Попаданец 2.0 (без редактуры)

– Потрясающе! – прошептал кто-то.

– Да, госпожа!

– А им тоже приспичило пообщаться с восходящей звездой российского либерализма и будущим отцом русской демократии, – фыркнула эльфа. – А если серьезно, то их кто-то с собой притащил в качестве весомого политического аргумента. Как ты понимаешь, без драки не обошлось. Администрация вызвала полицию…

Переговариваясь на ходу, девушки покинули комнату, оставив старика в одиночестве. Внешне он казался совершенно спокойным, но затаившееся в глазах напряжение могло бы подсказать давно знающим его людям, что предстоящая встреча хоть немного да взволновала его. Софья, в отличие от своих детей, бывала здесь только раз, ещё до рождения Игоря, когда на месте был только лес да дикое озеро. И хотя он звал её к себе в гости, и не раз, она всегда находила вескую причину для отказа. Так что старик отдавал себе отчёт, что вряд ли она приехала, если бы не беда со старшим сыном. С его любимым внуком.

– У нас, у нас, – улыбнулся старик. – Сегодня я в очередной раз имею честь принимать у себя первых лиц России, США, Китая, Эмиратов. Да ещё председатель Евросоюза должен быть, ну и всякая шушера, типа нового главы МВФ, соизволила пожаловать.

Софья, крайне решительно настроенная узнать хоть что-нибудь о судьбе Игоря, направилась прямиком к главе государства, стреляя периодически глазами в его обворожительную спутницу.

Прошло полтора десятка лет, и случившееся позабылось, к тому же у страны хватало множества других проблем, более насущных для простых обывателей, чем некий закрытый объект в подмосковных лесах. Один из сотен тысяч, разбросанных по всей нашей необъятной Родине. К тому же произошедшему инциденту дали научное объяснение: что-то там связанное с магнитными полями Земли и аномальными атмосферными процессами, вызванными очередной мощной вспышкой на солнце.

Молча посмотрев на мужчину, принц тяжело вздохнул и, кивнув своим мыслям, махнул рукой сопровождающим. Из группы отделились двое, также обряженные в простыни, на манер римской тоги, но комплекция и размах плеч с головой выдавали их профессию. Бережно подхватив старика под руки, они медленно вошли с ним в воду, с каждым шагом погружаясь всё глубже и глубже. В какой-то момент, когда вода уже доставала принцу до подбородка, а вот помощникам только до груди, они просто подняли его повыше, так, чтобы их головы оказались на одном уровне.

Да, именно это слово лучше всего характеризовало то, чего на самом деле желала эта женщина. Стать обычной. Обычной матерью, обычной женой, обычной домохозяйкой. Забыть своё прошлое, как будто его и не было, потому как такого не могло быть никогда!

И тем не менее. Попади сегодня кто-нибудь за тот высокий забор, ограждающий несколько гектар территории леса, ему открылась бы пасторальная картина классического дворянского поместья, окружённого прекрасной природой. В центре парка возвышался хозяйский дом, двухэтажный особняк с внутренним двориком и колоннадой. Большой и просторный, он выглядел так, будто бы целиком перенёсся из века так восемнадцатого. Но и высокие, широкие окна с тройным стеклопакетом, и другие самые современные материалы, использованные при его строительстве, выдавали в здании новодел. Об этом же буквально кричали ящики сплит-систем, многочисленные антенны, коробы и вытяжки, впрочем, довольно органично вписанные в общий экстерьер этого места.

– А я тебе говорю, что твой муж – кретин! – возмущалась Нечаева. – Антон не попал бы в каталажку, нам не пришлось бы возвращаться с полпути и вытаскивать его из отделения. Вот тогда бы у нас не было проблем с гибдэдэшниками и мы приехали бы сюда гораздо раньше!

Что хотел сказать принц, осталось загадкой. Соседняя дверь с грохотом распахнулась, и из неё вылетел обёрнутый полотенцем мужчина и с криком «Jeronimo!!!» сиганул в воду, практически в самом глубоком месте, мгновенно уйдя с головой. Как ни странно, особых брызг не было. Под водой разлилось тусклое свечение, ориентируясь на которое, в бассейн с воплями «Mister President!» посыпались сопровождавшие главу Соединённых Штатов Америки лица мужского пола.

