Если она кровоточит

“Так оно и было, и я знаю почему, но я хочу тебе кое-что сказать. Дети твоего возраста имеют Птолемеевский взгляд на вселенную. Я достаточно молода, чтобы помнить.”

“Я не знаю, что именно—”

- Птолемей был римским математиком и астрологом, который верил, что Земля-это центр вселенной, неподвижная точка, вокруг которой вращается все остальное. Дети верят, что весь их мир вращается вокруг них. Это ощущение того, что ты находишься в центре всего, обычно начинает исчезать к тому времени, когда тебе исполняется двадцать или около того, но ты еще очень далек от этого.”

Она наклонилась ко мне очень серьезно, и у нее были самые красивые зеленые глаза. Кроме того, от запаха ее духов у меня слегка кружилась голова.

“Я вижу, что ты не следишь за мной, так что давай обойдемся без метафор. Если ты думаешь, что имеешь какое-то отношение к смерти мальчика Янко, то забудь об этом. Я видела его записи, и он был ребенком с серьезными проблемами. Домашние проблемы, школьные проблемы, психологические проблемы. Я не знаю, что случилось, и не хочу знать, но я вижу здесь благословение.”

- Что?- Переспросил я. - Что он больше не сможет меня бить?”

Она рассмеялась, обнажив такие же красивые зубы, как и все остальное. “Опять этот Птолемеевский взгляд на мир. Нет, Крейг, счастье в том, что он был слишком молод, чтобы получить лицензию. Если бы он был достаточно взрослым, чтобы водить машину, то мог бы взять с собой и других детей. А теперь возвращайся в спортзал и покидай мяч в корзину.”

Я хотел было уйти, но она схватила меня за запястье. Одиннадцать лет спустя я все еще помню то электричество, которое почувствовал. - Крейг, я никогда не смогу радоваться, когда умирает ребенок, даже такой плохой актер, как Кеннет Янко. Но я могу радоваться, что это был не ты.”

Внезапно мне захотелось рассказать ей все, и я мог бы это сделать. Но как раз в этот момент прозвенел звонок, двери класса открылись, и коридор наполнился болтающими детьми. Мисс Харгенсен пошла своей дорогой, а я-своей.

В тот вечер я включила телефон и сначала просто смотрела на него, собираясь с духом. То, что Мисс Харгенсен сказала сегодня утром, имело смысл, но Мисс Харгенсен не знала, что телефон Мистера Харригана все еще работает, а это было невозможно. У меня не было возможности сказать ей об этом, и я верил—как оказалось, ошибочно,—что никогда не скажу.

На этот раз ничего не получится, сказал я себе. Это был последний всплеск энергии, вот и все. Как лампочка, которая ярко вспыхивает перед тем, как погаснуть.

Я нажал на его контакт, ожидая—на самом деле надеясь-тишины или сообщения о том, что телефон больше не работает. Но телефон зазвонил, и через несколько гудков Мистер Харриган снова оказался у меня в ухе. “Я сейчас не отвечаю на звонки. Я перезвоню вам, если это будет уместно.”

“Это Крейг, Мистер Харриган.”

Чувствуя себя глупо, разговаривая с мертвецом—тем, у кого к этому времени на щеках уже должна была появиться плесень (видите ли, я провел свое исследование). И в то же время совсем не чувствую себя глупо. Чувство страха, как будто кто-то ступает по священной земле.

“Слушайте . . .- Я облизнула губы. “Вы ведь не имеете никакого отношения к смерти Кенни Янко? Если бы вы это сделали . . . хм. . . постучите в стену.”

Я закончил разговор.

Я ждал, что в дверь постучат.

Но никто не пришел.

На следующее утро я получил сообщение от pirateking 1. Всего шесть букв: a a a. C C x.

Бессмыслица.

Это чертовски напугало меня.

