Помоги проекту - поделись книгой:
— Я не буду мешать, просто постою, — не сдавался мужчина.
— Нет. И ради всего, Ленц, приведи себя в порядок. Через два дня встречаешься с канцлером, ты не можешь явиться к нему с такими нечесаными лохмами. Постригись и побрейся.
— Хорошо, мама. Пока подготовлю комнату для Милдред, — мужчина ободряюще улыбнулся перепуганной Оливии.
— Ты так уверен, что я оставлю её? — Анне скрестила руки на груди.
— Она нравится мне. Не обижай мою подругу. Скоро вернусь, — Ленц махнул девушке на прощание механической ладонью и нырнул в один из проходов.
Лив только сейчас осознала, что ей предстоит разговор наедине с госпожой Кнехт, и это после того, как лежала верхом на её единственном сыне! Тело Мил-мил явно играет с ней злую шутку. Кроу никогда не была такой развязной, а теперь совершенно не отдавала себе отчёта. Поцеловалась с Ленцем просто так. Сама! Безумие. Ласковое прикосновение металлических пальцев на щеке всё ещё будоражило воображение.
Анне с нежностью во взгляде проводила сына и тяжело вздохнула.
— Он заменил протез на нормальный?
— Да.
— Ты уговорила? — янтарные глаза с интересом изучали лицо Милдред Миле.
— Отчасти, — девушка не хотела вдаваться в подробности неприятной сцены с опрокинутым бульоном.
— А Ленц тебе нравится? — задумчиво спросила Анне, подмечая лёгкий румянец и смущение во взгляде собеседницы.
— Я не… Госпожа Кнехт, это, — Лив застали врасплох, и она мучительно подбирала слова.
И правда, нравится ли он ей? Когда-то нравился, пока составляла ему компанию до прихода отца. Мил-мил подначивала, расписывала качества молодого наследника, но Оливия лишь отшучивалась, никогда не рассматривая того в роли своего спутника жизни. Но отчего-то всё равно слишком долго смотрела на его губы, пока Ленц рассказывал о новых проектах, не считая дочь Декарда Кроу своей конкуренткой.
— Извини. Забудь, сама ему расскажешь о своих чувствах, если они есть, — с нажимом проговорила женщина и толкнула дверь кабинета. — Заходи.
Внутри оказалось гораздо теплее, и Анне повесила куртку на крючок. Лив последовала примеру и долго-долго приглаживала ладонями воротничок рубашки, не зная куда деть руки.
— Замёрзла?
— Немного.
Госпожа Кнехт скрылась за дверцей шкафа, а затем протянула гостье чашку с напитком. Онемевший от холода нос не чувствовал запаха, а по цвету жидкость напоминала чай.
— Залпом, — приказала ректор, и девушка испуганно проглотила нечто, заставившее её закашляться и судорожно хватать воздух.
— Коньяк? — просипела Лив и схватилась за горло.
— Зато согреешься.
Анне села за стол, запустила руку в карман, и по комнате мгновенно прокатилась волна, едва не сбившая с ног стремительно хмелеющую девушку. Оливия устояла, тяжело моргнула и разглядела натянутый вокруг купол тишины. Она не успела скрыть своего удивления произошедшим. Мать Ленца заметила реакцию и улыбнулась шире, а затем положила на стол часы, некогда принадлежавшие Декарду Кроу. Отец сказал, что потерял их сразу после похорон Говарда и Гордона Кнехтов.
— Откуда у вас это? — Лив сжала кулаки, мечтая наброситься на вдову с упрёками в воровстве.
— О чём ты? — невинно спросила женщина и погладила крышку часов с инкрустацией в виде красного камня.
— Откуда они у вас? — Оливия опять теряла над собой контроль, но в этот раз на неё накатила чудовищная слабость, ноги подкосились, и ей пришлось сесть. — Что со мной?
— Магическое истощение. Тот чудовищный всплеск, от которого вы так спешно уезжали на снегоходе, твоих рук дело? — Анне сцепила пальцы под подбородком, продолжая изучать гостью.
— Я не… Часы, откуда? Отвечайте… — воздуха в груди не хватало, девушка говорила судорожно и с придыханием.
— Ты мне приказываешь, служанка Мил-мил? — глаза цвета янтаря затянуло льдом.
— Ваша семья… всегда воровала изобретения моего… — обвинения полились слишком неожиданно, и Оливия едва успела остановиться.
— Вот как… Ну, договаривай про мою семью, про погибшего мужа и его брата. Про искалеченного сына, который спас твою жизнь, рискуя собой. Давай, Оливия Кроу, скажи про них гадкие слова из-за простых часов, ведь это то, что ты бросила Ленцу на похоронах, правда?
Девушку почти полностью парализовало. Напиток! Анне явно что-то подмешала.
— Ленц добрый мальчик. Даже слишком. Многие пользуются этим, вся Швицерра пьёт его кровь, но ты… — ректор встала из-за стола. — После твоих слов он переменился. Стал одержимым. Что ты сказала ему на похоронах? Отвечай!
— Мне было десять. Я не понимала… — горло и глаза невыносимо жгло.
— Что ты сказала ему? — повторила Анне и вцепилась Оливии в плечи.
— Сказала, что ненавижу его, и теперь Кнехты больше не будут портить жизнь моему отцу. Сказала, что рада… — слёзы покатились по щекам, и вместе с ними пришло облегчение, а мать Ленца расцепила пальцы.
Ректор самодовольно ухмыльнулась.
— Он ничего не рассказал мне тогда. Ленц был подавлен в тот день, единственное, что произнёс: «Однажды я сделаю так, что она передумает и заберёт свои слова назад». Ты передумала, Оливия? Ты ненавидишь моего сына и нашу семью?
— Нет.
— Не лжёшь, — кивнула Анне, достала из шкафа устройство, напоминающее револьвер, и зарядила его ампулой с прозрачной жидкостью.
Женщина подошла к обездвиженной жертве и поднесла дуло к нежной коже шеи. Оливия сдавленно закричала, но магический купол послушно поглотил все звуки. Щёлкнул зажатый до упора спусковой крючок — глухой скрежет механизма, и игла вонзилась в плоть, разнося антидот по организму юной Кроу.
— Ленцу не болтай лишнего. Будут свои дети — поймёшь. Я не держу зла на глупую десятилетнюю Оливию, но от тебя не знаю чего ожидать.
Девушка потёрла шею, стыдясь своего крика, в какой момент показалось, что Анне застрелит её. Всего лишь медицинский пистолет, как глупо!
— Я разрешу тебя остаться. Так ты будешь у меня на виду. Но есть условия, — как ни в чём не бывало, сообщила мать Ленца, словно не было только что этого жуткого допроса.
— Какое? — покорно поинтересовалась Лив, осознавая, как сильно изобретатель похож на Анне, оба Кнехта ставили ей свои требования.
— Всё просто: ты не лжёшь моему сыну и не играешь с его чувствами. Спросит прямо — ответишь. Не хочу, чтобы он страдал. Понятия не имею, что Ленц тебе нашёл, — пожала плечами женщина.
Пистолет занял место в шкафу, а Анне вернулась за стол и начала заполнять бумаги.
— Милдред Миле не пойдёт. Имперские газеты уже разнесли это имя, — ректор послюнявила кончик ручки и вперила задумчивый взгляд в новую студентку. — Лив Юнассон из простой рабочей семьи с приграничных к Империи земель. Ты получила грант от нас за выдающиеся способности в области инженерии.
— Спасибо.
— Это ещё не всё, — Анне стукнула пальцем по крышке часов. — Они, действительно, принадлежали Декарду. Но это подарок. Ленцу было тяжело после смерти дяди и отца, а мне пришлось быть сильной в его глазах. Даже когда не получалось найти сил встать с кровати. Он не должен был видеть моих слёз и слышать рыданий. Только этот артефакт помогал не сойти с ума… Теперь он не нужен мне. А вот тебе пригодится, чтобы сохранить свой секрет как можно дольше, чтобы не подставить моего сына. Следи за тем, что говоришь, а лучше вовсе помалкивай.
Оливия сжала в руках складки одежды, пытаясь подавить нарастающее раздражение. Снова к ней враждебно настроены, снова она бесправная девка под чужим именем. Но в этот раз её зовут Лив. Хоть что-то!
— Держи, — ректор взвесила часы на длинной цепочке и протянула своей новой студентке. — Я уважала твоего отца. Декард Кроу поддержал нас, когда конкуренты готовы были разорвать на части. Не могу оставить его дочь в беде.
Девушка жадно схватила артефакт, и купол слегка качнулся в сторону. Она коснулась алого камня, и магическая завеса исчезла.
— Составишь расписание с учётом своих пожеланий. Я не буду ограничивать тебя в выборе дисциплин, но настоятельно рекомендую курс истории и политического устройства Швицерры, иначе твоя маленькая легенда затрещит по швам, — Анне достала несколько потёртых учебников и атлас из шкафа.
— Преподаватель сразу раскусит ложь, — вполголоса ответила Лив.
— Поэтому заниматься ты будет приходить ко мне по вечерам. Прочитаешь к завтрашнему дню первые три параграфа из истории, вступление к политическому устройству кантонов Швицерры. Изучишь помеченные мной крупные промышленные земли и их столицы, жду тебя в семь вечера. Это понятно?
— Да, госпожа Кнехт, — Лив с любовью погладила большим пальцем отцовские часы и чуть не выронила, когда в дверь настойчиво постучали.
— Можно? — раздался голос Ленца.
— Подними воротник. След от укола ещё видно, — тихо скомандовала Анне. — И ни слова о нашем разговоре.
Девушка быстро выполнила приказ за секунду до того, как в кабинет зашёл Кнехт.
Мужчина немного привёл себя в порядок за это время: зачесал волосы назад и переоделся, но его мать это явно не устраивало.
— Мне за руку тебя вести к цирюльнику?
— Канцлер примет, даже если я заявлюсь к нему в нижнем белье, — рисовался изобретатель, украдкой поглядывая на Оливию.
Девушка старалась не подавать виду, но нервно дёргала себя за воротник, под которым сильно зудело после инъекции. А ещё сцена во дворе не давала покоя. Им определённо нужно будет объясниться, тем более после обещания данного Анне. Не лгать… А что говорить, если она и сама ничего не понимает?
— Ленц! — женщина стукнула по столу.
— Хорошо-хорошо, постригусь сегодня же! Я могу забрать Мил-мил? — мужчина положил руки на спинку стула, на котором сидела Оливия.
— Она не Мил-мил, не дури мне голову. Лив Юнассон, верно? — Анне посмотрела в глаза девушке.
— Лив Юнассон из простой рабой семьи, проживающей в граничащем с Империей кантоне. Получила грант от Кнехтов за выдающиеся способности в области инженерии, — механически повторила Кроу.
— Юнассоны? Это те с четырнадцатью детьми и пятнадцатым на подходе? — рассмеялся Кнехт. — Хитро! Мне нравится! Они сами в своих отпрысках путаются, никто не догадается.
— И зайди ко мне перед отъездом, есть разговор, — ректор тяжело опустилась на стул и толкнула рукой учебники для Лив.
— Да, мама, — он сгрёб книги и кивнул Оливии на дверь.
Какое-то время Кроу молча плелась за своим провожатым, даже не пытаясь запомнить обратную дорогу до кабинета Анне. Она уже пожалела, что не осталась в поместье таращиться на горы безучастным взглядом, а потащилась сюда. Зато Ленц казался счастливым и загадочно улыбался, словно задумал нечто, и разве что не подскоками шёл. Оливия впервые видела его таким обычным, домашним. Девушка и забыла, что у него была мать. На похоронах лишь мельком видела фигуру с тёмной вуалью, но даже не задумывалась, что за ней скрывалась убитая горем женщина. Тогда она казалась пугающим призраком, от которого десятилетней девочке хотелось держаться подальше.
— Ты уезжаешь? — внезапно спросила Оливия и поняла, что схватила мужчину за рукав.
— Да, но я вернусь, — пообещал он.
— Когда?
— Недели две. Самое большое — месяц. Нужно объехать фабрики и рудники. Если погода не подведет, буду раньше. Ты пока освоишься. Учиться было хорошей идеей, — поддержал Кнехт. — После введу тебя в курс дела и расскажу, чем ты сможешь мне помочь.
Ленц вдавил небольшую панель в стене, и просторное подъёмное устройство с чудовищным скрипом и тарахтением спустилось сверху.
— Лифт? — изумилась девушка. — Но тут мало этажей!
— Для здорового человека, да, — нехотя ответил изобретатель.
Лив виновато опустила взгляд, тут же заметив на полу старые борозды от колёс инвалидного кресла.
— Прости. Не подумала.
— Не за что! — Ленц пропустил спутницу в кабину, и устройство со скрежетом двинулось вверх. — Раньше вся академия знала, что это я спускаюсь. Многие сломя голову бежали помочь мне, мечтали выслужиться. Ненавидел всё это внимание, лучше бы меня не замечали. Но это невозможно, когда ты богатенький наследник и сын ректора академии, где каждый камень принадлежит твоей семье.
— Но сейчас-то ты можешь поднимать по лестнице, зачем пользуешься лифтом?
— Хотел похвастаться. Это тоже изобретение моей семьи. На похожих подъёмниках рабочие спускаются в шахты. Я тебе покажу их когда-нибудь.
Оливия не знала, что смущает её больше: близость с мужчиной в ставшей слишком тесной кабине, или его далеко идущие планы. Однако в одном была уверена наверняка — она больше не считала его отвратительным желтоглазым демоном. В сердце не осталось места ненависти. А ещё очень хотелось, чтобы он не уезжал. Лив надеялась на хорошую погоду в северной Швицерре. Две недели это ведь недолго?
Лифт выпустил пассажиров, и Ленц повёл гостью к единственной двери на этаже. Едва девушка переступила порог, поняла что находится в комнате мужчины. Простая мебель, застеленная тёмным покрывалом кровать, стены занавешены схемами-черновиками и инструкциями. А ещё в углу, поблёскивая медью, стояло старое инвалидное кресло.
— Уступаю тебе своё жилище. Здесь хороший вид на озеро, тишина и никого на этом ярусе. В ванной тёплая вода, прямиком из котельной. Белье свежее на постели. Шкаф я тебе освободил для вещей, — суетливо рассказывал Кнехт.
— У меня нет вещей. Всё сгорело.
— Точно, — он хлопнул себя по лбу. — Оставлю денег и попрошу маму отвезти тебя до города.
— Спасибо, — улыбнулась Оливия, но тут же напряглась, когда мужчина закрыл дверь на замок и убрал ключ в карман брюк.
Его рука взъерошила зачёсанные назад волосы, а затем потянулась к пуговицам на пиджаке.
— Но ты кое-что сделаешь для меня, Лив, — проникновенно попросил молодой Кнехт, и у девушки пересохло во рту от страха.
Тишина. Никого на этом ярусе… Никого, кроме медленно раздевающегося мужчины и перепуганной на смерть девушки, пятящейся прямиком к застеленной кровати. Губы обожгло воспоминанием о недавнем поцелуе. К панике примешался стыд и что-то новое, заставляющее сердце томно сжиматься. Она сошла с ума…
— Ты ведь делала это с Салазаром? — не отрываясь от пуговиц, поинтересовался Ленц.
— Что?! — страх схлынул, и теперь Оливия задыхалась от злости.
Мужчина снял пиджак, перекинул его через плечо и, наконец, посмотрел на гостью. Она прижимала руки к тяжело вздымающейся груди. Щёки горели алым, а взгляд был наполнен такой ненавистью и отвращением, что Кнехт целую секунду с непониманием изучал гневное личико, силясь понять причину такой перемены.
— Брата своего стригла? Ты вроде говорила как-то, или я перепутал?
— Салазара? Стригла? — румянец становился только сильнее, и теперь Лив стало стыдно за свои мысли.
До Ленца тоже медленно доходил смысл произошедшего. Он оглядел себя, посмотрел в расширенные от испуга глаза Оливии, а затем ещё раз прокрутил в голове свой вопрос.
— Ты же не подумала, что я?..
Поделиться книгой: