В тени зелёной беседки

Митька пощупал губы, скривился, заикаясь сказал:

— Вроде с Валеркой сцепились.

— Чего?

— Кажется, из-за Вальки.

— При чём тут Валька? — не понял Борис.

— Спьяну полез к ней, а он налетел.

— И поделом тебе.

— Я и не спорю. А где они в самом деле? И Сенька с ними?

— Сенька там спит, — махнул Борис рукой в сторону реки.

— А может, и они где в кустиках?

— Обошёл. Не видно.

Митька встал, повел плечами, ещё раз провел рукой по губам. Посмотрел на заходящее солнце.

— Ну и проспали же мы. — Подошел к багажнику, достал бутылку. Ударом о землю выбил пробку. Отпил до половины и протянул Борису: — Хлебни, полегчает.

Борис допил вино, положил пустую бутылку в багажник. Теперь каждые семнадцать копеек на счету.

— Пойдем в лес, поищем Валеру с Валькой, а заодно наберем сухостоя, костер разведем, а то что-то пробирает, — предложил Митька.

— А чего нам с сухостоем возиться. Я в багажнике топор видел. Сейчас завалю пару сосенок, они смолистые, знаешь какой жар дадут.

Митька направился в лес, а Борис принялся за работу. С его бычьей силой свалить две красавицы сосны не составило большого труда. Что ему до того, что они украшали полянку ещё до его рождения? Что на их месте теперь будут торчать два безобразных пня?

Стук топора разбудил Семёна. Но на помощь Борису он не торопился. Только когда языки пламени поднялись над костром, заявился, зябко потирая руки.

— А где Валера с Валькой? — поинтересовался он, не понимая, почему так пристально присматривается к нему Борис.

— Нигде нет, — раздался совсем близко голос Митьки. — О, проснулся герой. Сходи-ка к машине, посмотри, не осталось ли чего в багажнике. Потрудись.

Уговаривать Сеньку не пришлось. Вернулся он повеселевшим и тут же уселся поближе к костру.

— И сумки Валькиной нет, — как бы между прочим, поставил он в известность товарищей. — Я в машину заглядывал.

— Час от часу не легче, — задумчиво протянул Митька. И, посыпая соль на Борькину рану, добавил: — Чего бы им смываться?

— И не предупредили. Тоже мне друзья-приятели. Как отсюда без Валерки выберемся? — возмущался Семён.

— Пустое, — махнул рукой Митька, — разве в этом дело?

Борис слушал и, мысленно догнав беглецов, уже отбирал у Вальки деньги. Уж если делить, то, конечно, с Валеркой. И друг первый, и ларёк вместе брали. В том, что Валерий не участвовал в этой афере, он не сомневался. То, что эти лопухи ни при чем, тоже факт — дорвались до вина, и больше им ничего не надо. Одна сучка обтяпала. Ну, подожди, от меня не уйдешь! Борис даже заскрипел зубами от бессильной ярости. И если полез к тебе Митька, правильно сделал. С такими шкурами только так и надо! А Валерка, дурак, еще заступаться кинулся. И тоже, надо думать, получил. И поделом, умнее станет.

Ребята уже открыли консервы. Неподалеку от костра выстроились оставшиеся бутылки. Закончили бражничать глубокой ночью. Подкинули в жар костра зеленую хвою. Столб дыма взметнулся вверх. Борис был трезвее других. Он кое-как добрался до машины, разложил сиденья и заплетающимся языком позвал ребят. Те плелись, поддерживая друг друга и по очереди кланяясь в пояс. Семён умудрился даже пару раз приложиться лбом к земле.

— Костёр бы затушить. Сходить к реке за водой и потушить, — бубнил он себе под нос.

— Тебя только пусти к воде. От костра не сгоришь, дура, а в реке утонешь, — говорил Митька, пытаясь запихнуть сопротивлявшегося Сеньку в машину.

— Да кончай ты, действительно, дурочку валять. Прогорит и сам потухнет. — Поддерживая вожака словом и делом, Борис помог ему затащить Сеньку в салон машины. Стоило голове Семёна упасть на сиденье, как раздался храп.

— Ну и даёт, — протянул Митька. — Поспишь тут. Я лучше на свежем воздухе.

Борис предпочёл машину. Бесцеремонно сдвинув Семёна, он устроился рядом, а Митька расположился прямо на траве около багажника.

…Проснулся Митька от боли. Кто-то, подкравшись сзади, кусал его за спину и ноги. Одновременно сжимало горло, он задыхался. От дикого Митькиного крика вскочили Семён и Борис.

Рядом все полыхало. Как огромные свечи, горели деревья, с шипением и треском огонь пожирал кустарник. Языки огня подбирались к машине прямо по траве.

