Дальневосточный штиль (целиком)

— Там мужчина, который звякает кадилом и пахнет ладаном! — Только благодаря обширной практике в условиях боевых действий Олег обрел способность делать сразу несколько дел одновременно. Усиливать при помощи магии свои органы чувств и изучать при помощи запахов и эхолокации окружающее пространство, искать задвинутый глубоко под кровать сапог и удерживать свою эксцентричную супругу подальше от остро отточенного медицинского скальпеля. Последнее сильно затруднялось тем, что она после завершающего сеанса лечебных процедур одеться даже и не подумала. А борьба мужчины с голой женщиной может привести к чему угодно, но только не к максимальной концентрации на второстепенных задачах. — Анжела, ну ты же не думаешь, что в качестве обычного посыльного кто-нибудь станет использовать аж целого попа? А если все же и станет, то это персона с погонами как минимум полковничьими. И по такому вызову нам пришлось бы явиться, даже будь мы мертвыми, ведь некромантию еще никто не отменял.

В возрожденной Российской империи, лишь относительно недавно избавившейся от последних элементов республики и снова перешедшей на монархическую форму правления, священнослужители являлись весьма привилегированным сословием. Да и как могло быть иначе, если монахам официально разрешали и даже вменяли в обязанность следить на обязательных исповедях за душами паствы в поисках грехов или крамолы? Искусство ментальной магии, помогающей вытягивать честные ответы на заданные святыми отцами вопросы, в церквях и храмах стало пользоваться не меньшей популярностью, чем наука богословия. Да и патриархи как-то стабильно избирались исключительно из числа бывших офицеров царской охранки, на старости лет решивших уйти на покой.

— Ну да, ее только лицензируют, гребя золото лопатой с каждого, кто посмеет практиковать не одобряемую Священным синодом ветвь магии не на государственной службе… — печально вздохнула ведьмочка, все же беря себя в руки и прекращая паниковать. — Ладно, иди открывай. Но я чую, это добром не кончится!

— Эй, между прочим, гадалкой в нашей семье при случае сумею подработать исключительно я! У меня даже справка есть о наличии зачатков дара предсказания! — попытался неуклюже пошутить Олег, стараясь согнать со своего лица угрюмое выражение. Облаченных в рясы духовных наставников и дознавателей парень не любил. Их система ценностей была чужда идейному не то агностику, не то атеисту. А еще начинающий целитель до дрожи боялся, что кто-нибудь из профессиональных психологов и менталистов сможет узнать его самую страшную тайну. То, что родной для этого тела души в нем давно уже не имеется, а ее место занял обитатель совсем иного мира. Мира, где магии то ли нет совсем, то ли она хорошо запрятана в недоступных простому обывателю местах. Зато там есть компьютеры, телевидение, радио и многие другие плоды чисто технического прогресса. Но самое главное, историческая родина Олега хотя бы старалась соблюдать видимость того, что у человека есть право на жизнь, свободу, информацию и прочие милые его сердцу вещи. — Хватит колотить! Иду уже, иду! Ковыляю!

— Ох, сын мой, не был бы ты одноногим, такую бы епитимью я на тебя наложил за нерасторопность… — ввалившийся в крохотную прихожую священник принялся отряхивать с плеч толстой, подбитой изнутри мехом мантии снег, который лениво падал с неба уже четвертый день подряд. — И не надо делать вид, будто тебе хоть чуточку стыдно за то, что так долго держал меня на пороге! Истинная телепатия хоть и считается невозможной, но я по глазам вижу, что ты ни капельки не раскаиваешься!

— По глазу, святой отец. Исключительно по одному-единственному глазу, ведь чтобы заглянуть мне во второй, вам бы понадобилось совершить сначала божественное чудо исцеления, — позволил себе чуть-чуть пошутить Олег, потирая уродующий половину лица ожог. Избавиться от уродливой отметины и снова взглянуть на мир двумя глазами очень хотелось. Да только стоило лечение воистину астрономическую сумму. Подобный капитал, если он вдруг появится, следовало вложить с большим толком. Например, положить в банк под проценты, чтобы гарантировать себе более-менее обеспеченную старость. — С чем пожаловали?

— С хорошими вестями, — заверил священник, отряхивая снег с сапог. — Твоего дядю вчера вечером казнили через повешение. За убийство статского советника Коробейникова Ильи Ивановича, инспектора министерства налогов и сборов. Ну и его супруги тоже. Сиречь родителей стоящего сейчас передо мной юноши, что никак даже чаю мне не сообразит предложить.

— Анжела! Доставай коньяк! — крикнул Олег, старательно пытаясь изобразить на лице праведный гнев или хотя бы бурную радость. Помучившись секунд пять, он решил, что замешательство тоже сойдет. Все же не каждый день узнаешь такие известия, пусть и касающиеся главным образом предыдущего хозяина этого тела. Знакомство с «родней» у него было коротким, но полным впечатлений. И следы от кнута потом долго сходили. — Отец Федор, но вы-то это откуда узнали?

Настоящий Олег Коробейников не собирался покорно принимать все удары судьбы. Каким-то образом он сумел добраться до фамильного артефакта, дающего возможность призвать самого настоящего демона, причем далеко не рядовую тварь, а почти одного из владык нижних планов. Искалеченный юноша, которому грозила мясорубка войны, пожелал поменяться местами с кем-нибудь максимально на него похожим, кто имеет полный комплект положенных от природы органов, хорошо обеспечен и не имеет врагов. И порождение зла выполнило древний договор, найдя практически полного тезку вызвавшего его человека. Тоже Олега, тоже русского, тоже с недавних пор сироту… Только родившегося в другом измерении, напрочь парализованного и медленно умирающего из-за почти не работающих почек. Совершенный обряд незамеченным не остался, но поскольку фамильная реликвия была получена вполне законными путями, а жертв не оказалось, то взявшие дом штурмом полицейские просто направили кадета по месту подготовки к будущей службе. Оказался ли доволен совершенной сделкой начинающий чернокнижник, осталось неясно, но вот занявший его тело пришелец оказался просто счастлив возможности снова ходить и говорить. Даже полученные напоследок от «дяди» побои и путевка в Североспасское магическое училище не сильно испортили ему настроение.

— Что значит «откуда»? Сообщить одному из своих прихожан о том, что лежащий на его душе тяжкий грех сношения с силами тьмы признан властями светскими и церковными оправданным, а значит, и соответствующую отметку из его личного дела уберут — это моя прямая обязанность! — даже удивился такой постановке вопроса священник, уверенно направляясь на маленькую кухоньку. Впрочем, заблудиться в постройке из четырех комнат, одной кладовки и погреба не получилось бы при всем желании. При заселении Олега изрядно порадовали размеры доставшегося помещения, и он некоторое время даже опасался, а не отнимут ли у них с женой столь уютный домик. Но потом целитель второго ранга побывал в гостях у своих коллег из местного госпиталя и несколько успокоился. Чего в Сибири хватало на всех, так это пространства. — Ну и еще мне, как твоему духовнику, было бы желательно уладить ваши дела с родственниками. Точнее, с вдовой Пахома Коробейникова и его детьми.

— А с ними что? — удивилась Анжела, проворно расставлявшая по круглому и слегка шатающемуся деревянному столу разные домашние вкусности. Или то, чему положено было быть таковыми. Готовить ведьмочка, может, и не особо умела, но любила. И занимаясь домашними делами, периодически впадала в транс, непроизвольно подмешивая к своим творениям капельку магии астрала. Но сама она оценить получившиеся «шедевры» почти не могла, поскольку блюла фигуру. А ее муж отлично контролировал собственные вкусовые рецепторы и умел без посторонней помощи и видимого напряжения снимать все симптомы пищевого отравления. — Неужели они были соучастниками?

— Нет, просто другого жилья, кроме дома родителей Олега, у них нет. Пахом Коробейников стал полным банкротом. Необходимость платить по счетам, собственно, и толкнула его на убийство брата, замаскированное под месть со стороны тех, кто затаил зуб на статского советника из-за его работы в министерстве налогов и сборов, — пояснил отец Федор, подозрительно тыкая вилкой в непонятного вида розовое желе, по идее являвшееся холодцом. Субстанция завибрировала и вцепилась в пронзившие ее стальные зубцы так крепко, что священник, потянувший обратно столовый прибор, сдвинул все блюдо целиком. Оглянувшись по сторонам, служитель культа обнаружил, что целитель второго ранга сосредоточенно пилит скальпелем лежащую перед ним котлету. Зачарованное лезвие, режущее кости словно масло, скрежетало по поверхности панировочных сухарей, словно по панцирю какого-то магического монстра. Да и очертаниями кусок пропущенного через мясорубку и прожаренного фарша подозрительно напоминал начавшее постепенно регенерировать живое существо. — Дочь моя, я только что вспомнил, сегодня пост! Хватит пододвигать сюда мясо. И сама его не трогай, от греха подальше!