В ту осень я много думал о Кенни Янко (ходили слухи, что он упал со второго этажа своего дома, пытаясь улизнуть среди ночи). Я еще больше задумался о мистере Харригане и его телефоне, который теперь жалел, что не выбросил в Касл-Лейк. Там было какое-то очарование, понятно? Очарование странными вещами, которые мы все чувствуем. Запретные вещи. Несколько раз я чуть было не позвонил мистеру Харригану, но так и не позвонил, по крайней мере тогда. Когда-то я находил его голос успокаивающим, голосом опыта и успеха, голосом, можно сказать, дедушки, которого у меня никогда не было. Теперь я уже не мог вспомнить этот голос, каким он был в наши солнечные дни, когда мы говорили о Чарльзе Диккенсе, Фрэнке Норрисе или Д. Х. Лоуренсе, или о том, что Интернет был похож на сломанную водяную помпу. Теперь все, о чем я мог думать,-это скрежет старика, похожий на наждачную бумагу, которая почти стерлась, и он говорит мне, что перезвонит, если это будет уместно. И я подумал о нем, лежащем в гробу. Гробовщик из "Хэй и Пибоди", без сомнения, приклеил ему веки, но как долго эта жвачка продержится? Были ли его глаза открыты там, внизу? Может быть, они смотрели в темноту, пока гнили в своих глазницах?

Все это не выходило у меня из головы.

За неделю до Рождества преподобный Муни попросил меня зайти в ризницу, чтобы мы могли “поболтать".” Он почти все время болтал. Мой отец беспокоился обо мне, сказал он. Я терял вес,и мои оценки упали. Может быть, я хотел ему что-то сказать? Я все обдумал и решил, что так оно и есть. Не все, но кое-что из этого.

“Если я скажу вам кое-что, это останется между нами?”

“До тех пор, пока это не связано с причинением себе вреда или преступлением-серьезным преступлением,—ответ будет утвердительным. Я не священник, и это не Католическая исповедь, но большинство людей веры хорошо умеют хранить секреты.”

Тогда я сказал ему, что подрался с одним парнем из школы, большим мальчиком по имени Кенни Янко, и он здорово меня избил. Я сказала, что никогда не желал смерти Кенни и уж точно не молился за него, но он умер почти сразу после нашей ссоры, и я не мог перестать думать об этом. Я пересказал ему слова Мисс Харгенсен о том, что дети верят, будто все это имеет к ним отношение, и что это неправда. Я сказал, что это немного помогло, но я все еще думал, что мог бы сыграть свою роль в смерти Кенни.

Преподобный улыбнулся. - Твой учитель был прав, Крейг. До восьми лет я старался не наступать на трещины тротуара, чтобы ненароком не сломать маме спину.”

- Серьезно?”

“Серьезно.- Он наклонился вперед. Его улыбка исчезла. “Я сохраню твое доверие, если ты сохранишь мое. Ты согласен со мной?”

“Конечно.”

“Я дружу с отцом Ингерсоллом из церкви Святой Анны в Гейтс-Фоллз. Это та самая церковь, которую посещают Янки. Он сказал мне, что мальчик Янко покончил с собой.”

Кажется, я задохнулся. Самоубийство было одним из слухов, ходивших в течение недели после смерти Кенни, но я никогда в это не верил. Я бы сказал, что мысль о самоубийстве никогда не приходила в голову этому задиристому сукиному сыну.

Преподобный Муни все еще стоял, наклонившись вперед. Он взял меня за руку обеими руками. - Крейг, неужели ты действительно веришь, что этот мальчик пошел домой и подумал про себя: "Боже мой, я избил ребенка младше и меньше меня, наверное, убью себя"?”

- Наверное, нет” - ответила я и выдохнул так, словно задерживал дыхание уже два месяца. “Когда ты так говоришь. Как же он это сделал?”

“Я не спрашивал и не сказал бы тебе, даже если бы Пэт Ингерсолл рассказала мне. Ты должен забыть об этом, Крейг. У мальчика были проблемы. Его желание избить тебя было лишь одним из симптомов этих проблем. Ты не имеешь к этому никакого отношения.”

“А если я почувствую облегчение? Когда знаешь, мне больше не нужно о нем беспокоиться?”

«Я бы сказал, что ты был человеком».

“Спасибо.”

“Ты чувствуешь себя лучше?”

“Да.”

И я это сделал.

Незадолго до окончания занятий Мисс Харгенсен стояла перед нашим классом земных наук с широкой улыбкой на лице. - Вы, ребята, наверное, думали, что избавитесь от меня через две недели, но у меня плохие новости. Мистер де Лессепс, школьный учитель биологии, уходит на пенсию, и меня наняли на его место. Можно сказать, что я заканчиваю среднюю школу и перехожу в среднюю.”

Несколько ребят театрально застонали, но большинство из нас зааплодировали, и никто не хлопал сильнее меня. Я никогда не оставлю свою любовь позади. Для моего подросткового ума это было похоже на судьбу. И в каком-то смысле так оно и было.

