то другой первый раз в жизни. Этого, интересно, каким боком занесло на «Звезду счастья»? — подумал Корнев, вспомнив стоимость билетов. Неплохой им с Хайди подарочек от лица службы…

Как-то быстро выяснилось, что с прибытием этих пятерых все пассажирские места на гравилете оказались заполнены и, в общем-то, не так долго осталось ждать взлета. Однако прошло еще минут сорок, Корневы успели вернуться в каюту, и тут по всему кораблю разнесся усиленный динамиками приятный женский голос:

— Дамы и господа, капитан Ферри и экипаж гравилета «Звезда счастья» рады приветствовать вас на борту нашего корабля! Мы взлетаем через десять минут и отправляемся в круиз по красивейшим местам планеты Корел! Вы можете пережить незабываемые ощущения, выйдя перед взлетом на открытую палубу. Выйти на открытую палубу вы можете через малый салон на уровне «В». Обратитесь к любой стюардессе, вас проводят. Желаем вам, дамы и господа, приятного полета!

Роман и Хайди решили воспользоваться любезным приглашением. И не они одни — на открытой палубе уже стояли несколько пассажиров. Ходячих мумий не было, зато присутствовали трое из тех, кто прибыл раньше Корневых и кого они не видели — очень приятная молодая пара, кажется, итальянцы, и весьма представительного вида господин лет пятидесяти, выраженный англосакс. Роман никак не мог понять: какой смысл для этого англосакса или того же неуверенного человечка отправляться в такой роскошный круиз в одиночку? На его взгляд, самая главная прелесть таких путешествий и состояла в том, что все эти красоты, весь этот праздник, протяженный в пространстве и времени — все это было для них обоих, для него и для Хайди. А одному — да какой же это праздник?!

Палуба под ногами едва ощутимо задрожала и легонько качнулась. Под восторженные восклицания пассажиров «Звезда счастья» величаво поднялась над стартовой площадкой, а затем, набрав высоту, неторопливо развернулась и медленно двинулась в ту же сторону, куда, по прикидкам Корнева, скоро должно было склоняться местное солнце.

— Капитан счастлив приветствовать мистера Саммера и мисс Стоун! — это, стало быть, бывшего атлета и его куклу. Честно говоря, Роман сомневался, что капитан был прямо уж так счастлив. Хотя Ферри и попытался изобразить на лице что-то такое.

Большой салон оказался действительно большим, а благодаря таланту дизайнера представлялся даже более просторным, чем был на самом деле. Уровнем «А» на «Звезде счастья» именовался самый верхний этаж или как там правильно должно это называться на корабле, пусть и летающем, сквозь прозрачный купол салон освещался яркими лучами местного солнца. Однако когда салон стал наполняться пассажирами, купол приобрел дымчато-синеватый цвет, и ослепительная яркость естественного освещения сменилась мягким голубоватым свечением, создавшем в помещении интригующую романтичную атмосферу.

На несколько секунд поднеся правую ладонь к козырьку фуражки в ответ на приветственные аплодисменты, капитан Ферри направился к столику, за которым сидели те самые живые покойники.

Роман посчитал — вместе с ним и Хайди на «Звезде счастья» двенадцать пассажиров. Надо полагать, места заняты все, при таких ценах на билеты вряд ли гравилет отправился с пустующими пассажирскими каютами. Сколько на гравилете членов экипажа, Корнев точно не знал, но оценивал их количество как человек пятнадцать-двадцать. Ну да, понятно теперь, почему на этот круиз такие заоблачные цены. Гравилет сам по себе транспорт дорогой из-за высокого расхода топлива, плюс еще оплата экипажу, да прибыль заложить…

Вот капитану достались уже аплодисменты настоящие, а не дежурно-вежливые. Капитан Ферри, мужчина за пятьдесят, но в хорошей физической форме, действительно располагал к себе. Этакий добродушный, но хорошо знающий себе цену профессионал, умеющий и управлять многотонной махиной гигантского гравилета, и внушать почтение любым пассажирам, вне зависимости от толщины их кошелька. Ну и в данный торжественный момент еще и выглядел очень даже представительно в темно-синем кителе с золотыми нашивками, белоснежной рубашке не с галстуком даже, а с бабочкой, с обилием золотого шитья на фуражке, в брюках, отутюженных так, что о стрелки, казалось, можно было порезаться, и безукоризненно начищенных ботинках. Сразу видно, кто тут главный.

— Капитан приветствует мистера Хаксли! — чтобы поздороваться с капитаном, неуверенный человечек торопливо вскочил со своего места.

— Капитан рад встретить среди наших пассажиров мистера и миссис Дюбуа! — грузный француз лет сорока и его совсем юная миниатюрная супруга на открытую палубу не выходили, поэтому Роман с Хайди их раньше не видели.

— Капитан Ферри свидетельствует свое почтение мистеру и миссис Недвицки! — пафосно воскликнул Ленни Грант, когда капитан осторожно подержал в руке иссохшую кисть старика и церемонно поклонился старухе, руку для приветствия не протянувшей.

— Поддерживать ваше прекрасное настроение в этом восхитительном круизе мне поможет очаровательнейшая мисс Джина Корби! — девушка за синтезатором встала и приветливо помахала публике рукой. Ей аплодировали подольше.

Каждое представление сопровождалось аплодисментами остальных пассажиров, причем с наибольшим радушием публика встретила, как это ни странно было для Корнева, Саммера с пластиковой блондинкой и итальянскую пару. Впрочем, саму идею Роман оценил — пассажиры знакомятся с капитаном, а заодно и как бы друг с другом. Но, на взгляд Корнева, все это можно было сделать и без притянутой за уши искусственной радости, с которой вещал этот клоун Грант.

— Дамы и господа, наш полет проходит на высоте пятьдесят ярдов со скоростью двадцать миль в час, — снова ожили динамики. Корнев в уме перевел это в привычные единицы измерения, сорок пять метров и тридцать два километра в час. — Мы надеемся, что вы уже успели оценить красоту нашей планеты, но самые чудесные виды еще ожидают нас впереди. Сейчас капитан Ферри приглашает вас, дамы и господа, в большой салон на уровне «А». Просим вас пройти в салон, наши стюардессы вас проводят. Спасибо!

— Капитан приветствует мистера Бейкера! — рукопожатие капитана и англосакса выглядело как встреча двух равных, оценивающих друг друга на предмет возможного соперничества. Интересно…

— Леди и джентльмены, прошу внимания! Меня зовут Ленни Грант, я хозяин этого салона и я знаю все о «Звезде счастья»! — с преувеличенно доброжелательным выражением на лице радостно возвестил он. Это заявление вызвало у пассажиров легкие смешки и совершенно неискренние аплодисменты, закончившиеся, едва успев начаться.

Стюардессы быстро помогли пассажирам занять места в уютных креслах за небольшими столиками, умело избегая толкотни и неорганизованности. На невысокой сцене миловидная девушка заиграла на синтезаторе приятную легкую музыку, стюардессы принялись разносить напитки. Роман и Хайди взяли себе по бокалу шампанского и едва успели чуть-чуть выпить, как вниманием публики завладел некий персонаж лет примерно тридцати, одетый, на взгляд Корнева, слишком уж крикливо.

— Капитан рад видеть мистера и миссис Вителли! — молодые итальянцы были явно польщены вниманием командира роскошного летающего лайнера.

— Капитан с удовольствием приветствует мистера и миссис Корнев! — рукопожатие капитана было ожидаемо крепким, а вот Хайди он с галантным поклоном пожал руку аккуратно и бережно.

— Итак, если у вас возникнут какие-то вопросы по нашему круизу или будут особенные пожелания, обращайтесь ко мне в любое время дня и ночи! — продолжал вещать Ленни Грант. — Как я уже говорил, я знаю о «Звезде счастья» все! Но есть один человек, который знает об этом замечательном корабле даже больше чем я! Леди и джентльмены, внимание: встречаем Айвена Ферри — нашего капитана!

