Роа и тигр (ознаком)

– Можешь, приятель, можешь, – позволил ему оборотень.

– Видишь ли, дорогая, – начал Норт, устраиваясь удобнее в постели и одновременно придвигаясь ближе к ней. Лине пришлось отодвинуться. Понял и вернулся на прежнюю позицию. – Так у нас устроено, если оборот происходит под контролем человека, то при обратном превращении одежда остаётся. А если превращением командует зверь, то ему-то одежда без надобности, вот она и разлетается в клочья.

Это что же, сейчас за стол усядется толпа народу? Пора уходить. Но стоило только приподняться со стула, как назойливый котяра мягко положил на её руку свою ладонь.

– Потерпите, я верю, что найдётся возможность вам помочь. Вот доберёмся до ваших школ и их библиотек, и я сразу же возьмусь за книги. Вот увидите, всё будет хорошо!

Как был, на четвереньках, жрец тоже рванул к выходу, досадно путаясь в своих одеждах. После того, как за ним захлопнулась дверь, Норт попытался приобнять и успокоить девушку. Но она отскочила от него в сторону.

Не иначе, как к той разбитной девахе и ушёл. Ну и пусть идёт! Сколько их было до неё, сколько ещё будет. Лина оглядела тарелки с едой и обнаружила, что в основном там было мясо. Да ей столько мяса не съесть за месяц! Кажется, она оставила без ужина своего тигрика. Жаль было именно его. Такого пушистого, такого милого, такого беленького и полосатенького, такого… её. Нет, нельзя привыкать к зверю, у него своя дорога, пусть ей и следует. Но покормить беднягу нужно. Девушка соскочила на пол, подбежала к двери и выглянула наружу. Пара слабеньких светильников давала достаточно света, чтобы понять, что коридор пуст. Ушёл. Ну и ладно. Кухонная работница не даст пропасть с голоду.

Животинка смешно фыркнула и осторожно, чтобы не задеть свою ненаглядную пару когтями, прикрыла пострадавшую часть тела передней лапой, затем как-то смазалась, и вот уже на кровати сидит Норт, прижимающий к носу правую руку. К счастью, он был в одежде.

По возвращении на постоялый двор Лина узнала, что должна немедленно освободить занимаемое помещение. Дескать, её караван давно уехал, и нужно освободить место для следующих жильцов, заказавших комнату ещё месяц назад. Ничто не удерживало девушку в этом городке, если бы не одно но. У неё совсем не осталось сил. Трудно было даже подняться по лестнице, чтобы забрать свой нехитрый скарб. Она плохо чувствовала себя ещё с утра, а представление в храме, видимо, совсем вымотало организм.

Норт оглядел собравшуюся компанию, правильно истолковал раскрытую ладонь жреца, вложил в неё пять золотых монет, отчего глаза у того стали не меньше этих самых монет. Мастеровые тут же оживились и с готовностью протянули свои руки, в которые попало по нескольку серебряных монеток. От счастья, полыхнувшего в глазах такой кислой прежде троицы, в храме стало даже светлее. Что бы это значило? Неужели безумец купил этот завалящий храм вместе со жрецом и прихожанами?

– Понимаешь, пока ты не нашла заговор, мы являемся связанной парой. Это значит, что можем делиться энергией. Ну, ты должна понимать, как. Исключительно в лечебных целях! Жаль, – заключил он после того, как девушка опять прикрыла глаза и отвернулась к стене.

– Как же так могло получиться? Мы же провели ритуал привязки. Неужели ты ко мне ничего не испытываешь? – высказал свои подозрения оборотень.

– Угу.

– Что-то вы задержались, молодые люди, – приветствовал их недовольный старческий голос из глубины храма.

– Вот и прекрасно! Значит, дейна Лина сможет отдохнуть там. Вы не возражаете? – оборотень так глянул на трясущегося содержателя комнат, что тот пожалел, что вообще занялся таким опасным бизнесом. – Значит, не возражаете, – положительно истолковал молчание Норт, повернулся к девушке, чтобы пригласить её в комнату, но, глянув на бледное осунувшееся лицо, подхватил её на руки и сам отнёс в своё временное жилище.

Парочка свидетелей тут же попыталась спрятаться за неширокой подпоркой, изображающей резную колонну, а жрец медленно присел за алтарь.