Я также оставил Gates Falls Middle позади и начал девятый класс В Gates Falls High. Именно там я познакомился с Майком Уэберротом, известным тогда— он сейчас работает в качестве запасного кетчера для Балтиморских Иволг-как Подлодка.

Джоксы и более образованные люди в Гейтсе почти не смешивались (я думаю, что это правда в большинстве средних школ, потому что джоксы склонны быть клановыми), и если бы не Арсеник и Old Lace, я сомневаюсь, что мы когда-нибудь стали бы друзьями. Подлодка был в младшем классе,а я всего лишь скромным новичком, что делало еще более маловероятным знакомство. Но мы познакомились, и по сей день остаемся друзьями, хотя я вижу его гораздо реже.

Во многих средних школах есть выпускная пьеса, но в Гейтсе это было не так. У нас было по две пьесы в год, и хотя они ставились драматическим кружком, все студенты могли пройти прослушивание. Я знал эту историю, потому что однажды дождливым субботним днем видел по телевизору ее экранизацию. Мне это понравилось, поэтому я попробовал. Подружка Майка, член драматического кружка, уговорила его попробовать, и в итоге он сыграл убийцу Джонатана Брюстера. Я был выбран в качестве его суетливого напарника, доктора Эйнштейна. Эту роль в фильме сыграл Питер Лорре, и я изо всех сил старался походить на него, издеваясь: “Яс! Яс!- перед каждой строчкой. Это была не очень хорошая имитация, но я должен сказать вам, что публика ее съела. Маленькие городки, знаете ли.

Вот так мы с Подлодкой подружились, и вот так я узнал, что на самом деле случилось с Кенни Янко. Преподобный оказался неправ, а газетный некролог-прав. Это действительно был несчастный случай.

Во время перерыва между первым и вторым актом нашей генеральной репетиции я сидел у автомата с кока-колой, который съел мои семьдесят пять центов, ничего не дав взамен. Подлодка оставил свою подругу, подошел и сильно ударила ладонью по верхнему правому углу машины. Банка Кока-Колы тут же упала на поднос для сбора.

- Спасибо, - сказал я.

- Никаких проблем. Тебе просто нужно не забыть ударить его прямо здесь, в этом углу.”

Я сказал, что сделаю это, хотя и сомневался, что смогу ударить его с такой же силой.

- Эй, послушай, я слышал, что у тебя были какие-то проблемы с этим парнем Янко. Это правда?”

Отрицать это было бессмысленно-Билли и обе девушки проболтались—- да и вообще не было смысла в столь поздний час. Поэтому я сказал, что да, это правда.

“Ты хочешь знать, как он умер?”

“Я слышал около сотни разных историй. А у тебя есть еще одна?”

“Я знаю правду, дружок. Ты ведь знаешь, кто мой отец, не так ли?”

“Конечно.- Полиция Гейтс-Фоллз состояла из менее чем двух десятков полицейских в форме, начальника полиции и одного детектива. Это был отец Майка, Джордж Уэберрот.

“Я расскажу тебе о Янко, если ты позволишь мне выпить твою газировку.”

“Хорошо, но только не выбрасывай.”

“Разве я похож на животное? Отдай его мне, чертов чизкейк.”

“Да, да, - сказал я, изображая Питера Лорре. Он хихикнул, взял банку, выпил половину и рыгнул. Дальше по коридору его подружка засунула палец в рот и изобразила рвоту. Любовь в старших классах очень утонченная.

“Мой отец был тем, кто проводил расследование, - сказал Подлодка, возвращая мне банку, - и через пару дней после того, как это случилось, я слышал, как он разговаривал с сержантом Полком из дома. Что они называют полицейским магазином. Они сидели на веранде, пили пиво, и сержант сказал что-то о том, что Янко умер от удушья. Папа рассмеялся и сказал, что слышал, что это называется галстуком из Беверли-Хиллз. Сержант сказал, что это, наверное, единственный способ отделаться от бедняги с такой физиономией, как у пиццы. Мой папа говорит: да, грустно, но это правда. Потом он сказал, что больше всего его беспокоят волосы. Сказал, что это тоже беспокоит коронера.”

“А что насчет его волос?- Переспросил я. “А что такое галстук из Беверли-Хиллз?”

“Я посмотрел это в своем телефоне. Это жаргонное название аутоэротической асфиксии.- Он произнес эти слова очень осторожно. Почти с гордостью. “Ты вешаешься и отбиваешься, пока теряешь сознание.- Он увидел мое выражение лица и пожал плечами. «Я не делаю новости, доктор Эйнштейн, я просто сообщаю об этом. Я предполагаю, что это должно быть чрезвычайно большой трепет, но я думаю, что пропущу его.

