Гильдия наемников. Курьер (весь текст)

— А то. Вот по этой ноге у меня прокатилась бочка с горючим. И собирали ее 11 месяцев, пока я смог ходить без костылей. А теперь, я даже не хромаю. И в памяти та история постоянно путается, вроде была, а вроде и нет. Понял?

— Эти инвестиции они окупили уже десятки раз. Но главное не в этом. Вторая категория собственников, которым мы не предлагали компенсаций — зарубежные корпорации. Вернее, не так, некоторым из этих собственников тоже предложили компенсации, некоторым даже соглашались оставить их бизнес в неприкосновенности, при условии расширения производств. Химикам, производителям моторов, аэропланов, локомотивов. Но это оказалось, по большей мере, гиблым делом.

Далее, я начал раскидывать сигнальные сети внутри вагона и на его крыше. Поезд, конечно, помпезно украшен, но передвигаться по стенам вагона снаружи? Нет, мало реально. Хотя успокоим мою паранойю, и стены опутаем сигналками. Лучше перебдеть.

Спустя некоторое время, Манко выглянул из очередного кабинета и поманил меня пальцем. Я отер лицо рукой, чтобы прогнать остатки сна, поправил на себе форму лейтенанта с Биркема-3 и прошел в кабинет. Там меня ждал дарко, наполовину темный эльф, на вторую половину непонятно кто. Я вообще не знаток этих расовых различий. Хаос, как-то на этом не заморачивается. Знаки различия на его мундире я не опознал, поэтому отрапортовал просто:

Минуты три мы ожидали, кто начнет действовать первым. Вернее, ждал я — убийца не догадывался, что я готов его встретить. Наконец он созрел и дверь в купе начала откатываться в сторону, первым в купе появился ствол револьвера, затем рука, по которой я ударил рукояткой своего оружия, револьвер выскользнул из травмированной конечности, после чего я скользнул в сторону и выстрелил в шею врага снотворной ампулой. После чего он просто вырубился. "Минус один" — подумал я, улыбаясь про себя.

Выпил еще одну порцию чая. В Вязьме опять вышел прогуляться и купил еще пару бутылок сельтерской. Пригодится. Тем более, что Мартин разговаривал с другим проводником из соседнего вагона. Мне, почему-то не хотелось его обижать.

— А меня просто, Тео. Знаешь, эти имена, иногда родители их явно придумывают, что бы детей могли дразнить сверстники. Так что Тео.

— Нам придется договариваться о союзе или принятии с государствами, которые находятся за порталом. То есть объявить миру, что мы можем контактировать с иными мирами. Но это не слишком приятная перспектива…

— Да ничего. Никаких галлюциногенов. А лучше вообще без наркотиков, ведь ты жил так ранее. В общем, за ногу спасибо, а теперь, если хорошо себя чувствуешь — идем в комендатуру. Ждет там тебя новое задание. Пока не знаю, сколько за него отсыпят, но 50 очков — минимум. Работать нужно. Очки зарабатывать. Сто семьдесят — это еще не тысяча.

Вернувшись в свое купе, стал ожидать следующей остановки. Вязьма, еще два с половиной часа. Я приготовился ожидать новой атаки, но это не должно мешать мне почитать местную прессу. Первым изданием стала "Правда Советской России". Интересно почитать их "правду"! Первая страница и половина второй касалась в основном внутренней и внешней политики. Заседания Совета Российской республики. Несмотря на то, что большевиков "съели", их представители были весьма активны в Совете. Муранов, Шляпников и Залуцкий подняли вопрос об обобществлении средней промышленности, потому как эксплуатация человеком человека недопустима в новом обществе, которое строится в Советской России. К ним примкнул представитель фракции меньшевиков Августинович и эсер Чернов. Но большинство в Совете не приняло такую постановку вопроса. Мы еще не разобрались с экспроприированной тяжелой промышленностью, многие заводы не работают, а те, что работают — работают едва на 25 % от проектных мощностей. Огромные проблемы с транспортом, поезда ходят нерегулярно и эту проблему никак не удается решить. Викжель занял явно контрреволюционную позицию, сначала он требовал примирения правых и левых социалистов, а теперь просто добивается передачи ему управления железными дорогами.

— Ладно, тебе вчера понравились угли в очаге, и они вдруг превратились в золотые монеты. Ничего тебе это не говорит?

Спустя полтора часа Мартин предложил мне еще чаю. Несмотря на то, что за окнами купе уже царила полная мгла, изредка разрываемая фонарями полустанков, было еще не слишком поздно. Всего шесть с небольшим по местному времени. Подумав, я согласился. Не повредит.

— Да. — мой собеседник поморщился. — Вы гражданский?

После чего шел обзор современной военно-политической ситуации в мире. Большое внимание отводилось ситуации в Британской империи (которую, явно относили к числу основных врагов). Британия была сильна, как никогда. Огромный флот, огромная армия, но большинство армии составляли так называемые туземные войска. Сикхи, аскари, сомалийцы, малазийцы, бирманцы и другие покоренные народы, из числа воинственных. С ними регулярно возникали проблемы. Одни подразделения восставали по разным причинам, на их усмирения бросали другие подразделения. Другое дело — белые войска, собственно бритты, североамериканцы, австралийцы, южноафриканцы. Но и тут не все было в порядке. Американцы завязли в "конфликте низкой интенсивности" с мексиканцами, которых поддерживала вся Латинская Америка. Австралийцы поддерживали порядок в африканских колониях, южноафриканцы — в Индии. Бритты были размазаны по всей империи, да еще и приглядывали за Европой. В которой очень многим совсем не нравилось доминирование Британской империи. Из описания ситуации в империи, которое давала "Красная Звезда" (и "Зарубежное военное обозрение, полностью посвященное данной ситуации), Британская империя шаталась под комплексом внутренних проблем. Хотя они были весьма сильны, особенно силен был ее флот.

— Нет уж. Это уж слишком большой риск. Ваши враги могут не выдержать и попытаться убить вас невзирая на присутствие здесь постороннего.

— Тут не волнуйтесь, проводник в вагоне представляет "арбитра", но играет на вашей стороне. В принципе, вы можете обращаться к нему с просьбами принести еду, воду, даже боеприпасы. Если они не являются редкостью.

Я не стал возражать и пошел за ним. Не очень приятная встреча, но кто знает, что у них здесь твориться? Возможно, у них есть неприятный опыт, связанный с теми, кто приходит из портала. Пойдя коридором, мы поднялись по лестнице, где на каждой площадке стоял караул из двух бойцов. Все хорошо, только длинная винтовка — не то оружие, которое стоит использовать в бою на лестнице. Хотя кто я такой, чтобы их осуждать или учить?

— Ладно, не нужно было тебя оставлять одного. Едем на вокзал.

— Слушай, я что, натворил чего? Ну не помню я, ничего, вроде не делал, правда не помню, как в постели оказался.

— Может, возьмешь дополнительные броневые пластины под костюм?

После, явно пошел уже центр города, дома в три-пять этажей, буквально несколько, с десяток, и все, панораму городка заслонило здание вокзала. Приятное, небольшое провинциальное строение. Я, дождавшись остановки, подскочил к тетке, которая чем-то торговала и спросил ее, можно ли прикупить воды.

В общем, я их понимаю. Соседи этого мира — те еще хищники. Если они заявятся сюда по приглашению одного из правительств этого мира, он может превратиться в колонию на сотни, если не тысячи лет. С этим тоже можно бороться, но лучше тягаться с мальчишками в своей песочнице, чем пригласить хулиганов из соседнего двора. Потом их отвадить будет непросто.

Ну я и начал. От прибытия к Владетелю Джомоза, странного разговора с ним, общения с ветераном Проклятых земель, потом — свои первые впечатления от этой всхолмленной степи, травы, которые мои умные лошадки есть не захотели, развалин, тварей, которые там есть, но мне не попались, или я им не попался, что думаю вернее. После — как меня ловила армия целого Королевства, о беседе с лейтенантом аскеразов, потом о беседе со старшим из наездников на ящерах. Далее о разговоре с Владетелем Карамоззы, о том, что вместо вакцины ему подсунули обманку. О его вознаграждении за предупреждение и задании смотаться на Потаз, к легату Ласточек, оцененное им в сотню золотом. Об общении с легатом, и впечатлении, которое он на меня произвел. Манко, тоже поморщился, при упоминании о Потазе в целом и о том, как я поговорил с Легатом. Ну и о том, что тот наградил меня ста очками, а здесь мне их не зачли.

— Предыдущее тоже было не простым.

— Нет, более 10 лет как кадровый военный. Служу с семи лет.

Отодвинув штору, я сидел у окна, наблюдая как на востоке облака начали наливаться розовым, который с каждой минутой становился все интенсивнее, разливаясь по горизонту. Еще миг, и появился яркий, малиновый край солнца, пока он выглядел как яркий, обжигающий глаза яркий червячок, а не сегментом круга. Облачный слой над головой выглядел сложной структурой — у горизонта небо было чистым, потом шла полоска облаков с разрывами, этакое слоеное тесто, потом снова полоска чистого неба и плотная пелена облаков. Вплоть до края окна. Что творилось выше я не видел, а выходить в коридор мне не хотелось, было интересно наблюдать за восходом. Поезд заложил плавную дугу, двигаясь по рельсам, огибающим невидимое мне препятствие и посмотреть в сторону головы состава, можно было увидеть плотную струю густого, черно-серого дыма, которая вырывалась из трубы паровоза и размазывалась над вагонами. О кусочек солнца, который выглянул из-за горизонта расцветил пелену облаков над головой лучами, подсветил внутреннюю поверхность их. При чем лучи были почти как на детском рисунки, вырывающиеся из одной точки, расходящимися линиями. Мощь светила, согревающего планету, ощущалась как никогда. Невероятное зрелище! Вскоре червячок превратился в яйцо, сплюснутое снизу, лучи, озаряющие внутреннюю поверхность облаков, исчезли, потом солнце полностью выползло из-за горизонта, большое, ярко-красное, если бы я был обычным человеком, боюсь, сжег бы уже сетчатку глаз, так яростно светила эта звезда, небольшая по меркам вселенной, но собравшая рядом с собой десяток — полтора планет, и одну из них прямо у себя под боком. Потом солнце стало входить в слоеную полоску облаков, снова появились лучи света, гуляющие по пелене туч, с каждой минутой в прослойке облаков то появлялись, то исчезали яркие разрывы, часть из этих облаков окрасилось белым. А потом начались пригороды Минска, и я стал больше наблюдать за жизнью людей, только изредка бросая взгляды на жизнь стихий.

— Слишком часто и много. Год войны, до этого пятнадцать мелких операций. Опыт, на мой взгляд, даже излишний.

— Да. Правда из объяснений, я не уловил смысла этого упражнения.

— Есть новое задание?

— В таком шуме, слышать шаги?

Отложив в сторону "Правду" приступил к разборке кучи макулатуры. Ее я разложил на две кучки: одна поменьше, была на русском, другая — на разных других языках. В первой у меня была: "Российская культура", "Известия Совета России", "Труд", "Красная звезда", "Зарубежное военное обозрение" и "Литературная газета" Последняя была толще остальных раза в три.

