Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не доверяю никому. Почему тогда должен доверять вам? — Гарри склонил голову набок и внимательно посмотрел в голубые глаза директора, будто пытаясь увидеть в них что–нибудь, что могло оправдать старика за то, что он ранее говорил его опекуну.
— Я похож на преступника? Я не понимаю ничего… Разве я вел себя как–то предосудительно? — Дамблдор внимательно посмотрел на собеседника.
— Хм… Вы похожи на человека, который всегда улыбается и создает около себя доброжелательную атмосферу, а потом может ударить в спину, не меняя выражения лица. Если спросить, зачем он это сделал, скажет, что это было оправдано общим благополучием… Профессора Снейпа я хотя бы уважаю за то, что он будет бить, глядя вам в глаза. Правда, причина тут не в кодексе честного боя, а в том, что он просто захочет насладиться зрелищем, — Гарри прикусил губу, вспомнив о Круцио.
Директор и зельевар выглядели еще более растерянными, чем в начале беседы.
— Боюсь, мальчик мой, что ты слишком быстро делаешь выводы о людях… Так ты можешь отпугнуть от себя настоящих друзей, способных тебя принять, — Дамблдор печально покачал головой.
— Больше тех, кто постарается уничтожить, растоптать, заставить чувствовать боль и унижение. Лучшие друзья зачастую становятся самыми страшными врагами… Я пока не определился с тем, что мне необходимо. Директор, а кто вынудил профессора Снейпа взять меня?
— Это сделал я… У тебя очень необычная история и мне показалось, что самым лучшим вариантом для твоего постепенного вливания в жизнь волшебного сообщества станет профессор Снейп. И в случае опасности он сможет тебя защитить даже ценой собственной жизни…
— Как же дешево стоит его жизнь. Мне не нужно жертв, и я совсем не против умереть… Почему меня никто не забрал раньше оттуда? — мальчик нахмурился.
— Поттер, вы позволяете себе слишком много! Ваше поведение недопустимо. Да что вы о себе возомнили? Мания величия взыграла в вашей крови и ударила в голову? Может, стоило оставить вас захлебываться в собственноручно вызванном потопе? — взвился Снейп. — Или вы предпочли бы сгореть в том пожаре, что был в доме ваших прежних опекунов?
Зельевар непроизвольно выхватил палочку и направил ее на мальчика.
— Директор, я могу вас задеть. Вам лучше встать, — произнес Гарри, отодвигаясь подольше от стены. Он прекрасно помнил прошлый раз, и пробить голову об стену ему не хотелось, поэтому лучше вытянуться на мягкой постели.
— В смысле задеть? — недоуменно спросил Дамблдор.
— Проклятье Круцио напоминает эпилептический припадок, могу случайно ударить вас, сэр. Простите, но я еще не могу контролировать свои действия в таком состоянии, — потом перевел взгляд на Снейпа. — Пожалуйста, профессор, не тяните. Давайте закончим наказание поскорее. Вы все равно отказываетесь убить меня.
Если директор Хогвартса, а по совместительству еще и великий волшебник, как минимум этого столетия, впадал до этого в состояния, близкие к прострации, то сегодня был явно побит его собственный рекорд.
— Северус Тобианс Снейп, как часто вы применяли на мальчике пыточные заклятья?! Стоит ли мне напоминать, что это карается сроком в Азкабане? — глаза Дамблдора как–то странно замерцали.
— Это было всего два раза, притом друг за другом. Экспериментальное зелье вызвало неконтролируемую вспышку гнева. И вышло то, что вышло. Я не собирался повторять это впредь, — Снейп затравленно огляделся по сторонам и поспешил спрятать палочку.
Положение спас Тикки, внезапно возникший посреди комнаты и оповестивший о том, что ужин накрыт в столовой.
— Мне тоже можно будет спуститься поесть? — нерешительно спросил Гарри.
— Да, конечно, — пробормотал Снейп, все еще косясь на директора, который начал успокаиваться.
Мальчик быстро переоделся и спустился следом за двумя магами в столовую, при его появлении разговор между ними мгновенно стих.
— Гарри, мы решили, что ты должен обязательно посетить Рождественский вечер в доме Малфоев… Это одна из чистокровных семей, весьма известная в магическом мире. К сожалению, они были последователями Волдеморта. Но в свое время им удалось выкрутиться… — Дамблдор задумчиво гонял картофельное пюре по тарелке, потом потянулся к вазочке с конфетами, взял оттуда несколько штук и положил в свое блюдо, удовлетворенно крякнув.