Я тоже так думал. “А как насчет волос?”

“Я спрашивал об этом своего отца. Он не хотел говорить мне, но так как я уже слышала остальное, он в конце концов сказал. Он сказал, что половина волос Янко поседела.”

Я много думал об этом. С одной стороны, если я когда-нибудь и думал о том, что мистер Харриган встанет из могилы, чтобы отомстить за меня (а иногда по ночам, когда я не мог заснуть, эта мысль, Какой бы нелепой она ни была, закрадывалась мне в голову), то история с Подлодкой, казалось, заставляла меня думать именно об этом. Думая о Кенни Янко в его шкафу, со штанами вокруг лодыжек и веревкой на шее, с лицом, багровеющим, как у старого чоки-строки, я даже почувствовала жалость к нему. Что за глупый, недостойный способ умереть. “В результате трагического несчастного случая", - говорилось в некрологе "Сан", и это было более точно, чем кто-либо из нас, детей, мог знать.

Но с другой стороны, была еще одна вещь, которую отец Подлодки сказал о волосах Кенни. Я не мог не задаться вопросом, Что же могло вызвать такое событие. То, что Кенни мог видеть в том шкафу вместе с ним, когда он плыл в бессознательном состоянии, вытаскивая свой бедный старый пудинг для всего, чего он стоил.

Наконец я обратился к своему лучшему консультанту-интернету. Там я обнаружил разницу во мнениях. Некоторые ученые заявляли, что нет абсолютно никаких доказательств того, что шок может сделать чьи-то волосы белыми. Другие ученые говорили: Да, да, это действительно может случиться. Что внезапный шок может убить стволовые клетки меланоцитов, которые определяют цвет волос. В одной статье, которую я читал, говорилось, что это действительно произошло с Томасом Мором и Марией Антуанеттой до того, как их казнили. Другая статья бросила тень на это, сказав, что это всего лишь легенда. В конце концов, это было похоже на что-то Мистерское. Харриган иногда говорил о покупке акций: ты платишь свои деньги и делаешь свой выбор.

Мало-помалу эти вопросы и опасения исчезли, но я бы солгал, если бы сказал вам, что Кенни Янко когда-либо полностью покинул мой разум, тогда или сейчас. Кенни Янко в своем шкафу с веревкой на шее. Может быть, он все-таки не потеряет сознание до того, как смог ослабить веревку. Возможно, Кенни Янко увидел что—то—только возможно, - что напугало его так сильно, что он потерял сознание. Что он действительно был напуган до смерти. При дневном свете это выглядело довольно глупо. Ночью, особенно если ветер был сильным и издавал слабые визгливые звуки вокруг карнизов, не так уж сильно.

Перед домом мистера Харригана висела табличка "ПРОДАЕТСЯ" от Портлендской риэлторской компании, и несколько человек подошли посмотреть на нее. Они были в основном из тех, кто прилетает из Бостона или Нью-Йорка (некоторые из них, вероятно, на чартерных самолетах). Из тех, кто, как и бизнесмены, присутствовавшие на похоронах Мистера Харригана, доплачивают за аренду дорогих автомобилей. Одна пара была моей первой супружеской парой геев, молодой, но явно зажиточной и столь же явно влюбленной. Они приехали на шикарном BMW i8, держались за руки везде, куда бы ни поехали, и делали много потрясающих и удивительных вещей на территории отеля. Потом они ушли и больше не возвращались.

Я часто встречался с этими потенциальными покупателями, потому что поместье (управляемое, разумеется, Мистером Рафферти) держали Миссис Гроган и Пит Бостуик, и Пит нанял меня, чтобы я помогал им с землей. Он знал, что я хорошо разбираюсь в растениях и готов много работать. Я получал двенадцать долларов в час в течение десяти часов в неделю, и с большим трастовым фондом вне досягаемости, пока я не поступил в колледж, эти деньги были очень кстати.

Пит называл потенциальных покупателей Ричи Ришесом. Как и супружеская пара в арендованном "БМВ", они пошли ва-банк, но ничего не купили. Учитывая, что дом стоял на грунтовой дороге, а вид был только хорошим, а не отличным (ни озер, ни гор, ни скалистого побережья с маяком), я не был удивлен. Так же как и Пит, и миссис Гроган. Они прозвали этот дом усадьбой Белого Слона.

