Повинуйся зову желаний

— Конечно, я не против, — сказала она и затрепетала от одной мысли о том, что увидит, как Азраил раздевается.

Сегодня их первая брачная ночь, но Азраил наверняка очень устал, потому что он редко спал более пяти часов подряд. Молли встала и начала снимать тяжелое парчовое платье изумрудного цвета.

— Я тебе помогу, — тихо произнес Азраил, спуская платье с ее напряженных плеч. — Не снимай изумруды. Мне нравится, когда они на тебе.

Она опустила руки, которые подняла, чтобы расстегнуть тяжелое ожерелье, и снова легла на кровать, пытаясь не выглядеть так, будто собралась подсматривать за Азраилом. Он сбросил тунику, снял хлопчатобумажные брюки и трусы-боксеры. Свет упал на его длинную элегантную спину, и Молли полубессознательно выдохнула. Азраил резко повернулся и поднял черные брови.

— Твоя спина, — покраснев, пробормотала она, спустилась с кровати и подошла к нему. Она провела пальцами по бледным старым шрамам, которые не омрачали его красоты. — Что с тобой случилось?

— Фируз приказал меня высечь, когда мне было семнадцать лет, — натянуто произнес он. — Шрамы все еще так заметны?

— Нет, они очень бледные, — неловко пробормотала она, глядя на него в ужасе. — Тебя высекли?

Азраил кивнул, явно не желая развивать эту унизительную тему. Обнаженный и прекрасный как бог, с бронзовой кожей, он подошел к бассейну и вошел в воду, очевидно ожидая, что разговор закончился.

Молли протопала босиком по песку к бассейну.

— Но зачем он это сделал? — Она старалась, но не могла промолчать.

— Женившись на моей матери, Фируз заключил соглашение с Хашемом о том, что ни моей матери, ни мне не позволят стать предводителем повстанцев в Джалии, которые боролись против правления Хашема. Ты должна понимать, что мой отчим боялся гнева Хашема, потому что Кварейн — бедная страна с очень небольшим военным потенциалом.

— И? — Молли ободряюще вздохнула.

Но это не сработало. Азраил, растянувшись в бассейне на камнях, молчал. Длинные черные волосы падали на его широкие мускулистые плечи. Сдавленно вздохнув, Молли разделась и вошла в бассейн, опустившись на ближайший плоский камень.

— И что было дальше? — произнесла она, желая, чтобы Азраил продолжал.

— После того как Хашем казнил моего отца, моя мать стала его самым лютым врагом. Она была очень смелой женщиной. Она собирала средства для повстанцев, и, пока я не стал достаточно взрослым, она являлась их фактическим лидером. Она приехала со мной в Кварейн, чтобы мы жили в безопасности, но ей было нелегко в браке с Фирузом. Он тяжелый, придирчивый человек, который делает повседневную жизнь окружающих невыносимой. Когда телефонные сообщения между его домом и повстанцами перехватили люди Хашема и сообщили об этом моему отчиму, моя мать оказалась в серьезной опасности.

Молли поморщилась.

— Конечно да.

— Чтобы защитить ее, я сказал, что именно я отправлял сообщения, и Фируз приказал меня высечь. Я убежден, он знал правду, но промолчал, потому что по-своему он любил мою мать. После того как виновного наказали, Хашем успокоился.

— Это один из секретов, который я, по-твоему, не захотела бы узнать, — догадалась Молли, успокаивающе поглаживая рукой его выпуклый бицепс. Азраил был таким скромным и так неохотно рассказывал о собственной смелости. Его явная сила очень нравилась Молли. Она знала, что, несмотря ни на что, она может положиться на Азраила. Он был очень силен, и его врожденная потребность защищать слабых восхищала.

— Зачем тебе об этом знать? — с искренним удивлением спросил Азраил, повернул голову в сторону Молли и уставился на нее темно-золотистыми глазами.

— Я не знаю, но мне интересно. — У Молли пересохло во рту. Она поздно заметила, что, несмотря на холодную воду в бассейне, Азраил возбужден.

— Иногда ты кажешься мне очень необычной женщиной, — резко выдохнул Азраил.

— А мне нравится, что мы с тобой так не похожи, — неуверенно сказала Молли. Она страстно желала прикоснуться к нему, но боялась сделать это неправильно.

Он наклонил голову и поцеловал ее полные красивые губы, а потом взял ее за руку и провел ею по своему телу. Азраил ахнул, когда ее тонкие пальцы коснулись его возбужденной плоти.

— Мы намочим постель, — выдохнула Молли, когда он уложил ее на кровать и опустился рядом.