И тут я почувствовал неприятное, очень неприятное ощущение. Очень пристальное внимание к моей персоне. Отойдя за киоск, который сейчас уже не работал, я попытался определить, откуда так внимательно изучают мою фигуру. Именно фигуру! Мой дар — не телепатия, я ощущаю чувства, и это было чувство человека, который выцеливает ростовую фигуру на стрельбище. Снайпер! И что теперь делать? Мне все равно нужно войти в вагон, слегка подняться над уровнем толпы. Которой тоже здесь не было — кто допустит толпу у поезда, где ездят ВИП-персоны. Но кучки людей здесь все равно есть, за которыми я могу прятаться от выстрела. Не слишком долго.

— Ладно, старик, будем готовиться к отправлению. Я проверю оружие, а ты бы, как мне кажется, лучше бы покинул купе. Всякое может быть.

— Нет, все это видели, а я даже ощутил на себе, только двое Нибеле и я. Нибеле неожиданно обогатился. Не слишком сильно, но это года три его работы отельером. Так что, ты не просишь у него своей доли золота, а он тебя не сдает. Ну от меня требовать тебе нечего, ты мне просто ногу починил. Но, откровенно говоря, и за это спасибо.

— Просто Вик.

— Ну что ж, Манко, рекрут Вик. Пока мне все ясно. — если раньше он называл меня по званию, которое я получил в Хаосе, то теперь — по занимаемой должности здесь. Наверное, это хорошо. Дарко замолчал, на долгие несколько минут, закрыв глаза и размышляя.

— Собственно, так оно и есть. В Италии тоже произошел переворот, они начали свой эксперимент. Фашистская партия — откровенно вождистская структура, ее лидер страшный позер, но и его партия и большинство нашего Совета вышли из социал-демократии. Мы пошли по пути социальной справедливости много дальше. Дуче — нет, поэтому он сохранил отношения с окружающим миром. Он ведет дела иначе, не так как решили мы. Он давит своих собственников, постепенно, обрубая хвост по частям. Нам кажется, это неправильным, мы сначала приняли определенные законы, а затем, опираясь на них начали работать. Но мы этими же законами четко ограничили себя: мы делаем строго это, в остальном не на что не посягаем. В то время как Дуче все делает директивно, декретами, специальными распоряжениями верховного правителя и так далее. Но это я уже в критиканство ударился. Сейчас нам нужен договор с Фашистской Италией. Договорившись с ней, мы можем начать диалог с Римским Папой, тем более что мы не притесняли его церковь и даже предоставили ей равные права с православной. А Папа имеет ключи ко многим правительствам. Но самое важное. Нам нужно, что бы наш дипкурьер официально добрался до Рима. Официально, это означает, что он должен пересечь сначала нашу границу с Польшей, с отметкой в паспорте о пересечении границы и отметками в таможенном журнале. Затем, пересечь границу с Красной Баварией. С этой страной у нас установлены дипломатические отношения, но там к власти пришли убежденные коммунисты, они пошли куда дальше нас и их отношения с окружающим миром куда хуже наших. Мы хотя бы с гоминьданом смогли договориться и кое-какие необходимые товары получаем через Китай. Правда платим за это не только своими товарами, но и жизнями наших солдат, которые в Экспедиционном корпусе воюет за интересы китайских товарищей с императорскими войсками.

Проводник покинул купе, затворив за собой дверь. Я снял навязанные мне очки. Мешают. Развернул баул, достал пистолет-пулемет и с помощью специальной ленты закрепил его под столом. Не знаю, насколько это умно. Может все так делают. Но под рукой у меня еще один и пистолет со снотворным. Правда, сейчас я как-то серьезно задумался о том, нужен ли он мне. Может, излишний гуманизм в этом спорте вреден для здоровья?

— Да что я наделал-то?!

На память я не жалуюсь — и как на нее жаловаться, если в Корпусе нас тренировали как даже не знаю кого. И я начал рассказывать все с мельчайшими подробностями, но даже такой мой рассказ старший дознаватель прерывал, заставляя вспоминать еще более точные подробности. Когда дело касалось моих разговоров — я могу понять, но зачем ему, чем когда и как я кормил лошадок, что видел в развалинах. Даже заставил рисовать план развалин, которые я проходил и попросил набросать вид их который открылся мне с того ракурса, который я видел. Это было долго! И измотал меня он изрядно.

В общем, придется использовать магию. Самую малость. Они один черт не поймут, что произошло. Я сосредоточился и стал охлаждать воздух вокруг себя. Чем ниже температура — тем быстрее водяные пары концентрируются, превращаются в взвесь водяной пыли в воздухе. Этакий искусственный туман, но действовать нужно быстро — легкий ветерок постоянно будет сдувать это облако тумана. Воспользуюсь этим. Это не боевое умение, его модификация, но сможет спасти меня сейчас. Резко понизив температуру вокруг себя, я вызвал туман, который прикрывали мою фигуру от снайпера. Под этим прикрытием я попытался войти в вагон, но снайпер оказался профи. Он прикинул, где я должен находится и выстрелил, чиркнув пулей по моему бронежилету. Если бы я не развернулся, попал бы под лопатку — тяжелая винтовочная пуля, возможно, пробила бы бронник. А так. Игра продолжается.

— Ну картинка такая с изображением человека, который предъявляет паспорт.

— Хорошо, можете в любой момент попросить проводника, и он вам достанет нужное количество патронов. Как у вас с деньгами?

— Приветствую вас, господин!

— Нет, а что? — подозревая его в чем-то спросил я.

— Ну тогда просто Степан, будем знакомы. Значит, это вас нам прислали?

— Ничего страшного, важно, что никто не обратил внимания, кроме меня и Нибеле.

— Ну его.

Вскоре мимо пролетел и город с пригородами. Таращиться в темноту, изредка различая во мраке подступающие к дороге деревья было не слишком интересно. Тогда я дошел до каюты (блин, купе!) Мартина и попросил у него всю прессу, что у него есть. Вышло на двенадцать фунтов — свежая, а старую, скопом, он мне отдал еще за пятерку. Вышла немалая стопка. Спросил, когда меня будить. Прикинув, что в Орше мне делать нечего, попросил "разбудить" перед Минском, часов в восемь. Спать я, естественно не собирался. Несколько суток без сна для меня не такая уж и проблема, особенно в поезде, где особо двигаться не надо. Если убийцы не пойдут косяками, конечно.

Проводник принес два чайника, один с заваркой, второй — с кипятком. Кроме них было печенье, блюдце с нарезанным фруктами, сахар. Есть, конечно, риск, но я решил, что он не столь велик и съел, запивая чаем дольки очень кислого фрукта, посыпая его сахаром. Печенье тоже съел. После чего отошел в комнату с удобствами, нужно было облегчиться. И в этот момент я почувствовал — сигналки дали знать, что по коридору идет некто посторонний. "А вот и меня убивать идут!" — подумал я, застегивая ширинку. Войдя в купе, я взял парализующий пистолет — обычный был и так при мне. Человек с той стороны замер, он был готов, но медлил. Хотел подобрать подходящий момент. Как интересно? А мне высовываться из купе никакого резона не было.

После мировых проблем, газета рассматривала проблемы в республиканской армии. Увлечение кавалеристов обрезами — некий офицер Генштаба вышел на рубеж в 100 метров и предложил, командирам с обрезами карабинов пострелять в него. Не один не смог попасть. Жаль не дали число стрелявших, если бы их было много, то просто по закону больших чисел, кто-то должен бы попасть. После описали трагический и комичный случай. Прямое доказательство, что солдат без присмотра — угроза. В первую очередь себе. В общем, я это и без газет знаю.

— О! Только наши, мы об этом даже не говорили при моей отправке!

— А свою броню можно?

Город, по которому мы ехали вызывал странные чувства. На бульварах виднелись пеньки от срубленных деревьев. Многие дома выглядели заброшенными или неухоженными. Улицы не убирали.

— И что у вас серьезная война?

