Планета с привидениями

— Дикарь! Я всегда знала, что из твоей варварской страны являются самые неотёсанные чурбаны из всех, но что есть такие, как ты — ни за что бы не поверила! Королеве-женщине — одежду мужчины-раба! Нет, если бы ты не был таким диким, тут же велела бы тебя повесить! Давай это, — светящаяся незнакомка указала на лежащую на земле рубашку Андрея.

Начинающий входить в игру — в игру ли? — Завжецкий взял это непритязательное одеяние и торжественно, словно мантию, накинул её на плечи женщины-призрака. Что ещё? Что из его одежды подобает носить Привидению? Светящаяся королева молчала, и Андрей мучительно старался угадать её невысказанное желание — ибо оговорка насчёт повешения, он сразу почувствовал, была отнюдь не пустой угрозой. Из состояния тревожной растерянности специалиста по аномальным формам разумной жизни вывел властно пророкотавший голос:

— Ну, что застыл, как истукан! Обувь!

Памятуя о неприязни королевы к нижнему белью, Завжецкий поставил в ряд свои лёгкие спортивные туфли, гадая, будут ли они держаться на маленько женской ножке, и получил вторую пощёчину:

— Дурак! Кто же носит обувь на босые ноги! Чулки!

Андрей поднял носки, соображая, как их надевать на чужие ноги — по счастью возникшее затруднение помог разрешить разъяснительный приказ королевы:

— Встань на одно колено, а другое выдвини вперёд.

Завжецкий повиновался. Незнакомка поставила свою ступню на его выдвинутое бедро, и специалист по Привидениям вздрогнул от пробежавшего по его телу подобия электрического разряда — ого! Похоже, что свечение женщины-призрака можно объяснить вполне материальными причинами! И в таком случае — никакое она не Привидение?.. а?.. расшалившаяся местная жительница?.. решившая с беззастенчиво соблазнённым ею, доверчивым незнакомцем поиграть в популярную эротическую игру «Королева и её раб»?.. ах, если бы так! Увы. В голосе светящейся женщины звучали такая безоговорочная властность и такое беспощадное презрение к жизни нижестоящего, что ни с какими, даже самыми жёсткими — с отнюдь не символической поркой «провинившегося» — вариантами этой игры они совершенно не связывались. Нет уж! Всё по-настоящему: если Незнакомка захочет повесить — повесит. Не имитирует казнь — как в экстремальном варианте той же игры — а самым натуральным образом «повесит за шею, пока он не будет мёртв».

Андреевы туфли, на удивление, оказались Привидению по ноге. И сам он настолько вошёл в образ раба — или пажа? — что отменно ловко справился с непривычным делом: довольная королева, притопнув подошвами по мягкой земле, милостиво изрекла:

— А ты забавный. Хоть и совсем дикий, но вовсе не бестолковый. Умеешь учиться. Может быть, я и сохраню тебе жизнь. Может быть, даже возьму на службу. Ведь из вас варваров, следует признать, выходят лучшие воины. Одевайся.

Завжецкий взял отвергнутые королевой трусы, но его тут же остановил разочарованно-насмешливый голос незнакомки:

— Ты что — действительно раб? Ну — у себя на родине? Ведь на мальчика, не прошедшего посвящения, ты вовсе не похож. Но если ты раб — то почему носишь меч?

Андрею и самому было впору удивиться той лёгкости, с которой он выпутался из неприятной ситуации: — Прости, королева. Это, — специалист по Привидениям презрительно бросил трусы на землю, — моего оруженосца. Негодный мальчишка отпросился купаться на полчаса, и до сих пор — нет. Ну, я ему задам, когда вернётся!

Наивной ложью оправдавшись перед Привидением, Завжецкий натянул тренировочные брюки и взял в руки куртку, но королева, видимо, любующаяся мускулистым мужским торсом, остановила специалиста по аномальным формам разумной жизни: — Погоди, прапорщик, — ого! он, кажется, получил первый офицерский чин! — камзол наденешь после. Следуй за мной.

В лёгких теннисных туфлях и короткой, едва прикрывающей верхнюю часть бёдер, клетчатой рубашке незнакомка могла бы выглядеть начинающей стриптизёршей, однако, несмотря на этот нелепый наряд, смеяться Завжецкому вовсе не хотелось. И не только потому, что неуместная весёлость могла стоить жизни, но в облике светящейся женщины было столько природного величия, что короткая мужская рубашка казалась на ней самой настоящей королевской мантией. Здесь. На лесной поляне. В окружении глухо шумящих могучих сосен…

…каких, к чёрту, сосен?!