— Бегом! — заорал Борис и, прикрыв голову руками от огненного дождя, бросился бежать. За ним кинулись мгновенно протрезвевшие Митька и Семён. И спасли их от страшной смерти прогоревшие Митькины штаны. Не оглядываясь на оставшееся позади зарево, торопились уйти подальше от огня и ответственности в спасительную темноту.

КОММЕНТАРИЙ

Унижение чести женщины или девушки, её достоинства строго наказывается советским уголовным правом. За изнасилование при особо отягчающих обстоятельствах закон предусматривает наказание в виде лишения свободы на срок от восьми до пятнадцати лет либо смертную казнь. Одним из таких отягчающих обстоятельств является несовершеннолетний возраст потерпевшей. Учитывая, что Потапову не удалось довести до конца преступление в отношении Ильиной, он подлежит уголовной ответственности за покушение на изнасилование.

Следует отметить, что для возбуждения уголовного дела по изнасилованию при отягчающих обстоятельствах не требуется заявления потерпевшей и не принимается во внимание, хочет она или нет, чтобы насильник понёс уголовное наказание. Так, кстати, было и по данному делу. Ильина не подавала на Потапова заявления в милицию, однако, когда позже, в ходе расследования, вскрылось это преступление, оно было вменено Потапову в вину.

Следственная и судебная практика свидетельствует о том, что в случае изнасилования девушки знакомыми ей ребятами совершению этого преступления часто в немалой степени способствует поведение самой потерпевшей: совместные выпивки, уединение с ребятами, развязность и двусмысленность в разговоре, небрежность в одежде. Как было в случае с Ильиной.

Позже на допросе Потапов говорил, что не ожидал от нее такой бурной реакции, отчаянного сопротивления, считая, что раз она поехала с ними за город, вместе выпивала, значит, как он выразился, «знала, на что идёт».

Другой немаловажной темой этой главы является уничтожение государственного имущества.

Государству причиняется невозместимый ущерб в результате небрежного обращения с огнём. От брошенной спички, окурка, оставленного непотушенным костра могут быть серьёзно повреждены, а то и целиком уничтожены лесные массивы.

В уголовном деле по обвинению Потапова и других имеются фотографии, изображенное на которых иначе как могилой леса не назовешь: на площади в пять гектаров в результате пожара не осталось ничего живого. Одни обгорелые стволы деревьев и между ними — покорёженная груда железа, бывшая в прошлом «Москвичом-412». Все дотла слизал огонь, небрежно оставленный пьяной компанией.

Поэтому все трое — Потапов, Марков и Корнилов — должны быть привлечены к уголовной ответственности за неосторожное уничтожение государственного и личного имущества, за что предусмотрено максимальное наказание в виде лишения свободы на срок до трёх лет. Кроме того, к ним будут предъявлены гражданские иски о возмещении стоимости сгоревшего леса и автомашины. Сумма получилась большая — им ещё и после освобождения из мест лишения свободы много лет придется расплачиваться за свое преступление.

Всем хорошо известно, что алкоголь является первопричиной большинства правонарушений, аморальных поступков, опасных преступлений. Под действием алкоголя, ослабляющего волю, иной раз совершают преступления лица, от которых никто, в том числе и они сами, ничего подобного ожидать не мог.

В этих трёх главах описаны всего сутки. Сутки, за которые совершена серия преступлений. Несмотря на разнообразие преступлений по характеру, общественной опасности, последствиям, все они связаны одной пьяной веревочкой. На первые преступления толкнуло желание выпить, два последних — следствие и результат выпивки.

Надо было видеть, с какой завистью смотрели подсудимые во время судебного процесса на Геннадия Серова и Евгения Жукова, которым их собственное благоразумие отвело в этом деле роль только свидетелей…

Глава VII

«МУЖЧИНЫ, МУЖЧИНЫ, МУЖЧИНЫ…»

«Осуществление прав и свобод неотделимо от исполнения гражданином своих обязанностей. Гражданин СССР обязан соблюдать Конституцию СССР и советские законы, уважать правила социалистического общежития, с достоинством нести высокое звание гражданина СССР».

(Статья 59 Конституции СССР)

Сегодня Юра торопился в беседку, как никогда. Ещё бы! Два вечера она стояла пустой, если не считать, конечно, Женьки и Гены. Да и те заглянули вчера всего на минутку. А что, если и сегодня никто из «конторы» не явится? Опять мучиться, не зная, чем занять такой замечательный вечер, когда у мамы ночное дежурство.

Меньше всего он мечтал, конечно, о встрече с Борисом Марковым, но сегодня вид парня, подпирающего широченным плечом беседку, обрадовал. Значит, всё в порядке, значит, вслед за Борькой появятся и остальные.

— Вальку с Валеркой не встречал? — не отвечая на радостное Юрино приветствие, хмуро спросил Борис.

