Кот Нинитки. Повесть-сказка (полная книга)

— Смотри, Нинитки, — строго сказала дочка художника, — мы принесли тебе друга! Запомни — друга, — повторила она, — а друзей обижать нельзя!

Кот Нинитки тут же потерял к птенчику всякий интерес, повернулся и, грациозно ступая лапами, отправился в туалет.

Попугайчика поселили в кухне на холодильнике, устелили дно клетки газетой и стали кормить его тёртой морковкой и мелкорубленым варёным яйцом. С первого же дня дети начали учить его разговаривать.

— Жора, Жорочка — обжорочка! — тараторил по сто раз на дню сын художника (попугайчика на семейном совете решили назвать Жорой).

— Не трожь Жору, Жора на жёрдочке — птичка-невеличка! — громким чётким речитативом отвечала дочка.

Попугайчика поселили в кухне на холодильнике

— Ну что вы его учите какой-то ерунде! — возмущался папа-художник. — Пусть лучше говорит: «Здравствуйте, товарищи!»

Но Жора таинственно помалкивал, только иногда что-то бормоча себе под нос, пока месяца через два в одно прекрасное раннее утро (кстати, довольно хмурое) за завтраком, когда все спешили: кто в школу, кто на работу, — и усиленно звенели ложками и тарелками, он вдруг не встрепенулся и не сказал сердито маминым голосом: «Ешь кашу!»

Что тут началось! Хохоту, восторгу, умилению не было предела! Сначала Жора струхнул, но поняв, что им восхищаются, расправил пёрышки, напыжился и сидел на жёрдочке как именинник.

С тех пор Жору как прорвало: каждое утро очень рано он начинал с того, что оглушительно прочищал горло и пробовал голос, и потом весь день галдел на своём холодильнике, гордо и темпераментно произнося речи, как вождь на митинге. И речи его были вдохновенны и виртуозны.

Кроме тех фраз, которым его учили, они содержали тысячи обрывочных звуков, среди которых можно было услышать и голоса телевизионных дикторов, и крики ворон, проносившихся за окном, и вой сирены, и шум воды из крана, и звуки музыки, и чьё-то покашливание, и смех…

Всё это он выпаливал с огромной скоростью в таком неимоверном сочетании, что художник иногда, не выдержав, говорил:

— Да! Жора у нас — неординарная личность. Просто гений музыкального авангарда!

И добавлял:

— Теперь я понимаю, когда говорят, что с гениями трудно ужиться!

— Ничего, можно привыкнуть, — спокойно отвечала жена, правда, непонятно, кого она имела ввиду: Жору или вообще гениев.

Прошло полгода. Всё это время хозяева выпускали попугая полетать только в своём присутствии, а когда уходили, строго следили за тем, чтобы клетка была как следует заперта, хотя Нинитки вроде бы не обращал на Жору никакого внимания и после строгих слов дочки художника не проявлял к нему видимого интереса.

Входить с ним хоть в какие-то отношения и тем более дружить кот Нинитки, как видно, считал ниже своего достоинства. А виртуозные речи Жоры по сравнению с вдохновенными песнями Соловья он презрительно называл в душе какофонией. И мечтал о том, как наступающей весной по ночам будет через форточку сбегать из дома (кухонное окно располагалось наискосок от козырька подъезда как раз на расстоянии хорошего кошачьего прыжка), встречаться со своим старым другом и наслаждаться его дивным пением.

Но вот однажды то ли всё-таки забыли закрыть клетку, то ли подросший Жора, благодаря своему крепкому клюву и неординарному уму, сумел открыть её, так или иначе, семья художника, вернувшись откуда-то из гостей поздно вечером, застала такую картину.

Под сидением кухонного диванчика, загнанный в самый угол котом Нинитки, весь взъерошенный, молча, гордо стоял Жора. А кот опасливо ходил взад-вперёд по дуге, перекрывая ему все пути к бегству, но соблюдая некоторую дистанцию.

У кота был озадаченный вид: стоило ему хоть полшага сделать в сторону Жоры, как тот начинал оглушительно… мяукать! И Нинитки в смятении отступал назад.