Андрей на мгновенье отвёл глаза от своей повелительницы и осмотрелся по сторонам: действительно! Прислуживая Привидению, он не заметил, как всё вокруг кардинально переменилось: вместо теснящихся невысоких, кривых деревьев поляну обступали свободно произрастающие лесные гиганты. Стройные стволы которых колоннами уходили ввысь — к перешёптывающимся с ветром, невидимым кронам. Конечно, в какой мере они заслуживали название сосен — вопрос, но хвойными, скорее всего, являлись: пахло скипидаром, смолой и чуточку — озоном.

Заметив случившееся преображение, Завжецкий в первый момент подумал, что стал жертвой редкой зрительно-обонятельной галлюцинации, а в следующий — что натурально сошёл с ума. Действительно: банальная искательница эротических приключений вдруг превращается в Привидение королевских кровей, он, серьёзный учёный ксеноэтолог, становится её (его?) пажом — и это ещё цветочки! Хоть и попахивающие мистикой, но слабо. В конце концов, всё это — лишь психические метаморфозы; о призрачном свечении вообще говорить не стоит: элементарный фокус со статическим электричеством. Но вот мгновенное преображение низкорослой прибрежной рощицы в могучий сосновый бор — ни в какие ворота! Есть все основания, чтобы посчитать себя сумасшедшим! По счастью, посчитать себя сумасшедшим Андрею помешал новый приказ королевы:

— Прапорщик, обнажи меч и будь внимательней. В королевском лесу много шпионов. Если заметишь прячущегося человека — сразу убей. А главное — не отставай от меня больше, чем на три шага.

Получив это распоряжение, Завжецкий взял за рукоять и потянул из кобуры охотничий нож, но он всё тянулся-тянулся, а когда вытянулся, то оказалось, что никакой это не нож, а настоящий старинный меч, подобный тем, какие Андрей видел в музеях. Почувствовав в руке непривычную тяжесть, специалист по Привидениям вдруг с удивлением понял, что он, никогда ничего, кроме спортивной рапиры в фехтовальном зале, из серьёзного холодного оружия не державший, умеет очень недурственно пользоваться этим мечом. С какой стати?

Обстоятельства, по счастью, не оставляли ни времени, ни места бесплодной рефлексии: лес кончился — они с королевой стояли на опушке.

— Прапорщик, а в твоей глуши все такие пришибленные? Или у тебя — ха-ха-ха! — схватило живот?

Очнувшись от этой непритязательной шутки королевы, Завжецкий заметил, что призрачное свечение её кожи почти погасло, а его рубашка успела превратиться в подобие если не мантии, то туники, спускающейся значительно ниже колен. Позволив себе шутливое замечание, женщина-привидение продолжила в присущем ей властном тоне:

— Прапорщик, надень камзол. Сейчас здесь будет мой маршал с тремя старшими офицерами.

Обескураженный граничащими с чудом возможностями Аномального Разума и почти полностью утративший свою волю, Андрей уже не удивился, вместо лёгкой спортивной курточки натягивая на себя нечто бархатное с кружевами и золотым шитьём. И едва он справился с этим занятием, как по выходящей из леса тропинке к ним приблизилось четыре тёмных зловещего вида фигуры. Первая, бывшая чуть впереди других, остановилась в двух шагах от Привидения и, сняв украшенную перьями шляпу, низко раскланялась. Лицо человека, озарённое тусклым светом местной луны, показалось Андрею где-то когда-то виденным, но пока он соображал, где и когда, раздался пониженный до громкого шёпота голос незнакомца:

— Имею честь приветствовать мою королеву. Всё готово, Ваше Величество. Простите, но, — одетый в чёрное человек окинул взглядом Андрея, — ваш спутник? Насколько ему можно доверять? Буду чрезвычайно признателен моей королеве, если она соизволит его представить.

Уже совсем не светящаяся женщина-призрак, отступив на шаг, указала рукой на специалиста по аномальным формам разумной жизни и произнесла: — Поручик, — да, его продвижение по службе совершается с головокружительной быстротой, подумал Андрей, — как тебя зовут?

Интуиция подсказала специалисту по Привидениям, что назваться следует не именем, а фамилией: — Завжецкий, Ваше Величество.

— Рекомендую, маршал, поручик Завжецкий. Полагаю, что он совсем недавно прибыл из ваших мест. Совершенно дикий, но очень сообразительный. За короткое время успел оказать мне несколько важных услуг.

«Интересно, — пронеслось в той части ума Андрея, которая ещё не полностью попала под контроль чужой воли, — под «услугами» она понимает только помощь при одевании? Или случившееся полутора часами раньше — тоже? А ведь — скорее всего… Иначе столь стремительное продвижение по службе — с какой стати?»

— Рад за вас, моя королева, что вы повсюду умеете находить себе верных слуг, — чуть иронично, на взгляд Андрея, отозвался маршал. — Да, поручик Завжецкий — с моей варварской родины. И даже — немного родственник. Очень, конечно, дальний. Простите, Ваше Величество — не узнал в темноте. Хотя у себя в глуши, кажется, с ним встречался. Но, знаете…

— Довольно, маршал Ли. Мы понапрасну теряем время. Как я поняла, за своего дальнего родственника вы поручиться не можете?

— Нет, Ваше Величество. Родство очень дальнее. А видеть я его видел один или два раза, так что…

«А аппаратик МС, а шесть бутылок вина? Ну, ты и хитрющая бестия, генерал Ли!», — подумал Андрей, узнавший генерала сразу же, как только он заговорил.

— Хватит, маршал, — вновь перебила королева. — Время, время! Поручик Завжецкий, определяю вас под непосредственное начальство полковника Брауна. Полковник, распорядитесь.

Полковник Браун, выказав вполне естественное недоверие к незнакомцу, отвёл Андрея метров на сорок от группы заговорщиков — а никеми иными они быть не могли — и поставил дозорным на высоком, крутом берегу реки. Не столько затем, чтобы сторожить практически недоступный склон, сколько для того, чтобы вести свои тайные разговоры, не боясь быть подслушанными и в то же время не выпуская чужака из вида. Действительно, с того места, где стоял специалист по Привидениям, ни слышать, ни видеть находящихся в тени деревьев заговорщиков он не мог, зато сам, освещённый луной, был им великолепно виден.

Оказавшись на некотором расстоянии от королевы-призрака, Завжецкий вновь обрёл способность к самостоятельному мышлению и вновь пришёл к выводу, что он сходит с ума. А скорее всего — уже сошёл. Причём — капитально. Полностью переместился в мир своего бреда. А если так, то… отчего бы ему ни быть образцовым сумасшедшим? И измышленную больным мозгом иллюзию ни принять за реальность? Полностью. Не подвергая ни малейшему сомнению, всё, порождённое расщеплённым сознанием, ни признать существующим в действительности? Ведь, в конце концов, всегда ли мы можем провести чёткую границу между объективным и субъективным? Нет, конечно! А раз не можем… чёрт с ней, с объективной реальностью! Действительно ли светящаяся женщина ухитрилась переместить его в параллельный мир или ему это только кажется — какая разница! Он в нём — в параллельном мире — и, стало быть, должен научиться жить по его законам. И в этом свете его первые бессознательные, сделанные чисто инстинктивно, шаги следует признать удачными: не имея на то никакого умысла — добиться расположения королевы… А каким образом — не суть… Во всяком случае, ничего недостойного, а тем более подлого он в этом параллельном мире ещё не совершил… И, надо надеяться, не совершит… не совершит?

Приняв своё сумасшествие за одну из возможностей объяснить случившееся с ним, Андрей вопреки, казалось бы, всякой логике значительно успокоился и попробовал сориентироваться в незнакомом мире. Во-первых, где находится эта чёртова параллельная реальность? На Хроносе-6? Или — где-то ещё? Ведь настоящим привидениям полагается обитать если не в самом аду, то в его преддверии — в лимбе. И отсюда напрашивается вопрос: светящаяся королева — Привидение ли она в действительности? Ведь вполне может быть, что свечение — всего лишь артефакт при переходе между мирами. А во-вторых, что на данный момент представлялось гораздо более важным: как ему, Андрею Завжецкому, избежать участия в заговоре королевы? Ибо, не говоря о моральной стороне дела, если его вовлекут в эту игру, то — в качестве пешки, которой пожертвуют, не задумываясь. И более, очень возможно, что именно в качестве жертвы его и привлекают. То-то королева была так щедра, даруя ему чин за чином! Явно имея в виду не уже оказанные незначительные услуги, а будущие — «наградой» за которые вполне может стать кинжал убийцы, если даже не эшафот. Н-н-да! О средневековых придворных заговорах и интригах хорошо читать в исторических романах, а участвовать в них — Боже избави! Как представишь себя в пыточной камере, растянутым на дыбе — мороз по коже! Нет уж! Ему, человеку другого времени, других взглядов на жизнь, других этических и моральных ценностей все эти средневековые ужасы ни к чему. Ага! Так тебя, пан Завжецкий, и спросят! Уж коли попал в этот котёл — будешь в нём вариться как миленький! Как генерал Ли — которому это, похоже, нравится… который… которому…

«А как он вообще здесь оказался? Да ещё — с повышением в звании? Значит — не в первый раз? А если иметь в виду его участие в заговоре, близость к королеве… чёрт! Неужели между нашим и этим параллельным миром существует двусторонняя связь? А ведь, похоже! Устав от своих средневековых заморочек, королева ныряет в речку и выныривает в далёком, относительно благоустроенном будущем, где ни к чему не обязывающий, безопасный секс ей практически гарантирован, и, разрядившись, возвращается назад, попутно прихватив с собой нового знакомца. А возможно — не только королева? Возможно — все её придворные дамы? И вообще — все женщины этого мира? И мужчины?»

В уме Андрея нарисовалась столь фантастическая картинка, что специалист по привидениям поспешил от неё избавиться — пусть он и сумасшедший, но не до такой же степени! Хотя… с другой стороны… в идее двусторонней связи между параллельными мирами есть, пожалуй, рациональное зерно… и?.. ну, да! Способы перехода! У королевы или у генерала Ли всеми правдами и неправдами необходимо выведать, как им удаётся переходить из одного мира в другой! И тогда — прости прощай романтическое средневековье! Со всеми своими рыцарями, замками, трубадурами, очаровательными королевами, придворными дамами, кострами инквизиции, публичными казнями, правом первой ночи, геноцидом, голодом, чумой и прочими прелестями развитого феодализма!

И только-только перед Завжецким забрезжила невозможно далёкая путеводная звёздочка, как к нему подошёл полковник и, приказав следовать за собой, подвёл к группе заговорщиков. Подходя, Андрей услышал относящиеся к нему слова генерала Ли.

— …да, Ваше Величество, в этом вы на моего дальнего родственника положиться можете. Всецело. Однако, Ваше Величество — в одном только этом.

— Но, маршал, этого одного… — начала возражать королева, однако, увидев приближающегося Андрея, переменила тему. — Итак, маршал, через полчаса. А сейчас, господа, я должна вас покинуть. Поручик Завжецкий, — королева обернулась к специалисту по Привидениям, — вы можете мне пообещать, что будете защищать от любого нападения? Что ваш меч пронзит всякого, посмевшего посягнуть на мою жизнь?

— Да, моя королева, — согласился Андрей, — обещаю. Пока вы под моей охраной…

— …ни один волос не упадёт с вашей головы, — вмешался генерал Ли. — Мой юный друг, не надо таких высокопарностей. Конечно, прибыв из глухой провинции, вы ещё плохо ориентируетесь в цивилизованном мире. Да, в придворной беседе изысканные обороты речи в цене, но…

— Маршал, — с раздражением перебила королева, — пока что ваш юный друг проявляет куда большую сдержанность, чем вы. Между тем — на счету каждая минута. Всё, господа, прощайте. Поручик Завжецкий, следуйте за мной.

Королева повернулась и стремительно зашагала по уводящей в лес тропинке. Андрей пошёл следом — внимательно поглядывая по сторонам и проклиная свою босоногость: за пять лет заточения на борту «Галактики-7» его ступни сделались чрезвычайно чувствительными и было непросто в хорошем темпе идти по ночному лесу.

«Ох, уж эти аристократы, — сам себе жаловался специалист по Привидениям, — подумать о слугах им вообще никогда не приходит в голову. Даже — если от расторопности слуги зависит их собственная жизнь. Хотя…»

Завжецкий понял, что в данном случае он не прав. С какой стати королеве могло прийти на ум, что варвар из дикой страны будет испытывать хоть какие-то неудобства от хождения босиком? Однако от этого здравого соображения Андрею стало немногим легче: ладно, то и дело больно впивающиеся в незащищённые ступни узловатые корни и сосновые шишки он как-нибудь потерпит, но так, гримасничая и беззвучно чертыхаясь, сможет ли сохранить должное внимание? И вовремя обезвредить напавшего злодея?

Путь через лес оказался, по счастью, недолгим — они не прошли и полукилометра, как тропинка, вынырнув из-под деревьев и немножечко позмеившись по лугу, упёрлась в мощную каменную кладку. Замок возник так неожиданно, что специалист по Привидениям не смог в должной степени оценить его величие — только высота крепостной стены (на взгляд Андрея, не меньше двадцати метров) давала некоторое впечатление о внушительности всего строения.

К некоторому удивлению неважно знакомого со средневековой фортификацией Завжецкого, в несокрушимой на вид стене имелась маленькая деревянная дверца — правда, окованная железом, но всё равно… королева её толкнула, и она повернулась внутрь. Однако, ступив в полутёмный, освещённый лишь плошкой с горящим жиром коридор, Андрей переменил мнение: кругом сплошной камень, а впереди, на расстоянии трёх шагов, ещё одна дверь. А за ней — следующая. И ещё одна. Всего — четыре.

«Нечто вроде шлюзовой камеры для выхода в открытый космос, — подумал специалист по Привидениям, — просочившихся внутрь врагов легко перебить через наверняка имеющиеся на протяжении всего коридора бойницы. А в крайнем случае, ничего не стоит заложить весь проход приготовленными загодя камнями. Удобно и остроумно!»

По винтовой лестнице поднявшись на уровень третьего этажа, они очутились в небольшой комнате со сводчатым потолком, и молчавшая всю дорогу королева наконец-то заговорила.

— Поручик, сейчас вам дадут поесть и принесут подобающую одежду. А эти тряпки, — увидев, что туника на женщине опять превратилась в короткую ночную рубаху, а сама она вновь стала ростом ему по плечо, Завжецкий уже не удивился: а мире Привидений волшебство, вероятно, обычная вещь, — можете выбросить. Главное, поручик, поспешите. На еду и переодевание вам десять минут.

Распорядившись, женщина-привидение скрылась в дверном проёме, из которого минуту спустя появилась служанка с подносом нагруженным большим куском мяса, несколькими лепёшками и вместительным глиняным кувшином — очевидно, с вином. Кроме того на подносе находились бокал в форме кубка из мутного зелёного стекла и солонка с сероватой, крупно размолотой солью. Вилка отсутствовала. То ли этой столовой принадлежности здесь не знали вообще, то ли вилки считались роскошью, допустимой лишь в сугубо торжественных застольях. Проголодавшемуся Завжецкому пришлось воспользоваться своим ножом, который в замке, по счастью, принял первоначальную форму: мясо оказалось вкусным, вино — так себе. Андрей не успел толком насытиться, как явился юноша-оруженосец, нагруженный доспехами, мечом и кинжалом. Сложив амуницию на лавке, вошедший почтительно обратился к специалисту по Привидениям:

— Рыцарь, королева определила меня к вам вместо вашего сбежавшего слуги. Жду ваших приказаний.

«Стало быть, я уже рыцарь, — мельком подумал Андрей, — то-то, возведя меня в чин поручика, женщина-привидение стала обращаться на «вы». Головокружительная карьера, ничего не скажешь. Только вот… ладно — потом. Прислав оруженосца, королева даёт понять, что следует поторопиться».

Наспех прожевав мясо и запив его большим глотком вина, Завжецкий спросил имя юноши и, узнав, что того зовут Гильмом, распорядился: — Гильм, помоги мне одеться.

Принесённые оруженосцем доспехи являлись, по счастью, лёгкими — так сказать, для домашнего употребления. Натянув на себя узкие обтягивающие штаны — нечто среднее между спортивным трико и женскими колготками — Андрей с помощью слуги облачился в подобие отделанной кружевами шёлковой ночной рубахи, бархатный жилет и длинное, почти до середины бёдер, кожаное одеяние, на котором спереди, защищая грудь и живот, были нашиты металлические пластины. Экипировку дополняли короткие сапоги с раструбами. И едва специалист по Привидениям успел обуться и прицепить к поясу меч и кинжал, как вошла королева — в почти мужском, только более тонкой работы и кое-где украшенном драгоценными камнями наряде.

— Вот теперь, поручик, вы выглядите как цивилизованный человек, — окинув взглядом стеснённого непривычным одеянием Андрея, произнесла женщина-привидение. — Надеюсь, что и от других варварских привычек вы сумеете скоро избавиться. А то маршал Ли рекомендовал вас как надёжного телохранителя, но и только. А для службы при дворе этого мало. Нужны инициатива, ловкость, а главное: безграничная преданность своей королеве. Готовность выполнять любые её желания.