— Нет, я из дома. А зачем она тебе?

— Да я её… — начал Борис, но, заметив на мальчишечьем лице неудержимое любопытство, сдержался. — Соскучился, — усмехнулся он.

Бренчание гитары известило о подходе Семёна. Почти одновременно с ним в беседку ввалился Митька с каким-то верзилой. У обоих внутренние карманы пиджаков заманчиво оттопырены.

— Знакомьтесь, мой старый друг Алексей, — представил верзилу Митька. Семён поднялся и приветливо пожал гостю руку. А Юра совсем невежливо уставился на пришельца. Внешне тот был полной противоположностью их компании: неряшливая одежда, пиджак, каких теперь не увидишь даже на бродягах, короткая ёжиком стрижка. Алексей и Митька, как по команде, вытащили из карманов две бутылки водки, две «Полюстрово», кусок ветчинной колбасы и даже пару огурцов. Борис тут же чуть сдвинул в сторону доску беседки, извлёк замусоленный стакан и протянул его Сеньке. Тот привычно плеснул в него минеральной воды, брезгливо морщась, потёр стенки пальцем. Чище от этого стакан не стал, но выглядел свежее.

— Вальку и Валеру кто видел? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Борис. Митька и Сенька только пожали плечами.

— Надо было зайти к Валере, — сказал Митька. — Как-то они вчера добрались?

— Заходил, — сказал Борис, — Один дед дома. Говорит, с утра ушел и нету.

— И где его носит? — Делая вид, что ничуть не обеспокоен отсутствием Архипова, Митька налил водку в стакан и протянул Алексею.

— За встречу, — сказал он, чокаясь горлышком бутылки.

— Чего неполный? — удивительно пискливым для такой туши голосом укорил Алексей.

— Можно и полный, — тут же исправил ошибку Митька и долил до краёв. Тот осушил стакан и показал глазами на «Полюстрово». Борис, с нетерпением поджидавший своей очереди, быстренько плеснул Алексею запить. Но по старшинству вторым выпил Митька, тоже полный, и только после него досталось Борису.

— Мне половину, — попросил Семен. Перехватив презрительный взгляд Алексея, отпарировал: — Не привык к лошадиным дозам.

— Мне тоже поменьше, — сказал Юра.

— Пжалста. — Митька снисходительно плеснул пару глотков. — Вам меньше, нам больше. Правда, Лёша?!

После первой пробы вина Юра смело приступил и к водке. Но она оказалась куда злее. Ладно, хватило ума не гнаться за остальными, а то здесь бы и каюк. Голова закружилась, к горлу подкатывала тошнота. Голос Митьки доходил как бы из другого помещения.

— Лёшку из ПТУ выгнали, — говорил он, — так вот надо кое с кем посчитаться. Прогуляемся до общежития?

Никто не возражал. Какая разница, как и где провести вечер, а выпитая водка требовала разрядки. Борис бегло глянул на часы. Понял, что ждать дольше Вальку с Валерой бесполезно, придётся заняться ею завтра. Да потом и не дура же она совсем, чтобы лезть самой ему в пасть. Ясно, что будет прятаться от него, пока не растранжирит все деньги. Его деньги. Он злобно выругался и присоединился к остальным.

Юра впервые участвовал в таком походе. Пять парней, перегородив весь тротуар, не давая никому себя обогнать, приставали ко всем встречным. Особенно к девушкам. От нечего делать. Без всякой цели. Просто так. И это было интересно. Оказалось, что, когда выпьешь, поводов зацепить, придраться к людям хоть отбавляй. Искать не надо — сами лезут под руку. У того шляпа, у той юбчонка выше колен, этот сделал замечание, тот не дал закурить, эту парень чересчур крепко прижимает, а тот, наоборот, чуть не за километр от нее топает. Не внести ли коррективы?

И вот шляпа летит на мостовую под колёса проезжающей машины: «Тепло, дядя, а ты котёл напялил. Ходи, как все, шляпа». Под пьяный хохот и сальные замечания дергается вниз юбка — может, вытянется? Замечание — это серьёзнее. За это без разговора в ухо. Попробуй ответить — костей не соберёшь. Только когда компания удалилась на приличное расстояние, мужчина, подняв смятую шляпу, присоединился к тому, который, потирая ухо, тихо ругал современную молодёжь. И оба принялись громко возмущаться… милицией.

— Когда надо, ни одного милиционера не видно.

— Верно, а стоит только пропустить двести грамм, они тут как тут. И спецмедслужба, и дружинники, и вытрезвитель, и штраф. Да еще не поленятся на работу написать.

Отличное знание вторым этого вида «медицинской помощи» разъединяет пострадавших. А в это время летит на землю тот, что не курит. Те, что прижимались друг к другу, разбросаны в разные стороны; вторая пара, наоборот, соединена. Так, наводя по пути «порядок», с шумом и гоготом добрались до общежития.

Правда, настроение в компании было неровным. Семён давно уже соображал, под каким бы предлогом улизнуть. Он был трезвее других, и, главное, такое времяпрепровождение его не устраивало: удовольствия на грош, а погоришь за милую душу, на всю пятёрку. Потом ему удалось сегодня у «Астории» купить приличную рубашку, и не терпелось кому-нибудь её пристроить. А с этой компанией как бы самого не «пристроили» в ПМГ.

Юрий, наоборот, был наверху блаженства. Водка делала его «героем», а после того, как он ногой ударил упавшего на землю мужчину, Алексей потрепал его по плечу. Борис шел напролом, мало что соображая, и только после того, как узнал общежитие своего ПТУ, малость отрезвел. Драться со своими ребятами он не собирался.

— А когда тебя поперли из нашего ПТУ? — спросил он Алексея. — Я что-то тебя не припоминаю.

— Давно было, — засмеялся Алексей. — Ты тогда под стол пешком ходил. — И уточнил коротко, но броско: — До колонии.

— А… — протянул Борис. Теперь ему стало ясно, почему у парня и такой замызганный вид, и такая несовременная стрижка. — Ну, вы тут действуйте, а я отвалю.

— Как это отвалишь? — заорал Митька, но Алексей его остановил:

— Не шуми. Правильно делает. Его же сразу узнают, а по нему и до нас доберутся. И снова прощай воля. Лучше втихую. Он поманил к себе Юру: — Зайди и скажи вахтёрше, что машина подошла, коменданта спрашивают.

— А дальше? — спросил Юра.

— Что дальше? Сказал и возвращайся. Она коменданту передаст, и тот выйдет.

— Он ждёт машину?

— Какая разница.

— Если не ждёт, то и не выйдет, — резонно возразил Юра.

— Сразу видно, что ты не знаешь Петра Алексеевича. Он, если и не ждёт, выйдет. Служака. Пришла машина — значит, кто-то прислал. Выйдет узнать. А я его здесь встречу и поговорю. Один. Вы — если другие полезут. По обстановочке. Но мне не мешать.

«Пискля, пискля, а тут и голос прорезался», — подумал Юра. Алексей подтолкнул его в спину:

— Иди. Главное, не задерживайся. Чтобы он с тобой там не заговорил. Как вахтёрша снимется с места, сразу назад.

Борис Марков знал Петра Алексеевича. Видел его много раз, бывая в общежитии у ребят. Коменданта хвалили — строговат, но справедливый. Жил он тут же, в маленькой комнатке на втором этаже. Часто собирал у себя ребят, рассказывал интересные истории про войну, показывал фотографии. Сейчас ему лет шестьдесят, а на фотографиях совсем молоденький лейтенант.

— Чего у тебя с ним? — спросил Борис.

— Много будешь знать… — влез было Митька, но Алексей остановил его и зло рубанул:

— Посадил. По его милости три года вламывал. Настал черед посчитаться.

Он специально взвинчивал себя в предвкушении предстоящего «разговора», которого ждал все эти годы. Подумаешь, пошуровали немного в кладовке. Сразу под суд. Дружку условно дали, а его — в «зону», за колючую проволоку с вышками по углам — признали инициатором да припомнили, что в своё время на учёте в милиции стоял.

А виной всему комендант — с поличным поймал. Если б не он, ушли бы спокойненько, а потом толкнули барахлишко. И что обидно: если бы к нему залезли! Тогда бей, вызывай милицию — твоё право. А то надо же такой собакой быть: ради пэтэушной кладовки ночь не спал, только бы поймать! И главное, просил ведь его как человека: «Не звони в милицию, разбери на совете общежития». Не послушался. «Ну ничего, сейчас за все сполна рассчитаюсь».

Юра уже был в вестибюле. Борис нетвёрдой походкой направился к трамвайной остановке. Семён хотел воспользоваться случаем и подхватил Бориса под руку, делая вид, что помогает тому крепче держаться на ногах. Но Митька вовремя разгадал этот несложный маневр и, обняв Семена за плечи, повёл его к углу здания.

— Подождём там, — сказал он ласково, — пока люди разговаривать будут. Чего нам до их дел? Не будем мешать. Кино лучше смотреть издали.

Но «кино» не получилось. Сорвалось самым неожиданным образом. Вернувшись, Юрий сообщил, что Петра Алексеевича вчера увезли в больницу. С инфарктом. Парнишке даже страшно стало, как после его сообщения перекосилось лицо Алексея, заскрипели зубы. Нагнувшись, тот поднял с земли камень и запустил в дверь общежития.