У кота был озадаченный вид…

Дети бросились вызволять Жору из плена. А кот с несколько задумчивым отрешённым видом ушёл к себе в домик.

Его поразили смелость и находчивость Жоры! И ещё он отдавал должное его слуху: так точно воспроизвести отвратительный ор старого главаря из подвала! И где он только его слышал!

С тех пор кот Нинитки стал для Жоры старшим товарищем и наставником. Эта роль ему очень понравилась. Он заботливо опекал попугая по мере своих возможностей, то есть, отгонял Жору от форточек, когда тот выбирался из клетки полетать (клетка теперь всегда была открыта), не разрешал ему сидеть сверху на дверях, чтобы не прищемили, с удовольствием путешествовал с ним по шкафам, позволял клевать из своей мисочки (Жора любил разгрызать сухой кошачий корм) и даже был не против, когда Жора заскакивал к нему на спину и щекотно перебирал клювом шерстинки. «Эх, и почему это у меня все друзья птицы? — думал в такие минуты кот Нинитки. — Наверное, у меня к ним слабость!»

Глава 6

Как кот Нинитки был художником

Однажды художник решил навести порядок в своей мастерской, конечно, после разочарования в своих сортировочных способностях, описанных в четвёртой главе, ему это никогда не пришло бы в голову, если бы в один прекрасный день он не обнаружил, что не может пройти от двери до своего стола — просто некуда поставить ногу!

Порядок заключался в том, что художник расчистил середину комнаты, распихав всё по углам, под стол, за шкафы и на шкафы, потому что внутри шкафов, занятых ревнивыми старожилами, уже много лет не было свободных мест.

Художник остался доволен вновь созданным порядком и отправился на кухню попить чайку, считая себя вправе немного отдохнуть после столь напряжённого творческого труда — приведения хаоса к порядку.

Кот Нинитки частенько посещал мастерскую, но в этот раз всё в ней казалось непривычным. Все запахи перемешались и куда-то переместились, как будто давно знакомую любимую мозаичную картинку вдруг взяли и хладнокровно разрушили. Нинитки в растерянности обошёл, обнюхивая, комнату, влез под стол, забрался на большую кучу бумаг, где запахи перемешались совершенно непостижимо, и в смятении на неё написал. Лужа оказалась слишком большая, плохо впитывалась в плотную бумагу и стала ручейками стекать вдоль кучи.

Кот Нинитки стоял сверху и, хотя это мало помогало, яростно загребал лапами — за этим занятием и застал его художник. Он схватил кота за шкирку и, безрезультатно пытаясь подставить одну ладонь под четыре капающие лапы, бросился в ванную. Пока дети отмывали кота Нинитки (жены не было дома, она была врачом и в это день работала во вторую смену), художник вернулся в комнату спасать свои работы.

Слава богу, в куче под столом лежало то, что художник отбраковал, но в сомнении пожалел выбросить. Лужа уже успела частично впитаться, частично растечься, запах стоял невыносимый, спасать было нечего.

…дети отмывали кота Нинитки…

Из ванной доносились дикие звуки: ор кота, смех, какие-то взвизгивания, опять смех, ор и водопадный шум воды.

Художник отправился на кухню за большим мусорным пакетом, по пути дёрнув ручку ванной, но дверь была заперта. Он сердито постучал: «Вы там кота не уморите!»

Из ванной высунулось раскрасневшееся лицо дочки: «Папа, всё в порядке, просто мы ему лапы мочалкой трём, чтобы не воняли!» — и дверь захлопнулась.

Художник вернулся в комнату, осторожно взял из кучи верхний лист — самый мокрый и хотел уже было его смять, чтобы сунуть в пакет, но, едва скользнув по листу, его художественный взгляд замер.

Кот Нинитки, старательно загребая мокрыми лапами, размазал краски по бумаге и даже кое-где её прорвал. Благодаря этому скучное изображение получило необычную динамику, накал и взрыв страстей в месте прорыва!

Если бы Нинитки загребал не так яростно, динамика линий получилась бы более лёгкой и романтичной.

Художник размечтался…

Как полёт дельтаплана над горным озером или как порыв ветра, плавной волной прокатывающийся по степным травам.

Художник размечтался и в мечтах своих пришёл к мысли о сотворчестве с котом. Допустим, он будет писать основу задуманной композиции, а кот Нинитки — размазывать её в нужных местах. Можно смочить коту лапы водой или, например, смазать маслом, но как заставить кота загребать, если загребать нечего! Должен же быть запах, не пачкать же, в самом деле, бумагу! Этими мыслями художник после ужина поделился с женой. Решение жены оказалось до гениальности простым:

— Кот Нинитки загребает не только около своего лотка в туалете, — сказала она, — когда он недоволен едой, то с досадой трёт лапой пол возле мисочки. Положи свою картину на пол и поставь на неё мисочку, вот и всё!

После нескольких экспериментов стало получаться кое-что интересное. Художник даже научился варьировать силу нажима кошачьих лап: если кот был очень голоден, он тёр лапой около невкусной еды с большей досадой и остервенением, чем обычно. Особенно он не любил варёное мясо из трёхдневного борща, тогда на бумаге получалось настоящее крушение миров!

Если же кот Нинитки был сыт и на хозяйское «кис-кис» подходил к мисочке просто так, на всякий случай проверить, что же там ему такое дали, а в мисочке была, например, простокваша (молочное Нинитки не очень любил), то он удостаивал эту простоквашу одним-двумя ленивыми гребками, и тогда получалось что-то эдакое вальяжно-игривое или, наоборот, грустно-пасторальное. Разная степень смачивания лап тоже давала свой эффект.

Сначала, конечно, коту Нинитки всё это не очень нравилось — ведь ему приходилось каждый раз терпеть отмывание лап от краски, но, во-первых, всегда после этого он получал что-нибудь очень вкусное, а во-вторых, это происходило не так уж часто — пару раз в неделю. Со временем Нинитки вошёл во вкус, пристрастился к живописи и из первоначальной мазни своего хозяина (как он в душе несколько неуважительно называл заготовки художника) стал создавать настоящие шедевры без всяких ухищрений с мисочкой.

Он тут же предложил показать кота и его живопись по телевизору

У художника был друг, который работал кем-то там на телевидении. Насмотревшись на этом телевидении всякого, он своим искушённым взглядом искал и нигде не находил чего-то настоящего (быть может, не там искал).

Как-то вечером, забредя в гости к художнику, он увидел совместное человеческо-кошачье творчество и пришёл в восторг как от гениальной идеи о сотворчестве, так и от самого творчества. Он тут же предложил показать кота и его живопись по телевизору. Переговорил кое с кем, и вскоре в ежедневной утренней передаче в рубрике «Братья наши меньшие» вышел небольшой пятиминутный сюжет о коте-живописце. Сюжет имел успех, и кота с художником пригласили ещё в пару передач.

Кот Нинитки стал знаменитым! О нём написали в газете, прошли две персональных выставки в кошачьем клубе, а три работы даже попали в Центральный выставочный зал (в рамках проекта «Будущее начинается сегодня. Экология искусства»). Целых полгода кот Нинитки был знаменитым, потом о нём стали забывать и через пару месяцев забыли начисто.

Но эти полгода дали возможность художнику и его семье скопить некоторые средства и приобрести старенькую дачку, правда, далековато от города, но зато рядом с лесом и маленьким живописным озером.

В первое же лето семья вместе с котом и попугаем выехала на дачу

В первое же лето семья вместе с котом и попугаем выехала на дачу (аквариум с золотыми рыбками оставили на попечение соседей).

Подновляли дом, возились в саду, купались в озере, ходили в лес за земляникой и черникой, в общем, были счастливы.

Художник забросил свой авангард и стал потихоньку писать очень милые вполне классические акварели и этюды маслом.

Но особенно счастлив был виновник всего этого — кот Нинитки. После подвальной и квартирной жизни дача показалась коту раем! Целый новый мир открылся ему!

Но это, как говорится, другая история.

Часть II

Кот Нинитки на даче

Глава 1

Блаженные дни

В первый раз на дачу собирались целую неделю. Бегали по разным магазинам, хозяйственным и продовольственным, чтобы приобрести самое необходимое для жизни на даче. Необходимого оказалось так много (удивительно, как много для жизни надо человеку в отличие от кота или попугая!), что пришлось арендовать небольшой прицеп.

С раннего утра почти до полудня грузили автомобиль. Потом с багажником и прицепом, накрытыми брезентом и похожими на причудливые скалистые горы, с котом на руках и Жориной клеткой на сумке между ног, с трудом втиснутые в оставшееся пространство между вещами, долго ехали по душному городу.

…с багажником и прицепом, накрытыми брезентом и похожими на причудливые скалистые горы…

А когда выехали за город и набрали хоть какую-то скорость, коту Нинитки стало плохо: у него, как в самолёте, заложило уши, он тряс головой и громко жалобно мяукал. Пришлось жене художника выпустить кота из рук, чтобы он нашел в салоне место, где его меньше укачивает.

Кошки, как известно, любят ездить в машине у заднего окна, и Нинитки не был исключением.

В пору своей кратковременной славы, совершая небольшие поездки на телевизионные студии, он, вальяжно развалившись во всю длину на задней полке под окном, снисходительно поглядывал на идущие сзади автомобили.

Но в этот раз на полочке у заднего окна стояли саженцы помидоров в пакетах из-под молока и колючие росточки роз, у всех на руках что-нибудь лежало, места нигде не было, даже под сидения были засунуты какие-то деревяшки, и кот Нинитки не нашел ничего лучше, как залезть на колени к художнику, который вел машину.

Здесь он неожиданно успокоился и задремал, лишь изредка поглядывая в боковое окно на проносящиеся мимо ревущие грузовики.

— Ладно, пусть сидит, — сказал художник, — хорошо, хоть не орёт.

Так и ехали.

И только далеко за городом кот Нинитки почувствовал странное беспокойство — в салоне что-то неуловимо изменилось: сквозь множество более или менее неприятных запахов — от городских улиц, от запруженного машинами шоссе, от внутренностей автомобиля, от новых и старых вещей, набитых в салон — сквозь все эти обыденные запахи вдруг тонкой струйкой стал проникать какой-то… даже не запах, а, словно неуловимое воспоминание, какой-то намек на что-то невыразимое, неведомое, сказочно прекрасное.

И чем дальше, тем сильнее и определённее становился этот запах мечты — он звал, он манил, он не давал покоя. Нинитки вскочил, бешено заколотил лапами в стекло и опять громко замяукал, но в этот раз не жалобно, а нетерпеливо-настойчиво, требовательно.

Жора, всю дорогу дремавший на своей жердочке, испуганно встрепенулся, беспокойно забегал взад-вперед, весь взъерошился и тоже загалдел.

Художник съехал на обочину, схватил кота за шкирку и передал жене.

— Держи крепче, а то он какой-то странный, не в себе, сейчас в стекле дырку проделает!

…и выпустили рвущегося из рук кота

Еле доехали: кот и попугай продолжали орать.

Через покосившиеся ворота въехали в старый сад с густой некошеной травой, встали между кустами цветущей персидской сирени и выпустили рвущегося из рук кота. Он, осторожно ступая по росистой под вечер траве, сделал несколько шагов и замер.

Вся шерсть на нем встала дыбом: не только на спине, а вся — от лап до ушей, как наэлектризованная. Он стал похож на огромный помпон.

Кот Нинитки действительно был не в себе. Никогда ещё в своей жизни он не испытывал такого восторга, даже не восторга, священного трепета перед этим новым великим миром невообразимо прекрасных запахов.

Было начало июня. Всё вокруг буйно росло и цвело. Вечерело, и старый заросший сад, все дачи, лес, луг, озеро — всё утопало в благоухании, особенно сильно ощущаемом после душного города и долгой дороги.

Нет, конечно, и в городе были травы и цветы, кусты и деревья, а кое-где и дикие заросли, особенно на заброшенной стройке, где жил Соловей, но это была лишь бледная затертая копия того, что он нашел здесь.

Три дня кот Нинитки не появлялся. Дети бегали по всей округе, искали, звали его, оставляли в саду и за калиткой мисочки с едой, но всё было бесполезно: еда была не тронута, а кота, похожего на бурундучка, никто из дачников не встречал.