В тени зелёной беседки

— Неважно, — отмахнулся Семен. — Отдашь, когда будут. Только не забудь, — предупредил он на всякий случай. Где возьмёт парнишка деньги, не его забота. Об этом пусть думает покупатель.

— Митьке коляска нужна, — ни с того ни с сего заявил он, развалясь на скамейке и попыхивая сигаретой. Поймав ничего не понимающий взгляд парнишки, снизошёл до объяснения: — Его сестра дочку родила. Муж в армии. В её цехе собрали на коляску деньги, а Митька их пропил. Сестре скоро выходить из родильного дома, а коляски нет. Митьке этого не простят.

— А я тут при чем? Он ведь не со мной, а с тобой колясочные деньги пропивал, — неожиданно вздыбился Юрий.

— Правильно, — засмеялся Семён, показывая редкие зубы. Ему понравился и ответ, и тон, которым он был дан. — Правильно, — снова повторил он, — но нельзя же оставлять друзей в беде!

— Он твой друг.

— Тоже верно. Поэтому я и хочу ему помочь. Ты ведь тоже хочешь быть нашим другом?

— Конечно, хочу, — непроизвольно вырвалось у Юры. Ему и не сжилось уже этой весной войти в элиту беседки.

— Вот это уже разговор «не мальчика, а мужа». Высмотри где-нибудь хорошую коляску. Их часто оставляют на ночь в подъездах. Лучше на первом этаже. На худой конец можно и на лестничной площадке. Найдёшь — скажешь. Уведём вместе. Митька такой подарок оценит, и ты — свой.

Излагая план, Семён снова достал сигареты и протянул одну Юре.

— Сколько? — прикуривая от Семёновой зажигалки, спросил тот.

— Что «сколько»? — не понял Семён.

— Спрашиваю, сколько за сигарету, — уточнил Юрий. Он уже полностью освоился в присутствии Корнилова и занял обычную независимую позицию. Семен рассмеялся. Этот парнишка, которого рекомендовал ему Валерий Архипов, все больше нравился.

— Коляска нужна новая, — перешёл на деловой тон прямо от акха Семен, — чистая и обязательно импортная. Лучше белого цвета. Знаешь, есть такие высокие немецкие, на рессорах. Можно розовую или красную. Голубая исключена.

— Что я буду за это иметь? — спросил Юрий.

— Мою дружбу. Разве этого мало? — искренне удивился Корнилов.

Юрий промолчал. Он понимал, что ему предлагают совершить настоящую кражу. Мелкие кражи у него уже бывали, но все это по случаю, не специально.

— Ну, само собой тридцать копеек засчитаются, — по-своему понял причину молчания Корнилов.

— Будь здоров. И поищи дураков в другом месте, — неожиданно не только для Семёна, но и для себя заявил Юрий, встал со скамейки и направился к выходу. Понимая, что он нужен Корнилову больше, чем тот ему, Юра ждал, что Семён его окликнет, вернёт. Он даже замедлил ход, почти остановился, но из беседки донесся лишь звон гитары.

«Переборщил, — ругал себя Иванников, направляясь без всякого желания в сторону дома. — Упустить такой шанс! И главное, если как следует разобраться, и работа-то плёвая: подальше от своей улицы облазить два-три дома». А Семёна Корнилова, несмотря на отличную аттестацию, данную Юре Архиповым, в последнюю минуту забеспокоило, как быстро от робости тот перешел к наглости. «День-другой погоды не делают, — решил он, — а спесь надо сбивать сразу».

На следующий день, получив от матери тридцать копеек под предлогом культпохода классом в ТЮЗ, Юрий не столько играл с ребятами у беседки, сколько поджидал Семёна. Завидев издали длинную фигуру с гитарой через плечо, понял, что сегодня Семён опять появился первым в беседке не случайно.

— Я принес деньги, Сеня, — протягивая ладонь с тремя гривенниками, сказал Юрий.

— Похвально, — кивнул тот.

На месте Семёна Юра ударил бы снизу по руке, чтобы монетки разлетелись в разные стороны, и фундамент дружбы был бы заложен. Но Корнилов взял деньги и как ни в чём не бывало опустил их в карман. Затем прошёл в беседку, уселся на скамью и принялся настраивать гитару. Юрий помялся около беседки и, рассчитывая, что Семен его придержит, сказал:

— Ну, так я пошел, Сеня?

— Иди.

Опять пришлось вернуться в свой двор и оттуда весь вечер прислушиваться к веселью, несущемуся из беседки.

На третий день Юра не выдержал. После уроков вместо того, чтобы идти домой, он оказался на трамвайной остановке. Какой номер подойдёт, не имело значения. Нужно проехать-то всего несколько остановок. Через переднюю дверь второго вагона вошел в трамвай. Испытанный приём: если появится человек, похожий на контролёра, можно успеть сойти. Ведь не платить же за проезд?! До этого Иванников никогда не опускался. А предосторожности нелишни, когда нет своих денег на штраф и неохота объясняться в милиции.

Через пять остановок Юрий сошёл с трамвая и направился к девятиэтажному точечному дому. По более прибранной территории, заметно отличавшейся от остальных участков, он безошибочно определил, что дом кооперативный. В таких, Юра в этом был убеждён, живут более состоятельные люди. И хорошую коляску там отыскать будет совсем нетрудно.

Объявления на доске в парадной подтвердили, что он не ошибся. Но на первом этаже никаких колясок не было. Может, повыше? Поднявшись на лифте до последнего этажа, Юрий начал спускаться пешим ходом, детально осматривая каждую лестничную клетку. Ему попалось несколько трехколесных велосипедов, один «Школьник», два «Орлёнка», но не то что импортной, а вообще никакой коляски не было и в помине. Так он прошёл несколько домов с тем же нулевым результатом. Правда, в старом пятиэтажном доме одна коляска попалась, но место ей было не в подъезде, а скорее на мусорной свалке.

И наконец то, что надо. Полное совпадение с Сенькиными требованиями. И стоит удобно — на втором этаже. Юра оглядел коляску. Но… «Ну и дошлые люди пошли!» Юра и возмущался, и восторгался одновременно. Подумать только, коляску — не машину, не мотоцикл, обычную детскую коляску — приковали цепью к радиатору парового отопления и замкнули на замок. Сбить его, конечно, пара пустяков, но шуму будет много, а слышимость в новых домах что слух у математички — подсказку с задней парты слышит и сразу: «Иванников — к доске с дневником». Тут уж «пара» в кармане, крути не крути.

С этими мыслями Юрий отправился дальше. Посидел около продовольственного магазина. Увидел две коляски — одна старенькая, вторая очень даже приличная, но обе с младенцами, которые ему совершенно ни к чему. У детской консультации был целый парк колясок, но брать их тут несподручно — всё время мамаши бегают, да и из окон видно. Заглянул еще в один дом — нарвался на не в меру любопытную старушку: «К кому да зачем?» Догадался попросить у нее макулатуры. Старушка быстренько ретировалась в свою квартиру — кто же теперь отдаёт ненужную бумагу?

Не став более искушать судьбу, Юра заторопился домой. Забежал к товарищу, списал у него решённые задачи по физике и математике и с нетерпением стал дожидаться вечера.

Семён Корнилов нуждался сегодня в этой встрече не меньше Юрия Иванникова. Митька торопил. Поэтому общий язык был найден быстро.

При выходе из беседки на голове Иванникова красовалась джинсовая кепочка, зубы увязали в пахучей резинке и успокаивало железное обещание Семёна — в случае чего, взять вину на себя. И само собой, по окончании операции «Коляска», Юрий Иванников становился полноправным членом «конторы».

Из полученной от Юрия информации Семён выработал план действий, до которого младший никогда бы не додумался: завладеть коляской до того, как её «посадят на цепь». Расчёт был прост и нагл: живя на втором этаже, коляску с ребёнком на лифте поднимать не будут. Проще отнести домой ребёнка на руках, а затем вернуться за коляской. Сегодня вечер тёплый, с ребёнком ещё, наверно, гуляют, так ото нужно только успеть вовремя.

Семён наблюдал с противоположной стороны улицы за подъездом, в мотором скрылась щуплая фигурка Юры. Вскоре тот появился на длине и в недоумении стал оглядываться. Нашел он Семена в садике отрез дом. Тот сидел на широкой скамье и читал газету.

— Ты что это смылся? — удивленно спросил Юрий.

— Конспирация, — усмехнулся Корнилов. — Ну, как?

— Полный порядок. Как и думали, — приобщил себя Иванников к разработке плана. — Ни коляски, ни цепи.

— Теперь терпение, а затем быстрота и натиск, — удовлетворенно заключил Семен, озираясь по сторонам, чтобы оценить обстановку и пути отхода.

— Ты походи вокруг, посмотри, не гуляют ли поблизости. Только не теряй меня из виду.

— Ты далеко сидишь, Сеня. Не успеешь.

— Не беспокойся, успею. Я подержу дверь, а ты выкатишь коляску и повезешь ее между дворами. Сделаем круг, но так будет вернее.

Юра кивнул, хотя ему не по душе пришлось внесенное Сенькой на ходу изменение плана. Получалось, что в самом опасном месте коляску повезёт он. Но не затевать же спор перед началом «дела»? Семен недовольно поморщился, увидев, что на скамейку у дома с коляской уселись две старушки. Это может быть надолго.

— Пройдемся, — поднимаясь, скомандовал Семен. — Когда будем проходить мимо вон тех одуванчиков, — указал он на старушек, — спроси меня погромче, куда я тороплюсь.

— Куда спешишь, Валя? — крикнул Юра в двух шагах от скамьи со старушками.

— Сейчас по телевизору такой фильм будут показывать, закачаешься, Толя, — ещё громче подыграл Юрию Семён и с удовольствием заметил, что старушки тут же засобирались.

Обойдя дом, вернулись на прежнее место.

— Скорей бы уж кончали гулять, — проворчал Семён. — Ребёнку давно пора перекочевать из коляски в постельку. Что за нерасторопные родители? А мы из-за них можем упустить такой благоприятный момент, когда вокруг ни души.

Словно услышав этот призыв, из-за соседнего дома медленно выплыла роскошная белая коляска. Как раз то, что надо. За коляской шла молоденькая мамаша. Как только она вошла в парадную, ребята сорвались с места.

— Как по нотам, — придерживая дверь, прошептал Семён, увидев пустую коляску. — Валяй.

Юрий подхватил коляску, выкатил на улицу и заторопился по намеченному маршруту. Семён осторожно прикрыл дверь, прошёл во двор и, усевшись на детские качели, спокойно закурил. Ровно через минуту из парадной выскочил в тапочках и пижаме всклокоченный мужчина в очках, посмотрел во все стороны и снова убежал. Ещё через несколько минут появилась мамаша, а за ней тот же в очках, только теперь в костюме и полуботинках. Заметил на качелях длинноногого парня и бросился к нему.

— Молодой человек, вы давно здесь? — спросил он, близоруко щуря глаза.

— Вы не видели коляску? — перебила его женщина. — Я только на минутку оставила её в подъезде.

Семён перевел с одного на другую «непонимающий» взгляд и начал медленно отвечать в порядке последовательности заданных вопросов.

— Только что пришёл. А о какой коляске вы говорите, гражданочка?

— Да, да, когда я проезжала, вас здесь не было. Но может, вы видели? У нас украли коляску! Прямо на глазах. Какая наглость! Белая такая.

— Белая, говорите?

— Да, белая, на мягких рессорах, нам её отец из Москвы привёз. В подарок внучке.

— Когда я шёл сюда, — медленно, точно восстанавливая в памяти события, начал Семён, — какая-то девушка прошла с белой коляской.

— И куда она пошла?

— Вон туда, — указал Семен в сторону трамвайной остановки. Он остался доволен собой. Разговаривал так, как играет последние минуты матча выигрывающая в хоккей команда или когда остаются в меньшинстве…

— Спасибо, — уже издали крикнула молодая женщина, увлекая мужа в сторону, противоположную той, куда направился с коляской Юрий.

Как только взволнованные супруги скрылись из вида, Семён поднялся и пошёл, срезая путь, наперерез Юрию. Расчёт оправдался: вскоре он увидел мальчишку, быстро шагавшего за коляской, и пошёл по другой стороне улицы. Конечно, ему не терпелось рассмотреть поближе «приобретение», но конспирация прежде всего.

А Юрий в это время разносил про себя дружка, бросившего его на произвол судьбы. Ну, куда теперь деваться с этой чёртовой коляской? Адреса Митьки он не знает. И тот тоже хорош — не мог сам раздобыть сестрице коляску. Негров нашёл. Ну, Сенька его друг, а ему, Юрке-дураку, зачем всё это нужно? В беседку с ней тоже не потащишься — какие у них там отношения, кто знает? Может, Митька не хочет, чтобы «контора» знала про коляску. Ведь, наверно, Сенька не просто так не своих выбрал для этого дела, а его, Юрку.

…Шум мотора привлек внимание. Навстречу медленно двигалась милицейская машина ПМГ.

Тут же Юра заметил быстро шмыгнувшую в подворотню длинную фигуру Семёна. Машина не останавливаясь проследовала мимо. Юрий рукавом пиджака смахнул со лба выступившие капельки пота. Из подворотни появился Семён, посмотрел вслед ПМГ и спокойно перешел через дорогу.

— Что, сдрейфил? — спросил он. — Думал, уже за тобой?

— Скотина ты, Сенька. — Юрий выпустил ручку коляски, пошевелил онемевшими пальцами. — Дальше сам вези.

И пошёл не оглядываясь. Семён догнал и пошёл рядом, толкая перед собой белую коляску.

— Понимаешь, Юрка, ты думаешь, самое трудное было увести коляску? А замести следы — это так себе работёнка? Но если бы не я, уже давно хозяева этого экипажа держали бы кое-кого — догадываешься, надеюсь? — за шиворот. — Он показал в лицах, как удалось обмануть молодую мамашу и ее очкарика-мужа.

«Если не врёт, действительно здорово», — думал Юрий, приноравливая свои шаги к размашистому шагу Корнилова. Страх от встречи с милицией, а с ним и злость начали отходить. Сенька уже успел оценить мягкий ход коляски, её нарядный вид и бесплатное приложение в виде одеяльца, подушечек, простынок, погремушек, лежавших в ней. Митька останется доволен.

— Сень, а почему Дмитрий сам коляской не занялся? — словно подслушав его мысли, задал Юрий давно интересовавший вопрос.

— Ему нельзя. Он три года имеет с отсрочкой приговора. Если на чем застукают, к новому сроку и эти прибавят.

— А за что его судили?

— Да в прошлом году погорел с ребятами. Он тогда еще в ПТУ учился. Какой-то мотоцикл угнали. Двоих, что постарше, посадили, на зоне сейчас, а Митьке, как малолетке — ему тогда не было восемнадцати, — дали отсрочку.

— Вон оно что, — протянул Юрий. Теперь всё стало ясно, все встало на свои места: и почему Митька правит «конторой», и почему они с Семёном везут для него коляску. Самолюбие успокоилось: по крайней мере, он не просто негр, не просто кто-то таскает из огня каштаны его руками.

— Я сам, — разоткровенничался Семён, — сегодня с тобой впервые на кражу пошёл. Только ради друга. А мне и без того хватает. Окончил школу с английским языком, могу немного по-ихнему калякать. Плюс подучил немного финский. Несколько слов и пальцы — для моих дел достаточно. Туристов у нас — хоть пруд пруди. За какую ни есть завалящую иконку, лапоть, матрёшку можно кой-что получить.