ГЛАВА 9

Утром Лина встретила своего попутчика полностью готовой к путешествию. Норт был по-деловому сух и собран. Сказал, что они сейчас позавтракают и сразу отправляются в путь. В этом забытом многоликим месте их ничего не держит. Когда они заняли место за столиком в обеденном зале, вчерашняя подавальщица даже не глянула в их сторону, обслуживал сам хозяин заведения. Он по-быстрому заставил стол тарелками, опять преимущественно с мясом. Верно истолковав отчаянный взгляд девушки, перед ней поставили блюдо с ажурными блинчиками, к которым прилагалась миска сметаны и черничное варенье. Только вот положенных приборов не было. Воровато оглянувшись кругом, она заметила, что окружающие совершенно спокойно поедают блины руками. Эх, была не была. И Лина принялась есть, как все, с теплом вспоминая их пикник с Начеком и Нисой. Как они там? Остался ли лес с ними так же приветлив?

После завтрака, прошедшего в молчании, Норт предложил своей спутнице руку и сразу же направился на выход.

Опять опрокинет на спину? Ну, чего он тянет? Оказывается, ожидание может быть гораздо хуже самого процесса, если вообще что-то может быть хуже.

– Это цветок роа. Ведьмин цветок. Расцветает в самую короткую ночь в году. Может исполнить любое желание того, кто найдёт его.

***

А тот с готовностью подставлял места, ещё не охваченные ведьминой лаской. Когда он, как малый щенок, упал на спину и подставил для почесывания мягкое почти белое пузико, девушка тихонько нажала на мокрый кончик его носа, хлопнула разнежившегося зверюгу по холке и заставила подняться.

– Это ещё кто такой? – Норт даже поперхнулся.

– Этот рисунок появился в нашу брачную ночь. Роа, ведьмина трава. И цветок. Я не знаю, что это за цветок, – начал пояснять Норт, – раньше я нигде таких не видел. Может ты, как ведьма знаешь, как он называется.

– Ты назвала тигра своим?

– А мне не нужен ты! – Лина даже губы надула, как в детстве, когда злилась, если что-то делали не так, как она того желала.

– Понятно, значит, нужно искать способ, как убрать эту тягу, – заключила Лина.

Чтобы прервать затянувшееся неловкое молчание, Лина и Норт стали обсуждать, где лучше остановиться на ночлег – в лесу или в ближайшей деревне. Тигру очень хотелось побегать. Девушке хотелось ещё раз рассмотреть прекрасного зверя. Оба раза, что он появлялся перед ней, было как-то не до того. Впереди перекрыл дорогу небольшой караван. Даже издалека была слышна ругань погонщиков. Кажется, у них что-то случилось.

– Я передам, – Норт смог расслабиться и улыбнуться.

Лошади дружно отпрянули в сторону, хорошо, что они были крепко привязаны. Может, Грат и не покинул бы свою хозяйку, но покладистый спокойный мерин уж точно ничем ей не был обязан. Кто бы его разыскивал в лесу? Тигр? А тигр тем временем припадал на передние лапы и сладко потягивался. Красуется. Ничего не скажешь, хорош, очень даже хорош. Да он же сам собой любуется! Только сейчас до Лины дошло, что Норт тоже любит своего зверя. Даже, может быть, больше, чем она – Грата. Ещё бы, они же одно целое!

– Иди на охоту, мой добытчик, а я поем готовенькое, – впервые за долгое время рассмеялась она и принялась накладывать кашу из котелка.

– Нет, не может. Для обретения зверя нужен толчок силы. Мне дала его ты, – пояснил мужчина. – Вполне может быть, он даже не знает, что способен к обороту. Скорее всего, как и многие в Ошеконе, не нашёл ведьмы для инициации. Для этого есть множество причин. И да, Лина, завтра мы пересечём границу и окажемся на территории Ошекона, и я должен предупредить тебя кое о чём.

Ну что она брякнула! Долг чести! Мало подозрений вызвала у неглупого, в общем-то, мужика? Теперь ещё и о чести заговорила. Осталось только поклясться именем дей Гори и – добро пожаловать в объятия ошеконского принца, от которого судьба её милостиво избавила. Свадьба должна состояться в день осеннего солнцестояния. Нужно любой ценой тянуть со своим инкогнито до этого времени. После принц получит в свое безраздельное пользование послушную Росинку и звериную ипостась, а Лина – свободу. Все будут довольны и счастливы. И не придётся объяснять его высочеству, почему их брак невозможен. Потому что!

Может, и хорошо, что, начиная с завтрашней, они вынужденно будут проводить ночи в одной комнате. Это Норт грубиян и наглец кусачий, а Тиша – хороший.

Сидя за столиком постоялого двора, Норт начал разговор.

– Наша иерархия проста, – продолжил пояснения он. – Сила правит миром. Никто не смеет покуситься на принадлежащее сильнейшему. Как только поймут, что ты – пара тигра, признают в тебе его тигрицу.

Девушка открыла глаза и, к своему стыду, но и облегчению, шумно выдохнула. Не сейчас. Это хорошо. Но в любой другой момент. Это плохо.

На несколько мгновений воцарилось молчание, потом заговорил всё тот же чернявый.

Сказано это было таким тоном, что все находящиеся на поляне сразу поняли, он не шутит, а действительно, спрашивает разрешения. Гнусные слова, готовые сорваться с губ одного из любителей поживиться и развлечься за чужой счёт, остались непроизнесёнными. Парни уже, было, собрались дать стрекача, но внезапная слабость сковала их ноги.

После ужина девушка ещё раз проверила Грата, отнесла ему и тягловому мерину по большому красному яблоку, поцеловала своего любимца в нос и отправилась спать. Интересно. Норт говорит, что нос его слабое место. А если тигра чмокнуть в нос, как он отреагирует? И почему её волнует этот вопрос. Вовсе и не интересно, как он отреагирует. Не интересно. Но так хочется. Ну что такого случится, если она поцелует в нос и Тишу?

– Грат, миленький Грат, – девушка гладила бархатистый нос. И по её щекам, и по щекам коня текли крупные слёзы. – Я не оставлю тебя.

– Не нужно убивать, – сжалилась над незадачливыми разбойничками девушка, – достаточно будет снять с них всю одежду и снести эту парочку в тот ложок, где я утром собирала крапиву. А уж хозяин леса позаботится, чтобы они подольше искали из него выход.

Лина уже улеглась на заботливо припасённые одеяла, когда услышала, что опять забеспокоились лошади. Она приоткрыла глаза и увидела, что её тигрище стоит рядом. Пришлось приглашающе приподнять кончик одеяла, чем моментально воспользовался хитрец. Он осторожно пристроился рядом и даже легонько положил свою лапу на доверчиво прижавшуюся девушку. А она что? Она уже спит. Так тепло и уютно спать в объятиях собственной огромной кошки.

Вот попала, так попала. Мало того, что считает тигра своим, ещё и заявила об этом.

– Зачем понимать так однобоко. Не скрою, это одна из граней нашей жизни. Но и учили нас всех наравне с Кортеном. Каждый оборотень имеет право бросить ему Вызов зверя.

– Это не работа художника? – девушка была до крайности удивлена.

Как ни хотелось Лине прокатиться на Грате, но стоило поберечь его поджившую спину. А потому путешествие продолжили, как и прежде – в бричке. Довольный жизнью жеребчик весело бежал рядом. Ближе к полудню пересекли границу Торонга и Ошекона. В когда-то грозной крепостице от прежнего гарнизона осталось несколько солдатиков под командованием опального сержанта. Служивые намётанным глазом глянули на проезжающих, поняли, что здесь ничем не поживиться, и пожелали доброго пути. Со стороны государства оборотней даже такой стражи не было.

Лина, делая вид, что не слышит грязные слова в свой адрес, продолжала протирать и смазывать многочисленные раны Грата.

– Леди, – мелькнувшая на горизонте выгода спешно подняла статус встреченной путешественницы в его глазах, – мы как раз размышляли, продать ли нам этого бездельника или проще прирезать, всё равно он никуда не годится! – чернявый даже съёжился под взглядом Лины. Но, на всякий случай, отойдя на пару шагов, продолжал всё так же выжидательно смотреть на неё.

– Лина. Моё имя – Лина, – во что бы то ни стало нужно сохранить инкогнито, пока его высочество принц Кортен не женился. Потом уже поздно будет предъявлять на неё права.

– А если не получит? – продолжала допытываться девушка.

Грат, слегка прихрамывая, поспешил за хозяйкой в лес, на опушке которого наши путешественники решили сделать привал. Норт ни о чём не стал расспрашивать, он распряг тяглового мерина, привязал к поваленному дереву и занялся костром. Нужно было согреть кипяток, чтобы приготовить зелья для лечения купленного коня и сварить нехитрый ужин. Лина по-честному поделила между лошадьми припасённый овёс и отправилась на поиски подходящих травок.