— Пройдешь через пять границ и шесть государств, убивая направо и налево?

— И что теперь мне делать?

— О это разумно! А не хотите ли чайку? Или кофе? — я задумался, как вежливо отказаться от этого предложения. Видимо, мои размышления отразились на выражении лица и Мартин на меня обиделся.

— Весь вагон в вашем распоряжении. Как купе? — купе, впечатляло. Кушетка, рядом кресло, столик. — А вот посмотрите, ту у вас туалет, душ, конечно, спартанский. Электрическое освещение! Если бы не опасности — рай, а не поезд. — пожалуй, заказчик, прав. Я ожидал худшего.

— Ясно. Как реагировать на такие попытки?

— Справлюсь. — ответил я. А почему бы и нет? Я все-же много лучше подготовлен, чем их курьеры. Прорвусь.

— Да так, что помнишь вчера?

— Вот как? Рад. Я справлюсь, старик. Знаешь, же — у меня масса своих трюков. К которым в том мире вряд ли кто готов. Прорвусь.

Мы завалились в Нибеле, уставшие и уже слегка пьяные от чувства победы. Там заказали себе хороший ужин и крепкую травяную настойку. Поедая большие куски мяса, я тушёного, а мастер — жаренного, мы небольшими глоточками пили ее. Потом, расправившись с ужином заказали себе пива, Манко рассказывал о разных интересных случаях, которые случались с ним, за время его службы, я пытался вклинится с рассказами о своей службе. Тут к нам присел некий индивид, которому наставник сказал поначалу: "Видеть тебя не хочу, Дассер! Что ты вообще здесь делаешь!", но потом смягчился и заказал выпивку и ему. Далее к нам начали присоединятся другие гильдйцы и вскоре вся таверна гудела. При чем нормально, по-доброму, без агрессии и драк. В какой-то момент Этот Дассер достал из кармана бутылочку с неким мутно белым настоем, Манко махнул рукой — типа, сегодня можно. Каждому из нас, а собралось нас человек пятнадцать, все-таки не все здесь гудеть до утра — у многих завтра напряженный день, досталось по небольшому глотку. После этого окружающее расцвело яркими цветами юбки уличной гадальщицы, что-то происходило, я отстраненно смотрел на окружающее, яркие арки перед глазами, иллюминация, световая феерия. Северное сияние, снопы световых лучей, которые, казалось, можно взять и сложить в стог. Какие-то вырванные из контекста картины, равнина и огромное колесо, в полнеба, крутится, переносит небо к земле, а землю возносит в небеса. Фигуры паяцев, танцующих на фоне черно-белых декораций.

К нам резко повернулся человек, полы шинель встрепенулись. Под ней была форма, затянутая ремнями, на поясе висел какой-то монструозный пистолет. "Под винтовочный патрон, он что ли?" — подумал я. Подняв глаза я увидел бледное, правильное лицо, которое портили только глаза. Зрачки во всю радужку, хотя здесь светло.

Через щелочку в шторе продолжил наблюдать за вокзалом. Вскоре, люди в форменных белых полушубках, с винтовками на плече, начали окружать вокзал, в дверях появились бойцы с кобурами на поясе, которые внимательно осматривали всех, кто выходил из вокзала, входящих, пока заворачивали. Процедура по поимке снайпера началась. Интересно, как они его вычислять будут? Проще всего, если он решит забрать оружие с собой. А если скинет? По каким признакам? И найдут ли вообще?

— Не буду спорить.

— Я — ничего. Ко мне подошел кавалерист, с усами, и начал! Я даже не знаю, о чем разговор был!

И вдруг, утро. Я лежу в своей кровати, на диване, в моей комнате Манко спит и причмокивает губами. Даже не думал, что он способен так, по-детски спать. Острое, даже обостренное восприятие и никакого похмелья, как будто мы вчера и не пили. А выпил я много, никогда у меня не было таких странных видений в опьянении. Тут проснулся Манко, резко сел и ясным взором посмотрел на меня.

— Но ведь многие шахты, выработки требовали серьезных инвестиций в технику, геологоразведку?

— А дальше?

В общем ситуация проста. Солдатам поручили строительство казармы. Под конец они должны были залить крышу битумом, чтобы не протекала. Бойцы работают, некий старослужащий получил "блатную работу" — сидит у костерка, на котором греется бочка с битумом, ждет, когда разогреется до жидкого состояния, крышу заливать. И в некий момент ему показалось, что разогрелась смесь достаточно. Взял он веточку, сунул в горлышко, проверить — ветка не достала. Нет бы ему взять ветку подлиннее, решил посмотреть, подсветив себе спичкой. Ну пары и рванули. Крышка аккуратно обернулась вокруг его головы. Так и родителям отправили, правда в закрытом гробу.

— Планету атаковала Темная империя. Орбитальная бомбардировка, высадка десанта. Год партизанской войны. От населения планеты выжило около 10 %, из армии — трудно сказать. Менее одной десятой процента.

— Ты — лопух! — припечатал меня Манко Юпанки, — дважды лопух!

Вроде пронесло. Хотя стоит подумать и о том, с чего я, слабый росток с древа Хаоса. Вдруг приобрел такое умение. Без Черепа это не обошлось, точно!

Снова враги пытались со мной расправиться. Сидя на кресле, я, слегка отодвинув штору, рассматривал хорошо освещенное здание вокзала. Снизу его подсвечивали прожектора, и вокзал сверкал великолепием, некоторые его элементы сверкали золотом, особенно выполненная большими металлическими буквами, над вторым этажом надпись "Смоленск". А само здание насыщенно медового цвета… несколько темных окон на втором этаже. Крыша. Где, интересно он засел? Посмотрел на свой плащ. Да, стреляли сверху. Но откуда? Непонятно. Отсюда я не ощущал снайпера, а зрительно он замаскировался идеально. Нужно его сдать. Чтоб не повадно было в людей стрелять. Выйдя в коридор, я позвал Мартина. Пришлось подойти почти к самому выходу из вагона, чтобы он меня услышал, когда он появился, попросил его позвать наряд милиции. Спустя минуты три появились "белые полушубки". Я объяснил им, кто я такой и сказал, что в меня стреляли, из здания вокзала, снайпер. Стрелял откуда-то сверху. Приблизительно, центральная часть вокзала. Пуля должна войти в обивку вагона, в районе двери, которая ведет из вагона. Они пошли к двери, и действительно, где-то на уровне чуть ниже пояса нашли входное отверстие. После чего мои слова восприняли предельно серьезно и побежали заниматься поисками снайпера. Оцеплять вокзал, проверять его или чего там еще нужно делать в таких ситуациях. При случае, если смогу выполнить это задание, нужно разобраться с тем, что принято делать в таких ситуациях, какие меры принимать. Вдруг самому придется снайпера ловить. Всякое может быть.

— Я попался?

— Я готов. — ответил я. А что мне оставалось ему говорить?

— Аптечка?

— Степан Викентьевич, а что случилось с городом? Есть ощущение, что он знал лучшие времена.

Жесть! У них политическая жизнь просто кипит, все обвиняют друг друга в предательстве, требуют революционных полномочий разобраться с врагами юной республики и кивают на Социалистическую Баварию, которая лихо разобралась с внутренними врагами. Тысяч десять неугодных просто прислонила к стенке. После отбивалась, не без помощи Советской России от всей остальной Германии, которая хотела бы с ней разобраться. И вообще, в отличии от России, балансирует на грани голода, на ножах — или на штыках абсолютно со всеми соседями. И доже Россию обвиняет в предательстве идей интернационализма, по их мнению, благополучная страна должна бросить все на алтарь победы мировой революции и армией проложить коридор свободы, для спасения Баварии.