— Но ведь за валюту, я слышал…

— А кто тебе говорил о валюте, мальчик? Просто обмен сувенирами — я ему лапоток, он резинку, зажигалку, галстук. Если сговорчивый попадётся, подбросишь пятёрку — и он, глядишь, пиджак с плеч снимет. А это уже денежки. И не чужие, с которыми только неприятности, а нашенские, родненькие, которые многие двери запросто открывают.

Откровения Семёна Корнилова сократили дорогу, и Юрий не заметил, как они очутились недалеко от его школы.

— Сюда, — сказал Семён. Он закатил коляску в школьный двор и показал Иванникову на приземистое двухэтажное здание из красного кирпича.

— Раньше здесь, говорят, купец какой-то жил. Вроде бы Елисеев. Знаешь елисеевский магазин на Невском? А теперь Митька живёт. Вон их комната угловая, — указал он рукой на окна второго этажа. — Сбегай в беседку, вызови Митьку. Скажи, где я его жду. Да побыстрей, чтоб не мозолить глаза.

Дважды уговаривать Юрия не пришлось. Он с искренним удовольствием распрощался с проклятой коляской и помчался проходными дворами к беседке. И ощущение у него было такое, будто гора свалилась с плеч. По шуму и гаму, доносившемуся из беседки, он понял, что «контора» в сборе. Вторжение в беседку «малолетки» было встречено без восторга.

— Это еще что за явление Христа народу? — чуть заплетающимся языком спросил Борис Марков. — Чего надо?

— Оставь человека в покое, — вступился за Юру Валерий Архипов. — Раз пришёл, значит, есть дело. Ты ко мне? — обратился он к Иванникову.

— Здорово, Валера. — Юрий демонстративно отвернулся от Бориса. Тоже допросчик выискался! Сам в «конторе» без году неделя, а туда же, строит из себя невесть что. И что в нем Валерий нашёл? Во дворе не один Юрка, все ребята уважают Валеру за справедливость. А Борьку, с его мясистым здоровенным носом, маленькими, глубоко сидящими глазками, как у орангутанга, мальчишки побаиваются и предпочитают обходить стороной.

Но сегодня Юрий Иванников может позволить себе отмахнуться от Борьки, как от мухи. Сегодня пришел к хозяину «конторы», к Дмитрию Потапову.

— Мить, выдь на минутку, — с независимым видом обратился Юрий к парню примерно Сенькиных лет, только пониже ростом и значительно шире в плечах. Тот удивлённо поднял голову.

— А ты кто такой будешь?

— Это с нашего двора. Юркой зовут. Парень что надо, — опять пришёл на помощь Иванникову Валерий. Потапов закончил разливать по стаканам портвейн, забросил пустую бутылку в кусты и поднялся со скамейки.

— Это еще что за секреты? Говорите здесь, — защебетала девица, хватая Дмитрия за руку. Она училась в одной школе с Юрой, в девятом классе. Никем не поддержанная, обидчиво пробурчала: — Тоже мне тайны Мадридского двора.

— Заткнись, Валька, — незлобно цыкнул на неё Митька, вырывая руку. — Ну, что тебе? — спросил он, как только вышли из беседки.

— Сенька во дворе школы ждёт, — прошептал Юра. Глаза Потапова сразу приняли осмысленное выражение.

— Достали? — также тихо спросил он. Юрий кивнул.

— Молодцы.

Митька обнял его рукой, ввёл в беседку и протянул наполненный стакан.

— Пей.

Юре ещё ни разу не приходилось пить вино. Пивом как-то угостил Валерий, но оно показалось горьким, не понравилось.

— Может, я Сеню подожду? С ним? — попытался он оттянуть время. Пить не хотелось, но нельзя же уронить свое достоинство.