– Да знаю я, что это себе дороже, – девушка тяжело вздохнула. – Потом не отмоешься… К тому же я не говорила, что нужно что-то скрывать! Но, на мой взгляд, следовало получить подтверждение. Да и вообще, хорошо бы точно узнать, что произошло, а только потом звонить. Но что сделано, то сделано.

Несколько дней под объективами телекамер гости пикетировали Данки. Ездили с плакатами типа: «Приокский заповедник – достояние народа!» и «Руки прочь от “Русского Леса”!» по деревням и городкам. Баламутили народ, а затем, когда к протестующим подключились западные журналисты, решили прорваться на объект.

– Ой, всё! Иду, иду! Раз уж ты вспомнила моё настоящее имя. Но я считаю…

– Да я как-то не интересовался, – задумчиво пробубнил старик. – Знаешь, дорогой, а ведь у меня был сложный перелом шейки бедра, и пришлось делать операцию, ставить протез… Получается, он тоже останется тут? А эти твои кудесники смогут мне его залечить?

Но кого привозили на них, зачем и почему – оставалось тайной. Особенной жути ей добавляли суровые военные на КПП, причём не сопливые мальчишки-срочники, а матёрые волкодавы, увешанные оружием по самую маковку. Да и автоматические турели на стенах, которые удалось заснять одному из питерских фотографов-экстремалов, не добавили народу желания продолжать испытывать терпение властей и, главное – рисковать в дальнейшем своей шкурой. Так что, накатав пару статей о том, что: «…в Приокском заповеднике режут людей на органы и проводят запрещённые в России процедуры карательной психиатрии», и посмотрев на то, как они, даже не попав в ленты новостей, были удалены в течение каких-то полутора минут, блогеры засобирались по домам. Заповедник с его режимным объектом и тайнами забыли ещё на долгие восемь лет.

Софья, прикрыв раскрасневшееся лицо ладонями, уселась в соседнее с Алиной кресло, и старик поспешил поставить перед ней стакан с тонизирующим напитком.

На минус третьем этаже особняка действительно располагалась самая настоящая станция метро. Пусть не столь монументальная, как столичные, она являла собой интересный образец переосмысления классической советской архитектуры а-ля «сталинский ампир». С мрамором, статуями, мозаиками, лепниной и золочением, в то же время в некоторых элементах просматривался совершенно чужой, особый и запоминающийся стиль. Рубленые углы, нехарактерные геометрические орнаменты, а также странные пропорции низкорослых человеческих фигур, изображённых то здесь, то там наравне с рабочими, фермерами и суровыми «вежливыми людьми».

– Быстрая машина нужна, чтобы ездить быстро! – отрезала Алина. – И не забывай, я всё-таки не человек! Скорость реакции у меня вдвое выше. Так что, уверяю тебя, дорогая, никакой опасности не было. Мой «ламбик» – прекрасная коняшка! Или ты действительно хотела посмотреть, как я гоняю ночью?

Двери в комнату распахнулись без стука, впуская в кабинет двух рассерженных женщин.

– Что? – вскинулась Софья.

– У вас? Саммит? Из первых рук? – непонимающе вразнобой переспросила Залесская.

– М-да… мальчик растёт, – пробормотал себе под нос старик.

– Хорошо. А если, допустим, мой человек совершенно случайно проглотит пять-шесть алмазов. Ну, или с полкило золота?

– Не гуди… – отмахнулся старик. – Просто надо сказать Линке, что её малышка не выдержит таких издевательств. Тут вам не там. У нас не Италия и не Швейцария. По нашим трассам на танке можно носиться, но никак не на «ламборджиньке»…

Удобно устроившаяся в кресле златовласка даже не шелохнулась.

– Это, конечно, неправильно и противоречит всяким регламентам, но…

Хозяин кабинета замялся, а затем, посмотрев на увлажнившиеся глаза женщины, задумался на пару секунд и сказал:

Вот уже более двадцати лет она жила, дышала и надеялась, что нет и не будет больше никакой мистики. Никаких других миров, магии, фантастических рас и прочего, с чем так неразрывно была связана ныне фамилия Нечаевых.

В одной из таких комнат гид-тренер, мужчина в возрасте тридцати лет, в очередной раз на чистейшем арабском языке объяснял пожилому саудовскому принцу, почему тот не может взять с собой на ту сторону его банковскую карту.

– Вернутся, повыгоняю! Потом возьму на работу и снова уволю! Отправлю, вон… рисовые поля навозом удобрять, – продолжала накручивать себя красноволосая красавица. – Мастера тайных операций… рыцари-маги, блин. Даже с простейшим заданием справиться не могут!

– У тебя есть возможность узнать последние данные практически из первых рук, – и увидев, что подступающие слёзы сменились заинтересованностью, продолжил: – Сегодня у нас намечается саммит. Переговоры на тему… Нет, вот этого тебе знать не следует. На важную тему.

На место, показавшееся ещё одним замечательным медийным поводом для давления на власть, перед предстоящими через два года президентскими выборами, выехал целый десант из представителей природоохранных некоммерческих организаций, правозащитников, блогеров и журналистов. Сопровождали их, как это обычно бывало в те годы – «активисты». Крепкие молодые ребята спортивной наружности с одинаковыми рюкзачками, кепками и нашейными платками, которые при необходимости легко превращались в маски.

Слишком страшные воспоминания она вынесла когда-то оттуда, слишком стремилась всё забыть, почувствовать себя… обычной.

– Сейчас в том районе сирийской армией проводится крупная операция. Столько солдат нагнали, что мышь не проскочит. Так что знают не больше нашего, разве что фон замерить сумели…

Бледнеющая в течение всей президентской речи Софья отступила на шаг и зашаталась. С двух сторон её подхватили Алина с Татьяной и, извинившись, потащили к лифту.

– Меня не интересуют твои оправдания, Алойз! Мне интересны только факты, – несмотря на лёгкую нервозность в движениях, говорила она спокойным, почти ледяным голосом, от которого так и веяло властью. – А они говорят о том, что вы просрали моего брата! Что сложного было в том, чтобы обеспечить надёжное прикрытие его группе? Но даже с таким плёвым делом вы в результате не справились! И не надо сваливать на случайность. В вашем лексиконе такого слова попросту быть не должно. Всё! Выдвигайтесь на базу и ждите дальнейших распоряжений. И знай, Ал! Я тобой очень недовольна. Вот и подумай над этим.

– Тариэнь!!!

– Tell me please. Is there on the other side, something similar to Moria? – спросила супруга китайского лидера на ломаном английском с сильным акцентом.

Женщина точно знала, что если стоящий перед ней мужчина что-то говорит, значит, так оно и есть. Но поверить в подобное было чрезвычайно сложно. Да и по телевизору про встречи такого уровня трубили загодя, и тут такое! Залесская даже не старалась вспомнить, слышала ли она что-нибудь о прилёте в Москву каких-нибудь мировых лидеров, а просто ухватилась за единственную протянутую ей соломинку в надежде хоть что-нибудь узнать о судьбе своего сына.

– У моих нет информации, что конкретно случилось с Игорем, – заговорила она уже совершенно другим, своим настоящим, мягким, но сильным голосом. – Близко подходить они не рисковали, он мог засечь их группу даже под магической маскировкой.

Что случилось дальше в самом лесу – никому не известно. Целые и невредимые все участники акции в защиту «Приокского Заповедного леса» вернулись в Москву, и как ни старались друзья и соратники вытянуть из них хоть слово о событиях того дня, молчали как рыбы, непонимающе хлопая глазами. Отснятые же журналистами кадры в основном содержали пасторальные лесные пейзажи, улыбающихся блогеров и нюхающих цветочки «активистов».

– И что?

Местные жители начали было роптать, и даже пожаловались одному известному крикливому депутату, лидеру одной из популярных в то время партий. Но его посещение нового руководства заповедника, обставленное по всем правилам шоу-политики, закончилось позорным бегством под объективами десятков привезённых им же журналистов. Впрочем, в те времена мало кто заботился о нуждах и чаяньях простых людей, а потому местные в скором времени смирились с новыми порядками.

Именно об одной из таких скульптурных групп рассказывала только что прибывшим гостям Татьяна Эсперская, когда женщины, спустившись в просторном круглом лифте, вышли на перрон. Для Софьи не было сюрпризом встретить здесь дочь своей лучшей подруги. Она прекрасно знала, что пассия её старшего сына не просто имеет свой бизнес, а что он тесно связан с делами Егора Семёновича, и она часто бывает в его особняке. Однако видеть её в роли гида для первых лиц различных государств оказалось для Залесской некоторым шоком. Старик, конечно, упоминал про какую-то «Танюшу», но в России Татьян тьма-тьмущая и кто бы знал, что это окажется та самая.

Американец говорил и говорил, а на лице его явственно читалось: «Я просто обязан это сказать, потому что в Сенате сидят упрямые бараны! Я прекрасно понимаю всю сюрреалистичность подобных требований! А они – нет!» При этом он постоянно косился на российского коллегу, а тот в свою очередь пытался сохранить серьёзное выражение лица.

– А меня туда пропустят? – Софья вновь повернулась к мужчине.

Группа рассыпалась. Часть гостей направилась к лифтам, Софья с Алиной предусмотрительно отошли в сторону, пропуская телохранителей, заученно окруживших ценные тушки VIP-персон.

– Собственно уже. Должны быть здесь, – ответил Егор Степанович, бросив быстрый взгляд на свои командирские часы. – Прибыли на метро, Танюша ушла их встречать.

– Не стоит принимать непродуманных решений, – сделав ещё одну глубокую затяжку, старик положил сигару на бортик пепельницы и отвалился на спинку своего кресла. – Подождём… Послушаем, что скажут военные. Зря ты так с ними про «случайности», особенно если мы говорим о войне. Отбрасывать их никогда нельзя. К тому же, в случае Игоря, всё ещё может быть совсем не так критично, как кажется. И ты знаешь это лучше меня.

Несмотря на стремление спрятаться в уютной раковине, мужчина уважал Софью. Все переживания не сломили характер, который то и дело прорывался сквозь выбранную ей для себя роль короткими, но невероятно яркими вспышками. Как вот этот приезд, вместе с Алиной, третьей официальной женой его сына Данила – «Чёрного Герцога», как называли его там, за Гладью… Точнее с Тариэнь, одернул себя старик. А то… глядя на неё сейчас, так легко и самому поверить в то, что она человек.

Обиженно хмыкнув, Алина отвернулась от подруги. Облик этой женщины почти не изменился, вот только слегка растрепалась грива золотых волос, к тому же сквозь пряди проступали кончики заострённых ушей, гораздо более длинных, чем человеческие. Обычно от посторонних наблюдателей она скрывала их при помощи простенького заклинания из школы магии иллюзий. В этом же доме Алина Нечаева, или эльфийка Тариэнь Лунь-Нечаева, не считала нужным от кого-то таиться. Чужих здесь не бывало.

Разговор прервал короткий стук в дверь. После разрешительного «да» в комнату вошла молодая девушка в строгом брючном костюме. Но даже он не мог скрыть некую странную гибкость фигуры и какую-то нечеловеческую пластику её движений. Прямые длинные чёрные волосы, ничем не сдерживаемые и водопадом ниспадающие почти до самых икр, в комплекте с немного раскосыми глазами и холодным, словно остановившимся взглядом, довершали её образ настоящей королевской кобры, встретившей неожиданную опасность. Словно бы она следит за тобой своим пристальным змеиным взглядом, но стоит её потревожить, и ты увидишь во всей красе распущенный капюшон, а тихое шипение подскажет, что любое твоё неосторожное движение может оказаться последним.

– Я приветствую вас, матушка, – склонившись в низком поклоне, выполненном со змеиной гибкостью, произнесла девушка, – добро пожаловать.

– Нет, госпожа. Я всё помню.

Конфигурация его дна была пандусной. Глубина постепенно увеличивалась от одного бортика, которого не было совсем, до другого, где она была максимальной и в результате достигала трёх метров. Все стены по периметру помещения были усеяны одинаковыми дверьми. Вели они в небольшие, шикарно обставленные комнаты, в которых можно было переодеться, оставить в особом сейфе свои вещи, принять душ, отдохнуть или заказать себе что-нибудь в номер. Здесь же располагались койки для охраны и кровати для членов делегаций, которые могли бы без проблем некоторое время жить здесь, дожидаясь, когда их подопечные не вернутся из-за Глади.

– …как всегда отличился Ипполит со своей двинутой тусовкой, – не дожидаясь приглашения, Тариэнь по-хозяйски уселась в одно из гостевых кресел и, подхватив из вазочки сочную виноградную ягодку, отправила её себе в рот. – Он потащил Тоху на сходку в какую-то хипстерскую рыгаловку, а вот беда – ультрас гуляли. Из какого они клуба, я не запомнила, да и не суть важно!

– Егор Степанович, со своим младшим сыном, равно как и с мужем, я разберусь сама! – подала, наконец, голос Залесская, так и не притронувшаяся к своему стакану. – Я приехала к вам, чтобы узнать о судьбе старшего. Почему в министерстве мне ничего не сказали про него по телефону? Где Игорь? Что с ним? Я имею право знать!

Дорога сквозь горы

Глава 3

– Смотри – картинка читается так, – Гуэнь ткнул пальцем в мою карточку. – Вот это собственно ты.

– Я догадался.

И это была первая причина, по которой мне было важно наше добровольно-принудительное сотрудничество с Гуэнем. Эльф, если бы мог, давно бы уже попытался всадить мне нож в спину, тем более в ситуации, когда мы с ним были наедине. Но он этого не делал, как бы я ни старался вызвать его на конфликт, целенаправленно подначивая и оскорбляя. Наоборот, он, как и обещал, делился со мной информацией по любому интересующему меня вопросу. Порой даже избыточной.

– Цвета герцогств пошли от нарукавных повязок отрядов мятежников, свергнувших предыдущую династию и прогнавших из страны островитян. Лидеры белых, пурпурных, алых, оранжевых, жёлтых, зелёных, голубых, синих, фиолетовых и чёрных, захватив власть в государстве, поделили его между собой. Восемь из них стали полноправными герцогами. Белые, как предводители, взяв титул «Солнце», сели на трон, а безземельные пурпурные получили пост Канцлера и являются второй по значимости семьёй в Королевстве.

– В общем-то, нет. Понимаешь ли, какое дело. Лет триста назад, незадолго до моего рождения, распалась Великая Империя Восходов и Закатов, огромное эльфийское государство, в которое входили не только нынешняя Тримлибьет – страна детей Эльматэрацу, но и земли Королевства Серентия, Республики Умбрия и Пакта Свободных Баронств…

Перспектива – тоже та ещё. Но здесь я хотя бы примерно представляю себе, с чем мне придётся столкнуться. То есть были хотя бы призрачные перспективы на удачный исход дела и на то, что мне не придётся идти против себя или вовсе класть зубы на полку. Ведь, насколько я понял принцип действия Юниной магии, – ухатый в лепёшку расшибётся, но если хочет сохранить себе жизнь, будет вынужден выполнить свою часть договора. Хотя, конечно, у этого гада остаётся и некое пространство для манёвра, а потому мне следует оставаться настороже.

После падения с высоты почти в полметра мне, волей-неволей пришлось отпустить Гуэня. Эльф, которому гравитация навредила не меньше, почувствовав свободу, тут же откатился в сторону, резким вращательным движением вскочил на ноги и, приняв боевую стойку, крикнул:

Было в его позе нечто неощутимо знакомое. Вот только я никак не мог вспомнить, где я мог видеть подобные движения. Гуэнь тем временем как-то погрустнел, расслабился, сбросив руки вниз, выпрямился и тут же поднял их в примирительном жесте.

Конечно, нельзя сказать, что я прямо-таки на все сто процентов доверял этой самой магии маленькой змейки. Но и просто отмахнуться, после всего увиденного мною за последнюю пару дней – не мог. В этом, незнакомом для меня мире могло быть что угодно, и хотя мозг пытался фильтровать информацию, перестраивая её на привычный мне лад, приходилось признать, что я сейчас мало чем отличаюсь от ребёнка – практически ничего не знающего о том, что ждёт его за порогом родительского дома.

– Э… – эльф, похоже, слегка завис.

– Коттай Дунсон. Не… Это всего лишь «ворота» в так и не свершившееся третье дворфийское царство. Защитный амфитеатр. Так – первая линия обороны от гноллов, живших когда-то в пустынях по эту сторону гор. Сам замок находится в центре перевала и отсюда не виден.

Похоже, шутка пришлась эльфу по душе, и он ещё некоторое время ухмылялся и покачивал головой, пробуя её на зуб. Впрочем, лично я ничего особо забавного в ней не видел, более того, как-то не верилось мне, что никто и никогда не приводил подобных вполне очевидных аналогий, а потому прервал затянувшееся веселье:

– Ты одет в кирасу без шлема, что говорит о том, что человек ты военный, но не при лорде. Наёмник то бишь. Солнце, восходящее из-за холма, – обозначает, что родом ты из Серентии, но вольный, а не на государственной службе, так как смотришь на солнце, а не от него. Видишь цвет рубахи, что из-под кирасы торчит – красный. Значит, что сам ты из Алого Герцогства. Это центральные земли страны, а мы сейчас у её северо-западной границы. Здесь Оранжевое Герцогство, и знать о нём – тебе как уроженцу Красного – ничего не нужно.

– Кого там нелёгкая принесла, – эхом разлился по проезду сильный мужской голос со слегка гыкающим акцентом, почти таким же, как у того недоросля в женских тряпках.

Вот и получается – что всё, что я умею, это «воевать». Но ни одна из подобных ролей в чужом мире мне категорически не подходит. А потому мне и нужен был Гуэнь с его артефактами, которые, по факту, сейчас принадлежали мне. Только вот я совершенно не знал, что с ними делать, сколько они стоят и почём их можно сбыть. А главное, нужны ли они кому-нибудь, кроме ожидающего возвращения контрабандиста заказчика. Поэтому, на мой взгляд, стоило пообещать вернуть половину, чтобы обратить вторую в полноценные монеты, вместо непонятной хрени.

– Да! – пискнула та, слегка подвигавшись. – Я в порядке.

Он запнулся, задумался и заржал в полный голос, хлопая себя по колену.

– Ты мне конкретику давай, – оборвал я явно пустившегося в долгий сказ Гуэня. – Я про эти ваши Америки, Нумибии и прочие Гондурасы ещё успею наслушаться. С чего это ваше Королевство косит под набор детской акварельки?

– Впечатляет? – спросил эльф, вздёрнув уголок рта в кривоватой ухмылке. – И не подумать, что подобное могли отгрохать дикие коротышки.

– А названия-то у них есть? Или это такая дифференциация штанов? Жители Коричневого Герцогства одеваются в коричневое и портят друг другу праздники?

– И что с ними случилось?

– Прости, Игорь. Гаэн-дун попутал! – он расстроенно покачал головой и сплюнул кровавый сгусток. – Клянусь, больше подобного не повторится. Если хочешь – можешь просто избить меня.

– Не… Лех говорил, что внутренние переходы частично обвалились. Да и опасно там. В защитный амфитеатр ведёт многокилометровый ход. Узкий лаз с низким потолком в толще камня. И никак по-другому в этот комплекс не попасть.

– Ну… ну ты… – утирая одной рукой набежавшую слезу, кулаком второй Гуэнь дружески приложил меня по плечу. – Если бы у меня оставались сомнения в твоём иномировом происхождении, сейчас они бы окончательно исчезли. Это надо так… коричневый. Ой! Только не ляпни подобное в самой Серентии, а то будут проблемы.

Постояв несколько секунд и не дождавшись ответных действий, эльф понуро направился к нашей повозке, всем своим видом показывая, насколько он сожалеет о случившемся. Я последовал за ним, тем не менее не теряя бдительности.

– Повезло тебе, ухатый, – без улыбки и ёрничества сообщил я Гуэню, и, похоже, было в моём голосе что-то такое, от чего эльф спал с лица. – На первый раз прощаю, но при повторной попытке так просто ты не отделаешься.