— Находящимся на военной службе — можно, — даже не подумала отказываться от теоретически вкусной и здоровой пищи ведьмочка. В плане соблюдения догматов веры она совсем недалеко ушла от Олега. Дочь служанки, девушка еще в раннем детстве научилась весьма бережно относиться к продуктам. Ведь папаша ее хотя и был аристократом, но о достойном содержании бывшей любовницы с ребенком не заботился. — Вот попробуйте вареников с творогом. Сама пекла!

Олег тайком от супруги скорчил отцу Федору жуткую предостерегающую рожу, больше напоминающую посмертную маску какого-то демона. Накануне ему случилось отужинать этим блюдом, в котором, казалось бы, неоткуда взяться опасным для здоровья компонентам. Стандартные антидоты с задачей справились, но далеко не сразу: дело чуть не дошло до более сильнодействующих средств.

— Но не рекомендуется же в такие дни пища мясная и молочная… — укоризненно возвел очи долу святой отец и украдкой наложил на стоящие перед ним тарелки крестное знамение. Поскольку ничто из предложенной еды не забилось в судорогах и не вспыхнуло, испуская ароматы горящей серы, пища была признана условно безопасной. А насколько съедобной — уже совсем другой вопрос. Олег тем временем сосредоточенно намазывал на толстый ломоть ржаного хлеба слой малинового варенья. Первое прибыло прямиком из пекарни. Второе, скорее всего, было куплено в ближайшей лавке, поскольку заниматься в этом году сбором и переработкой ягод Анжела явно не могла. — Нет ли у вас чего-то более скромного? Пустой каши на воде, например?

— К таким запросам меня мама не готовила… — озадаченно пробормотала ведьмочка, распахивая дверцы продуктового шкафа, где при помощи нескольких рун всегда поддерживался маленький кусочек вечной мерзлоты. — Я посмотрю, что тут можно сделать…

— Можешь не торопиться, мы тут пока скучные рабочие вопросы решим! — поспешил заверить ее Олег, быстро уминая свой бутерброд. — Долго же длилось следствие, отец Федор. Я, признаться честно, уже и ждать его результатов перестал. Особенно после того, как нас всех в Сибирь законопатили.

Форт Стяжинск, где теперь им приходилось нести службу, защищал одноименный городок, в котором насчитывалось около ста тысяч жителей, расположенный на самой границе с Китаем. И всего в сорока километрах от побережья Тихого океана. Достаточно далеко, чтобы не бояться пиратов на морских кораблях, куда можно было установить действительно много пушек, но в то же время достаточно близко, дабы имело смысл свозить в него добываемые ресурсы. Золото, пушнину, драгоценные камни, части тел местных причудливых зверей… Всего этого тут не было. Ну, почти. Зато имелось много, очень много отличного корабельного леса, равного которому в Европе уже сотни лет как не осталось. Спиленные и очищенные от веток стволы грузились на громадные баржи и неспешно плыли себе вокруг России. Воздушные корабли могли бы доставить груз в десятки раз быстрее. И во столько же раз дороже. А потому работу по транспортировке грузов для людей выполняло море, бывшее самым дешевым из возможных вариантов.

— Так поначалу дознаватели искали виновных совсем не в той стороне. Все же должность инспектора министерства налогов и сборов просто обязывает к наличию множества недоброжелателей среди не самых бедных слоев населения, — пожал плечами святой отец, пряча поглубже в рукав одну из предложенных ему бронированных котлет. Видимо, он собрался не то подложить ее своему злейшему недругу, не то использовать в пытках особо злостного еретика. — И не так уж и велики были доходы твоего отца, чтобы версию с наследством сразу стали рассматривать. Неладное заподозрили, когда наложенная на Пахома Коробейникова печать анафемы отказалась сходить, несмотря на то, что нанесли ее с дичайшими нарушениями положенных процедур, а снять пытались с соблюдением полного регламента.

— Ему входивший в отряд быстрого реагирования поп слово «Каин» на лице своими кастетами нарисовал, — без труда вспомнил первые минуты своего пребывания в этом мире Олег. Лишь благодаря участию в его судьбе того боевого экзорциста, проявившего к искалеченному парню немало доброты, новый житель этого мира не спешил записывать всех священнослужителей в ряды профессиональных мерзавцев, мало отличающихся от тех же демонологов. — А тот как раз был известным братоубийцей. И что, других аргументов вины моего дяди следствию больше не требовалось?

— Да если бы! К сожалению, у нас еще не настолько просвещенное государство, чтобы руководствоваться в делах судебных исключительно волею высших сил, — абсолютно серьезно заявил отец Федор, который, видимо, плохо учился в школе и не знал, что было такое время, когда закон Божий являлся главенствующим над установлениями светской власти. Люди назвали этот период Темными веками, и для всего христианского мира он остался столетиями, в которых цивилизация упала на самое дно и упорно пыталась закопаться еще глубже. — Дознаватели вынуждены были твоего дядю отпустить. Но сразу же вспомнили о Пахоме Коробейникове, когда месяц назад один готовящийся предстать сначала перед палачом, а потом и перед Богом прапорщик покаялся во всех своих злодеяниях. В числе прочего оказалась упомянута и продажа с вверенного ему склада нескольких магических мин. Истина все же явила себя миру, и было это, несомненно, по воле Господа!

— А чрезвычайно токсичная сыворотка правды, которую частенько колют приговоренным преступникам, чтобы изъять все их захоронки, конечно же ни при чем… — тихонько пробормотал Олег, но, поймав раздраженный взгляд отца Федора, сделал вид, будто очень занят своим бутербродом. — Так, говорите, призыв демона официально мне простили? С чего бы вдруг такая неслыханная щедрость?

— Сам не пойму. Вроде ни я, ни Андрэ за тебя не хлопотали, — развел руками священнослужитель, который являлся не только духовным лицом, но и далеко не самым последним в России аристократом. И, по совместительству, дядюшкой одного молодого, но подающего большие надежды младшего магистра магии, переведенного в одну из сибирских крепостей вместе с небесным фрегатом «Воздушная танцовщица» и всеми остатками вверенного ему подразделения. Ярко выраженный знак неудовольствия со стороны императора. Впрочем, венценосную особу можно было понять. Андрэ и несколько других старших офицеров умудрились допустить, чтобы командовавший ими принц угодил в плен к противнику. И то, что его вернули по условиям заключенного мира уже спустя несколько часов, дела не меняло. — Может, просто повезло? Должна же когда-то удача и к тебе повернуться лицом, верно?

— Ну я бы не сказал, что моя жизнь так уж плоха. Есть в ней неприятные моменты, но хватает и поводов для радости, — усмехнулся Олег, бросая лукавый взгляд на Анжелу. Та, правильно поняв его, тоже улыбнулась. Их отношения были странными… но более чем устраивающими обе стороны. Супруги, вовсе не по своей доброй воле вынужденные служить в действующей армии, несколько раз спасали друг другу жизнь. И совместно совершили преступление, в случае раскрытия которого обоим грозила смертная казнь через повешение, а то и что покруче. Ограбили двух уважаемых работорговцев, делавших свой маленький бизнес на скупке военнопленных и дальнейшей их отправке в родные края или куда-нибудь на невольничьи рынки. Риск был высок, но его окупило несколько килограммов золотых монет, ныне дожидающихся своего часа у границы с Польшей на дне мелкой речушки. — Одно то, что мы не на фронте, уже с лихвой компенсирует местный климат. Летящий с неба снег, конечно, доставляет некоторые неудобства… но все же не такие, как падающие оттуда же снаряды, десантные войска и стратегические боевые заклинания.

— Ну хоть за неподверженность твою греху уныния я могу быть спокоен, сын мой… — печально вздохнул отец Федор, по чьему кислому лицу вовсе нельзя было сказать, что он рад за одного из своих подопечных. Все же когда данное духовное лицо пребывало на западном фронте, то к его услугам были все культурные развлечения оккупированной части Польши. А в заснеженном форте на Дальнем Востоке можно было исключительно молиться о спасении души, поскольку ни театров, ни ресторанов в поле зрения не наблюдалось. Имелся, конечно, в крепости клуб офицеров… но большинство высших чинов форта наведывались туда исключительно для того, чтобы опохмелиться самогоном. И расположенный неподалеку городок в плане увеселительных заведений тоже ничем особым похвастаться не мог. Низкопробные кабаки и бордели хотя и пользовались большой любовью у охотников и лесорубов, но высокородных аристократов своим уровнем сервиса вгоняли в уныние. — Остается лишь надеяться, что духовная стойкость не покинет тебя в будущем. Все-таки Сибирь не зря считается крайне суровым местом, где всё подряд испытывает людей на прочность. Морозы, чудовища, потерявшие всякий страх бандиты-язычники… Особенно последние, ибо о жестокости этих нецивилизованных варваров и их склонности к совершению сделок с темными силами молва идет по всему свету.