Рассмеявшись, Азраил стал неторопливо покрывать ее тело поцелуями. Она не хочет рожать от него ребенка, но Азраил не будет думать об этом сейчас. Он насладится моментом, не задумываясь о будущем. В свою брачную ночь он не король Джалии, а обыкновенный мужчина, испытывающий непреодолимое желание к Молли.

Она толкнула его на подушки, прежде чем он снова ее поцеловал.

— Моя очередь, — покраснев, произнесла она и встала над ним на колени, задаваясь вопросом, с чего начать. Она поглаживала его широкие загорелые плечи и напряженные соски, плоский живот и бедра. Азраил постанывал и отслеживал каждое ее движение, а ей нравилось чувствовать свою власть над ним.

— Я хочу тебя прямо сейчас. Я не могу ждать, — хрипло простонал он, оттолкнул Молли и прыгнул с кровати. Он подошел к сундуку у стены и стал рыться в нем.

Надев презерватив, он вернулся к Молли, и она, широко раскинув руки, с нетерпением обняла его. Он резко и быстро вошел в нее, и ей захотелось кричать, но потом она вспомнила об охранниках у пещеры и о том, что в пещере нет дверей. Поэтому она тихонько захныкала и вдруг испугалась, что по непонятной причине Азраил остановится и отстранится от нее.

Сердце колотилось в ее груди, как колеса бешено несущегося поезда. Азраил ускорил темп, и она, ахнув, с беспомощным волнением подстроилась под его движения. Она извивалась под ним, ее тело горело, словно его охватило пламя. Наконец она почувствовала приближение кульминации и через мгновение забылась от пульсирующих и чувственных ощущений.

Намного позже, лежа в объятиях Азраила, Молли испытывала настоящее блаженство. До нее медленно дошло, что ребенок от Азраила, с которым она хочет быть до конца своих дней, даст новое развитие их отношениям. Но почему? Потому, что Азраил великолепный любовник? Потому, что он трудолюбивый, честный и благородный человек? Молли очень понравилось его кольцо и то, как Азраил украсил пещеру для их первой брачной ночи. Но сильнее всего ее привлекал в нем его героизм. Азраил страдал от ужасов, которые она даже не могла себе представить. От ужасов, о которых он не хотел ей говорить, боясь расстроить ее. Сердце Молли разрывалось на части, когда она представляла юного, гордого и уязвимого Азраила, терпящего боль и унижение ради своей матери. Теперь она представляла себе малыша или малышку, похожую на Азраила, и на душе у нее становилось радостно.

— Я подумала… о ребенке, — запинаясь, произнесла Молли.

— Нам не надо беспокоиться об этом, — тут же отрезал Азраил. — Забудь об этой идее. Я не думал рационально.

Молли озадачила его реакция. Она молчаливо поджала губы. Ей стало не по себе от ощущения, что Азраил ее отверг. Он тоже думал о ребенке, но пришел к другому выводу. Молли решила, что, возможно, ей захочется создать с ним полноценную семью, но Азраил, по-видимому, против этой идеи. Он передумал. Но он имел на это право. Означает ли это, что он больше не желает, чтобы Молли оставалась с ним? И что ей теперь делать?

Ведь он не просил ее влюбляться в него. Молли сама виновата, что без ума влюбилась в него в тот день, когда впервые увидела его великолепный портрет в посольстве Джалии. Изначально они договорились оставаться в браке несколько месяцев. Возможно, Азраил понял, что этот вариант ему по-прежнему вполне подходит. Вероятно, он уже планировал, что его следующей женой будет принцесса Назира. А Молли станет его недолгим развлечением перед запланированным браком.

Она притихла от этого унизительного подозрения и задалась вопросом, почему Азраил передумал. Неужели она недостаточно хороша или любвеобильна для такого мужчины, как он? Молли вдруг рассердилась. Поджав губы, она отмахнулась от терзающих ее мыслей. Накручивая себя, она ничего не изменит. Ей надо оставаться разумной. Только в этом случае она избавится от нереальных надежд и глупых эмоций.

Глава 10

— Ты кое-что не продумала, — сказала Молли, когда Азраил показал ей чертежи жилья. — Если ты хочешь привлечь иностранных экспертов к работе над крупными проектами, на которую уйдет несколько лет, тебе следует подумать об открытии международной школы.

— Международная школа? — Азраил нахмурился. — У нас по-прежнему довольно примитивная система образования.

