Ожог (СИ) (любительская редактура)

— Боже мой, что это? — воскликнул Сэм. — Ты ранена?!

Кое-как сфокусировав взгляд на парне, я ответила:

— Немного… кажется.

Джеймс тут же оказался рядом со мной. На снегу алели пятна.

Из последних сил я прошептала: — Ты не виноват, запомни.

Сначала мне показалось, что я плыву в космическом пространстве. В черноте светились далекие звезды. Что это? Сон? Бред? Я закрыла глаза. Поняла, что не сплю. Во второй раз получилось лучше: звезды сложились в показания на экранах приборов. Отовсюду ко мне, как паутина, тянулись провода. Я попыталась повернуть голову. Не сразу, но у меня получилось. На стене горела неяркая круглая лампа. Чуть дальше виднелись очертания окна. Под ним, слабо освещенный светом ночника, сидел Джеймс и смотрел на меня. Мне показалось, что я всего лишь моргнула. Но, когда открыла глаза, уже светало, а его рядом не было.

В больнице я пролежала неделю, прежде чем, наконец, было принято решение о выписке. Сломанная плечевая кость, большая кровопотеря, сотрясение мозга. Ни Сэма, ни Джеймса я за это время не видела.

Сокол принес меня сюда и сказал, что я жертва беспорядков в аэропорту, тех самых разборок бандитских группировок на летном поле, о которых трубили все новостные каналы.

Это и стало официальной легендой. Развороченное старое здание таможенного архива, шестеро убитых, восемь раненых, троим преступникам удалось скрыться. О Джеймсе не было ни слова. Люди всегда легко верят в то, во что им удобно.

На третий день принесли мои вещи, найденные по документам в сумке на летном поле.

Я покорно глотала бульон и шпинат, выполняла все предписания врачей, потому что хотела как можно скорее вернуться домой.

В день выписки я оплатила билет на самолёт и, заказав такси, не спеша вышла из здания больницы. Морозный чистый воздух обжег меня. Я спустилась по лестнице и услышала свое имя. Обернувшись, я заметила высокого парня в парке с капюшоном, в котором не сразу узнала Сокола. Он улыбнулся во весь рот, взял мой чемодан и сказал:

— Мне пришлось кое-кому кровью поклясться доставить тебя домой в целости и сохранности. Я составлю тебе компанию. Или могу сделать работу тихо и не попадаться на глаза, если хочешь, — развел он руками.

Я рада тебя видеть, Сэм, — улыбнулась я. — Расскажи мне все, что я пропустила. Где Джеймс?

Сокол сложил руки на груди.

— Я-то расскажу, но и ты мне ответь потом на пару вопросов, лады?

— Заметано, — согласилась я.

Подъехало такси. Вся поездка прошла в молчании. Вынув из машины мой скромный багаж, Сэм предложил мне руку, и мы вошли в шумное здание аэропорта. Я остановилась. Знакомое место. Все это я уже однажды видела. А потом… Случилось то, что случилось.

Я попыталась успокоиться и сделала несколько глубоких вдохов. Так, я в безопасности, со мной Сэм, дважды в одно место молния не попадает, но все же… до самолёта меня пришлось вести, как слепую, я не могла совладать с противной дрожью в коленях, а загипсованная рука ныла, будто её только что пробили вновь.

— Выпей, — у моих губ оказался стакан горячего кофе.

За иллюминатором виднелись неровные облачные клочки и далеко внизу серый ландшафт.

Я, поморщившись, глотнула из чашки приторно сладкий напиток. Ненавижу кофе. Но такая забота меня тронула, и обижать Сэмюела мне вовсе не хотелось.

— Теперь мы можем поговорить, — тихо сказал Сэм.

Прямо за нами был простенок, разделявший отсеки самолета, перед нами сидения были пусты.

— Я следил за вами от Дюссельдорфа, после того, как Редвинг засек Баки у твоего дома и проводил вас в аэропорт.

Ага, значит, все же не голуби там, на крыше, копошились, подумала я.

И он рассказал мне все. После попытки договориться с Баки в Дюссельдорфе, Сокол доложил на базу, что нашел его в Германии и будет за ним наблюдать. О тех сведениях, которые он получил от Редвинга, он умолчал, так как не был уверен, какую роль играю я в этой истории.

— Я и сейчас не уверен, — поднял он бровь, вопросительно взглянув на меня, и продолжил рассказ.

Сэм знал, что Баки сразу попытается скрыться, но открыто следить за нами не хотел, так как отлично представлял, что значит связываться с разъяренным Барнсом. Поэтому он облетел все соседние аэропорты и вокзалы и, как назло, Кёльнский оказался последним.

— Ну, а потом я заметил какую-то панику на летной полосе, спустился и увидел следы боя. Редвинг вовремя засек движение в старом подземном архиве рядом с главным зданием, я полетел проверить и наткнулся на вооруженный отряд. Ну а, как говорит капитан Америка, если кто-то в тебя стреляет, это точно плохие парни. Остальное ты знаешь.

— Ты спас нам жизнь, Сокол. И даже больше, чем жизнь, — с благодарностью сказала я. — Где Джеймс?

— Он должен уйти на дно, хотя бы на время. Мстители не знают, что он здесь был, те ребята, что заварили эту кашу, не уверены, что их план сработал. В интересах Баки оставить их в подвешенном состоянии как можно дольше. Я помог ему скрыться.

Он помолчал, потом подпрыгнул на сидении и воскликнул, потирая руки:

— Теперь твоя очередь, я просто умираю от любопытства!

— Я его… друг, — ответила я, глядя на пятнышко инея на стекле. — Старший брат вернулся с войны… и, когда я увидела Джеймса, то… понимаешь, я не могла остаться просто наблюдателем.

И я рассказала Сэму об обстоятельствах нашего знакомства.

Сокол всплеснул руками и хохотнул:

— Никогда бы не подумал, что у этого сталерукого сукиного сына могут быть друзья! Просто чудо какое-то, а?

И он хлопнул меня по правому плечу. Я заскрежетала зубами.

— А вообще это странно, знаешь?

— Что странно? — поинтересовалась я.

Он рассмеялся.

— Нет, нет, не надо! Папка внизу… в сейфе…

Солдат помолчал, обдумывая ответ.

— Снята вся внешняя охрана. Никого пока не нашли. Мы явно имеем дело со спецотрядом.

— И устроил беспорядок на центральном проспекте, — подытожила я.

Никита подошел и протянул Сэму руку.

Джеймс задумчиво постукивал пальцами по столу.

— There are detailed documents about you. How to switch on, switch off… — Сэм скривил губы, — and how to create.

—Чехов.

— I am forever in your debt, you saved my sister!

Сняв свои кожаные эспадрильи, я вступила в ледяную талую воду, прошла между скал и оглянулась. Джеймс дернул уголком рта, подошел ко второй скале и, примерившись, ударил левой рукой, врубившись в камень на ширину ладони. Сбросил каменное крошево, и на скале образовалась удобная ступенька выше уровня воды.

— Ну, смотри. Я постараюсь пустить левой рукой, но вряд ли у меня выйдет что-то путное. Нужно, чтобы камешек пропрыгал как можно дальше, прежде чем утонуть.

Сэм, беспомощно наблюдавший за происходящим, изо всех сил уперся ногами в кусок перекрытия, загораживающий ему выход. Ему казалось, что еще немного, и внутри лопнет от напряжения какая-нибудь жила. Соколу удалось лишь немного сдвинуть балку с места.

Стив покачал головой, резко развернулся и, спустившись вниз, занял место за столом.

Я вздохнула. Милена была Никитиной девушкой, они расстались за месяц до того, как его призвали. С тех пор у него еще ни с кем не было серьезных отношений.

В самом низу страницы был написан код экстренной отмены, содержащий самую невозможную фразу из всех, что можно сказать в минуту, когда к тебе приближается убийца. Сэм захлопнул папку и хрипло рассмеялся.

Я решила собрать все его бумаги назад в сумку. Аккуратно складывала их по одной, стараясь ничего не помять. Один черный ежедневник выглядел новее других. Джеймс присел рядом, отряхивая мокрые руки.

Я поставила блюдо с готовыми котлетами на стол и повернулась к Барнсу.

— У того немца, что взял тебя в заложницы, была такая нашивка на рукаве.

— И я тебя. Думал, инфаркт схвачу сегодня. Расскажешь, что стряслось? Кто этот парень, Сэм?

После обеда Никита ушел готовиться к экзамену, Джеймс взял на себя мытье посуды. Создавалось впечатление, что ему нравится заниматься такими бытовыми мелочами, будто это помогает увериться в том, что он принадлежит к миру обычных живых людей.

Дверь хлопнула.

— Обычно люди не зовут к себе домой людей, скрывающихся от полиции. И выглядящих, как… как Баки, — закончил он.

— Да, конечно. Там еще было чудное заведение с самым вкусным в мире шоколадом.

Открыв нужную страницу и пролистав несколько сообщений, датированных две тысячи вторым годом, мы, наконец, увидели последнее:

— Один!

— И не виню тебя ни в чем. Я жива, ведь так? А это, — я шевельнула рукой, — пройдет без следа.

Джеймс выглядел так, будто его отхлестали по щекам.

— Что будешь делать? — Спросил Кит, прихлебывая чай.

— Мои воспоминания, воспоминания других обо мне. Малейшие зацепки, упоминания, копии документов. Я не хочу потерять это вновь. Ни за что! — Джеймс провел рукой по волосам. — Кроме того, я записываю то, что вижу и слышу вокруг, то, что привлекло мое внимание. На всякий случай, — он закрыл глаза и добавил тихо: — Мой личный кошмар, это проснуться утром и … не знать, кто я.

Нижний коридор был почти пуст, двое охранников вскинулись было, но тут же подняли руки, увидев у виска босса дуло TMP. Логар сделал им знак бросить оружие. Высоченные металлические створки вели в отсек генератора. Электромагнитное поле здесь было таким сильным, что собственная кожа на ощупь казалась шершавой, а воздух тихонько потрескивал. Барнс нахмурился и шевельнул пальцами левой руки, проверяя систему. Сенсоры срабатывали, но с небольшой задержкой.

— Что ты помнишь?

После того, как Роджерс и Т’чалла не позволили ему убить Барнса, он не отказался от своего желания, но решил действовать осмотрительнее. Выведав подробности договора Баки и Стива, он решил сделать тонкий ход. Старк — один из основателей команды Мстителей, и знал, где хранится бордовая папка. Он тайно передал ее группировке, поддерживающей весьма амбициозного и беспринципного Европейского депутата Карела Логара. Но найти Барнса не легче, чем иголку в стоге сена. Тогда, зная о гипертрофированном чувстве долга Капитана Америки, Старк воспользовался слухом о космической угрозе, чтобы вложить в голову Роджерса план. Задействовать все силы, найти Барнса, поймать его обещанием безопасности и заставить сражаться на стороне Земли. Ведь если Земля погибнет, с ней погибнет и Барнс, и все остальные, не так ли?

— Николсон, мать твою! Запускай отсчет! Слышишь, я приказываю! — он трясущимися пальцами поднял пистолет и направил дуло Николсону в лицо.

— Superhero can be a hero only if he wants it himself. Otherwise we have not much difference from the HYDRA.

Джеймс поднял голову, брови дрогнули, с приоткрытых губ готовы были сорваться слова, но он все же промолчал, будто боялся услышать собственный голос.

— Мы предприняли меры как раз на такой случай! Никто и никогда не должен найти следов!

— А они здесь причём? — поднял бровь Кит. — Корень проблемы лежит в другом, как мне кажется.

Он медленно подбирал слова.

«Message alert. Recognizing. Playing message.»*

— Я не понимаю, зачем они хотели меня убить в Кёльне, — наконец проговорил он. — Это противоречит логике. Никто не стал бы отказываться от оружия, если оно уже попало в руки. Значит, тут есть что-то еще…

— He doesn’t know, — перевел Джеймс.

— Значит, вернется, — хмуро бросил Никита. — Такие, как мы, не страдают рассеянностью.

========== Ветер ==========

Все нормально, мне тоже иногда хочется побыть одной. Он кивнул, и дверь закрылась. Оставив на кровати Кита сверток с постельным бельем, я ушла к себе.

Железный человек слегка улыбнулся, встал, оправил безупречный костюм и вышел вперед. Джеймс напрягся и загородил меня собой. Сэм, держа руку на кобуре, бдительно следил за каждым движением Тони.

Он свел брови.

— Мы оба знаем, что я была бы гораздо в большей безопасности как можно дальше от тебя.

Дрон взлетел и пропал в небе. Я молча осознавала услышанное.

Я соображала медленно, никак не получалось вспомнить, где аптечка. Тут Джеймсу попался на глаза мой ящик с рукоделием. Он мгновенно схватил тугой клубок трикотажных полос и, оторвав от него длинный кусок, перетянул мне предплечья чуть пониже локтей.

— Пока нет повода для паники, я уверен, что вам не хотелось бы потерять все результаты нашего упорного труда из-за ложной тревоги. Проект «Черный волк» это наше будущее, — он прижал палец к наушнику и спросил в микрофон: — Ну что там у вас, Кёлер? Кёлер?!

Я перелистнула еще несколько страниц. На одной из них был маленький рисунок волчьей головы. Я захлопнула книжку и отдала владельцу.

Я погладила его по щеке. Джеймс закрыл глаза и положил голову мне на колени. От такого яркого проявления доверия и нежности я даже растерялась сначала, а потом легонько стала гладить его волосы, все еще во власти кусочка прошлого, доверенного мне.

Джеймс резко обернулся и с ревом швырнул в солдата тяжеленную балку, которую держал в руках. Тот увернулся и продолжил: — Впрочем, мне пора заканчивать весь этот цирк. Ведь я доделал работу Николсона, и скоро здесь станет слишком сыро. А я этого не люблю.

(англ.)

— Я не знаю! Это Николсон все знал, я ее даже не видел ни разу вблизи!

Сэм пусть и совсем немного, но разряжал обстановку, пытался шутить со мной, спрашивал значение разных слов на русском, выучил классическое «Я люблю тебя».

Я слушала и чувствовала такую тяжесть в груди, что едва могла дышать.

- Не спеши восторгаться, может статься, это его единственное отличие от неандертальца.