Только после того, как закончила обрабатывать раны своего любимого жеребца и по привычке поцеловала того в нос, Лина начала разговор.

Утром Лина ещё раз тщательно оглядела ноги Грата. Неужели кто-то втыкал в них нож? Она далеко не кровожадная, даже дени Ралиту не хотелось так отхлестать кнутом, как того жестокого караванщика. Чтобы он получил не меньше, чем Грат. Норт правильно понял жалобный просящий взгляд, сообщил, что отправляется на охоту, обернулся, игриво толкнул девушку своей полосатой башкой и удалился в лес. А ведьма по новой принялась за лечение своего пострадавшего питомца.

– Они тебя напугали? Прости, – произнёс он, забирая у девушки нож, которым она пыталась разделать принесённую тушу.

– Это долг чести, и вы имеете право получить его в любой момент.

– Да? А я и не заметил. Я смотрел только на тебя, – Норт мягко убрал за ухо выбившуюся прядку и, воспользовавшись моментом, провёл большим пальцем по щеке девушки, затем, не встретив сопротивления, обвёл линию губ, даже немного раздвинул их пальцем.

– На тебе стоит моя метка, – начал пояснения Норт, а Лина в панике спрятала под стол свою руку. – На шее, – продолжил мужчина. – Именно эта метка является у нас основой заключения брака. Я уже пытался пояснить тебе, что по нашим законам мы с тобой – муж и жена. Я прошу прощения, если сразу не смог объяснить наших реалий брака.

Словно не замечая смущения, Норт начал рассказывать про то, как устроен Ошекон.

В ближайшем же городке, где они решили остановиться на ночь, немногословный кузнец подковал Грата, долго цокал языком и качал головой, глядя на его поджившие раны, затем похлопал его по холке и пожелал удачи. Жеребец, как бы понимая, кивнул в ответ.

– Они так смотрели на тебя, – обида, казавшаяся поначалу пустячной, разрасталась.

Она уже пытается свести один такой. Пусть это не цветок, и даже не веточка. Это три полосы, как будто оставленные хищной лапой зверя. В ту же самую ночь, когда на руке Норта расцвёл её цветок.

Не нужно пытать его дальше и вызывать лишние подозрения. Стараниями герцогини случилось то, что случилось. Вины Полины перед верховным князем и его сыном нет.

– Будет вам замок, даже с хозяином, – не поддержал шутку Норт.

– Сын Шаота, Кортен, женившись, получит столь же сильного зверя.

– Я это уже понял, – голос оборотня был ровен и безэмоционален. – Я затеял этот разговор для другого – со следующей ночи нам придётся делить одну спальню. Метка ещё совсем свежа, и окружающие не поймут, если мы будем проводить ночи порознь.

– Узду! – коротко бросил Норт.

– А сейчас… – Лина даже повернулась всем телом к Норту.

– Мы росли вместе. Дружили, сбегали с уроков, дрались, как без этого, – Норт улыбнулся, вспомнив какой-то эпизод. – Существует практика отдавать своих сыновей ко двору верховного князя. Это, во-первых, сближает детей. Во-вторых, дисциплинирует их отцов. Ну, и в-третьих, выявляет потенциал каждого. При дворе верховного князя мы познаём науки, учимся искусству боя и управления. Никогда не следует исключать, что любой может стать следующим верховным.

– Мой Тиша, – шепнула она, улыбнувшись.

– Детей отдают в заложники?!

– Хватит с тебя этого, – об утоптанную дорогу звякнула и покатилась золотая монетка. – Распрягай! – распорядился Норт.

Монетка исчезла в жадных волосатых руках прежде, чем улеглась на бок, а караванщик принялся спешно распрягать свой товар. К большому удовлетворению Лины, напоследок Грат пребольно укусил своего обидчика за плечо. Тот вскрикнул, замахнулся, было, для удара, но, заметив полыхнувшие неподдельным гневом глаза рассерженной ведьмы, грязно выругался и уже осторожнее закончил дело.

– Я запомню ваши слова, – произнёс оборотень, а потом, как ни в чём не бывало, добавил: – Вы не будете возражать, если я разомну своего зверя? Он ещё очень молод, и ему сложно долго находиться в этом тесном теле.

– Это значит, что каждый оборотень знает, что ты – моя жена, а я – твой муж. Никто из оборотней не смеет глянуть на тебя, как на женщину. Вернее, не так. Побоится глянуть.