— Ну тогда, может быть пойдем?

— Кто… бриты. Они уже практически два века — доминирующая сила на планете. Всех спасает только то, что Королева у них — номинальный правитель империи, все доминионы друг с другом находятся в состоянии вооруженного мира. Гадят друг другу исподтишка. Но когда возникает угроза появления другой доминирующей силы они легко объединяются для ее удушения. И потому, что сейчас они явно играют против нас, вполне возможно, что в нас они видят некую возможность создать иной центр объединения народов. Тем более, что покоренные народы бриттов тоже сильно не жалуют, идеи социальной справедливости кажутся им привлекательными. В общем, мы играем против большей части континентальной Европы, при том, что арбитр явно подыгрывает противнику. Вам придется очень сложно. Но это наш последний шанс. Иначе придется переворачивать доску и начинать игру с джентльменами по другим правилам.

Заказчик развернулся и вышел из купе. Я еще раз осмотрелся. Действительно, просторно. Повесил на крючок плащ, минус к эффективности бронежилета, но я больше рассчитываю на свой доспех. Положил на кровать сой баул, саквояж поставил на стол. Паспорт пока положил на стол — вдруг пригодится. Куда убрать пакет? В принципе, его бы поближе к телу. Но одежда не слишком для этого предназначена. Хотя можно за пояс, сзади. Но не прямо сейчас, пока пусть полежит в саквояже.

После чего повернулся, кивнул порталисту и шагнул, прорывая радужную пленку, в другой мир.

— Мартин, успокойтесь! Я действительно испытывал некоторые сомнения — но мне их внушил мой заказчик. Если для вас честная игра так важна, решено — я доверяюсь вам в этом отношении. Но что будет, если ваши начальники дадут вам прямой и непротиворечивый приказ выступить на стороне враждебной команды?

Мы пришли к конторе, там я присел на стульчик в коридоре, а Манко пошел разбираться с моим делом по кабинетам. Сначала провел полчаса в кабинете дежурного. Я, чувствуя, что мне ничего не угрожает банально отрубился. Просыпался только когда слышал походку старого орка. Он выходил из очередного кабинета, улыбался мне в своей, кровожадной манере, и нырял в другой. Похоже здесь бюрократия похлеще, чем в армии Хаоса!

— Я готов.

— Да.

— Если я почувствую, что меня объегоривают?

— А, может водочки желаете? — спросила та.

Мы прошли в столовую, видимо, для офицеров: столики, официантки, уют какой-никакой. Заказал себе первое попавшееся и начал оглядываться. Большинство в форме, форме разной, даже, кажется, разных армий. Некоторые в кожаных куртках. Я в своей гражданской одежде смотрелся здесь немного странно. Но это не мои проблемы.

— А что это?

Я поднял на подошедшего глаза и улыбнулся. Тот, слегка помялся — неожиданность и спросил вполне вежливо:

Никто не идет меня убивать. Ночь уже на исходе. Даже странно. По идее они должны вымотать меня до предела и убить в конце. Но они решили, похоже, действовать по-другому. До Орши не было не каких нападений. Полагаю они хотят усыпить мою бдительность. Ну пусть усыпляют. Советские газеты мне слегка надоели, я начал рассматривать иностранные. Как не странно, я неплохо понимал прессу на основных европейских языках. Некоторые проблемы доставила турецкая "Таквим и векаи". Понятно с пятого на десятое. Пытаясь ее читать, чуть не заработал себе головную боль.

— Шутите? Таких людей без билета, прямым путем, скоростным поездом к святому Петру.

— Ну тогда договорились! Несите чай, и не хотите ли присоединится ко мне?

— Нет, просто работаю на них. Не люблю лишних слов.

— Доспех Еорта.

— Да как угодно! На ваше усмотрение. Кстати, если вы еще не заметили, мы уже давно приехали! — если он шутил, то неудачно, я это заметил. Только как-то невежливо прерывать заказчика.