Тем временем телега медленно, но верно приближалась к расщелине. Монструозная корова, не чувствуя вожжей, брела, сонно переставляя ноги. Убрав карточку в один из отвисших карманов трофейного халата, я вновь по привычке стегнул химеру. Ремни рванули кольца, продетые в чувствительные «скобы», особые петельки плоти, расположенные у животного прямо за челюстным углом. Бедный гобик, не приученный к такому варварскому обращению, взревел, выпучил глазищи и припустил вперёд, отчаянно семеня коротенькими лапками.

Контрабандист вывернулся из моего захвата, извернув руку под каким-то немыслимым углом, хотя и зашипел от резкой боли в локтевом суставе. Я всё-таки прочувствовал предел его гибкости и понял, что заломать его простыми болевыми приёмами будет непросто и работать лучше удушающими. Врезав пяткой в область головы эльфа, я навалился на него всем телом, взяв ушастого гада в так называемый «маунт», то есть оседлав его поверх живота, одновременно нанося несколько прямых в лицо, и хотел было провести гаду удушающий, но вовремя вспомнил о имевшемся у того ноже. Хорошо ещё, что все остальные опасные «игрушки», понапиханные в многочисленные потайные кармашки добротного кожаного костюма, надетого у него под халатом, я благополучно выбросил ещё на прошлой стоянке.

– Давай дальше я сам, – сказал эльф, забирая у меня управление мутантом и тут же притормаживая разогнавшуюся животинку.

– …А? Да, собственно, ничего особенного. Носи с собой, она что-то вроде разрешающего документа на определённые виды работ. Спросят – показывай. Но только не святошам и магам. Подделка как-никак.

– ! – а затем осклабился, неотрывно глядя мне в глаза.

Лес резко закончился, как и накатанная дорога. Колёса гулко застучали по крупным растрескавшимся камням, фургон закачался, а мы с эльфом запрыгали на жёсткой скамейке.

– Верю, – эльф сделал пару шагов вперёд, протягивая мне руку. – Мир?

– Может, и были там гиены. Не знаю. Гноллами у нас называют зверолюдей, коренных жителей этих земель. Дед, который застал закат их расы, говаривал, что странная это была порода. Частично разумная, а частично нет. Вроде как у них в одном и том же выводке могли уродиться и хозяин, и его верный пёс. А безмозглая животина, даже отдалённо не напоминающая гуманоида, вполне могла родить гения, отличающегося от нас с тобой лишь формой ушей да хвостом.

Телега, успевшая отъехать метров на двадцать от нас, скрипнув, остановилась. Я тоже приготовился к продолжению драки, исподлобья рассматривая зубоскалящего ушастого. Он застыл в некой, неудобной, на мой взгляд, низкой стойке с широко расставленными руками, и отдалённо напоминающей то ли Северный Шаолинь, то ли ещё какую-то из подобных экзотических боевых систем.

Спустя ещё два часа мы наконец-то оказались возле замка Коттай Дунсон. Массивные тёмные каменные стены метров двадцать в высоту полностью перекрывали проезд от стены до стены. Перед ними почти в свете фонаря плескался выбитый в камне ров, заполненный водой, через который был переброшен откидной мост, ведущий к закрытым створкам ворот. За зубцами то и дело мелькали фигуры людей, освещаемые факелами, которые они держали в руках. Они, конечно же, давно заметили нас, но не спешили предпринимать каких-либо действий.

– Ты опоздал! Мы ждали тебя вчера вечером! И где твои… – Я наконец смог разглядеть фигуру человека прямо над воротами, держащего у губ простейший рупор. – …карлы. Есть у меня большое желание помять рыло Борсону, после того что он…

– Тьфу ты, – сплюнул я в сердцах, проклиная эльфа, не способного односложно ответить на элементарный вопрос. – Прямо «Герои Меча и Магии» какие-то. Что? Трудно было сказать, что земли названы в честь цветов выигравших «персов»…

– Гуэнь, тебя ж за ногу! – почти прорычал я, чувствуя, что без полного курса по географии и политической истории этого мира на вопрос мне так и не ответят.

– Чёртовы святоши. Борсон был не худшим из знакомых мне коротышек. Жаль безбородого. Хотя у нас тут свои проблемы, так что проезд сквозь замок закрыт.