— Надо расставить приоритеты, — заметила Молли. — Тебе необходимы эксперты, но они откажутся подписывать долгосрочные контракты, если их семьи не смогут жить здесь вместе с ними. Они захотят, чтобы их дети учились в школе; это позволит им вернуться в родные страны полностью готовыми для получения высшего образования.

Азраил задумался. Он уже знал, что Молли рассматривает проблемы под другим углом и часто предлагает решения, которые не приходили ему в голову. Она была умной и прогрессивной. Он вгляделся в ее озабоченное лицо. Она изучала чертежи жилья, предназначенного для размещения заграничных рабочих. Молли права. Его страна остро нуждается в профессионалах и их навыках. Необходимо вывести Джалию в двадцать первый век, а для этого надо подобрать качественный персонал, который заинтересуется условиями трудовых контрактов.

— Захра — учитель, — напомнил ей Азраил. — Поработай с ней и обсуди возможность открытия международной школы.

Молли покраснела от удовольствия.

— Захра знает гораздо больше меня.

— Но это была твоя идея. Воплоти ее, — неожиданно сказал Азраил и мило усмехнулся. — Это твое наказание за инициативу.

Молли не считала его задание наказанием. Она радовалась тому, что Азраил доверил ей такое ответственное дело и уважает ее мнение. Прошло два месяца после их свадьбы, но Молли так и не избавилась от своих чувств к Азраилу и подавила безнадежные надежды. Она любила Азраила. Чем больше времени она с ним проводила, тем сильнее в него влюблялась. До Азраила никто, кроме Мориса, не слушал ее мнение с уважением. Никто, кроме Азраила, так страстно ее не желал как женщину. Но ее неуверенность в детстве и тайные страхи о том, что она не нравится Азраилу, все еще преследовали ее и наполняли ужасом. Она боялась жить в мире грез и думала, что рано или поздно Азраил до конца поймет ее и задастся вопросом, зачем на ней женился.

По этой причине каждый раз, когда у нее возникал соблазн спросить Азраила, как долго, по его мнению, продлится их брак, ее душил страх, и она молчала. Она предпочитала наслаждаться тем, что имеет в данный момент, а не волноваться о том, как будет чувствовать себя, когда ее отношения с Азраилом подойдут к неизбежному концу.

Первые недели брака они путешествовали по Джалии на вертолете, и Молли увидела все, начиная с нетронутой пустыни, которая по-прежнему была домом для кочевых племен, и заканчивая нефтепромыслами и зеленой, гористой местностью на севере страны. Захра стала ее помощницей, выступая как интерпретатором культуры Джалии, так и переводчиком. Кроме того, женщины очень подружились. Однако Молли держала свои страхи при себе и просто старалась на них не зацикливаться.

Она выполняла свои условия договоренности с Азраилом оставаться с ним в браке, а он выполнял свои условия с равной долей предусмотрительности. Кроме того, после официальной свадьбы, когда их брак стал реальным, обсуждение их семейной жизни стало запретной темой. Точно так же Азраил не заговаривал о будущих детях и вообще не хотел обсуждать свое будущее с Молли. Поэтому иногда ей казалось, будто она живет в странной иллюзии.

Вот почему ее самооценка взлетела до небес после того, как Азраил попросил ее поработать над созданием международной школы. Проект должен был стать долгосрочным. Молли постоянно задавалась вопросом о том, на самом ли деле их брак временный, когда Азраил находил время, чтобы сопровождать ее в Лондон, где она навещала своего деда в интернате. Азраил, бесспорно, относился к Морису, как к члену своей семьи. Во время их недавней поездки в Лондон Азраил увидел слезы счастья в глазах Молли, когда Морис впервые за многие месяцы на краткое время узнал в ней свою внучку. Азраил проявлял к Молли максимум благосклонности и сочувствия, как к своей любимой жене.

На самом деле Азраил был почти совершенным мужем, с этим Молли не могла поспорить. Выяснилось, что они оба любят заниматься спортом. У Азраила был спортзал на первом этаже, где они стали заниматься по утрам. У них совпадали желания и привычки. Откровенно говоря, Молли была замужем за требовательным и захватывающим любовником, который заставлял ее почувствовать себя самой сексуальной женщиной. Он регулярно делал ей маленькие неожиданные подарки, начиная с духов и ювелирных украшений и заканчивая нижним бельем. Даже тот факт, что он сильно смущался, даря ей красивое нижнее белье, которое хотел бы на ней видеть, заставлял Молли любить его еще сильнее.

Она постепенно осознала, что Азраил не настолько утонченный человек, как она, потому что жизнь не давала ему поблажек. Глубина его заботы о своих подданных, бесконечные часы работы, в течение которых он старался все исправить, производили на Молли огромное впечатление. Она не только любила его, но также восхищалась им и уважала его, и она была невероятно счастлива тем, что он ее муж.

Но кое-какие моменты все еще жестоко вторгались в ее блаженное существование. Через пару недель после близости, когда Азраил не предохранялся, у Молли начались месячные. На самом деле она была чуть-чуть разочарована тем, что не забеременела. Одновременно она ругала себя за то, что захотела родить ребенка от мужчины, отношения с которым недолговечны. Был еще более отрезвляющий факт: теперь Азраил тщательно следил за контрацепцией.

— По крайней мере, тебе не придется беспокоиться, — заметил Азраил, и она решила, будто он радуется тому, что она не беременна.

В его словах было много недосказанности, поэтому его замечание преследовало Молли несколько недель, и она снова и снова вспоминала о том, что их брак временный и через некоторое время они подадут на развод. Перспектива потерять Азраила пугала Молли, она понимала, что будет очень страдать, когда они расстанутся. За такой короткий промежуток времени он стал для нее очень дорогим человеком.

Молли часто казалось, что ей не везет в жизни и ее никто не любит. Только дед заботился о ней, но после того, как он попал в интернат, она снова осталась одна. Ей больше не к кому было обратиться. Отец отпустил Молли из дома, даже не попросив ее навещать его, потому что чувства его второй жены были для него важнее чувств родной дочери. В юности Молли часто представляла себе, как упрекает отца за отсутствие любви и интереса, но потом сдавалась. Она знала, что даже высказанные упреки не избавят ее от обиды на отца. И именно поэтому ей не хватило смелости бросить вызов Азраилу и узнать, чем закончится их брак. Молли просто боялась остаться одна. Ее настойчивость могла привести к тому, что Азраил захотел бы быстрее с ней расстаться.

Зазвонил мобильный телефон Азраила. Через несколько секунд Молли знала, что возникли проблемы, потому что настроение Азраила резко изменилось. Он выпрямился, в его глазах отразилась тревога, беспокойство и раздражение, а красивые черты его лица помрачнели. Он быстро задавал собеседнику вопросы, сжимая кулаки, и шагал по комнате, как тигр, заключенный в слишком маленькую клетку.

— Я должен уйти, — резко сказал он, закончив телефонный разговор.

— Что случилось? — с тревогой спросила Молли.

— Ты не захочешь этого знать, — уверенно и тихо ответил Азраил, и его телефон снова зазвонил.

— Конечно, я хочу это знать, — очень тихо возразила она, но решила не настаивать, потому что Азраил уже был сильно расстроен.

Было ясно, что второй звонок носил иной характер. Азраил закрыл глаза, стиснул зубы и заговорил более спокойным тоном. Молли нахмурилась, услышав имя Тахира, и задалась вопросом, какое он имеет отношение к тому, что случилось. Закончив телефонный разговор, Азраил поморщился. Через секунду в дверь постучал Бутрус, красный и встревоженный, словно в панике бежал по лестнице.

— Это… дипломатический инцидент. Я должен решить его лично, — быстро произнес Азраил, смотря на Молли, а потом ушел, тихо разговаривая с Бутрусом.

Охая, Молли вышла в пустую комнату, удивляясь, почему Азраил скрытничает с ней сейчас.

По просьбе Молли Захра присоединилась к ней за обедом. Она заметила, что Захра необычайно молчаливая, и спросила, что с ней происходит.

— Я знаю, вы сегодня решаете трудную проблему, — ответила Захра и одарила Молли извиняющимся взглядом.

Молли напряглась.

— Проблема? — переспросила она.

— Из-за приезда принца Тахира. Я уверена, король тоже не хочет иметь дело с такой проблемой. С одной стороны, принц его младший брат, просящий его поддержки, а с другой стороны — он похититель его жены, которую он очень напугал, — неуверенно прошептала Захра. — Но такова жизнь: избалованный подросток, не признающий дисциплины и отказов, может натворить кучу бед.

— Я не догадывалась, что вы знали о похищении, — призналась Молли, недоумевая, почему Тахир приехал в Джалию за поддержкой старшего брата.

— То, что принц сделал, спровоцировало настоящий кошмар. Почти все, кто имеет дипломатические связи, знают об истинном развитии событий. Но сведения скрываются только из-за огромного уважения, которое принцу Тахиру оказывали в лондонском посольстве, благодаря его родству с королем Азраилом. Такое преступление не должно было произойти. Многие не стали останавливать принца из страха вызвать его обиду и большой скандал. А мне никогда не получить прощения за то, что именно я рекомендовала вам преподавать принцу.

— О, ради бога, это не ваша вина! — воскликнула Молли. — Тахир должен сам отвечать за свои грехи. Я понимаю, люди боялись ему противоречить. Но, пожалуйста, скажите мне, что сделал Тахир на этот раз.

— Я сам обо всем расскажу, — сухо произнес Азраил, стоя в дверях, и Захра, вскочив со стула, низко поклонилась ему, тихо извиняясь на своем родном языке.

— Ну, мне не следовало расспрашивать Захру, — провозгласила Молли в ответ на заявление своего мужа. — Почему я единственный человек в здании, который не знает, что происходит?

— Потому что я не хотел тебя огорчать, — прямо сказал Азраил, как только они снова остались одни. — Тахир снова облажался, а я улаживаю проблему. Хотя, честно говоря, на этот раз в его побеге виноват его отец.

Молли сдвинула брови.

— Он сбежал из дома? — спросила она.

— Не только это. — Азраил усмехнулся. — Он проехал через пограничный контрольно-пропускной пункт не останавливаясь, и его преследовали солдаты Кварейна. По обе стороны границы началось противостояние. Солдаты требовали возвращения нарушителя границы, а наши пограничники отказались его выдавать, потому что, когда Тахир наконец остановился, его узнали и оказали ему медицинскую помощь. Он попросил политическое убежище.

Молли широко раскрыла зеленые глаза от удивления.

— Политическое убежище? Тахир?

— Он имеет на это законное право, — сухо сказал Азраил. — И я разрываюсь между гневом и сочувствием, а принц Фируз в ярости.

— Тахир действительно знает, как выкопать себе яму поглубже. — Молли вздохнула, качая головой.

— Мне жаль, что мой брат сейчас здесь, в крепости. Это огорчает тебя.

Молли выпрямилась, выражение ее лица было встревоженным.

— Нет, это не так, Азраил. Я не настолько чувствительна. А вот тебе намного неприятнее переживать эту драму не по своей вине.

— Ты добрая. — Азраил тихонько вздохнул. — Но, как вы говорите на Западе, я попал между молотом и наковальней. Он мой брат, и мне его жаль, потому что я знаю, что он сейчас переживает. Отец приказал высечь его за то, что он сделал с тобой.

Молли побледнела, от ужаса у нее скрутило живот. Она хотела, чтобы Тахира наказали, и ему бы не пришло в голову совершать подобный поступок в будущем. Но она не подозревала, что физическое насилие применят к нему в качестве сдерживающего фактора.

— Фируз все и всегда делает сверх меры, — объяснил Азраил. — Тахира баловали с рождения, потому что он единственный ребенок. Но невозможно вырастить будущего лидера страны, применяя такую эгоистичную снисходительность, а затем ожидать, что он примет жестокое наказание как взрослый. Тахир огорчен и ошеломлен тем, что он пережил. Он плакал в моих объятиях, как испуганный ребенок. Разве я могу заставить его вернуться в Кварейн к отцу?

Молли, быстро соображая, шагала по комнате.

— Пусть он останется здесь, пока все не успокоится. От немедленного противостояния между отцом и сыном никто не выиграет. Я бы предпочла скрыть этот инцидент ото всех.

Чувственные губы Азраила растянулись в медленной и одобрительной улыбке. Он смотрел на красивое задумчивое лицо Молли.

— Как ты думаешь, что я делаю? Молли, ты можешь требовать, чтобы я выбросил Тахира на улицу.

— По-моему, он заплатил за то, что сделал со мной, — сказала она.

«И если бы он не похитил меня, я бы никогда не встретила тебя», — подумала Молли и покраснела под страстным взглядом Азраила. Она почувствовала возбуждение, вспоминая прошлую ночь со своим мужем. Она резко переступила с ноги на ногу, стыдясь того, что Азраил делает ее такой слабой и чувственной в самые неподходящие моменты. У нее пересохло в горле.

— И все же я потребую, чтобы он уехал из крепости, как только врачи дадут на это разрешение, — решительно заявил Азраил и медленно подошел к окну, чтобы избавиться от плотских мыслей, которые досаждали ему всякий раз, когда он был рядом с Молли.

— Ему так плохо? — в оцепенении спросила Молли.

Азраил резко кивнул:

— Фируз вел себя как идиот и его злейший враг. Он потерял любовь и доверие своего сына, и для восстановления их отношений потребуется много времени.

— Он точно так же поступил с тобой, — сказала она.