— Поттер, это обязательно. Как бы это ни было прискорбно, сопровождать тебя буду я… — Снейп резко вонзил в отбивную вилку, тарелка жалобно тренькнула.
Гарри сжался на стуле и не смог выдавить большее, чем кивок куда–то в пространство. Но это вполне удовлетворило всех. Сказать, что у мальчика было паршиво на душе, — это ничего не сказать. Все равно что вам предлагают конфету в ярком фантике. Этот фантик притягательный и рождает предвкушение сладости и вкусности лакомства, а под оберткой оказывается камешек. Самый обычный, серый, не имеющий ничего с тем, что вы представляли себе до этого. Что вы почувствуете? Горечь? Разочарование? Все и сразу? А если всю жизнь ждали именно этой конфеты? Что, если вам казалось, что только она может утолить ваш голод? Вы можете поступить несколькими способами. Например, с улыбкой проглотить камешек или выбросить его, а может быть подавиться им?
Остальная часть ужина прошла в полном молчании. Не считая довольное хмыканье Дамблдора, когда тот в очередной раз добирался до чего–нибудь сладкого. И недовольное ворчание Снейпа, и тихий риторический вопрос себе под нос в стиле: «И как в него столько влезает?» или «У него ничего не слипнется?». Гарри же провел все время, не проронив ни слова и обдумывая все произошедшее, приходя к мысли, что делать здесь ему больше нечего.
Где–то после третьей порции десерта Дамблдор соизволил откланяться. И Гарри остался наедине с зельеваром. Ни один из них не чувствовал себя уютно в обществе другого. Они сидели вместе у камина, методично гипнотизируя его взглядами и думая каждый о своем.
— Прости… Я, правда, не хотел применять Круцио… — прервал тишину Снейп, не отрывая взгляда от огня. — Я экспериментировал с одним зельем… Оно имеет название Зелье Гнева… Я хотел его немного усовершенствовать… Основное его действие заключается в том, что оно приводит к выплескиванию накопившихся эмоций, даже тех, что скрыты очень глубоко. Его используют колдомедики при работе с теми, кто отрешается от мира сего и уходит в себя… Допустим, при затяжной депрессии от потери близких… Своеобразная, но очень эффективная мера. Но есть один минус. Гнев должен быть направлен на какого–то человека… Это разовая волна, но в таком состоянии пациент может быть весьма опасен… Даже убить… Я пытался убрать действие на человека и заменить на любой другой, более вещественный раздражитель… Эксперимент почти не удался… Боюсь, некоторые последствия его ослабленного влияния на меня вы прочувствовали на себе.
— Это уже не важно… Я не злюсь и не обижаюсь из–за этого. Боль для меня уже норма… Но, профессор, это только начало спуска в ад? Все страшное будет впереди, без единого просвета? — мальчик повернул голову в сторону зельевара.
— Я не знаю, Поттер. Но скорее всего, будет именно так. Вас могут как поднимать высоко на пьедестал славы, так и низвергать оттуда. Так же люди, находящиеся рядом с вами, скорее всего, ощутят удары по себе. Я не хочу, чтобы у вас были какие–либо иллюзии поэтому поводу, — Снейп так же смотрел в очаг и, казалось, был максимально расслаблен и казался более ранимым что ли…
— Я понимаю… И еще… Можно мне воспользоваться вашей библиотекой, сэр? Я прочел большую часть книг у себя шкафу и хотел бы теперь изучить некоторые аспекты дополнительно… — Гарри замер нерешительно в кресле.
Снейп медленно кивнул.
— Спасибо. Спокойной ночи, сэр.
Мальчик быстро поднялся по лестнице в свою комнату. Завтра будет новый день, и теперь он знает, что делать. Нежно погладив обложку учебника по Зельеварению, Гарри лег спать. Когда решение было найдено, тяжелые мысли отступили быстро, и он погрузился в безмятежный сон.
Глава 6. «Последний сон»
— Интересно, чего же хотят все люди… Есть ли нечто абсолютное для всех? — тихо спросил сам себя Гарри, пролистывая очередную книгу по Зельям в библиотеке опекуна.
Мальчик откинулся назад на стуле, завел руки за голову и посмотрел в окно. На улице шел дождь со снегом, дул сильный ветер.
— Как бы я хотел туда…
Гарри чувствовал себя под домашним арестом. Ему не было позволено выходить на улицу. Входная дверь просто отсутствовала, вернее, была скрыта чарами. Мальчик просто не понимал смысл подобных манипуляций. Куда он убежал бы? С одной стороны — лес, с другой — бескрайние луга. Но он не отказался бы просто пройтись по округе, почувствовать тяжелые капли дождя на своем лице, ощутить всю порывистость ветра. Ему безумно хотелось расставить руки и быстро–быстро побежать навстречу буре и кричать обо всем, что так сильно душит, о том, что держит гирями на ногах…
Но когда его желания исполнялись? Все, что он мог — это открывать окно в своей комнате и сидеть на подоконнике. Единственной его отдушиной стала библиотека. Казалось, что с каждой прочитанной книгой он становился чуть ближе к настоящей, осязаемой магии, к тому, что могло бы стать его истинной силой. Но пока он обратил свое более пристальное внимание на Зельеварение. В последнее время профессор стал чаще приходить по вечерам домой. Он не рассказывал ничего интересного. Скорее, держал молчаливый нейтралитет. Отвечал на вопросы о зельях как–то неохотно, с таким видом, что такое не знать мог лишь последний имбецил. Сначала это было очень неприятно, но со временем сменилось каким–то безразличием. Наверное, человек действительно может привыкнуть ко всему.
Гарри недавно прочел о том, что маги переписываются с помощью сов. У профессора он не видел ни одной птицы… Может, ему тоже некому писать? Так же, как и его ненавистному подопечному… Мальчик все чаще возвращался к мысли о том, что должен был умереть тогда, вместе с родителями. У него не было того, ради чего стоило бы жить… За него все решили… Ему не оставили ни капли искренности или тепла. Почему? Для чего? Потому что кто–то навесил на него ярлык героя? Но, Боже, как же хочется быть обычным, нормальным… быть таким как все… Почему все настолько желанное для меня всем достается просто так? Без всяких усилий, с самого рождения? Почему?
Сколько же вопросов и никто никогда не даст на них ответы. Как же жаль… и как больно… Как же хочется быть этим природным буйством за окном…
Мальчик отвлекся от своих невеселых мыслей и разочарованно посмотрел на книгу, лежащую на столике. Слишком быстро и она закончилась, а голод знаний остался. Столько всего было необычного, неизвестного, странного, интересного! Наполнить себя. Хоть немного. Зачем? Чтобы чувствовать себя живым, осознать свое собственное существование и не сойти с ума.
Гарри пододвинул лестницу к шкафу, осторожно поднялся по ней и снял с верхней полки старую книгу «Зельеварение для знающих». Мальчик улыбнулся и вернулся к столу. Осторожно открыв книгу, он увидел подпись: «Принцу–полукровке от солнечной принцессы». Гарри удивился и провел пальцами по надписи. Со странным предвкушением он начал листать книгу, пока не наткнулся на вложенную фотографию в ней. Мальчик осторожно взял снимок в руки. На фотографии, широко улыбаясь, сидел мальчик, сильно похожий на зельевара, а его обнимала девушка с вихрем рыжих волос. Самым удивительным было то, что они двигались. С обратной стороны фотокарточки была подпись: «Моему самому лучшему другу Северу Снейпу от его персонального сумасшествия по имени Лили Эванс».
— Мама… — еле слышно прошептал Гарри.
Дверь тихо скрипнула, и в помещение зашел Снейп. Хмуро окинув взглядом своего подопечного, подошел к столу и взял книгу, лежавшую на столе.
— Хм… По–моему, Поттер, вы берете себе слишком сложные книги. Вы слишком переоцениваете свои собственные умственные возможности, — скептически ухмыльнулся он и перевел взгляд на фотографию, что еще была в руках мальчика.
Профессор резко побледнел, а потом полурыкнул–полукрикнул на сжавшегося Гарри.
— Немедленно отдайте мне снимок! Вас не учили, что трогать чужие вещи непростительно? Или вы считаете себя выше всего этого? То, что я позволил вам находиться в моем доме, еще ни о чем не говорит! Я вам не родитель! Я ваш надсмотрщик, если вам будет так угодно!
Мальчик вжался в спинку стула, на котором сидел.
— Простите, сэр… Я просто взял почитать книгу… Фотография была там… Но пожалуйста, разрешите мне ее оставить… У меня нет ничего о родителях… Пожалуйста…
— Поттер, немедленно верните мне снимок. Он мой! Вам ясно? Или вам объяснить это более доступным способом? — зельевар хищно оскалился и достал из кармана волшебную палочку.
— Да, сэр… Простите…
Гарри бросил последний взгляд на фотографию, пытаясь запомнить как можно лучше рыжеволосую смеющуюся девушку, и протянул снимок Снейпу. Северус резко выхватил фотокарточку и прижал к груди, будто бы это было его собственным бесценным сокровищем.
— Можете идти отсюда в свою комнату. Теперь я буду сам решать, какие книги вам давать для прочтения, — зло выплюнул зельевар.
Поттер, еле передвигая ноги, направился к выходу из библиотеки, потом, задумавшись о чем–то, остановился и оглянулся на профессора.
— Сэр, вы отпускаете меня?
Снейп недоуменно посмотрел на мальчика и кивнул.
— Спасибо, сэр… Теперь я действительно могу уйти… — произнес Гарри и, развернувшись, вышел из помещения.
Тикки нерешительно замер посреди кухни и задумчиво смотрел на молодого хозяина.
— Это не будет правильным!.. Профессор будет зол… А он может и выгнать меня…
— Тикки, пожалуйста, то, что я хочу сделать, очень важно для меня, и Снейпу это не навредит… — протянул Гарри. — Ну пожалуйста…
Эльф нахмурился, раздумывая над каждым словом.
— Хорошо, я проведу вас туда…
Мальчик кивнул, положил одну руку на плечо Тикки, а второй прижал к груди свои записи. Эльф вместе с ним трансгрессировал в лабораторию. Гарри здесь был не впервые, но это помещение почему–то каждый раз напоминало ему кухню тети Петуньи. Так же много баночек и разномастных ножей, и так же все стерильно.
— Тикки, ты не мог бы зажечь огонь под котлом? Потом можешь быть свободен. Я справлюсь тут один, — мальчик ласково улыбнулся ему.
Гарри охватывало волнение. Он в первый раз в жизни собирался приготовить зелье. Руки немного дрожали от волнения и некоего предвкушения. Мальчик подошел к шкафчику и начал изучать все баночки. Его очень обрадовало то, что они все были подписаны.
— Что ж, начнем, — сказал он сам себе, открыл свою тетрадь на последней странице и перечитал написанное там.
«Яд «Последний сон» известен тем, что он довольно несложен в приготовлении и его сложно обнаружить. Единственным, что может указывать на него, является слабый хвойный запах. Но минус этого зелья в том, что оно имеет очень специфический горький вкус, который сложно скрыть. Также иногда вызывает сложности и доза, которая должна даваться человеку. На каждый килограмм веса по одной капле зелья. Так что достаточно грузному человеку будет весьма проблематично подлить этот яд.
Ингредиенты:
2 унции толокнянки
1 корень раболета
4 унция сарбора
3 унции папоротника
1 унция порошка змеехвоста
1 унция порошка ядокроха
Способ приготовления:
Растолочь сушеные листья толокнянки в порошок. Добавить их в котел после закипания основы (воды), перемешать восемь раз против часовой стрелки, оставить зелье кипеть десять минут. Далее добавить нарезанный тонкими полосками стебель сарбора, дать зелью вариться пятнадцать минут, после добавить корень раболета и перемешать два раза по часовой стрелке. Листья папоротника измельчить и всыпать в зелье, после дать ему повариться 5 минут и одновременно добавить порошок змеехвоста и ядокроха, но не смешивать их. После этого зелье должно приобрести легкий зеленоватый оттенок. Когда это произойдет, зелье можно снимать с огня».
Гарри тяжело вздохнул и отложил в сторону свои записи. Достал из шкафчика необходимые ингредиенты и ступку с пестиком. Мальчик улыбнулся себе, первое его зелье — яд. Руки немного дрожали, и это смущало Гарри. Ему нужно было быть как можно собранней.
Листья толокнянки растирались очень быстро и не вызывали каких–либо проблем. Этот порошок напомнил мальчику, как он растирал в порошок зеленый чай, чтобы вышла любимая посыпка Дадли для мороженого, которое ему никогда не давали попробовать, да и теперь это навряд ли удастся. Хотя, может, если он попросит Тикки…
Осторожно высыпав в кипящую воду толокнянку, Гарри осторожно взял черпак и начал помешивать, громко считая вслух.
Закончив эти манипуляции, он взял один из ножей, стоящих на подставке и начал нарезать стебель сарбора. Очень осторожно, полосочка за полосочкой. Ровно–ровно. Гарри задумался о том, что сказал бы Снейп, увидев его сейчас. В любом случае ничего хорошего. Мальчик проник в лабораторию через полчаса после его ухода. Профессор предупредил, что у него сегодня вечером собрание учителей, а потом дежурство по школе, и ночевать в поместье он не намерен. Перед уходом, он запер библиотеку. Что ж, в принципе, ожидать чего–то иного после утренней ссоры и не приходилось. Было бы хорошо, чтобы Снейп не возвращался и завтра, но вряд ли профессор провел бы весь воскресный день в замке.
Сверившись с часами, Гарри отправил в зелье сарбор. Теперь он начал мелко резать листья папоротника. Такие длинные и такие невесомые… Наверное, это листья волшебного папоротника… Теперь мысли мальчика были заняты папоротником… Его интересовало, где же росло это растение до этого. Что оно чувствовало. Ведь растения тоже должны что–то чувствовать. Может, тягу к солнцу или наоборот желание убежать от него в тень. Как же все легко! Простые действия — смысл всего цикла жизни.
Мальчик осторожно опустил в котел корень раболета. Жидкость забурлила и немного вспенилась. Гарри поспешно начал помешивать, боясь, что всего труды пойдут прахом. Потом сразу добавил листья папоротника, которые тут же, сверкнув синим, начали растворяться в жидкости. Нужное количество порошка змеехвоста и ядокроха было тут же отсыпано по двум небольшим тарелочкам.
Гарри перевел взгляд на часы. Три минуты до финальной стадии. Много ли три минуты или это так ничтожно мало? Наверное, смотря для чего. Если это время до окончания твоей жизни, то это жалкие крохи с неземным очарованием и притягательностью. Минуты, за которые ты хочешь так много сказать всему миру. О своих ошибках, о своем желании исправить их, о том, что никогда не стоит их повторять. О своей радости, о счастье, о любви… О признательности близким людям… Или о своем разочаровании в них…
Поттер глубоко вздохнул и высыпал в котел последние ингредиенты. Зелье странно ухнуло и начало постепенно менять свой цвет на светло–зеленый. На цвет смерти, с которой он уже когда–то успел встретиться.
— Тикки!
— Да, молодой хозяин, — эльф с хлопком возник в лаборатории.
— Пожалуйста, погаси огонь под котлом и подожди меня. Хорошо? — мальчик улыбнулся, глядя на то, как Тикки начал усиленно кивать.
Гарри осторожно влил зелье в высокой флакон с крышкой–капельницей.
— Тикки, правда, жизнь странная штука? Так легко в стеклянном флаконе держать смерть или жизнь… Или власть над кем–то… Или удачу… Или страсть… Так просто… Так осязаемо… Так эффективно… У магглов все куда более сложнее…
Эльф недоуменно покосился на хозяина, но промолчал.
— Ладно, я думаю, мы можем идти. Перенесешь меня в мою комнату? И еще, у нас есть мороженное?
Гарри взял Тикки за его руку, и эльф тут же перенес их наверх.
— Да, хозяин. Я сейчас принесу вам его.
Мальчик сел за свой стол, достал лист пергамента и долго что–то писал на нем, даже не сразу заметив, когда ему принесли лакомство. Гарри осторожно накапал на мороженое 35 капель. Он не знал своего точного веса, но слышал, как тете говорила медсестра, что 30–35 килограмм — это нормальный вес для мальчиков его возраста, а Дадли слишком не вписывается в рамки нормального физического развития.
Потом Гарри медленно съел первое в своей жизни мороженное с горьким вкусом смерти и лег в постель, чтобы увидеть последний в своей жизни сон, несущий такой желанный покой…
Глава 7. На грани
— Молодой человек, может быть, вы откроете глаза? — произнес спокойный, незнакомый до этого Гарри голос.
Мальчик осторожно приподнялся на локтях и огляделся. Он лежал в большом пустом помещении с темными, как ночное небо, стенами, полом, потолком.
— Я наконец–то умер? — неуверенно спросил он.
Поделиться книгой: