Убить Первого. Том 2 (ознакомительный фрагмент)

— Хорошая задумка, — прокомментировал до боли знакомый голос, — против кого-то послабее могло даже сработать. Выходи, я не причиню тебе зла.

— М…мастер Ганн? — хрипло спросил невероятно удивлённый юноша, выглянув из-за двери, но там уже никого не было. Обладатель знакомого голоса ушёл, скрывшись где-то в глубине соседней комнаты. Эдван не знал, что думать. Обнаружить учителя на пороге своей темницы он никак не рассчитывал и сейчас чувствовал себя так, словно ему в спину воткнули нож. Выходить почему-то совсем не хотелось, но был ли у него выбор? Тяжело вздохнув, парень направился вслед за своим пленителем.

Комната была небольшой и, судя по всему, служила в качестве рабочего кабинета. У дальней стены стоял стол, с раскрытой толстой тетрадью и парой старых свитков, а над ним угрюмо нависали две полки, на которых громоздились стопки старых пыльных книг. Было видно, что некоторых из них мастер не касался уже очень и очень давно. Сам он обнаружился сидящим в уютном плетёном кресле неподалёку от двери с керамической чашкой в руке. На низком столике рядом с ним стоял пухлый чайник, судя по насыщенному аромату, с каким-то травяным настоем. Мужчина молча кивнул в сторону соседнего кресла и в этот же миг, повинуясь его воле, из носика чайника потянулась тонкая струя напитка, которая быстро наполнила вторую чашку.

Эдван осторожно сел рядом с мастером, покосился на чай, но не взял его. Вместо этого он сцепил пальцы в замок и уставился в стену, стараясь не выдавать своего эмоционального состояния. Мысленно он уже записал бывшего учителя во враги и готовился к худшему. За несколько тягостных минут молчания он успел перебрать десятки вариантов развития событий, один мрачнее другого, и под конец сидел, как на иголках. Его сосед же, напротив, преспокойно пил чай самым безмятежным видом, словно в этом мире не существовало ничего, что могло бы его вывести из столь спокойного состояния. Но вот, чай был допит и чашка опустилась на стол со стуком, который в повисшей тишине казался ударом молота. Вздохнув, мужчина заговорил.

— Для начала, я хотел бы перед тобой извиниться, — начал он, одним коротким предложением разбив вдребезги всё, что юноша успел себе навоображать, — за это глупое похищение, и… — наставник вздохнул, — за всё. Если бы я вовремя разнял вас с Марисом, возможно, ничего бы и не случилось. Но мне слишком сильно хотелось посмотреть, на что ты способен.

— Вы видели бой? — осторожно спросил парень. Слова учителя немного успокоили его, но в голове всё равно оставалось слишком много вопросов, чтобы расслабиться полностью.

— Да, — кивнул мужчина, — Признаться, я ещё никогда не видел такого стремительного развития у ученика с жёлтым сосудом. Такой невероятный талант… — мастер грустно покачал головой, — мой азарт загубил твоё будущее.

— Меня бы изгнали в любом случае, из-за этого… Джоу, — прошипел парень, с трудом сдержавшись от оскорблений в компании наставника.

— Ты обижен за изгнание? — с лёгкой насмешкой в голосе, поинтересовался сосед.

— Я не понимаю этих идиотских правил.

— И не поймёшь, — усмехнулся мужчина, — их и не нужно понимать.

— Что? — не понял Эдван. Слова мастера никак не вязались с его благородным происхождением и статусом.

— Я, кажется, говорил ещё на самом первом занятии, что уважаю лишь талант и силу. Только эти две вещи имеют значение в мире одарённых, Эдван. И ничего больше. Сила позволяет тебе отстоять своё мнение, диктовать свою волю и поступать так, как тебе того хочется. Талант, в свою очередь, говорит о том, насколько высоко ты сможешь забраться на пути силы. Всё остальное — не важно. Увы, из всех моих учеников в этом году только ты и Марис сумели хоть немного понять это. Хотя, в Марисе я уже не слишком уверен…

— А все остальные?

— Остальные до сих пор живут в мире смертных, — недовольно поморщился мастер Ганн, — Они цепляются за него всеми силами. За власть, за влияние, традиции… ценности. Не могут осознать, что никакие законы не сдержат того, кто будет силён по-настоящему. К сожалению, тех, кто осознал эту простую истину можно сосчитать по пальцам двух рук.

— Но разве не поэтому они так держатся за контракты? — нахмурился парень, — боятся, как бы не появился кто-то сильный из простолюдинов?

— Частично, — согласился Ганн, — Пытаются сохранить шаткий баланс между тремя семьями и не допустить чернь до ресурсов, которыми обладают. В противном случае многим пришлось бы расстаться с комфортной жизнью, а расставаться с ней никто не желает. Всё, как на строках древних легенд. Власть, и страх её потерять. Ничего больше, — скривился мастер, — поэтому Мариса наказали так сурово. Хотя, что двигало Гораном, когда он выносил приговор тебе, я до сих пор не понимаю…

— И всё же… — Эдван сглотнул, — зачем вы меня похитили?

— Чтобы спасти, разумеется, — усмехнулся мастер, — всё-таки, в твоём изгнании есть моя вина. Тебе будет интересно узнать, что совсем недавно в твой дом вломились бойцы Когтя из семьи Джоу, и перевернули там всё вверх дном. Двое из них, кстати, сейчас наблюдают за окнами с заднего двора.

— А…

— Твои вещи лежат в углу той комнаты, где ты очнулся. И нет, я их не рассматривал, хотя, признаюсь, было очень любопытно заглянуть в твоё любовное послание юной госпоже Морето, — с лёгкой улыбкой на губах поведал мастер.

— Спасибо, — тихо прошептал Эдван, вздохнув с облегчением. Он только что осознал, насколько сильно ему повезло. От одной мысли о том, что его могла взять в оборот семья Джоу, по спине пробегал холодок.

— Это мелочь, — отмахнулся он, — что действительно важно, так это то, что через три ночи ты должен будешь покинуть город, — в мгновение ока мастер стал куда серьёзнее, — я могу помочь тебе подготовиться, но за это я бы хотел получить ответы на некоторые вопросы.

Эдван внимательно посмотрел на мужчину в соседнем кресле. Его лицо было непроницаемым и холодным, таким же, каким оно было в самое первое их занятие. Мастер ждал его ответа совершенно спокойно, а парень, в свою очередь, пытался понять, есть ли у него вообще какой-то выбор. Где-то в груди начал образовываться ком обиды, но юноша усилием воли задавил его в зародыше. Выбора не было. Проклятые благородные получат его знания в любом случае! Всё, что он может решить, так это то, кому их поведать — мастеру Ганну, или бравым ребятам из клана Джоу. И что-то подсказывало парню, что второй вариант лучше не выбирать.

— Спрашивайте…

— Рад, что мы договорились. Для начала скажи, известно ли тебе что-нибудь о Башне отверженных? — спросил мастер. Эдван отрицательно махнул головой и мужчина, кивнув каким-то своим мыслям, продолжил, — это руины древней башни, которые находятся на Плеши. Так называется холм, на котором она стоит. Поймёшь, когда увидишь, — пояснил он, — это место является пристанищем для всех изгнанников. Они добывают для города камни атры, в обмен на еду. За стеной довольно трудно достать пропитание…

— И… много изгнанников там живёт? — осторожно поинтересовался парень.

— Не очень, — жёстко усмехнулся мастер Ганн, — с буханки хлеба за камень особо не наешься. Тем, кто посильнее, удаётся протянуть от нескольких месяцев до нескольких лет. И нет, это не единственное месторождение города. В любом случае, это лучше, чем слоняться по Туманной чаще в одиночку. Кстати, на каком ранге ты сейчас?

— На шестом…

— Плохо, — скривился мужчина, — для первого года впечатляюще, конечно, но тебе нужно как можно скорее добраться до следующей ступени, если действительно хочешь выжить. Иначе… долго ты за стеной не протянешь. Даже там.

И без того шаткое моральное состояние Эдвана после слов мастера покатилось к Первому. Вот и всё. Уроды из кланов подписали ему смертный приговор. К горлу подкатил тугой ком. Отчаяние постепенно захлёстывало его, всё глубже и глубже погружая в бездну. Руки опустились, от бессилия хотелось выть на чёрное небо. Перед глазами парня пронеслись воспоминания того рокового дня. Драка с Марисом, стычка с Чэнем. Лиза. Образ девушки, промелькнувший в голове, сумел заставить юношу слегка улыбнуться. Он стал маленьким светлым пятнышком в непроглядной черноте его будущего. Тем, ради которого он мог сделать кое-что ещё… и, конечно же, попрощаться.

— Мастер, — хриплым, почти безжизненным голосом позвал Лаут, — можно мне… увидеть Лизу?

— Увы — покачал головой тот, — за главным корпусом наблюдает семья Джоу. Будет очень подозрительно, если я вдруг захочу увидеть её у себя в гостях. Мы, всё-таки, из разных кланов.

— Понятно…

— Однако, я могу передать ей твоё послание. И отпрыску главной семьи тоже. Это ведь для него вторая тетрадь, верно?

— Да… — прошептал парень отрешённо. Мастер Ганн вздохнул.

— Хочешь, я похороню тебя? — спросил он, с насмешкой глядя на то, как ученик дёрнулся от его слов, будто от удара хлыстом. В ответ на вытянувшееся лицо юноши, мужчина приподнял брови в притворном удивлении, — или ты ещё не сдался?

Эдван не смог ответить. От лишь раскрыл рот в негодовании, набрал воздуха, и тут же захлопнул его обратно, в бессильной злобе сжимая кулаки. Слова мастера ударили в самое больное место.

— Учти, просидеть месяц в моём подвале не выйдет, — как бы между делом добавил наставник, вновь наполняя свою чашку ароматным чаем, — ты пей, не стесняйся. Не отравлено.

Скрипнув зубами, Эдван опустошил чашку одним мощным глотком, под насмешливым взглядом учителя. Горячая жидкость оказалась очень терпкой и слегка горьковатой на вкус. На удивление, чай помог. Словно вместе с этой противной водой из травы, он сумел проглотить часть своих обид и немного взбодриться. Снова прокрутить в голове самый важный вопрос, который задал ему мастер. Сдался ли он? Как не обидно было признавать, но сегодня он был как никогда близок к этому. Близок к тому, чтобы сломаться, сокрушаясь над незавидной судьбой. Но так ли он привык поступать? Да, его изгнали. Да, будет трудно и смертельно опасно, но разве это повод опустить руки? Нет. Эдван сделал глубокий вдох, на мгновение закрыл глаза и открыл их снова. Взглянул на мастера Ганна и тот, увидев этот взгляд, одобрительно кивнул.

— Как мне выжить в Башне отверженных? — задал вопрос юноша. Голос его был твёрд и полон решительности. Теперь он сделает всё возможное и невозможное, чтобы выжить. И стать сильнее.

— Рад, что ты очнулся, — усмехнулся мастер, — увы, никаких тайн и секретов тут нет. Чем выше ранг, тем больше у тебя шансов. Я не знаток внешнего мира, скорее наоборот. Всё-таки, я наставник, но из того, что мне известно по слухам… готовься драться за свои камни атры и место ночлега. Говорят, слабаки спят на улице, а это, сам понимаешь, не безопасно.

— Полагается ли изгнанникам какое-то снаряжение?

— Нет. Но об этом не беспокойся. Я же говорил, что помогу, если ты, конечно, ответишь на мои вопросы…

— Тогда задавайте их поскорее, — сказал Эдван нетерпеливо и, усмехнувшись, добавил, — пока меня ещё не вышвырнули из этого города.

Глава 34. Сфера концентрации атры

Мастер Ганн задумчиво поглаживал подбородок, глядя на носик старого чайника. Вот уже много лет он находился в поисках просветления, рыл древние свитки и общался с хранителями знаний, собирая по-крупицам ценнейшие сведения о природе атры и сосуде души. Кто бы мог подумать, что побывавший за гранью мальчишка за каких-то полчаса попросту перевернёт его представление о мире. А ведь старый пройдоха Шан Фан утверждал, нет, Творцом клялся, что ничего, кроме одного несчастного слова, умения махать кулаками, да знания языка пареньку не досталось. Конечно, он догадывался, что познания юноши о природе атры несколько глубже, нежели у других учеников, особенно после его блестящих ответов и прорыву за третий ранг, но не думал, что настолько.