— У них есть боевые драконы? Нет. Парящие линкоры? Нет. Артиллерийские батальоны? Нет. Поддерживающие многотысячное воинство стратегическими заклятиями архимаги? Нет. — Анжела задавала вопросы как будто в никуда и тут же сама на них отвечала. — Тогда я предпочитаю диких шаманов и нелегально пересекших границу иностранных колдунов, совершающих сделки с мелкими духами и демонами, австрийцам, организованно очертившим допустимые рамки сотрудничества с темными силами. И те и другие меня, если попадусь им в плен, будут долго насиловать, а потом скормят демонам либо обратят в нежить. А потому лучше уж драться с теми, кто слабее.

Олег лишь согласно покивал на заявление супруги. С началом боевых действий против Польши ему пришлось немало побегать от инфернальных тварей во время прорыва хаоса, которым европейские чернокнижники накрыли один из оккупированных русскими еще в прошлую мировую войну городов. А потом он побывал в тюрьме, где военнопленных вполне организованно и практически конвейерным методом убивали, дабы поднять из мертвых в качестве сохранившего часть прижизненных умений бойца. Ну и на прочие «подвиги» в области темной магии Европа не скупилась. Впрочем, в мире так или иначе пользовались ей все мало-мальски крупные игроки на политической арене. Даже Россия, в которой человеческие жертвоприношения и рабство хотя официально и не одобрялись, но все-таки использовались. Ситуация была примерно как с сексом в СССР на его исторической родине. Вроде и нету, но за нарушения касающихся его законов положены штрафы, а число балующихся время от времени этим процессом по статистике с каждым годом только растет…

— Так что ты решил насчет судьбы вдовы твоего дяди и твоих племянников? — напомнил о себе отец Федор, поскольку Олег уж слишком погрузился в раздумья.

— Пусть идут с миром, — великодушно разрешил целитель, — но — лесом. А дом я, пожалуй, продам вместе со всем, что в нем находится. Возвращаться туда после всего… как-то не хочется.

— Да, сын мой, великие испытания посылает Господь своим любимым чадам. Тебе вот достались удел сироты да служба тяжкая, пусть и на благо Родины. Но, может, все же простишь родную кровь? — попытался наставить отец Федор целителя на тот путь, который он считал истинным. На миг Олегу стало любопытно — а говорил бы он о прощении, если бы кто-то убил Андрэ? Или же просто зажарил сделавшего это заживо, а потом как следует помолился о его душе?

— А я их и простил. Целиком и полностью. Вот чем хотите поклясться способен, что не буду мстить им, когда армию покину, и вообще зла на них не таю. Они для меня просто чужие люди, — положа руку на сердце, абсолютно честно признался начинающий боевой маг. Родственники его биологического тела были ему безразличны. Целительная магия позволяла легко решить проблему пересадки органов, а потому даже как доноры на крайний случай они были не многим лучше всех остальных. — Но почему я должен позволять чужим людям жить в моем доме? Тем более когда сам туда попасть не могу, а деньги нужны. Кстати, отец Федор, не подскажете, как лучше удаленно оформить его продажу? Где можно найти надежных посредников, которых не придется искать потом с моими деньгами и показательно карать, зарабатывая себе еще лет десять-пятнадцать службы в армии?

— Думаю, святая церковь поможет тебе в этом трудном деле, сын мой, — пошевелив бровями, пришел к какому-то выводу для себя представитель внутренней службы безопасности государства. Олег понадеялся, что хотя бы четверть от реальной стоимости усадьбы он получит. Должны же попы хоть какую-то видимость порядочности соблюдать? — Ну, раз с этим вопросом мы закончили, собирайся. Со мной пойдешь. Через полчаса на плацу дуэль трое на трое будет, так нужен кто-то, кто позаботится о бренной плоти ее участников.

— По какому поводу намечается кровопускание? — без особого интереса осведомился Олег. Законы страны и мира, в котором его угораздило поселиться, при внимательном изучении действовали на парня не хуже рвотного. К примеру, в случае обвинения в краже было вполне нормальным устроить официальную поножовщину. Кто победил — того и вещь, так решил Бог, все претензии к нему, но за оскорбление чувств верующих и на костер пожаловать можно. Аристократам при тяжбе с простолюдинами могли легко поверить на слово, даже если у их оппонентов имелись вполне серьезные доказательства. В том, чтобы вместе с преступником отправить на рудники или казнить его ближайших родичей, включая детей, не видели ничего предосудительного. — Прошлый раз, помнится, два молодых идиота из витязей дрались за честь их дамы сердца. Из прачечной. Нет, я против нее ничего не имею, женщина видная. Жаль только, в Сибирь ее за проституцию отправили.

— И смех, и грех… — тяжело вздохнул отец Федор, печально подпирая голову кулаком. — Связистки не смогли договориться, кто из них места помощниц коменданта займет, которые позавчера в Петербург улетели. Рожать.

— Серьезный повод, — не согласилась с ним Анжела, — я бы тоже за это место поборолась. Ну, если бы еще замужем не была.

Олег промолчал. Отчасти потому, что супругу понимал, отчасти из чувства зависти к сильнейшему магу крепости, за место секретарш которого среди ведьм идет самая настоящая война. Иногда даже с жертвами. Впрочем, по мнению большинства женщин, оказавшихся в Сибири, награда определенно стоила подобного риска.

Форт Стяжинск больше всего напоминал невероятно большой глаз. Овал внешних стен заключал внутри себя примерно десять квадратных километров пустого пространства, а в центре его зрачка красовались занимающие едва ли пятую часть территории постройки. Крепость строили «на вырост», но оного так и не случилось. Стоящее на границе с Китаем укрепление заслуженно считалось дырой. Вся торговля с Китаем, кроме относительно немногочисленной сухопутной контрабанды, шла мимо него. Ближайший порт империи Золотого Дракона находился почти у самой границы, а потому корабли просто проплывали мимо удаленной от воды крепости и прибрежных поселков, не испытывая необходимости приставать к берегу так рано. Но одна достопримечательность в нем все-таки имелась. Звали ее Саввой, и был обладатель этого гордого имени по профессии комендантом гарнизона, а по призванию души — археологом. В последнем ему сильно помогал тот факт, что он оказался несколько старше науки под названием «археология» и прекрасно помнил большинство событий, ныне входящих в учебники истории.

Савва прибыл в Сибирь, дабы изучить наследие Гипербореи, последним условно живым представителем которой считался основавший в древних лесах свое царство Кащей.[5] И что-то он даже нашел, причем на том самом месте, где сейчас стояла крепость. В общем-то форт и строился изначально вокруг башни, в которой сидел архимагистр. Причем сидел довольно давно. Он сидел в своем логове на момент появления возрожденной Российской империи. Сидел в пору правления Союза Орденов. Сидел при Романовичах. Сидел при Борисе Годунове. Вот при Иване Грозном не сидел — бегал вместе с Ермаком по лесам и пытался сделать так, чтобы Сибирь стала частью России с минимумом потрясений для немногочисленных проживающих там людей. Но до прихода легендарного атамана он опять-таки сидел в ныне торчащей посреди крепости башне, под которой глубоко в земле прятались какие-то очень важные, с точки зрения чародея-археолога, руины. С самого Крещения Руси сидел. За это время на его исторической родине несколько раз успели смениться правящие династии и формы правления. А вот религия так и не менялась, чему Савва изрядно огорчался. Все же он считал себя не просто волшебником, а волхвом, одним из последних в мире истинных служителей славянских языческих богов.

Архимагистром Савва числиться стал века эдак с двадцатого, а до того был «всего лишь» обладателем шестого ранга. В те времена, когда бегал с Ермаком по Сибири, так и вовсе вроде бы лишь младшим магистром магии являлся. Следовательно, толк от его археологических изысканий имелся, причем не малый. Вполне компенсирующий тот факт, что древние славянские боги почти перестали отвечать своим верующим, чем сильно испортили им жизнь. Но комендант крепости не унывал, не расстраивался и не думал переходить в иную веру — его все устраивало. Подобно прочим архимагистрам, волхв считался просто неприлично богатым и влиятельным, накопив неимоверный денежный и политический капитал за время своей жизни, а потому вполне мог бы отстроить себе дворец прямо посреди Сибири, если бы захотел. Но все же свои официальные резиденции Савва возвел в Петербурге и Москве. А почему нет, если ему на пересечение большей части страны требуется минут пять, поскольку где-то в его башне портал установлен? Для древнего архимагистра поход в кладовку и выезд в столицу по трудозатратам отличались совсем незначительно.

Попы подозревали Савву, за его веру, во всех возможных и невозможных смертных грехах, но тронуть не смели. Даже в двадцать третьем веке не меньше половины архимагов выводили свои родословные от старых богов, а капища в отдаленных деревнях были обычным делом. Вот и жил волхв вдали от недолюбливаемых им крупных городов, ненадолго выбираясь в высший свет по настроению. Молился своим покровителям, духовно наставлял молодых язычников и попутно изучал наследие Гипербореи, по которой считался одним из лучших ныне живущих специалистов. А также отправлял в декретный отпуск своих помощниц-секретарш. Залетали те от него как по графику — раз в пятьдесят — шестьдесят лет, но редко по одной. Рожали, правда, исключительно девочек, чему Савва очень расстраивался. Нет, всех своих многочисленных дочерей он любил, и матерей их без своей поддержки не оставлял… Однако старому волхву очень хотелось сына, продолжателя его рода, которому он мог бы передать все свои сакральные знания. А потому один из старейших на территории России магов продолжал трудиться, не покладая рук и иных частей тела. И женщин, желающих к нему подлизаться, более чем хватало во все времена. Своих любовниц архимагистр обеспечивал по высшему разряду, а стать из ссыльной ведьмы, без каких-либо перспектив, блистающей на балах аристократкой желали многие.

— Кстати, отец Федор, а выяснили уже, что у того контрабандиста прямо посреди неба украли? — поинтересовался Олег по пути к месту проведения дуэли. — И как, кстати, это сделали?

— Доспехи кащенитские из шкур сибирских магических тварей, сделанные по гиперборейским лекалам и с помощью древних инструментов. Хороший товар, такая одежка талантливого новичка вроде тебя в один ряд с истинным магом поставить может, — откликнулся священник, подметающий полами своей рясы заснеженную дорожку. — Сами же продавцы, скорее всего, их обратно и телепортировали. Эти нехристи такие, они могут. Для них любой, кто не клялся в верности Кащею, — чужак, которого ни обмануть, ни прибить не зазорно.

Целителю только и оставалось, что согласно кивнуть. Потомки слуг последнего известного гиперборейца оставались одним из самых загадочных сообществ Сибири. И именно они были виновны в том, что значительные ее районы так и оставались на картах белыми пятнами. Большинство тех, кто пытался прийти в гости к кащенитам, исчезали без следа. У восточных же контрабандистов шансов договориться с затворниками было примерно на порядок больше, чем у случайного русского путника или тем более географической экспедиции. Несмотря на то что «царь в железной короне» пал незадолго до начала одиннадцатого века, остатки его державы до сих пор считали себя находящимися в состоянии войны со славянами. Плодящиеся в громадных количествах чудовища охраняли затерянные посреди лесов руины городов и храмов, обитатели которых сохранили над тварями некоторую власть. Повести эту армию в атаку сектанты не могли, но и сохранивших крупицы знаний гиперборейцев-людей большая часть монстров не трогала. Да, за века, прошедшие с гибели своего бога, кащениты изрядно сократились в числе, утратили большую часть своих сил и уже около тысячи лет находились в полудобровольной изоляции… но тем не менее сбрасывать их со счетов не стоило. Возможно, эти обитатели сибирских лесов и ходили в одежде из шкур, но ведь как-то они умудрялись отстоять свои владения от правителей Руси, не отказавшихся бы разжиться новыми подданными и секретами древней магии.

Плац был не то чтобы полон народу, но все офицеры крепости, за исключением бессменного коменданта, там собрались. Развлечений толпе ссыльных не могли предоставить ни Стяжинск, ни охраняющий его форт. Лесорубы, охотники, рыбаки и совсем немногочисленные крестьяне являлись людьми простыми, и дальше душевных песен в кабаке и пьяного мордобоя там же не заходили. Владеющий этими землями испокон веков архимагистр отдыхал душой вдали от крепости. Прослойке в виде интеллигенции зародиться было неоткуда. Даже представительницы древнейшей профессии в городке особым спросом не пользовались. Тех, кто из себя более-менее что-то представлял, регулярно сманивали находящиеся не так уж и далеко портовые бордели.

Схватка по какому-то формальному поводу, не имеющему ни малейшего отношения к истинной подоплеке событий, началась стремительно. Вот опускается рука судьи, которым в этой дуэли выступал отец Федор, и сразу же скатывается с плеч голова одной из участниц, бешено вращающая вылезающими из орбит от боли глазами и отчаянно разевающая в немых воплях агонии рот. Шейная цепочка, с самым обычным серебряным крестиком, внезапно просто перерезала ее шею и улетела куда-то в сторону крепостной стены. Кровь из шеи брызнула фонтаном, но на двух стоявших рядом с покойной ведьм не попала. Они словно размазались, став чем-то вроде обретших объем теней. И уже в таком виде полетели к троице соперниц, презрительно игнорируя магические удары и выстрелы, проходящие сквозь них, как сквозь туман.

Полной бестелесности от своих противниц начавшие дуэль с убийства колдуньи не ожидали. Они совокупными усилиями попытались поставить какой-то барьер — но не успели. Разгневанные мстительницы налетели на них ураганом, и в разные стороны полетели красные брызги: хотя пальцы ведьм и напоминали плотные клубы дыма, но человеческую плоть они тем не менее резали не хуже ножей. А артефактные щиты, похоже, против подобной угрозы оказались просто-напросто бессильны. Шесть или семь секунд длилась кровавая вакханалия, а потом почти уже победивший дуэт вновь обрел материальность. То ли наложенные ими заклинания выдохлись, то ли кому-то из их основательно изрезанных соперниц удача улыбнулась нужные контрчары вспомнить.

Эскалация дуэли развивалась стремительно, обе стороны конфликта понимали, что с противницами стоит разделаться как можно скорее. Троица истекающих кровью, но все еще держащихся на ногах ведьм схватилась за клинки, ведь мечи в ближнем бою частенько оказывались быстрее волшебства. А их противницы выхватили револьверы, барабаны которых они просто не успели опустошить. Сталь и свинец ударили в энергетические барьеры, прикрывающие тела в армейской форме.

Связистки традиционно считались плохими фехтовальщицами. И силы у женщин маловато, и магию они изучают в ущерб физическим дисциплинам, да и вообще — на кой им умение махать железяками, если при штабах их вечный некомплект. Однако одна из участвующих в дуэли дам, очевидно, решила пойти наперекор общественному мнению и стала мастером меча. Ну или хотя бы вплотную приблизилась к этой планке. Ей понадобилось ровно три трудно различимых человеческим глазом взмаха клинком, за которым в воздухе оставался едва заметный светящийся след, чтобы сначала лишить свою соперницу обеих рук, а затем и выпустить ей кишки. Но оставшаяся в одиночестве представительница явно проигрывающей команды сдаваться не стала. Вместо этого она выронила из своего кулака какую-то маленькую блестящую висюльку, и все пространство на плацу заволокло жемчужным туманом. Причем это была не просто дымовая завеса — в нем шевельнулось что-то громоздкое, и раздался пронзительный крик, сменившийся влажным хрустом.

— Действительно, дети мои, решайте свои разногласия потом. Сейчас не время и не место для подобных ссор! — встопорщил бороду отец Федор, отменяя заклятие. Впрочем, на этом помощь попа Олегу и ограничилась. Хотя не очень-то он в ней и нуждался. Игнорировать клеймо без последствий целитель второго ранга мог приблизительно от семи до десяти минут. Потом от его импульсов начнет разрушаться нервная система, через тридцать минут печать превращала свою жертву в инвалида, а к началу второго часа гарантированно оставляла после себя труп. Впрочем, отменить воздействие магической печати мог любой офицер, которых вокруг стояло предостаточно. — И вообще, ради такого дела, как забота о раненых, некоторая небрежность целителя по отношению ко всем остальным очень даже простительна.

Скорчивший презрительно-расстроенную мину при переводе конфликта в совсем иную плоскость забияка, может, и не слишком сильно обгонял Олега по официальным чинам, но явно был куда опытнее просто в силу возраста. Чистить морду нахалу, дабы не уронить свою честь? Зачем? Форт Стяжинск — не такая уж и большая крепость. Это не столица, где жизнь человека определяется его статусом в высшем свете и где можно никогда больше не встретиться по делам с обиженной на тебя персоной. И выезжать за пределы территории ссыльным можно только по специальным разрешениям. Целитель просто расскажет о данном эпизоде немногочисленным коллегам за чашкой чая, и те из цеховой солидарности станут прописывать обидчику клизму даже при приступе зубной боли. Или вообще дождется попадания этого кавалериста в лазарет и, когда тот будет спать, сделает с ним что-нибудь такое, что трудно доказать и еще труднее излечить. На тренировочный бой с витязем он бы вышел без раздумий, но поединок — совсем другое дело. Две погибшие сегодня ведьмы тому прекрасное неживое доказательство. Тем более что определять условия драки будет вызываемая сторона, чего явно очень хочет этот начинающий стареть, но все еще физически крепкий чародей.

Боль, растекающаяся от клейма-татуировки, захлестнула его внезапно. Казалось, будто к шее приложили раскаленное железо. А самое обидное заключалось в том, что Олег никак не мог понять, какого черта кто-то из офицеров активировал контрольный механизм, принуждающий служащих по контракту чародеев к исполнению приказов вышестоящего начальства под страхом боли и смерти. Он вроде бы на сторону противника не переходил, военных тайн не выдавал, даже трусость в бою не проявлял, поскольку в бою-то сегодня и не участвовал!

— Отвратительно. Черт, да зачем нам еще враги? Мы и без них прекрасно справляемся, с такими-то законами! — Олег отвел глаза от побоища, победительниц в котором вполне могло и не быть. Нет, он изначально догадывался, что дуэль будет весьма неприятной, слабый пол вообще может дать в жестокости фору мужчинам, однако такого накала страстей целитель все же не ожидал. И ведь сражение-то шло даже не за место в постели архимагистра. К новым помощницам не терпящий суеты Савва присматривался лет десять, прежде чем начать ухаживать. Или не начать, решив сохранить чисто рабочие отношения. Волшебницы безжалостно убивали друг друга за одну только возможность когда-нибудь в будущем стать объектом его домогательств! — Я не понимаю этих людей… Я их просто не понимаю!

Иногда Олегу действительно казалось, что обитатели данного мира мыслят на какой-то своей, отдельной волне. Логика их поступков, причем как отдельных личностей, так и целых государств, от него решительно ускользала. Взять, к примеру, Североспасское магическое училище, где он обучался. На роль заготовок для будущих боевых магов низшего звена туда гребли всех. Вообще всех. Хромых, косых, покалеченных, тупых, неграмотных, ненавидящих власть до зубовного скрежета! Вместо зачетов им устраивали поединки на выживание с зомби или иными какими магическими тварями, вполне способными нерадивого кадета разорвать и сожрать. Учился каждый тому, чему хотел — если, конечно, мог уговорить наставников заниматься с ним по желательной специализации. Информация в библиотеке, и та была по допускам: дали тебе от ворот поворот какие-нибудь метеомаги, и ни одной книжки из их секции уже не получить. Ладно, пусть у государства есть огромная потребность в одаренных первого-второго ранга. Но почему тогда оно толпами выпускает вместо грамотных специалистов непонятный эрзац?!

— А вы мешаете мне оказывать медицинскую помощь пострадавшим! — Вряд ли кавалерист рассчитывал, что Олег начнет кричать от боли и умолять отменить заклятие. Целителей крайне сложно было заставить страдать — отключать неприятные ощущения себе и другим — это первое, чему учили владеющих магией обладателей данной специальности. Даже если они никогда не поднимутся выше обычного санитара. Активация расположенной на шее татуировки явно была оскорблением. Или провокацией. Олега уже вызывали на дуэль в прошлом под надуманным предлогом, и он знал, как выглядят люди, всеми силами нарывающиеся на поединок. Причем тот, в котором у них будет преимущество. Кавалерист, судя по отметкам на ауре, числился чародеем третьего ранга. Противник, которого оскорбленный целитель вполне мог бы попробовать осилить… Если бы не считал подобный поступок глупостью несусветной. — Отец Федор, если кто-нибудь из них умрет, прошу сделать в акте о смерти приписку, что мне активно мешали проводить лечение.

— Их срочно нужно в лазарет! — В голове у Олега уже прокручивались сами собой процедуры, которые нужно провести, дабы не допустить превращения пострадавших женщин в инвалидов. Первым делом — капельницу с питательным раствором, вторым — влить им порцию заемной жизненной силы, чтобы поддержать ослабленные организмы, третьим — заняться физическими травмами. Хорошо бы использовать круг очищения, дабы выжечь из их ауры всяческие инородные включения, но пока нельзя. В слишком плохом состоянии пациентки, а процедура несколько травмирующая, откажет еще какой-нибудь орган из-за слишком высокой нагрузки на ауру. — Ау-у-у! Какого черта?!

— Как бы японские легенды о тентаклях ни оказались основаны на реальных событиях… — промелькнула в голове Олега опасливая мысль, после того как он кинулся на помощь раненым. Троица проигравших ведьм выглядела так, словно побывала в объятиях чудовищного осьминога-мутанта. Правда, интересовали того отнюдь не женские прелести, а скорее жизненные соки добычи. Засуетившийся вокруг неподвижных тел целитель констатировал у своих пациенток крайнюю форму обезвоживания и упадка сил. А кроме того, в аурах их зияли рваные дыры, что неизбежно грозило в будущем крупными проблемами со здоровьем и магией. Разные мелочи, вроде пары десятков закрытых и нескольких открытых переломов, на этом фоне уже могли не учитываться.

Пока Олег негодовал, дуэль подошла к своему логическому финалу. Плац очистился от жемчужного тумана, и на нем остались четыре ведьмы и откатившаяся в угол женская голова. Обладательница вспоротого живота словно испарились в неизвестном направлении, как и лишенное самой главной части тело. Учитывая специализацию участвовавших в групповом поединке дам, скорее всего, их сейчас жадно пожирал какой-то хищник астрала. И хорошо еще, если он ограничился всего лишь мясом — подобные существа могли сожрать чужую душу не хуже большинства демонов. Причем победила в дуэли именно та ведьма, которая осталась в одиночестве. Она-то стояла на ногах, утирая льющуюся из пропоротого плеча кровь, а вот ее соперницы валялись друг на друге вповалку, с вывернутыми под неестественными углами конечностями и покрытой неприятными темно-фиолетовыми круглыми отметинами кожей.

— Ты толкнул меня, трубка клистирная! — презрительно бросил ему высокий атлетически сложенный мужчина с начинающими седеть висками и немного раскосыми глазами, облаченный в не по погоде тонкий кавалерийский мундир, поверх которого явно следовало носить латы витязя. Он стоял в первом ряду зрителей и нагло скалился прямо в лицо Олегу, даже не думая отменять воздействие, применяющееся обычно в качестве дисциплинарной меры взыскания. Кажется, целитель действительно слегка задел его плечом, когда шагал вперед, чтобы как можно скорее добраться до выживших дуэлянток. Вот только подобный «удар» не заставил бы покачнуться и десятилетнего ребенка.

Остальные зрители согласно закивали головами. Все они были людьми военными, и все имели шансы умереть, если когда-нибудь им вовремя не окажут медицинскую помощь. Поняв, что поддержка толпы не на его стороне, кавалерист чего-то обиженно буркнул и ушел, грубо расталкивая толпу. Впрочем, никто делать замечаний ему так и не подумал. Как и сочувствовать Олегу, без всякой вины испытавшему несколько мгновений жуткой боли.

О том, как герой становится начальником, бродит по дороге туда-сюда и размышляет о загадках бытия

Глава 3

— Вот, это теперь твои. Двадцать второй десяток. Ну, то, что от него осталось после встречи с пещерным медведем-людоедом. Постарайся не угробить их всех хотя бы до сентября месяца. После старого Нового года[6] к нам пополнение должны прислать. — Мрачный как туча Андрэ ткнул пальцем в сторону семерых человек, выстроившихся относительно ровной шеренгой и переминавшихся с ноги на ногу. Облаченные в красные стрелецкие кафтаны и вооруженные сразу и бердышами, и ружьями впечатляющего калибра, они должны были смотреться грозно…

Но не смотрелись. Тощие, как цыплята, испуганно моргающие, с усыпанными веснушками физиономиями и юношеским пушком, видимо, обязанным изображать суровую щетину! Олег, которому еще и двадцати-то не было, смотрелся на их фоне натуральным амбалом. А ведь кормиться ему по большей части приходилось либо в не богатой разносолами и калориями армейской столовой, либо вообще в армейском же госпитале, где он приходил в себя после ранений.

«Значит, монстр там сегодня точно в засаде не сидит. „Санитары леса“ в этом мире отнюдь не вершина пищевой цепи и четко знают, от кого им следует держаться подальше, — мысленно констатировал Олег, припоминая местоположение одной из обозначенных на картах местных достопримечательностей, а именно лощины, в которой местные жители регулярно сжигают сухую траву. Не по какой-то там прихоти или из соображений чистоты — просто если этого не делать, то в данной складке местности начинали просто в бешеных количествах плодиться расползающиеся по округе змеи. — Итак, как я могу увеличить свою магическую силу без использования костылей вроде зелий и артефактов-накопителей? Хороший вопрос… К сожалению, ответить на него ничуть не легче, чем сказать, что же такое есть магия».

— Собачник он, ваше магичество. Все свободное время на псарне крутится, — пояснил Ефим, перехватив удивленный взгляд Олега. — Вот и бегают насекомые. С них на него, с него на нас.

— Сибирский древень. — Не требовалось больших познаний в бестиологии, дабы опознать передвигающееся при помощи множества лап-веток существо. У подобных монстров имелось около десятка разновидностей, и Олега как на грех угораздило нарваться на одну из самых неприятных. В хищном дереве, благодаря магии изменившемся и оказавшемся не прочь разнообразить свое меню пробегавшей мимо органикой, не было ничего необычного. Однако в основной своей массе они оставались неподвижными или хотя бы достаточно медлительными, дабы человек мог от них уйти или убежать. Однако маги Гипербореи вывели противоестественный гибрид растения и животного, который постоянно нуждался в свежем мясе, неплохо маскировался под поваленный ветром лесной мусор и был достаточно сообразителен, дабы запустить в будущую добычу заранее заготовленным снарядом или использовать какую-нибудь дубину. — Вот блин! Ну чего ж тебе стоило, зараза, чуть попозже к людям выйти?!

— Разумеется. Я смог сделать так, что это не моих людей придали пехотным подразделениям, а пехотные подразделения придали моим людям, — самодовольно усмехнулся Андрэ. — Впрочем, это было не так уж и сложно. Магистр Савва не слишком-то интересуется, чем там заняты простые солдаты, пока они не вторгаются в Китай.

— Ничего страшного, пасть у большинства монстров тоже больше того ведра. — Олег вспомнил картинки и фотографии, которыми щедро снабжали многочисленные бестиарии, и мысленно пожелал себе так и не встретиться с тварью за время патрулирования. Пусть лучше уж ее кто-нибудь другой пришибет. Имеющийся в его распоряжении арсенал заклятий больше подходил для гуманоидных противников, чем для огромных монстров. Ну а новобранцы вряд ли сумеют самостоятельно зашвырнуть взрывчатку внутрь чудовища, который, в отличие от мишени, стоять на месте не будет, да и рот держит открытым относительно недолго. Хотя, конечно, он постарается помочь им при помощи телекинеза. — Ну, пойдем потихонечку? А то раньше темноты до деревни, где можно будет переночевать, не доберемся.

Дети магистров, может, и не каждый раз повторяли достижения своих отцов, но уж уровень подмастерья перерастали всегда. Неплохим тренером являлось время. Старый седой волшебник всегда был сильнее, чем он же, но лет сто пятьдесят назад, в пору своей цветущей юности. Широкую огласку в научной литературе получил так называемый эффект вассала. Когда при могущественном одаренном постоянно крутился кто-то, уступающий ему ранга на три-четыре, пусть даже не как ученик, а как слуга, то в своем развитии он обгонял сверстников, лишенных подобного общества, в трех случаях из пяти. Могли помочь сделки с высшими силами, духами или же демонами, но тут все было строго индивидуально и довольно рискованно. Заемное могущество оказывалось относительно легко получить, но и растратить по пустякам дарованную мощь ни малейшего труда не составляло.

Решив на пару минут отвлечься, целитель полез в заплечный ранец, где у него лежали заботливо подготовленные супругой бутерброды. Поскольку хлеб пекла не она, и колбаса тоже была покупная, шансы данного блюда на обзаведение непредусмотренными изначально свойствами не превышали пары процентов. Кто-то бы и вовсе сказал, что они стремятся к бесконечно малой величине, но Олег в таланты своей жены верил.

— Возмещать потери команды нормальными специалистами нам не собираются, так что теперь вместо подготовленных абордажников будут они. Надеюсь, ты успеешь сделать из них что-нибудь до той поры, когда мы снова взлетим. Если взлетим, а окончательно в пехоту не переквалифицируемся.

Истории стрельцов, составляющих двадцать второй десяток, особым разнообразием не отличались. Жили в деревнях, попали под рекрутскую повинность, в связи с полным отсутствием каких-либо талантов и залетами разной степени тяжести оказались отправлены в дальний сибирский гарнизон, где со времен царя Гороха ничего важного не случалось, но новые люди требовались постоянно. Грамоты не знали, тригонометрию почитали отраслью черного колдовства и лишь недавно научились почти всегда попадать из ружья с двадцати шагов в соломенное чучело. Зато недурно управлялись со своими бердышами и любыми другими топорами. Особенно если рубить надо было дрова. Единственной особенностью десятка могло считаться наличие в его составе аж четырех парней по имени Петр. Раньше таких насчитывалось вообще пятеро, но одного отправили в отставку после того, как найденный их предыдущим десятником в пещере медведь оторвал тому левую руку. Фамилий тезки не имели, ибо носить их во многих деревнях было как-то не принято, а называть рядовых по отчеству без уважительного повода с какой-то стати запрещал устав.

— Он опасается обострения международной обстановки? — удивился Олег. Империя Золотого Дракона, как официально предпочитала именовать себя наиболее многолюдная из азиатских держав, уже давно полыхала огнем гражданской войны. Три претендента на верховную власть были слишком заняты попытками прикончить друг друга, чтобы обратить внимание на небольшое нарушение суверенитета. Пожалуй, Россия даже могла бы без особых усилий оттяпать у соседа некоторый кусок территории, если бы не Великая Китайская стена и Терракотовая армия. Способная к самостоятельному передвижению постройка титанических размеров и орда самовосстанавливающихся глиняных големов с вселенными в них душами древних воинов имели шансы остановить маленькую армию вторжения вообще без какой-либо посторонней помощи со стороны живых людей. И на грызню за императорский трон никакого внимания они не обращали. В конце концов, ни один из претендентов не мог назвать себя прямым потомком великого Цинь Шихуаньди,[7] при помощи своей великой магии, миллионов строителей и тысяч жертвоприношений сотворившего эти чудеса света.

Розыскных же мероприятий или профилактических обходов территории в данном регионе России почти не проводилось. Переловить всех монстров Сибири было не проще, чем вычерпать море тазиком. На место убитых тварей из глубин заповедных пущ всегда приходили новые чудовища. Да и преследовать по лесам какого-нибудь волколака-людоеда, вырезавшего отдаленно стоящий хуторок, было не лучшей идеей. Среди бескрайнего царства дикой природы даже такой крупный объект, как мамонт-лич, отследить редко когда удавалось. Обладающий мало-мальски работающим интеллектом злоумышленник после совершения преступления просто откочевывал километров на пятьдесят в сторону. Чтобы охватить столь огромный район поисков, приходилось собирать целую армию следопытов. И шансы, что часть их домой не вернется, нарвавшись на какого-нибудь опасного зверя, монстра, человека или природное явление вроде топкого болота, были близки к стопроцентным.

«Хотя нет, аналогия с черным ящиком, в котором крутишь ручку и получаешь результат, тут совсем не уместна. Магическая наука в данном измерении достаточно развита, чтобы иметь множество разновидностей. Она используется во всех сферах жизни десятками тысяч человек. Причем поскольку от эффективности обращения с волшебством зависят их статус, здоровье и жизнь, то в целях самосохранения они должны были как следует изучить основу собственного благополучия. Да, заботящиеся о будущем умные люди всегда считались редкостью, и к верным решениям науку зачастую приводит случай… Но там, где в тупик зайдет сотня глупцов, обязательно отыщется хоть один удачливый мудрец. Который своими достижениями с окружающими черта лысого поделится, — решил Олег, наконец-то определяясь с видом своей проблемы. Ему не хватало знаний! Тех знаний, за обладание которыми в этом мире могли запросто перерезать глотку, ибо они служили дорожной картой для пути во власть! Комендант Савва ведь не просто так на одном месте сидит уже которое столетие. Есть у его исследований какие-то результаты, иначе бы архимагистр давно в более благополучные края переехал. — Да, первые корабли люди научились строить задолго до того, как изучили физику тела, полностью либо частично погруженного в воду. А плавать и нырять — и того раньше. Но к моменту появления преодолевающих океаны галеонов уже появились инженеры, способные рассчитать объем корпуса строящегося судна из расчета товаров, которые на нем необходимо перевозить, дабы окупить строительство…»

Сожжение древня, вышедшего из спячки посреди костра и вяло пытавшегося куда-то уползти, прошло без особенных эксцессов. Разве что весь десяток угостили пивом проезжавшие мимо по каким-то своим делам путешественники, впечатлившиеся габаритами еще слабо ворочающегося в пламени монстра. Армию в сибирских краях уважали, да и как могло быть иначе, когда именно она в час нужды приходила на выручку и спасала людей? Это в более цивилизованных землях, где обыватель мог прожить всю жизнь, так ни разу и не столкнувшись с желающей им отобедать тварью, к солдатам могло развиться презрительное отношение. А суровый фронтир быстро все расставлял по своим местам. Во время обратной дороги к крепости Олег старательно размышлял над все теми же вопросами: что же такое магическая сила и как бы ее у себя увеличить?

Нападали на одиночек или небольшие группы в два-три человека. Системы какой-либо в пропаже путешественников не находилось, но после шестого подобного случая решили прекратить собирать статистические данные. Жрать неведомые монстры-людоеды предпочитали мясо, не брезгуя заодно и разгрызть мозговую косточку. После жуткого пиршества отходов получалось настолько мало, что местные охотники сами искать тварь или тварей не решились. Желудок, в котором могли почти без следа исчезнуть несколько вооруженных мужиков, имел обыкновение принадлежать организму соответствующих размеров. И животные Сибири, ну, может, за исключением отдельных медведей, до таких габаритов недотягивали. Получается, в окрестностях города поселилась заявившаяся из древней чащобы тварь, а потомки боевых чудовищ Гиперборейцы в обязательном порядке обладали либо громадной живучестью, либо магическими способностями, либо очень прочной броней, а то и всем этим одновременно.

Дорога неспешно ложилась под сапоги, новобранцы испуганно пялились на темный и страшный лес, раскинувшийся по обе стороны тракта, а Олег практически полностью погрузился в свои мысли, не обращая особого внимания на окружающий мир. Пока они не отойдут от города хотя бы километров на пять, бояться нечего. Магический сигнальный периметр, который раскинул над сердцем района проживающий здесь архимагистр, сунувшуюся слишком близко к скоплению людей тварь засек бы моментом. И уничтожил, причем без малейшего воздействия чародея седьмого ранга. Уйти от его чар или защититься от них сумели бы лишь очень немногие существа, в обязательном порядке обладающие развитым разумом и не ставшие бы тупо жрать путников на обочине дороги. Ну а сворачивать круглосуточное наблюдение за округой не велели и устав, и здоровая паранойя чародея, дожившего до столь высокого статуса. В конце концов, личности, подобные коменданту, своей смертью не умирали никогда. И отслеживание ближайших окрестностей здорово помогало им избегать большей части потенциально летальных неприятностей вроде прорыва демонов, вражеской армии или начавшегося внезапно извержения вулкана. Ведь если архимагистры имели хотя бы минимальное время для подготовки, то могли уберечь как минимум самого себя от практически любой неприятности. Улететь на орбиту, телепортироваться куда подальше, закопаться в землю на глубину в пару километров… Загнать подобную персону в угол без использования эффекта внезапности было немногим проще, чем изловить рыбу под водой при помощи кастрюли.

— А оно, вот такое, разве икрой размножается?! — поразился Идрис, неверяще тыча пальцем в растительного монстра. — Не рыба же вообще. И даже не лягушка!

Выстрел, прозвучавший у него над самым ухом, едва не довел целителя до рукоприкладства. Первый Петр обнаружил в кустах у дороги серую волчью морду и недолго думая попытался подстрелить зверя. Переполошил всех своих сослуживцев, впустую потратил пулю и порох, а также едва не был бит, однако в своем поступке так и не раскаялся. Для крестьян, которыми все еще ощущали себя новобранцы, серые хищники являлись если и не врагом номер один, то в первую пятерку входили точно. Они резали скот, крали детей, да и взрослый, повстречавшись с выбравшейся из леса стаей хоть прямо у порога дома, рисковал стать их обедом. И потому при первой же возможности люди стремились избавиться от мешающего им зверья, абсолютно не интересуясь тем, какое они при этом воздействие оказывают на экологические цепочки. Да если бы и интересовались — не остановились. Своя шкура любому была как-то ближе, чем рост популяции больных оленей или широкое распространение тугоухости среди зайцев, мешающей услышать крадущегося волка.

«Слишком рискованно. Невозможно все материалы держать только в голове, пусть даже для окружающих окажется создана какая-нибудь правдоподобная теория, объясняющая издевательства над грызунами. Для начала работ нужна как минимум лаборатория, в которой будет режим приватности… — расстроился Олег, когда уже входил в ворота форта. — А жаль. Все равно заниматься в ссылке особо нечем, кроме молодой жены. Вот только кувыркаться в постели больше шести часов подряд как-то надоедает, а достойных развлекательных мероприятий в крепости нет. Как и более-менее нормальной библиотеки».

Монотонное передвижение по дороге нарушила встреча с обозом из четырех телег, движущихся навстречу патрулю. Везли они товар не то чтобы дефицитный, но стабильно пользующийся спросом на кораблях большинства иностранных держав, заходивших в российские порты. Шкуры. Тигриные, лосиные, волчьи, медвежьи, лисьи, рысьи… Меха по праву назывались мягким золотом, ибо приносили дохода казне ничуть не меньше, чем прииски. И поскольку роскошные шубы снашивались, а популяция зверей в местных лесах казалась неисчерпаемой, то освоение Сибири, несмотря на всю свою опасность, делом являлось крайне выгодным. На каждой телеге помимо возницы, рядом с которым лежало заряженное ружье, сидели еще по крайней мере два человека, смотрящих в разные стороны. Из второй подводы солдатам отсалютовал сгорбленный дедушка, опирающийся на магический посох и носящий пусть и несколько необычную, но все же узнаваемую ведьмачью куртку. Видимо, такой фасон был принят во времена его молодости лет сто назад. На замыкающей процессию повозке через бортик виднелась маленькая пушечка из успевшей позеленеть бронзы, калибром примерно с кулак. Крестьяне явно были готовы к любым неприятностям, которыми столь богат заснеженный лес. Атаковать подобную процессию станет либо очень глупая, либо очень самоуверенная тварь. Впрочем, могло случиться всякое… Имелись среди монстров, созданных колдунами Гипербореи, и те, кто всеми присутствующими сейчас на дороге людьми и лошадьми даже наесться-то как следует бы не сумел.

Целитель тем временем заменил патроны в барабане револьвера и прицельно отстрелялся по основанию тех лап, которые подтаскивали к зубастому дуплу неудачливого татарского берсеркера. Шлепнувшийся на землю человек болезненно застонал и вновь оказался спеленат за жалкую пару секунд. Однако древень уже проиграл сражение, пусть еще и пытался бороться. Слишком много в него вогнали больших тяжелых пуль, и слишком сильно брызгал ихор из оставленных ими ран. С каждой секундой порождение сибирских чащоб все больше и больше замедлялось, пока не оцепенело совсем.

— Правильно, нечего этой штуке, даже дохлой, на дороге торчать, — согласился Ефим, подошедший к остальным.

Минут тридцать командир отряда изображал из себя наживку, а потом снова вошел в основную часть отряда. Его место в арьергарде занял Ефим, который сильно нервничал и явно боялся, но делал это абсолютно зря. Когда нападение все же произошло, он оказался в почти полной безопасности, оставшись в стороне от первого удара.

«Ответ кажется очевидным. Мне не хватает энергии на по-настоящему могущественные чары. Да, великолепный контроль дает своему обладателю немало. Именно благодаря ему, да сохранившейся с родного мира привычки к изучению больших объемов информации, я так быстро смог изучить целительство, техномагию, телекинез и даже азы некро- и пиромантии. Но если рассматривать волшебство исключительно в военном аспекте, какой толк от десяти единиц оружия, когда к ним есть только пять патронов?..»

— Чего, опять блохи скачут? — делано удивился обрусевший татарин, имевший небольшую бородку. — Да ты их не бойся, они у меня ручные, дрессированные!

Утомиться от обычной пешей прогулки организм целителя, не забывавшего проводить внутреннюю диагностику и устранять появляющиеся проблемы в зародыше, в первые сутки просто не мог. А вот мысль о том, чтобы подняться в иерархии магического сообщества хотя бы еще на одну ступень, не давала ему покоя. Именно с данной планки в большинстве государств мира одаренных наделяли дворянством в том случае, если раньше они его не имели. Третий ранг — личное ненаследное, а обладатели пятого без особого зубовного скрипа принимались в общество истинных аристократов. Принадлежность же к благородному обществу, пусть даже в первом поколении, меняла для него и его супруги практически все. То же клеймо с них пусть и не снимут, все-таки на время своей службы они считаются как бы заключившими контракт с императором, но активировать его просто ради внушения должного почтения к начальству больше никто не станет. Да и других преимуществ, вроде возможности на ту же знать в суд подавать или беспрепятственного перемещения по территории страны и выезда за рубеж после окончания службы, будет ой как немало.