В начале зимы 2011 года я использовал часть своих денег на "садоводство", чтобы обновить свой телефон первого поколения до iPhone 4. В тот же вечер я поменял свои контакты, и когда я прокручивал их, я наткнулся на номер Мистера Харригана. Не слишком задумываясь, я постучал по ней пальцем. "Звоню мистеру Харригану", - сказал экран. Я поднес трубку к уху со смешанным чувством страха и любопытства.

Никакого исходящего сообщения от мистера Харригана не было. Не было никакого голоса робота, сообщающего мне, что номер, по которому я звонил, больше не обслуживается, и не было никакого звонка. Там не было ничего, кроме ровной тишины. Можно сказать, что мой новый телефон был, хе-хе, тих, как могила.

Это было облегчение.

Я учился на втором курсе биологии, и там была Мисс Харгенсен, такая же хорошенькая, как всегда, но уже не моя любовь. Я переключил свое внимание на более доступную (и соответствующую возрасту) молодую леди. Венди Джерард была миниатюрной блондинкой из Мортона, которая только что избавилась от своих брекетов. Вскоре мы уже вместе учились, вместе ходили в кино (когда нас брали с собой либо мой папа, либо ее мама) и целовались на заднем ряду. Все эти липкие детские штучки, которые так абсолютно прекрасны.

Моя влюбленность в Мисс Харгенсен умерла естественной смертью, и это было хорошо, потому что это открыло путь для дружбы. Иногда я приносил растения в класс и помогала убирать лабораторию, которую мы делили с детьми-химиками, после уроков по пятницам.

В один из таких вечеров я спросил ее, верит ли она в привидения. “Полагаю, что нет, поскольку ты ученый и все такое, - сказал я.

- Она рассмеялась. “Я учитель, а не ученый.”

“Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.”

- Наверное, но я все еще добрый католик. Это значит, что я верю в Бога, и в ангелов, и в мир духа. Не так уж уверен в экзорцизме и одержимости демонами, это кажется довольно далеким, но призраки? Давайте просто скажем, что присяжные не согласны с этим. Я бы точно никогда не пошла на спиритический сеанс и не стала возиться с спиритической доской.”

- Почему бы и нет?”

Мы чистили раковины-то, о чем дети-химики должны были позаботиться перед отъездом на выходные, но почти никогда этого не делали. Мисс Харгенсен помолчала, улыбаясь. Может быть, немного смущенно. - Ученые люди не застрахованы от суеверий, Крейг. Я не верю, что можно вмешиваться в то, чего я не понимаю. Моя бабушка всегда говорила, что человек не должен кричать, если он не хочет получить ответ. Я всегда считала, что это хороший совет. А почему ты спрашиваешь?”

Я не собиралась говорить ей, что Кенни все еще был у меня на уме. “Я сам методист, и мы говорим о Святом Духе. Только в Библии короля Иакова это Святой Дух. Наверное, я уже думал об этом.”

“Ну, если призраки и существуют, - сказала она, - то я уверена, что не все они святы.”

Я все еще хотел стать каким-нибудь писателем, хотя мое честолюбивое желание писать фильмы остыло. Шутка мистера Харригана о сценаристе и старлетке то и дело всплывала у меня в памяти и слегка омрачала мои фантазии о шоу-бизнесе.

В тот год на Рождество папа подарил мне ноутбук, и я начал писать короткие рассказы. Они были в порядке строчка за строчкой, но строки рассказа должны складываться в целое, а мой-нет. на следующий год заведующий кафедрой английского языка попросил меня отредактировать школьную газету, и я получил журналистскую ошибку, которая до сих пор никогда не покидала меня. Я не думаю, что это когда-нибудь случится. Я верю, что ты слышишь щелчок, но не в голове, а в душе, когда находишь свое место. Вы можете игнорировать это, но на самом деле, зачем вам это делать?

Я начал расти, и когда я был младшим, после того, как я показал Венди, что да, у меня есть защита (это был Подлодка, который на самом деле купил презервативы), мы оставили нашу девственность позади. Я закончил школу третьим в своем классе (всего 142, но все же), и папа купил мне Toyota Corolla (подержанную, но все же). Меня приняли в Эмерсон, одну из лучших школ в стране для начинающих журналистов, и я уверен, что они дали бы мне хотя бы частичную стипендию, но благодаря Мистеру Харригану она мне не понадобилась—к счастью для меня.