— Значит, секрет преодоления начальной фазы кроется именно в прочности сосуда? — пробормотал мастер, всё так же глядя на чайник. Эдван медленно кивнул в ответ, хотя его ответа никто не ждал. Вопрос был риторическим, — подумать только… — прошептал мужчина и грустно вздохнул, запрокинув голову к потолку, — Творец всемогущий, сколько талантов мы загубили…

— Никогда не поздно исправиться, — сказал юноша, чем вызвал у наставника ещё один тяжелый вздох. Слова ученика сильно задели его профессиональную гордость. Ведь Эдван не только показал, что знает невероятно много, нет, он доказал делом правдивость своих слов. Поднявшийся за столь короткое время до второго ранга Алан, с его расколотым сосудом, был ярким тому подтверждением.

— Свои душевные раны я залижу позже, — с грустной усмешкой сказал мастер, — продолжай о второй ступени.

— Да я, в общем-то, уже почти закончил. Размер сосуда не так важен, как плотность атры внутри него. Поэтому многие ученики никак не могут перешагнуть стену четвёртого ранга. Их сосуды недостаточно прочны, трещины постоянно расширяются и атра вечно утекает наружу, оттого удерживать достаточное её количество в теле просто невозможно.

— А заставляя их растягивать сосуды, мы делаем только хуже… — со вздохом заключил мужчина.

— Именно. Если хотите, можете прочесть ту тетрадь, которую я оставил для Алана. Там описаны нужные техники…

— А в другой?

— Там… ну… — Эдван отвёл взгляд и немного замялся. По какой-то причине ему было немного стыдно говорить о тетради, которую он написал для Лизы.

— Не мнись, как невеста перед брачной ночью, — поморщился мастер, — твоё желание помочь подружке и дать ей завоевать хороший статус в семье увидел бы даже слепой. Если тебе от этого станет легче, я не стану обучать им группу этого года. Но техники для зелёных сосудов я посмотрю, — жёстко закончил мужчина тоном, не терпящим возражений. Его глаза при этом жадно заблестели, как будто бы он добрался до какого-то редкого и невероятно ценного сокровища, которое был готов заполучить любой ценой. Увидев этот взгляд, парень зябко поёжился. Всякое желание противиться словам наставника у него сдохло в зародыше.

— Мастер, — хрипло прошептал он, — пообещайте пожалуйста, что передадите её Лизе… это очень важно.

— Ты ещё смеешь во мне сомневаться? — слегка раздражённо ответил мастер, изогнув бровь.

— Н-нет, — вздохнул Эдван. Большого доверия к словам мужчины у него не было, но, увы, он не мог ничего поделать.

— То-то же, — хмыкнул учитель, — а сейчас, пожалуй, давай вернёмся к тебе и твоим проблемам. У меня, разумеется, ещё очень много вопросов, но нам обоим будет лучше, если я задам их после прочтения трактатов великого Хранителя знаний Лаута, — произнёс он, с усмешкой вспомнив кличку, которую дал парню Алан, — Так мы сэкономим драгоценное время. Скажу сразу, уйти тебе придётся послезавтра, желательно ранним утром.

— На день раньше? — удивился Эдван.

— Да, — кивнул мастер, — поскольку ты больше не попадаешь под защиту закона, то по истечении третьего дня с вынесения приговора с тобой могут сделать что угодно совершенно безнаказанно. Уверен, семья Джоу и, возможно, кто-нибудь из солдат, подготовит тебе тёплый приём за стеной, — Эдван поморщился, но наставник истолковал его выражение лица по-своему, — Вижу твоё недоверие, — покачал он головой, — но они действительно не станут сидеть там три дня и три ночи. Обычно, изгнанники ждут истечения всего отведённого им срока. Мало кому хочется броситься в лапы смерти раньше положенного.

— Понятно, — угрюмо кивнул парень. С его точки зрения учитель мыслил излишне оптимистично.

— О снаряжении я позабочусь, — продолжал меж тем Ганн, — Ничего серьёзного не обещаю, но обычного солдатского набора тебе должно хватить. А теперь, пожалуй, пришла пора нам с тобой договориться о … самом главном, — губы мужчины искривились в жесткой усмешке.

Эдван тяжело вздохнул, понурив плечи. «Ну конечно, самое главное», — усмехнулся он про себя. Слова. Наивно было предполагать, что, возможно, лучший преподаватель академии по счастливой случайности или душевной доброте забудет вытянуть из него как можно больше доселе неизвестных в городе слов творца. И выбора, увы, уже не было. Несмотря на огромное нежелание снабжать столь могущественным знанием благородных уродов, ему придётся раскрыть их мастеру и единственное, что оставалось делать в этой крайне паршивой ситуации — это изо всех сил притворяться, будто он знает их совсем немного.

— Я их знаю не так уж много, — осторожно начал Эдван, но наставник быстро остановил его жестом и отрицательно помотал головой. С его лица при этом не сходила довольная ухмылка.

— Не нужно объяснений, я всё понимаю, — сочувствующим голосом произнёс он, — поэтому, предлагаю тебе сделку. За каждое неизвестное городу слово, которое ты мне откроешь, я дам… — мастер на мгновение замолчал, прикидывая что-то в уме, — скажем, три камня атры. Мои запасы, конечно, не безграничны, но, я сильно сомневаюсь в твоей способности опустошить их хотя бы наполовину. В любом случае, — Ганн развёл руками, — я не собираюсь настаивать. Если тебе вовсе не нужны камни, то просто можешь сделать вид, будто не знаешь ни единого нового слова. Я сегодня очень доверчивый, — произнёс он и вновь ухмыльнулся, — что скажешь?

«А ты тогда сделаешь вид, что семья Джоу совершенно случайно оказалась во второй день по другую сторону стены, да?» — подумал про себя Эдван, исподлобья глядя в глаза наставнику. Его вновь поставили перед иллюзией выбора с довольно жёсткими условиями — либо он продаст слова мастеру по названной цене, либо уже семье Джоу, но вместо камней ценой будут выбитые зубы и сломанные пальцы.

Словно прочитав его мысли, Ганн легонько покачал головой. Он смотрел на ученика с лёгкой насмешкой в глазах, как старый матёрый кот глядит на рычание мелкого котёнка, и под давлением этого взгляда Эдван опустил глаза в пол. Ему стало стыдно. Наставник видел его насквозь, искренне желал помочь и старался выжать из сложившейся ситуации как можно больше выгоды. В конце концов, если бы мастер действовал только в интересах города, никакого разговора по-душам у них бы не состоялось. Всё закончилось бы куда быстрее и печальнее. Только сейчас юноша осознал это в полной мере.

Вот только легче от этого осознания не становилось. Пока учитель терпеливо ожидал его ответа, парень серьёзно задумался над тем, что ему говорить. Он знал довольно много Слов. В разы больше, чем было известно в городе. Да, далеко не каждое из них можно было применять повсеместно, а для боя подходила разве что пятая часть, но, тем не менее, это всё ещё были слова творца. Крайне ценные и опасные знания, которые ему совершенно не хотелось передавать в чужие руки. Особенно, в руки трёх семей. Вновь прокрутив в голове слова наставника, Эдван вдруг усмехнулся и хлопнул себя по лбу, с трудом сдерживаясь, чтобы не рассмеяться собственной глупости. И как он сразу не заметил такой толстый намёк? «Сделай вид, что не знаешь ни единого «нового» слова», — так он сказал. Ну конечно! Никто ведь не знает, сколько их в его голове на самом деле! А значит, он обязан передать лишь те, которые уже показал, и, может быть, немного сверху для правдоподобности, а всё остальное — лишь на его усмотрение.

— Я согласен, — хрипло сказал Эдван, с улыбкой глядя в глаза учителю.

Мастер кивнул и, положив на стол перед ним небольшую стопку бумаги, вновь опустился в плетёное кресло и принялся наблюдать за тем, как Эдван сосредоточенно выводит древние иероглифы.