— А настоящие, они того… — неуверенно добавил Второй Петр. — Тяжелее немного, кажись.

— Тогда так. Ты — будешь Первым Петром! — Олег не смог удержаться от проказливой улыбки, когда сделал забритого в рекруты крестьянина тезкой одного из самых одиозных императоров России. Возможно, дойди это до аристократов, он серьезно испортил бы свою репутацию в их глазах… Но с другой стороны, его ведь и так уже в ссылку сослали! — Твой тезка, стоящий справа — Вторым. Самый высокий — Третьим. Последний — Четвертым. Так и стану вас называть, цифрами. А то во время боя, когда буду приказы отдавать, как пить дать запутаемся!

Петр с последним порядковым номером замешкался, и это едва не стало для него роковым. Множество вытянувшихся, словно ловчие щупальца спрута, веток рванулись к нему со всех сторон, и не успел человек даже пикнуть, как оказался спеленат в плотном зеленом коконе. Такая же участь постигла и Идриса, решившего рвануть в яростную и безрассудную атаку с топором наперевес. Вот только своей жадностью древень сам себе и навредил. Монстр все же оставался изрядно туп, раз не понимал, что когда большая часть его конечностей сдерживает готовую к употреблению пищу, то остальные несут его тело уже куда как медленнее.

Возможности угодить в зубы чудовища Олег не то чтобы совсем не боялся… однако риск, которому он подвергался, вполне мог считаться приемлемым. А по сравнению с оставшимися в недавнем прошлом боевыми операциями на западном фронте так и вовсе несущественным. О нападении, скорее всего, его предупредит чувство опасности. Если же оно подведет или сработает слишком поздно, то первые одну или две атаки должен принять на себя магический щит, создаваемый комплексом из пяти нацепленных на туловище и конечности маленьких артефактов. Когда он выдохнется, то останется форма армейского ведьмака, являющаяся чем-то средним между плотной кожаной курткой и кольчугой. Но даже если чудище лесное и доберется до тела целителя, то его будет ждать сюрприз. Специализирующийся на управлении своим и чужими организмами волшебник не только может полностью отключить себе боль и сражаться с ранами, убившими бы любого другого, но и кровь из него придется в прямом смысле выдавливать, словно кетчуп из бутылки. Пережать себе разорванные сосуды усилием мысли для Олега давно уже было примерно так же просто, как моргнуть. И сломанная шея его тоже не убьет, лишь ослабит.

В библиотеке училища, которую Олег успел изучить если и не полностью, то по крайней мере куда лучше, чем большинство боевых магов первого ранга, подобных тем отнюдь не избегали. Это было бы примерно как пытаться учить артиллеристов без объяснения баллистики. Но… Большая часть материалов, прошедших через руки парня, являлась откровенным шлаком. Никаких четких понятных определений или на худой конец длиннющих запутанных формул! Метафизика, густо переплетающаяся с философией и дополненная пространными рассуждениями о природе бытия. Множество противоречащих друг другу теорий, подкрепленных сомнительными доказательствами. Мнение именитых чародеев и их же мемуары. В лучшем случае попадались сравнения одних магов с другими и выведенные на данной основе закономерности. Последние утверждали, что самый легкий способ стать могущественным чародеем — родиться в нужной семье.

— Идрис, отойди от меня! — внезапно стал возмущаться Петр под номером один, отшатываясь от стрельца, с которым до этого о чем-то беседовал. — Проклятье, да когда ты уже в баню сходишь? Никакого житья от твоего зверинца нет!

Девятый маршрут начинался от города и шел грунтовой дорогой в сторону океана. Никаких важных портов поблизости не имелось, но рыбаки же должны были свозить как-то свой улов в райцентр, чтобы уже оттуда громадных дальневосточных крабов и прочие скоропортящиеся морские деликатесы грузовыми дирижаблями отправляли в сторону столицы. Выйдя с утра, пеший путник мог достигнуть кромки прибоя как раз к вечеру, и, переночевав в деревне, служившей конечной точкой пути, к закату следующего дня вернуться назад. Можно было и дальше двинуться по побережью, на север или на юг, но это уже были маршруты десять и одиннадцать. И последний месяц ничего там вроде не происходило, ну если пропавшей без вести лодки не считать. Из стоящих у воды населенных пунктов не докладывали о каких-либо проблемах. Но те их обитатели, которые регулярно мотались в город по своим делам, несколько раз находили у обочины дороги обглоданные останки людей и животных.

Потому и выделяли жрецов и священнослужителей в особую касту, представители которой то были способны прыгнуть выше головы, то оказывались бесполезны чуть менее чем полностью. По поводу же истинной природы магии не было и того. То ли допуска курсанта не хватало, чтобы изучать настоящие научные труды по волнующим Олега темам, то ли местные естествоиспытатели и сами толком не понимали, что и как используют. В конце концов, те же пушки долгое время делали без малейшего представления о том, что такое сопромат и происходящие при горении химические процессы. Недолет — добавить пороху, не разорвало — продолжать в том же духе, разорвало — толще стенки, больше пушка.

Монстр, напавший на отряд, был крупным, очень крупным. Олег, даже не тратя время на то, чтобы подняться, высадил в него весь револьвер и ни разу не промазал, хотя почти и не целился. Масса тяжелых свинцовых пуль по сравнению с хищным растением казалась ничтожной, однако нарвавшийся на сопротивление монстр замедлился. Гиперборейские маги, сотворившие его предков, хотели защитить свои творения в первую очередь вовсе не от грубого физического урона. Кожа-кора чудовища хоть и соответствовала по прочности шкуре носорога, но тем не менее оставалась относительно легко пробиваемой. Для обычного оружия. Но вот боевые заклятия ею впитывались не хуже, чем вода губкой, а кроме того, древень прекрасно чувствовал себя в зонах загрязнения агрессивной магией, где человеческий организм сдался бы через неделю борьбы с внешней средой. А сразу за этой преградой располагались внутренние органы существа, напрочь лишенного скелета.

«Итак, в чем моя проблема? Почему я недостаточно хорош, чтобы претендовать на третий ранг, пусть и явно перерос большинство обладателей второго?» — размышлял про себя Олег, автоматически переставляя ноги.

«Итак, похоже на то, будто магия ближе к материи. Только, скорее всего, не той материи, которую человек просто так может воспринимать и с которой нам удобно взаимодействовать. Иначе бы давно стояли заводы по производству магии. Или пункты по выкачиванию ее из населения. Ведь быдлу, по мнению большинства власть предержащих, вовсе незачем располагать опасными возможностями, которые большие начальники не в силах полностью контролировать, — вернулся к прежнему направлению мыслей Олег, дожевывая остатки последнего бутерброда. — Так, а какая у нас материя имеет тенденцию к развитию с течением времени, может иметь кардинально отличные друг от друга части, которые местами взаимодействует, а иногда становятся почти полными антагонистами? Живая; так сложно организованной может быть только живая материя…»

«…Если не энергия, то материя, ибо других вариантов я просто не знаю. Хотя что есть материя, а что энергия — очень сложно сказать. Все состоит из атомов, а они лишь набор протонов и электронов, между которыми — пустота. Или то, что мне кажется пустотой. К примеру, Анжела уверена, будто астрал есть часть нашего измерения, которую мы не воспринимаем, — вернулся к прежнему направлению мыслей Олег. — И, вполне возможно, она права. Во всяком случае, именно об этом говорит тот факт, что есть обратная связь между процессами, происходящими там, и реальным миром. Да на этом принципе многие ритуалы ее школы основаны, когда связистки при помощи проведенных заранее манипуляций со своим окружением создают для себя более-менее комфортную среду в астрале».

Поскольку древень не мог прокормить себя при помощи фотосинтеза, полноценные листья на нем не росли. Только их имитация, где черенок был слишком жестким, чтобы гнуться под порывами ветра. Благодаря этой особой примете внимательный человек мог обнаружить плотоядное дерево издалека и обогнуть его на солидной дистанции или же заранее подготовиться к неприятной встрече. Огня подобные твари не боялись, но вот обычные ружейные пули были против их кожи-коры достаточно действенны. Для того чтобы двигаться, лапам-веткам требовалось большее давление того ихора, который заменял подобным созданиям кровь. Перебить две-три конечности — и монстр быстро ослабеет из-за потери хлещущих наружу телесных соков. От подобного древень не умрет, но сначала сильно замедлится, а через некоторое время вообще остановится, дабы за несколько часов абсолютной неподвижности зарастить полученные раны. И за это время можно либо убежать очень далеко, либо сбегать за другими людьми и окончательно добить тварь.