Глава 8

Веселье продолжалось. То есть не продолжалось, а только-только начинало приобретать признаки настоящего веселья. Девушка за синтезатором, как ее, Джина Корби, дело свое знала отлично, и мало-помалу ее музыка создавала в салоне приподнятое и даже праздничное настроение. Вот мисс Корби ускорила темп, итальянец Вителли ловко вскочил из-за столика, буквально сдернул с места свою жену, явно против такого не возражавшую, и они завертелись в каком-то невообразимом танце, больше похожем на акробатику. Джина заиграла еще быстрее, итальянцы, не теряя ускорившегося темпа, продолжили скакать и переворачиваться в совершенно немыслимых положениях, при этом не теряя друг друга, пианистка снова взвинтила темп, Вителли опять не отстали, и, наконец, музыкантша сдалась. Последний удар по клавишам — и итальянская пара победно вскинула руки, сорвав аплодисменты настоящие, искренние и исключительно громкие. Хлопали пассажиры, хлопали стюардессы, хлопал капитан, хлопал и что-то выкрикивал клоун Грант. Разумеется, хлопали и Корневы — уж больно зажигательным вышло представление.

Джина Корби, плавно взмахнув руками, вновь опустила пальцы на клавиатуру. На этот раз из-под ее рук полилась мелодия медленная и напевная, Корневу даже показалось, что какая-то ласковая, если так можно сказать о музыке. Вителли, так не вернувшись за столик, обнялись и удивительно красиво закружились по залу. Роман и Хайди, переглянувшись, взялись за руки, вышли в зал и прежде чем полностью отдаться танцу, успели заметить, как за ними потянулись месье и мадам Дюбуа, а потом и Саммер со своей куклой.

— Прости меня, повелитель! — начала уже совсем другую игру Хайди. — Этот пожиратель лягушек глупые комплименты мне говорил. Идиот, как будто я сама не знаю, что у меня красивые глаза!

— Назвал бы какую-нибудь крупную сумму, — назидательно сказала она, — и тогда эта…, — Хайди никак не могла вспомнить нужное слово.

— Ага, — Роман решил подразнить жену, — понравилась. Симпатичная, умненькая…

Роман, сбросив маску злодея, ласково провел рукой по щеке любимой жены.

Такой похвалы какой-то другой девчонке Хайди не вынесла и с радостным смехом принялась лупить любимого мужа по плечам своими кулачками. Роман, сначала безропотно снося шутливые побои, все-таки не выдержал и быстро спихнул жену с себя, так, что от неожиданности Хайди испуганно ойкнула, и, завалив ее, навис сверху, состроив стра-а-ашное лицо.

Проснулись они поздно. По местному времени, крайне удачно для Корневых почти совпадавшему с тем, по которому они жили на Александрии и потом на «Чеглоке» во время перелета на Корел, был уже первый час дня. Завтрак для обоих Роман заказал в каюту, через некоторое время стюардесса, кстати, та самая Сюзи, прикатила целую тележку, часть посуды с которой переставила на стол в гостиной. Ну да, после вчерашнего веселья не они одни такие, раз уж завтраки на тележке развозят.

— Ну вот еще, — отдуваясь, сказал Корнев. — Маленькая, хлипенькая, ребенок почти… Как ее муж не раздавил до сих пор, не понимаю.

— И как тебе с этой куклой танцевать? Понравилось? — поинтересовалась Хайди.

Так, Юджин Недвицки и Сарра Недвицки, урожденная Крамер, ста четырнадцати и ста восьми лет. В совместном владении инвестиционная компания, контрольные пакеты акций еще двух таких же компаний, кроме того, мистеру Недвицки принадлежат пакеты акций еще в трех компаниях все той же финансовой направленности, миссис Недвицки владеет кредитной компанией на Кореле. Неоднократно подозревались полицией Демконфедерации и Интерполом в причастности к незаконным финансовым операциям, в частности, отмыванию доходов от контрабанды, торговли наркотиками, но доказательств так и не было. Юджин Недвицки дважды подвергался штрафам за уклонение от налогообложения. М-да, дела у этой парочки под стать внешности. Место жительства — Фронтир, Корел, город Корел-Сити.

Да уж, вспоминая, что этот его тезка вытворял в танцах со своей женой, Роман вынужден был признать, что такие вопросы были вполне уместны. Хайди у него, конечно, женщина крепкая и спортивная, но все-таки те упражнения, которые она любила выполнять, и такие танцы, что показывали Вителли — это совсем не одно и то же.

Пока Хайди собирала другие нужные для пикника вещи, Роман продолжал размышлять. Вернувшись к мыслям о глупой смазливой Стоун, он искал, чем же она его зацепила. Ну точно, как же он раньше не подумал! Сколько может стоить она сама? При условии, что ей надо оплатить перелет с Нью-Либерти на Корел и обратно, билет на «Звезду счастья» и собственно сексуальные услуги? Корнев прикидывал так и этак, все равно получалось много. Расценки на проституток Фронтира он еще помнил, и выходило, что куколка влетела Саммеру в хорошую такую копеечку, куда дешевле было бы снять девку здесь, на Кореле. А Саммер еще и неизвестно на что живет. Что-то у этой парочки не вязалось ни с западной расчетливостью, ни со здравым смыслом вообще. Присмотреться надо к ним, да повнимательнее.

— Очень вежливый молодой человек, — Хайди потупила глазки, — и очень скромный. Кстати, он твой тезка. Его зовут Романо.

Пискнул коммуникатор, уведомив Корнева о приходе почты. На почту, которую отправитель помечал как срочную, сигнал у корневского коммуникатора был другой, поэтому Роман со спокойной душой просмотр сообщения отложил, решив закончить с завтраком. Пока Хайди раздумывала, что бы такое-этакое на себя надеть, Корнев открыл почту.

— Ах, вот как… — угрожающе протянул Роман. — Тезка, говоришь… Вежливый, значит… Ну-ка, ну-ка, давай, рассказывай, какие такие гадости он тебе вежливо говорил!

Роман еще успел подумать, что Хайди среди пассажиров оказалась самой младшей со своими девятнадцатью годами, как в гостиную вошла она сама, определившаяся, наконец, с нарядом. Поскольку сегодня днем в программу развлечений входили высадка на поверхность и пикник на природе, оделась госпожа Корнева практично и вроде бы просто, но вот именно что «вроде бы». Вот этой кукле-шлюхе будет очередная проблема — прикидывать, сколько может стоить, например, браслет, который Хайди на свадьбу подарил старший брат Романа Фёдор! Черт, что-то слишком часто Роман стал вспоминать эту дешевую девку. К чему бы это?

Романо Вителли, двадцати четырех лет. Программист. Моника Вителли, урожденная Леоне, двадцати лет, продавщица. Место жительства — Фронтир, Миллисента, город Коннемар. Ничего себе, живут программисты и продавщицы, однако!

— Да ладно!

— Покрасила лицо по-другому, переоделась и волосы распустила. Думаю, минут пятнадцать ей на это хватило…

Нэнси Стоун, двадцати двух лет. Род занятий неизвестен, предположительно, проститутка. Ну, кто бы сомневался… Место жительства — Фронтир, Нью-Либерти, город Диркстон.

Вернувшись к себе и кое-как раздевшись, Роман и Хайди улеглись в ванну, блаженно отмокая в теплой воде.

Веселье продолжалось до вечера. Джина Корби творила чудеса со своим синтезатором, Вителли периодически радовали публику умением безукоризненно исполнять танцы любого стиля и любой сложности, Ленни Грант неожиданно сумел выдать несколько вполне удачных шуток и пару интересных и смешных анекдотов. Как-то незаметно из салона исчезли мумифицированные супруги Недвицки, чем, похоже, никто не огорчился. Капитан Ферри, хоть и покинул праздник ради исполнения своих обязанностей, пару раз все же заглянул на общее веселье и даже, попав в очередной свой приход на объявленный белый танец, получил приглашение от миниатюрной француженки Дюбуа и танцевал с ней вальс. Корнев успел потанцевать с той же Дюбуа, одной из переодетых стюардесс, Сюзи, и даже с так не понравившейся ему куклой Стоун. Что поделать, если объявляют, что дамы приглашают кавалеров, отказываться не положено, вон, даже Хаксли покружился со стюардессой. Хайди приглашали на танец мистер Дюбуа, Бейкер и Вителли. К концу вечеринки Грант, как обычно, с кучей ненужных слов, вытащил пассажиров на открытую палубу любоваться закатом.

Бернард Хаксли, тридцати семи лет. Ученый-физик, профессор. Ого! Вот уж не подумаешь… Преподавал в Массачусетском технологическим институте, затем в филиале института на Кларксоне, Демконфедерация. В настоящее время проводит самостоятельные исследования по контрактам с несколькими западными научными центрами. Место жительства — Кларксон, город Селлис.

Подтверждать любовь друг к другу делом они начали прямо в ванне, а потом была огромная кровать, много страсти и блаженное забытье… Засыпая, Роман успел подумать, что свое имя «Звезда счастья» носит по праву.