Сам парень в этот момент усиленно раздумывал над тем, сколько слов поменять. Бесспорно, природные вместилища концентрированной энергии в кристаллах, в простонародии называемые камнями атры, были невероятно полезны для развития. Однако, за стеной их использование станет довольно затруднительным. Для правильного поглощения энергии камня нужны особые техники и, что немаловажно, время. Эти условия делают поглощение сил из камня в дикой природе крайне небезопасным. К тому же, если его путь лежит в Башню отверженных, где эти самые камни добывают, то брать с собой слишком много — довольно глупая затея. Либо от них не будет никакого толку, потому что вокруг будет полно камней, либо их у него просто отберут, чтобы продать обратно в город за буханку чёрствого хлеба. В то, что он сможет охранять своё имущество и днём и ночью без перерыва на сон от всех, парень не верил.

Прикинув в уме, сколько штук понадобится для прорыва на следующий ранг, парень продал мастеру семь слов творца. Часть из тех, которые он расшифровал ещё на старом занятии по магическим знакам, немного других, вспомогательных и, разумеется, скандально известное слово грома. Отрывать от сердца один из самых главных своих козырей Эдвану было труднее всего. Единственное, что его утешало — так это то, что во всём городе проживало не так уж много людей, способных нарисовать его чистой атрой в воздухе достаточно быстро.

— Это всё? — уточнил мастер, удивлённо приподняв брови, — тебе больше не нужны камни?

— Увы, больше никаких слов мне неизвестно, — ответил юноша, поклонившись, и улыбнулся мастеру.

Несколько долгих мгновений тот рассматривал слегка обнаглевшего ученика, чем заставил последнего изрядно понервничать, после чего вдруг усмехнулся и, пожелав удачи с прорывом к седьмому рангу, удалился.

Стоило двери захлопнуться за спиной наставника, как Эдван тут же сгрёб в охапку камни и направился в дальнюю комнату, туда, где очнулся после похищения. Для его нужд она подходила идеально, из-за размеров и полного отсутствия мебели. Раз уж он решил прорываться на следующий ранг, нельзя было обойтись без особых техник.

«Интересно, а какие техники знают тут для использования камней?» — подумал Эдван, вынося из комнаты кучу одежды, которая до сего момента лежала в углу у двери, — «Надо будет спросить у мастера…»

Поскольку в академии им никогда не показывали камни атры из-за их дороговизны, Эдвану захотелось узнать техники местных по обращению с ними. Вдруг местные используют какие-то особые магические знаки или медитации, лучше трёх основных способов, с которыми он был знаком.

Первый, самый простой, назывался медитацией над камнем, и не требовал никаких особых условий или умений. Достаточно было просто нанести на руку чем-нибудь слово поглощения и погрузиться в медитацию, спокойно вытягивая атру из кристалла. Однако, заниматься обычной медитацией над камнем у Эдвана не было ни времени, ни желания. Слишком медленно.

Второй способ, которым он сейчас и собирался воспользоваться, назывался сферой концентрации атры. Это была довольно сложная техника, для которой одарённому требовалось минимум семь камней атры, а лучше — больше, но общее число обязательно должно было быть кратно семи. Сложной она считалась потому, что с каждой следующей семёркой камней менялся весь её рисунок, и чем больше их становилось, тем мудрённее была техника. Эдван знал девять уровней сферы, но с его шестым рангом, замахиваться на что-либо выше третьего было равносильно самоубийству. Он и так немало рисковал, но того требовала сложившаяся ситуация. В конце концов, не каждый день возникала жизненная необходимость за сутки прорваться к следующему рангу.

Был, конечно, и третий вариант. Так называемый путь прорыва, но… думать о нём раньше второй ступени не стоило. Существовали более лёгкие способы самоубийства.

Тяжело вздохнув, Эдван взглянул на горку камней, которую сгрузил на пол комнаты и приступил к подготовке. Сложить сферу концентрации третьего уровня, к счастью, было не так уж сложно. Немного неприятно и муторно, но ничего запредельного тут не требовалось. Вначале, на относительно ровной и твёрдой поверхности, нужно выложить круг из восьми камней так, чтобы расстояние от центра до края было примерно равно длине вытянутой руки. В каждой точке. Для этого юноша пошёл на хитрость — он положил в центр комнаты один из камней и начал раскладывать камни вокруг него, время от времени припадая к полу плечом, чтобы проверить, точно ли он определил расстояние. Закончив с первым этапом, Эдван забрал камень из центра и, покинув фигуру, придирчиво её осмотрел. Убедившись, что получилась она более-менее ровной, он довольно хмыкнул, поднял оставшиеся кристаллы с пола и забрался внутрь.

Усевшись в самом центре круга, он высыпал оставшиеся камни рядом с собой, сделал глубокий вдох и, прокусив подушечку пальца, начал выводить на полу перед собой слово сбора. Этот короткий иероглиф использовался везде, чтобы стягивать атру из окружающего пространства и направлять в место, на которое был нанесён. Например, в магический светильник, что висел под потолком.

Правда, писал Эдван по-особенному. Его густая, алая кровь немного светилась от атры, которую юноша щедро вливал в неё, а само слово он выводил не полностью, а с пробелами в нужных местах. Там, где потом будут лежать камни. Закончив, он с величайшей осторожностью развернулся, чтобы ненароком не повредить только что написанное слово, и принялся выводить на полу позади себя три особых символа. Те самые знаки, которые были основой всей техники, выделяя её среди прочих. Их количество и расположение менялось вместе с уровнем сферы.

Как только со знаками было покончено, Эдван поместил по одному камню атры в центр каждого символа, осторожно развернулся к слову творца перед собой и принялся затыкать в нём пробелы оставшимися кристаллами. И лишь чудом сумел удержать себя от фатальной ошибки, в самый последний момент одёрнув руку, за мгновение до того, как камень встал на место последнего пробела. Сглотнув, юноша сделал глубокий вдох и скрипнул зубами со злости.

— Хвала Творцу, заметил, — проворчал он, стягивая с себя куртку и метким броском отправил её через дверной проём в соседнюю комнату. Закрыв глаза, он несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь, и вновь придирчиво осмотрел всю фигуру на полу. Лишь убедившись, что больше оплошностей он не допустил, Эдван положил последний, пятый камень, завершая рисунок.

В тот же миг свет, что исходил от кристаллов, начал усиливаться. Счёт пошёл на секунды. Разодрав ранку на большом пальце, парень быстро нарисовал на груди у шрама слово сбора, подхватил оставшиеся камни и принялся шустро, но всё-таки довольно аккуратно, класть их прямо на себя. Один на макушку, по одному на каждое колено, и плечи. Стоило последнему кристаллу встать на нужное место, как воздух вокруг парня стал заметно теплее, а свет, исходящий от камней, усилился вновь, словно каждый из них превратился в маленький фонарь.

Эдван закрыл глаза и замер неподвижной статуей, изо всех сил пытаясь успокоить пульс и дыхание. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет наружу и убежит прочь. В горле пересохло. С дикой смесью страха и нетерпения парень ждал момента, когда сфера концентрации, наконец, войдёт в силу. Он знал, предельно чётко, что ему предстоит испытать и сейчас чувствовал себя, словно преступник, что стоит на коленях в ожидании удара плетью. Палач уже замахнулся, всё нутро сжалось, чувствуя, что он вот-вот придёт. То самое мгновение, что длится целую вечность.

И вот, оно пришло. Жар усилился, дышать стало трудно. Воздух вдруг стал каким-то тяжелым и вязким, словно смола, а затем… явилось давление. Невидимая сила безжалостно обрушилась на него, словно могучий сапог на крохотного муравья, заставляя мышцы затвердеть до судорог, а вены вздуться от напряжения. И в этот же самый миг, вместе с давлением, в сосуд души ворвался могучий поток атры. Плотной и сырой. Слово творца на груди горело огнём словно клеймо, стенки сосуда трясло под напором неудержимого гейзера силы, которая всё вливалась и вливалась внутрь…

Стиснув зубы до скрежета, Эдван с огромным трудом пытался направлять непослушную энергию туда, где она была нужнее всего. Заполнял ею тело, направлял поток в дрожащие стенки вместилища и изо всех сил сжимал её внутри, сдерживая поток, что рвался сквозь трещины прочь. Тело горело так, словно его пытались сварить заживо, а давление всё росло и росло, заставляя кости трещать от напряжения. Никогда ещё в жизни ему не приходилось испытывать такого мощного натиска атры. Помянув про себя Первого, парень запоздало подумал, что, возможно, не стоило замахиваться на третий уровень сферы, но… назад уже не отыграешь.