— Простите, Ваше Величество, — понимая, что этим заявлением он бесповоротно губит столь успешно начавшуюся в мире Привидений карьеру, Завжецкий, во избежание опасных недоразумений, сразу решил расставить точки над i, — как я ни дорожу вашим доверием, но маршал был прав. Привычка — вторая натура. И мне, грубому варвару, цивилизоваться до такой степени, чтобы безоговорочно выполнять любые ваши желания…

— Довольно, поручик, — гневно сверкнув глазами, оборвала женщина-привидение. — Дикарь останется дикарём — какими бы дарами его ни осыпали! Надеюсь, поручик, вы понимаете, что, оставаясь только телохранителем, следующего чина дождётесь очень нескоро?

— Да, Ваше Величество, — довольный тем, что его строптивость не имела худших последствий, согласился Завжецкий. — Вы и без того возвысили меня сверх всякой меры. И, охраняя вас, я без колебаний пожертвую жизнью, — произнеся сию сакраментальную формулу, Андрей вдруг почувствовал, что это не пустое обещание, что, если будет нужно, действительно — пожертвует. — Что же касается остального…

— Я всё поняла, поручик Завжецкий. Маршал Ли прав — нельзя требовать от человека того, чего у него нет. Жаль, конечно, однако…

Вдруг со стороны винтовой лестницы заслышался топот нескольких стремительно взбегающих человек, королева побледнела и, бросив Завжецкому, — поручик, ради Бога задержите их хоть на несколько минут, — исчезла в соседней комнате. Сообразив, что наилучшей будет позиция у начала лестницы, Андрей с обнажённым мечом встал на верхней ступени. По счастью, узкий проём не позволял нападающим построиться даже и в два ряда, и специалист по Привидениям решил, что у него неплохие шансы продержаться достаточно времени, чтобы подоспела вызванная королевой подмога.

(Имея о средневековье исключительно книжные представления, Завжецкий не мог даже подумать, что королева вовсе не собиралась присылать ему подкрепление, а эти несколько минут ей потребовались затем, чтобы забрать из трёх шкатулок наиболее дорогие из своих украшений и скрыться по потайной лестнице.)

Первым поднимался вооружённый длинным мечом невысокий бородатый толстяк, грудь и живот которого защищал сплошной металлический панцирь. Увидев снизу загораживающего выход Андрея, он остановился и повелительно произнёс: — Именем короля.

На что, не разбирающийся в местных знаках различия и, соответственно, не умеющий определить звание противника, специалист по Привидениям ответил:

— Рыцарь, я здесь по приказу королевы, и для меня закон — только её воля. Так что, пока не получу соответствующего распоряжения лично от неё, вы не пройдёте.

Услышав этот дерзкий ответ, толстяк сначала опешил, затем разозлился.

— Поручик, — в отличие от Завжецкого, глава поднимающегося отряда, видимо, хорошо разбирался в знаках различия, — вы что?! Сумасшедший?! Не узнаёте меня, полковника Штольца? Командующего дворцовым гарнизоном? Мятеж против короля! Если немедленно не освободите дорогу, вам не просто отрубят голову — вас четвертуют!

— Увы, полковник, я на службе совсем недавно и не имею чести вас знать. Что же касается приказа короля…

Свирепея, начальник гарнизона сначала злобно проворчал, — опять эта шлюха завела себе дикаря, — а затем, выкрикнув, — варвар, освободи дорогу! — сделал молниеносный выпад мечом в левое колено Андрея.

Захваченный врасплох, специалист по Привидениям с большим трудом отбил этот опасный выпад и в свою очередь попробовал задеть правую руку противника. Безуспешно. Толстяк полковник оказался умелым фехтовальщиком, и клинок Андрея не вонзился в плечо противника, а встретил лезвие его меча. Остановив атаку, Штольц сделал свой выпад, Завжецкий отвёл угрозу, и завязался бой на мечах, в котором каждый из противников имел свои преимущества и недостатки. У Андрея были свобода манёвра, превосходство в росте, физической силе и занимаемой позиции; зато его кожаный, хоть и укреплённый металлическими пластинами колет не шёл ни в какое сравнение со стальными панцирем и конусообразным шлемом противника. Который, в свою очередь, действуя снизу, мог рассчитывать поразить только ноги нового фаворита королевы. Мечи сталкивались, звенели, сыпались искры и проклятия Штольца, которому, вопреки ожиданию, никак не удавалось оттеснить варвара с занимаемой им позиции.

После десяти-пятнадцати отбитых атак и ответных выпадов, специалист по Привидениям, к своему удивлению, понял, что является лучшим фехтовальщиком, чем полковник — несмотря на значительное отличие боевого меча от спортивной рапиры — и если бы они встретились на любительских соревнованиях, то победил бы противника без особенного труда; однако в реальном бою его преимущества в быстроте реакции, точности и координированности движений сводились на нет, ибо, в отличие от Завжецкого, Штольц имел ничем незаменимый опыт множества смертельных поединков и кровавых военных сеч. Но главное, что Андрей понял после и что давало его противнику огромное превосходство — не готовность убивать. Да, и живот, и грудь, и голова полковника были надёжно защищены, но ведь оставались ещё лицо и горло. Однако для отчаянно сражающегося Завжецкого на бессознательном уровне существовал строгий запрет, удерживающий его руку от нанесения смертельно опасных ударов в эти открытые места. Целью меча Андрея являлись только плечи, предплечья и левая кисть полковника — правую надёжно защищала широкая гарда.

Благодаря своему огромному боевому опыту, Штольц, кажется, почувствовал нежелание Завжецкого убивать — и действовал всё наглее. И только мастерство специалиста по Привидениям позволяло ему удерживать занимаемую позицию.

Схватка становилась всё яростнее, мечи, звеня, сталкивались всё чаще, искры сыпались гуще — Андрей начал понемногу уставать, удивляясь свежести своего противника. По его предположениям, невысокий толстый полковник должен был устать значительно раньше, чем он: в действительности — ничего подобного. Хоть лицо Штольца и покраснело от напряжения, но напор полковника ничуть не ослаб, удары не потеряли силы, а сделанное опытным воином заключение о не человеческом, присущем лишь дикарям милосердии его противника, добавило бесшабашного безрассудства.

Завжецкий начал сомневаться в своей способности удержать занимаемую позицию и, решив сложным приёмом обезоружить врага, допустил роковую ошибку: напрочь забыв о теснящихся за спиной Штольца, готовых к нападению воинах.

Отразив очередной удар, Завжецкий припал на правое колено и, достав своим клинком гарды меча противника, сделал запястьем требующее огромного усилия вращательное движение, словно при фехтовании на рапирах, скрещивая и как бы заплетая оба лезвия — полковник этого приёма либо не знал, либо не был к нему готов, никак не предполагая, что тяжёлым мечом можно действовать будто лёгкой рапирой, и, когда Андрей рванул свою руку назад и вверх, оружие Штольца, чиркнув по краю лестничного проёма, описало крутую дугу и брякнулось на пол за спиной у специалиста по Привидениям. Не давая противнику опомниться, Завжецкий, приставив остриё своего меча к незащищённому горлу Штольца, спокойно произнёс:

— Поворачивайте назад, полковник. Вперёд вы не пройдёте.

Обескураженный и взбешённый командир дворцового гарнизона, не обращая внимания на смертоносное лезвие, сверкнул взглядом затравленного волка и отрывисто прохрипел:

— Ты не убьёшь. Вы, варвары, пока не цивилизуетесь, не умеете убивать. Или — не хотите. Чёрт вас разберёт. Но ты — не убьёшь.

— Верно, полковник, — Андреем вдруг овладело тёмное торжество победителя, — не убью. Но меч не отведу, не надейтесь. Так что вперёд вы не пройдёте. Ну, а если вам самому захочется наколоться на остриё — мешать не буду. По нашим дикарским представлениям, каждый взрослый человек в здравом уме и твёрдой памяти имеет право на самоубийство. И хотя многие психиатры не согласны с этим тезисом, но…

Ехидные разглагольствования Завжецкого оборвало что-то невообразимо быстро мелькнувшее в воздухе и распоровшее его левую руку между локтевым и плечевым суставами. И тут же раздался звон спущенной тетивы. «Арбалет», — пронеслось в голове у специалиста по Привидениям, и, опасаясь второго выстрела, он инстинктивно шагнул в сторону, освобождая лестничный проём. Сдерживаемая до этого остриём приставленного к горлу меча ярость полковника вылилась в могучем зверином рёве:

— Вперёд, кавалеры! Руби изменника!

Андрей не успел опомниться, как мимо него мелькнула приземистая медвежья туша Штольца и кинулась к лежащему на полу мечу. Следом за командиром гарнизона по лестнице взбежали ещё четыре воина и бросились на Завжецкого. По счастью, мечом был вооружён только один из них, двое имели неуклюжие и почти бесполезные в тесной комнате алебарды, а арбалетчик почему-то, не перезаряжая своё грозное оружие, размахивал длинным кинжалом. И поскольку всем хотелось как можно быстрее расправиться с мятежником, то у специалиста по Привидениям имелись некоторые шансы на спасение. Отражая атаки худого рыжего верзилы и попутно отбивая древки в основном мешающих друг другу алебард, Андрей краем глаза следил за кинжалом подкрадывающегося сбоку арбалетчика, готовясь молниеносным выпадом поразить руку врага и одновременно лихорадочно соображая, как бы успеть юркнуть на лестницу до того, как очнётся почему-то грохнувшийся на пол полковник.

Вдруг лязг и грохот жаркого боя перекрыл мучительно звонкий юношеский голос:

— Рыцарь! Ты спас королеву! Она вне опасности! Отступай! Скажи ей… скажи… я любил… я лю…

Голос перешёл в хриплое бульканье и затих. И тут же раздался бешеный рёв полковника:

— Чёртов мальчишка! Помешал мне покончить с варваром! Эй, кавалеры, в сторону! Я сам выпущу кишки из этого ублюдка!

Андрей, изо всех сил отбивающийся от четырёх противников, еле-еле смог на мгновение перевести взгляд в сторону этого рёва и увидел поднимающегося с четверенек Штольца, рядом с которым было распростёрто тело юноши-оруженосца, с торчащей из груди рукоятью кинжала.

«Гильм, — мелькнуло в уме Завжецкого, — умер за свою королеву! И за меня! Ведь если бы он не ухитрился сбить полковника с ног — я бы уже погиб! А Гильм… мальчик… убит… умер…»

И вдруг до Андрея дошло, что его на самом деле хотят убить. Дошло не умозрительно — умом он с самого начала этого неравного боя понимал, что может погибнуть, но… только умом! Чувства индивидуума, имеющего за плечами восьмисотлетний опыт цивилизации, главной ценностью которой не только считалась, но с каждым последующим столетием всё более являлась человеческая жизнь, отказывались признавать эту печальную истину — вид мёртвого Гильма разом перевернул душевный строй и мироощущение Завжецкого: да! Через несколько секунд или минут он будет убит! Распростёрт на полу изрубленным куском человечьего мяса. И вся Андреева плоть взбунтовалась против этого ужаса: нет! Он не умрёт! И, освобождая место древним инстинктам, отступил молодой неуклюжий разум — взревев не хуже полковника, специалист по Привидениям бросился на врага.

В последнюю долю секунды Штольц, видимо почувствовал, что «варвар» успел «цивилизоваться» и попытался защититься мечом, но булатный клинок оказался разрубленным яростной молнией и, получив страшный удар по голове, полковник погрузился во тьму. Перепрыгнув через катящееся кубарем и громыхающее железным панцирем тело, Андрей кинулся вниз по лестнице. Ошарашенные преображением мастера фехтования в наевшегося мухоморов беспощадного викинга, солдаты короля замешкались, и Завжецкий смог вырваться из замка.

Однако на этом его злоключения не закончились — очутившись за стеной, Андрей сразу же подвергся нападению двух небольших драконов, бой с которыми выдался хоть и яростным, но коротким. Несмотря на всю свою огневую мощь, когти и зубы мерзким тварям удавалось лишь изредка зацепить взбесившегося специалиста по привидениям. Зато клинок его меча, подобно блистающей молнии, разил и разил — рассекая крылья, отрубая лапы, выворачивая скользкие внутренности. Правда, при этом меч вытягивал из Завжецкого все его физические и душевные силы, так что, когда страшные рептилии мёртвыми пали на землю, лишившийся сознания Андрей рухнул на трупы поверженных им чудовищ.

— Наконец-то, голубчик! Почти двое суток в коме, не имея ни одного опасного для жизни ранения — сказали бы, не поверил.

Первое, что услышал Завжецкий, вынырнув из беспамятства. И первой осознанной мыслью явилась следующая: а где, чёрт возьми, убитые им драконы? Замок? Солдаты короля? Женщина-привидение?

Вместо них Андрей видел потолок жилого купола и склонившееся над ним приветливое лицо пожилого мужчины. Будто бы когда-то, где-то — в другой жизни? — ему знакомое.

— Голубчик, вы меня понимаете? Узнаёте? Можете отвечать?

Вновь заговорил стоящий в изголовье человек, и Завжецкий узнал в нём доктора Караваева. И понял, что каким-то образом оказался в родном исследовательском посёлке. Слава Богу! Никаких светящихся королев, никаких замков, никакого средневековья!