– Нет, не пришлось, – почему-то не хотелось рассказывать, почему же она не дотронулась до цветка. А потому сменила тему. – Значит, нам нужно сделать так, чтобы рисунок исчез? – бодро начала девушка и осеклась.

– Скажи своему тигру, – Лина опять улыбнулась, так хотелось сказать «моему тигру», – что я расстроюсь, если он будет убивать людей.

***

– Я принимаю ваш долг, – раздался голос оборотня. – Но, с вашего позволения, воспользуюсь своим правом позже. Вы не возражаете, Лина?

– Я не удивлюсь, если тебе это уже известно, но, если хочешь, я расскажу ещё раз.

– Посторонись! – окликнул разгорячённых спором мужичков Норт. Он вышел из повозки и повёл в поводу своего мерина, обходя возникшее препятствие по самой кромке дороги.

Спать в мохнатых объятиях было необычайно уютно. Наверное, так же чувствует себя дитя на руках у матери.

– Это почему же?! Поначалу ты предлагал мне место своей любовницы! А сейчас говоришь, что мы – муж и жена, – девушка возмущённо вскинула глаза.

– Ты хорошо знаешь его высочество Кортена? Расскажи мне о нём.

– Значит, я принадлежу тебе? Значит, никто не смеет на меня покуситься? А ты? Ты можешь покуситься на чужую жену? Или чужая жена на тебя? – Лину не на шутку обидели слова собеседника.

Норт окинул её долгим взглядом. И вовсе не для того, чтобы лучше рассмотреть или найти лживые слова утешения. Девушка поняла. Он знает о её личине.

Вроде бы Норт рассказал то же самое, что Полина прочитала в книгах, которые ей переслал его отец. Но как-то поворачивалось всё по-другому. Подразумевалось, что сын верховного князя получит сильнейшего зверя. И место верховного князя. Именно для этого Огард Райден сосватал ему сильную ведьму. Интересно, думал ли он, мечтал ли он, что эта ведьма достанется его сыну?

– И что это значит?

– Он что же, тоже может в зверя? – заинтересовалась Лина.

– Это впечатляет меня-человека, а я-тигр до сих пор рвётся в тот овражек и хочет по-своему разобраться с твоими обидчиками.

Обед закончился в неловком молчании. Молодые люди заняли места в бричке и последовали дальше. Крепкая лошадка легко несла их экипаж по дороге в сторону Ошекона. Слева тянулся всё тот же лес. Он то уходил вдаль, так, что тёмная полоса деревьев еле виднелась на горизонте, то подступал совсем близко к тракту, соединяющему два теперь дружественных государства. Справа от дороги – обработанные поля, окружающие большие и малые деревеньки, и поселения, гордо именующие себя городами, перемежались с необработанными лугами и редкими холмами. В стороне осталась деревня, где жили Рата и её дети. Скоро начнутся владения герцога ден Гори, а там и до границы совсем недалеко. Иногда бричка обгоняла гружёные крестьянские телеги или купеческие караваны, иногда встречались встречные повозки или такие же путешественники, спешащие по своим делам. С заключением мира тракт заметно оживился.

– Даже если оборотню отрубить руку с брачным рисунком, брачная привязка и тяга к своей паре не исчезнет, – как-то по-будничному пояснил Норт.

– Вызов зверя?

Возразить никто не посмел, и вскоре Лина оказалась владелицей измученного породистого жеребца и простенькой, но крепкой узды. Караванщик, бурча под нос ругательства, принялся впрягать в фургон свою лошадь.

– Норт, я вам очень благодарна за то, что вы спасли этого коня. И за то, что ни о чём не спрашиваете. Я признаю свой долг перед вами, – сказала она и даже зажмурилась, ожидая того, что сейчас должно произойти.

Знакомым старческим голосом хекнули близстоящие деревья. Норт легко, как котят, взял парней за вороты и понёс в указанном направлении. Вернувшись через некоторое время, он показательно забросил принесённое тряпьё в костёр.

– Мой отец – один из одиннадцати, – подтвердил мужчина.

– Лина, что-то случилось? – задал встречный вопрос он. – Кажется, мы перешли на «ты» и договорились, что в Ошеконе мы – муж и жена.

Поверил ли Норт этой нехитрой уловке, оставалось только гадать. После ужина они разошлись по своим комнатам. Как же быстро Лина привыкла к своему Тише. Без него в постели было холодно и неуютно.

– Лина, мой отец видел невесту его высочества. Она из очень сильной семьи. Никаких «если» просто быть не может.