Эдван давным-давно потерял счёт времени. Минуты, которые в самом начале этой невероятно мерзкой пытки тянулись медленно, словно раненые улитки, давно перестали иметь для парня хоть какое-то значение. Он больше не поминал Первого, и даже ни о чём не думал. Всё его сознание было сосредоточено на непрекращающейся борьбе с чудовищным давлением, которое оказывало на него его собственное творение. Атра, которую он с таким трудом сжимал внутри сосуда, давила на стенки, медленно расширяя их. В какой-то степени это, наверное, было даже похоже на преодоление первой ступени, с тем лишь различием, что держать энергию под контролем было в разы тяжелее. Её было не просто много, а очень много и вся она врывалась внутрь сосуда неудержимым ураганом, с каждой волной угрожая смять его, раздуть и лопнуть, словно мыльный пузырь.

Появление седьмого кольца на внутреннем вместилище стало для Эдвана очередным очень суровым испытанием. Преодоление этого рубежа заставило его голову содрогнуться от чудовищного грохота, словно он прошиб ею какую-то прочную стену. Всё тело пронзило резкой вспышкой боли, как от удара хлыстом, и в этот пиковый момент напряжения парню стоило по-настоящему титанических усилий удержать контроль над той атрой, что всё ещё бесновалась в сосуде. Отпусти он её хоть немного, поддайся хоть на миг — и новых трещин было бы не избежать.

После преодоления критической точки, Эдван смог вздохнуть чуточку свободнее. Давление сферы ослабло, сосуд души теперь изрядно вырос в объёме, а могучий поток атры немного истончился и уже не представлял для него столь серьёзной угрозы. Да, расслабляться было ещё рано. Энергия всё ещё врывалась в его тело, по лицу градом катился пот, а мышцы закаменели от напряжения. Однако, наивысшая точка была пройдена. Осталось лишь дотерпеть до конца.

Тягостные минуты пытки развития тянулись одна за одной, поток атры ослабевал всё сильнее и сильнее, до тех пор, пока не иссяк окончательно. Ушло давление, с громким хлопком в закупоренные уши ворвался звук. Разгорячённое, измученное тело до озноба обдало прохладой. Из груди Эдвана с хрипом вырвался воздух, а затем так же втянулся обратно. Он сделал жадный, глубокий вдох, от которого закружилась голова.

С трудом, парень разлепил глаза. Шея всё ещё дрожала, не в силах толком расслабиться после столь длительного напряжения. Он с трудом приподнял затёкшую, кажущуюся чужой руку и обомлел. Та была вся в густой, тёмной крови, которая медленно капала на штаны и деревянный пол. Голова закружилось, сознание помутнело и Эдван, покачнувшись, рухнул на спину и распластался на полу. Под мокрой спиной с хрустом раскрошились опустевшие камни атры, а те, что лежали на голове и плечах разлетелись по углам комнаты. Без энергии внутри они стали хрупкими, как тончайшее стекло.

Перед глазами парня всё плыло, магический светильник на потолке казался размазанным далёким белым пятном в бесконечной тьме. Пропали звуки. Его губы искривились в слабой усмешке, дрожащей рукой он потянулся к животу и предплечьем отёр кусок кожи. Почти без участия сознания нанёс туда слово жизни и, стиснув зубы от боли в теле, влил немного атры. Приятная прохлада начала распространяться по телу.

— Получилось… — хрипло проговорил он и громко закашлялся, сплёвывая кровь на пол рядом с собой, — Получилось… — проговорил он вновь и беззвучно рассмеялся. Вновь закашлялся и, чуть успокоившись, уставился в потолок, где размытым далёким белым пятном висел светильник. Голова Эдвана была пуста, мыслей там не осталось. Пролежав так несколько невероятно долгих мгновений, он сам не заметил, как заснул. Измученный организм, наконец, стребовал заслуженный отдых. В конце концов, нечасто доводится сжимать месяцы упорных тренировок в одну единственную бессонную ночь.

Глава 35. Прощание