Помоги проекту - поделись книгой:
<Из Парижа в Москву,> 19 декабря <1932>
Шер ами, большое Вам спасибо за телеграмму и письмо — очень умилили старика!..
Сегодня сдал все для Изогиза, уйдет завтра и 24-го будет в Москве. Получите у Гельфанда. В пакете текст — подписи под фотографиями, фотографии (117) и письмо Лисицкому[67] о технических вопросах. Надеюсь, что Вы присмотрите за всем, и дело двинется.
Ваше письмо в одной своей части меня очень взволновало, и я прибегаю к Вашему содействию. Вы, конечно, знаете, что я договорился с «Известьями» о том, что буду им раз в месяц присылать фельетон. Договаривался я с Цыпиным[68]. 6-го декабря я послал им первый очерк под назв<анием> «Мысль в отставке»[69]. На конверте заказного письма поставил: «Г.Е.Цыпину Редакция Известий». Никакого ответа. Газеты я не получаю, но мне сказали, что статья так и не напечатана. Я очень взволнован, особенно потому, что не оставил копии — очень спешил. Я пишу сейчас Гронскому[70], но письмом ничего не добьешься. Поэтому прошу Вас выяснить, в чем дело. Первый очерк был написан на культурно-литер<атурные> темы, но это, разумеется, не значит, что я буду им писать о литературе. Напротив, готовлю второй — о мадам Анно[71] и даже повидался с ней для этого. Хочу я от них: 1) чтобы напечатали «Мысль в отставке», 2) чтобы выслали условленный гонорар за нее и подтвердили соглашение, 3) чтобы высылали мне газету. Пожалуйста, примите все нужные меры!
«Вечерку», как Вы видите, я не забываю и буду регулярно снабжать веселым материалом. В ближайшие дни вышлю фельетон Вам о вечере в клубе Фобур, где я публично ругался с очаровательными ископаемыми: с аббатом, колонелем, двумя пулями и проч. Диспут был посвящен, конечно, <Советскому>Союзу, хотя в программе значилась… моя книга[72].
Спасибо за заботы об Ирине[73]. Буду Вам по век благодарен, если Вы покажете ей в Москве хорошие вещи и интересных людей. Мне очень обидно, что она как-то там в стороне, не у дел и вянет.
Гонорар дайте Ирине и устройте так, чтобы она смогла переслать мне с Эльзой[74] какое-нибудь «старье» — Т.И.<Сорокин> выберет[75].
Еще раз за все спасибо!
Сердечный привет!
Полностью впервые.
<Из Парижа в Москву,> 20/12 <1932>
Дорогая Валентина Ароновна,
как видите, я не твердозаданец и не прогульщик, но воистину ударник: скорее скорого посылаю Вам обещанную статью[76]. Надеюсь, что и она сможет несколько развлечь как почтенную редакцию, так и публику.
Статья моя в «Известьях»[77] напечатана, следовательно, часть моих просьб отпадает. Но я не знаю, с кем мне там теперь сноситься?
На гонорар за эту статью, т. е. «Вечерки», купите что-либо забавное (кустарное или старину) и пришлите с Эльзой Юрьевной <Триоле>.
Скажите Лисицкому, что в посланном материале недостает одного: № 1 — это открытка с видами Парижа «Париж туриста» — ее я дошлю Вам в письме в ближайшие дни.
Сердечно Ваш
Милая Валентина Ароновна, сердечный привет. Часто вспоминаем Вас и скучаем по Вас.
Впервые (с купюрами) — ХЗ, 41.
1933
<Из Парижа в Москву,> 6 января <1933>
Шер ами,
прибегаю снова к Вашей высокой помощи. «Известья» мне ничего не написали. Газету не высылают. Хуже всего — денег тоже не прислали. Очень прошу поговорите с ними серьезно. Я должен в ближайшие дни послать им второй фельетон. Пусть напишут. И пусть вышлют деньги. Пусть присылают газету.
От Изогиза или Лисицкого тоже ничего не получил. Присмотрите за тем, чтобы изданье книги не замариновалось!
Я скоро напишу Вам что-нибудь смешное, то есть для Вечерки. Вы написали в телеграмме: «письмо следует», но письма от Вас не последовало.
Я очень много работаю: пишу роман о совмолодежи — Кузнецк, Томск и пр. Роман выйдет большой — листов 15–20…
Сердечный привет!
Тепло — ни разу не удалось надеть доху…
Впервые (с купюрами) — ХЗ, 43.
<Из Парижа в Москву,> 14 января <1933>
Дорогая Валентина Ароновна,
спасибо за письмо и память. Я очень много теперь работаю: написал свыше трети романа, в котором будет листов 15, если не больше. Роман — советский.
В ближайшее время устрою однодневный перерыв и тогда напишу для Вас какой-нибудь веселый очерк.
Просьб у меня много. Основные:
«Известья» мне ничего не ответили. Не прислали денег. Не высылают газеты. Это мне очень не нравится. Если можно, надоумьте их жить иначе. Вскоре я напишу для них второй очерк — собираю материал. Но я хочу, чтобы они выполняли свои обязательства.
В отрывках «Парижа», напечатанных в «Вечерке»[78] тьма опечаток. Возможно, что некоторые из них происходят из-за описок в рукописи. Так или иначе, хочу читать сам корректуру. Прошу прислать ее. Напишите, когда альбом предполагается к выходу. Нельзя ли нажать, чтобы не задерживали? Нужны ли Лисицкому фотографии карт-посталь[79] парадного Парижа?
Позвоните, пожалуйста, в «Федерацию» Цыпину, если он в Москве, или Шмидту[80] и спросите их, что с моими книгами. О них ни гу-гу. Две мои книги: «Единый фронт» и «Москва слезам не верит» должны были выйти до лета[81]. Но Вы сами понимаете, что когда автор находится достаточно далеко от дома Герцена, трудно сыскать справедливость! Очень хочу, чтобы эти две книги вышли возможно скорей: давно мои книги не выходили у нас!.. С «Хлебом»[82] они могут не торопиться, черт с ним, но «Москву» и «Фронт» прошу пустить скорее. Кто делает обложки для этих книг?
Спасибо за все заботы об Ирине. Пишет она мне редко, но, видимо, живется ей веселей, чем в прошлом году.
Обидно, что пропал шарф. Мария-то подвела!.. Ну, буду ждать другой оказии.
Что это у Вас за гишпанский кабальеро завелся?[83] Наверное, вы все обхохотались. Особенно хорошо он рассказывает в «Вечерке» о любовных делах гишпанских писателей.
Когда у Вас будут мои деньги — «Вечерки» или Изогиза, — пошлите, пожалуйста, рублей двести матери Любови Михайловны в Ленинград — пр. Красных Зорь 27 кв.32 А.Г.Козинцовой[84].
Сердечный привет.
Полностью впервые.
<Из Парижа в Москву,> 25 января <1933>
Дорогая Валентина Ароновна,
посылаю Вам по Вашей просьбе первую главу романа — она цельней всего в виде отрывка. Очень сомневаюсь, что подойдет. Только не резать!
Во втором отрывке «Парижа»[85] в главе «Рабочие» была купюра. Надеюсь, что в альбоме этого не будет? Как дела с альбомом?
Сегодня я послал Цыпину вторую статью для «Известий». Денег от «Известий» я до сих пор не получил. Пожалуйста, выясните это! Что с моими книгами в «Федерацию»?
Я сижу все время над романом. Написал половину. Хочу кончить к концу марта.
Что в Москве?
Сердечно Ваш
Впервые (с купюрами) — ХЗ, 45.
<Из Парижа в Москву,> 8 февраля <1933>
Дорогая Валентина Ароновна,
1. Получили ли Вы главу из романа и какова ее судьба?
2. «Известья». Я послал 24 января второй очерк. Почему он не напечатан? Почему не прислали денег? Почему не высылают газету?
3. «Федерация». Почему пустили не в первую очередь «Единый фронт», как обещали? Когда он выйдет? Кто делает обложки для других книг? Дали ли что-нибудь Тышлеру[86]?
4. Изогиз. Когда выйдет альбом и когда я получу корректуру?
5. «Литгазета». Они сказали Ирине, что хотят перевести на русский «материалы» из «Нувель ревю франсез»[87]. Это недопустимо. Скажите им. Вскоре пришлю им что-нибудь для газеты. Главу из романа.
6. «Вестник мир<овой> литер. революции» или что-то вроде. Словом, Третьяков[88]. Узнайте, пожалуйста, напечатали ли они мой ответ одному из гишпанцев[89].
Вот и все дела! Молю: не сердитесь! Я отсюда беспомощен.
Сижу над романом. Уже перевалили хребет. Вскоре устрою двухдневную передышку и напишу очерк для «Вечерки».
Очень прошу простить, что нагружаю Вас такими делами.
Сердечный привет!
Полностью впервые.
<Из Парижа в Москву,> 20 февраля <1933>
Дорогая Валентина Ароновна,
только что получил Ваше письмо, в котором Вы обещаете все выяснить. Я делаю еще одну попытку: посылаю Вам другой отрывок из романа. Он, к сожалению, менее общего характера, притом из середины. Но это, как будто, хорошие страницы. Я выбрал самое «подходящее»; если и это не подойдет, проникнусь законным пессимизмом (не касательно Вас, но касательно романа). Из «Известий» ничего не получил: ни денег, ни газеты, ни ответа. Не понимаю, почему они не напечатали моей второй статьи? Почему не присылают денег за первую? Выясните! Также очень прошу выяснить все касательно «Федерации» и «Изогиза». Письмо Бабелю[90] передам. Что у Вас нового? Я по-прежнему исступленно работаю. Через две недели закончу роман (большой — листов 15–17).
Впервые (с купюрами) — ХЗ, 46–47.
<Из Парижа в Москву,> 3 марта <1933>
Дорогая Валентина Ароновна,
спасибо за письмо. Оно меня порадовало, но не утешило. (В части, касающейся моих дел)…
Я посылаю Вам статейку «Парагвиана»[91] об эмигрантах. Кажется, весело. Прошу оценить: три дня тому назад я кончил роман и тотчас же написал для Вечерки статейку. Вы докажите, что нельзя ничего сокращать, в частности, цитаты из Бакуниной[92].
Но что же с моим вторым отрывком из романа? Я думаю, что те затруднения, которые у Вас встали при первой главе, не могли встать при «Письме»[93]. Жду от Вас ответа касательно этого. Вы понимаете сами, как меня волнует все, касающееся моего нового романа.
Почему я не получил корректуры «Парижа»? — уже март… Выясните, пожалуйста, это.
Потом — «Известья». Ни ответа, ни денег, ни газеты. То, что Гр<игорий> Евг<еньевич Цыпин> сказал Ирине, не подтвердилось, то есть высылка гонорара. Почему они не напечатали до сих пор «Мораль их морали»[94]? Без Вас я это не смогу никак выяснить!
Поделиться книгой: