Умри красиво (полная)

— … не собиралась тебя чем-то обидеть. Я понимаю, что, может, бывали случаи…

В его беглом взгляде мелькнула нежность.

Он тяжело вздохнул.

— Я не обижаюсь…

Глава 5

Саша дулся. Он больше ни разу даже не взглянул на меня. И Кирилл был абсолютно прав — по прошествии некоторого времени со дня нашего последнего разговора, парень начал проявлять просто невиданную активность. Так, он, облачившись в спортивную синюю куртку с эмблемой университета (прямо как в зарубежных школьных сериалах!), перед всей группой объявил, что в воскресенье будут соревнования, в которых участвует университетская сборная по волейболу и он, соответственно, тоже. Потом он самоотверженно спас одногруппников, впервые вызвавшись отвечать на семинаре, говорил долго и громко, будто боялся, что его не услышат. Затем он первым подошел к девчонкам (первым! К девчонкам!), спорившим по поводу задания, и помог им разобраться. Все это я наблюдала краем глаза, будто бы не обращая внимания вовсе. Светка только томно вздыхала и, похоже, тоже обиделась на меня. А Саша иногда садился на заднюю парту во время общей лекции для потока, и целую пару смотрел на нее, не сводя глаз.

Время стало странно тянуться. Мне пришлось поднажать, чтобы до сессии успешно наверстать прогулянное в сентябре — даже позабыла о загадочном убийстве рок-звезды Валеры и об Ольге, все еще сидящей в СИЗО. И вот теперь я училась, Стас мотался по делам своего агентства, а Алиса, по-видимому, ужасно скучала.

* * *

* * *

* * *

— Нет, подожди… ну, подожди… — он пытается поймать мои руки, когда я начинаю расстегивать его рубашку. — Ты что… я так не могу. На улице?..

Едва мы сделали пару шагов по направлению к танцполу, как за спиной началось продолжение «Марлезонского балета».

— Кирилл, а что это ты не ведешь Вику танцевать? Не умеешь?

В его взгляде сквозила неуверенность. Я невольно удивилась — один из самых красивых и самых умных парней на этой планете вдруг застеснялся какой-то Алисы? Пусть даже и нервной, взбалмошной и злой сегодняшним вечером… Я легонько толкнула его в бок и повернулась к Кириллу.

С Кириллом все проще — стоило ему надеть светлые джинсы, его любимую черную рубашку и расстегнуть на ней верхнюю пуговицу, как от него уже было не оторвать глаз. Только я, выразив свой бесконечный восторг, полезла к нему целоваться, как за окном засигналил знакомый гудок. Я метнулась в коридор, распахнув двери еще до того, как Алиса вошла в подъезд, и стала на пороге, нетерпеливо высматривая подругу.

— По такой логике, я — кот! — парировала Алиса. — И не собираюсь вызывать тебя на бой…

Я вытираю руки о лавку, спокойно достаю из сумки телефон. Красиво укладываю твои руки, убираю длинную мокрую челку со лба. Маленькая вспышка и фото на память. Теперь у меня есть доказательство — тебя нет, тебя не существует, ты больше не имеешь надо мною власти! Внезапная свобода душит меня…»

Она вздрогнула и поморщилась, будто ее что-то кольнуло.

— Что ты тут делаешь? Почему…

— О, спасибо, что оповестил всех нас о своих физиологических потребностях! Что б мы без этого делали!

— Да я не кинолог, дорогая…

— Ты собралась замуж?

— А в клуб можно только собакам? — заинтересованно покосился на меня Стас.

На нас уже пялилось ползала, люди за барной стойкой, танцовщицы, официантки и даже диджей, которому вообще не полагалось что-либо слышать за грохотом его технохитов. Слава Богу, следом он таки включил что-то помедленней. Я положила руки на плечи Кириллу, все еще чувствуя бешенное сердцебиение. До боли хотелось разреветься.

— Все хорошо? — тихонько шепнула я ему, когда мы спускались по лестнице.

— Меня засасывает эта рутина. Мы почти не общаемся — ты, я, Стас. Только учимся, учимся, учимся… Знаешь, у нас на межнаре и то было веселей. Там мне хотя бы доводилось периодически обламывать пару местных красоток с завышенным ЧСВ. А тут — одна глупая Дашуля. Скучно.

Алиса обижено надула губы. Я против своего желания прыснула смехом.

— Моего жениха, — подсказала я. — И это не обсуждается.

Опять двадцать пять! Когда же она угомонится?!

— Да что с вами со всеми сегодня?! Так, мы идем танцевать. Ты — в туалет. А ты, — я подошла к Алисе и забрала из ее рук фужер с мартини, — переходишь на водичку! Капец какой-то!

— Ты собираешься поволочить с нами этого своего…

— Экие странные картины рисует твое воображение, — присвистнула подруга. — Что еще ты там себе напридумывал, мой друг?

Сама не знаю, почему, но уже к шести часам меня стало дико трясти. Я едва смогла накраситься и перерыла целый ворох одежды — ничего приличного! Опять Алиса явится безупречной, как звезда, а я буду… права была Даша! Пугалом! Пережевывая собственные страхи, я натянула обтягивающие брюки и белую футболку с соответствующей надписью «Watch out!»

— Нам надо взбодриться.

Алиса раздраженно закатила глаза.

— Это… никогда такого не испытывал…

Я распахнула двери. Наверное, по моему ошарашенному виду, эти двое догадались о том, что я все слышала. Кирилл прошел мимо Алисы, упорно не сводя с нее холодного пристального взгляда, и взял меня за руку. Алиса усмехнулась и подмигнула ему. Господи, что между ними происходит?..

Он резко поднялся с корточек.

— Черт, ох и навеселимся же мы, — процедила сквозь зубы подруга, доставая из пачки сигарету. — Давай, покажи еще и ему свое кольцо.

Стас сжал губы и положил голову на спинку дивана.

— Ну…

— А что, ты у нас памятник культуры под защитой ЮНЕСКО? Пристальный взгляд повредит твою историческую ценность? — насмешливо поинтересовалась в ответ Алиса.

— Ты пойдешь со мной в клуб?

— Так ты пойдешь? — пробубнила Алиса, все еще не решаясь поднять глаза.

Я пересекаю комнату в несколько шагов и резко дергаю его за рукав. Парень смотрит на меня полубезумным взглядом, будто не верит собственным глазам.

Я на секунду отстраняюсь и смотрю ему в лицо, даром, что уже почти ничего не вижу.

Хочу убежать и навсегда забыть о нем. Но внезапно останавливаюсь. И не верю своим глазам.

Дальше все происходит в полной тишине. Мне кажется, что я двигаюсь по светящейся волнообразной траектории. Я шар, который летит в пустоте. Меня преследуют тени, и горячее дыхание, и чьи-то руки, но на самом деле ничего этого не существует. Я ничего не чувствую. Я только механически двигаюсь, и в этот момент… вижу тебя.

— Пусти! — я бью его в грудь, что-то горячее льется по моим щекам. Неужели плачу?!

Алиса выудила из пачки сигарету и щелкнула зажигалкой.

После того разговора, когда она вдруг призналась, что вряд ли доживет до старости, я стала замечать в ней некоторые странные перемены. Казалось, иногда на нее нападала необъяснимая тоска и тревога, и она подходила к окну или, если мы сидели на улице, поднималась с лавки и, вытянувшись, с беспокойством вглядывалась куда-то вдаль, часто моргая. В такие моменты ее красивое лицо становилось совершенно бескровным, уголки рта опускались, и я могла бы поспорить, что человек, которого я видела в ту секунду, испытывал настоящее страдание. Мне было неловко спрашивать, не больна ли она. Еще хуже — пытаться ее жалеть. Не знаю, к какому типу людей по классификации Кирилла относилась Алиса, но она явно не выносила лишних сантиментов — лишь пару раз, ловя мой сочувственный взгляд, просто молча качала головой.

— Мне так обидно… Я не знаю, что с ними случилось. Они вообще такие классные оба…

Я целую его в шею — удивительный, сладкий запах. Но тут в туалет вваливается какой-то мутный тип. Ухмыляется, окинув меня взглядом, и я опускаю голову ниже. Мой спутник что-то смущенно бормочет.

Ни фига себе! Что с ней стряслось?!

Тема совместного похода в клуб осталась недоговоренной. По дороге к троллейбусной остановке я таки не удержалась и рассказала Стасу историю, как стала «властелином колец». Алиса сухо попрощалась и завернула на парковку, где ее дожидался ее алый «железный конь».

Она в очередной раз не разочаровала. Ох… это слабо сказано! Ее красота стала еще острее, еще пронзительней, будто что-то вдруг поменялось у нее глубоко внутри, хоть одета Алиса в этот раз была вполне скромно — полупрозрачная черная блузка и короткая джинсовая юбка. Подруга широко улыбнулась мне, но ее взгляд оставался напряженным, жгучим, и она немногословно откомментировала мой наряд: «Прикольная футболка. Пойдет».

Хочу вскочить и брезгливо отряхнуть одежду, но он удерживает и опять пытается поцеловать.

— Ну ладно тебе, извини… — я взяла ее за руку. — Меня просто бесят такие выходки.

— Или здесь и сейчас, или нигде и никогда.

В рукав затекает что-то горячее, тишину разрывает только хриплый сип. Я сжимаю губы, чтобы не засмеяться.

Я запрокидываю голову и пью прямо с горлышка, не отрывая взгляда от белого пятна его лица.

— Чего ты на меня так смотришь? — в голосе Кирилла появились те настороженные нотки, которые обычно свидетельствовали о крайней степени его беспокойства.

— Ну, спасибо…

Я потянулась за тетрадкой, но моя подруга схватила ее и отвела руку в сторону. Как бы то ни было, меня это порядком разозлило.

— Вы пока подождите, я на минутку.

Я вскакиваю, захлебываясь в слезах. Почему ты говоришь это?! За что?! Я все равно остаюсь тебе верна, я всегда с тобой… Он — это просто оболочка. Красивая оболочка. Ты ведь знаешь, что такое красота? Мне просто хочется дотронуться до нее, прочувствовать вновь…

— Идем, — зову я и протягиваю ему руку. — Нам больше нечего тут делать.

Ты стоишь сразу за лавкой, возвышаешься над нами, будто над своими рабами. Твой взгляд суров и печален. Мне хочется упасть на колени и молить прощения! Нет, нет, это не то, что ты думаешь! Нет, конечно же, я совсем не люблю его! Я лгала — пусть он снился мне, пусть я мечтала о нем, пусть боялась — на самом деле, это все ничего не значит. Потому что я — навечно твоя.

Я все еще пыталась записывать лекцию, но Алиса дернула мою тетрадь к себе и быстро закрыла ее.

— Вполне. У меня тоже есть странные друзья.

— Стас! — голос Кирилла заставил его вздрогнуть. — Ты ведь не куришь?

— Слушай, с ней надо что-то сделать. Я не пойму, что такое. Как с цепи сорвалась…

Вот и сейчас, как только я снова отметила начало странного приступа, подруга вдруг оторвала взгляд от окна и повернулась ко мне. Янтарные глаза блестели, словно она едва сдерживала слезы, а губы слегка подрагивали.

Моя рука соскальзывает в боковой карман сумки. Пальцы натыкаются на холодную сталь. Маленькие, крохотные ножнички. Я продолжаю улыбаться тебе и плакать. А в следующую секунду наношу удар. Один, два, три.

Он стоит напротив зеркала, упершись кулаками в край умывальника, и смотрит в глаза своему отражению. Я появилась так резко и со спины, что он даже не сразу замечает меня — только вздрагивает, когда видит в зеркале чье-то отражение помимо своего.

— Молчи.

— Не лезь ко мне.

— Так найди! Тебе это — плевое дело. Пару раз моргнул — и все, бери, какую хочешь, любая твоя!

Он догнал нас на выходе из факультета и обнял за плечи, вызвав тем самым острый приступ ревности и недовольные гримасы у наших одногруппниц-кэвээнщиц, все еще тщетно пытавшихся привлечь его внимание.

Я одергиваю юбку, подтягиваю колготы. Темнота опять вспыхивает цветными искрами, почти ничего не вижу. Он ничего не понимает, что-то взволнованно бормочет… Все они переживают только о себе. «Я что-то не так сделал? Я обидел? Я, я, я…»

— Да нет же! Потому что ты — ее друг. А друзья, пардон, существа бесполые. Иди, позови ее потанцевать.

— Положи на место. Я тебе не собака.

Он как-то странно прошипел «с» в ее имени. Их взгляды встретились, синева в глазах Стаса стала удивительно яркой, зрачки сузились и, готова поклясться, в ту секунду между ними вот-вот должны были вспыхнуть молнии. Алиса отпрянула первой и начала внимательно рассматривать мутные окна психфака.

Алиса, едва отойдя от предыдущего пикантного момента, вытаращила на меня глаза.

— Но она же тебе нравится?

— Да что я, не знаю как с подругами ходить в клуб? Так обычно и происходит. Я прихожу. Они пьют. Потом танцуют. Я сижу — им без меня гораздо веселей. Потом мы разъезжаемся по домам. Если идти — так только со своей девушкой.

Мой голос прозвучал так резко, что Алиса даже приоткрыла рот от удивления. А через секунду покорно положила тетрадь на стол и опять уставилась в окно.

Я вернулась к столу и со всей дури стукнула по нему кулаком. Наверное, сейчас прибегут охранники…

— Я предложила пойти в клубец. Но Вика не идет. Она не собака.

Мы не разговаривали до конца дня. Состояние конфликта отзывалось во мне нарастающим чувством дискомфорта — еще одно невыгодное мое качество, наравне с непереносимостью недоговоренности. Мы вместе досидели до последней пары, вместе, по привычке, вышли из аудитории и стали спускаться по лестнице. Я не спешила начать разговор первой, боясь нарваться на грубость, а Алиса, казалось, была готова расплакаться, как только найдет укромное место. Благо, на помощь, как всегда, пришел Стас.

Ты смотришь на меня. Ты смотришь на меня его глазами! Ты и он — одно целое… Меня охватывает благоговейный ужас. Все такое яркое, тьма переливается сотнями оттенков и цветов. Я снова могу прикоснуться к тебе… ты снова тут, во плоти… Боже… я не верю… Я плачу от восторга и трогаю твое лицо. Кожа гладкая, как у ребенка. Глаза так сияют, что на них больно смотреть. Ты улыбаешься — нежно, светло, с любовью…

— В смысле?

— Подожди… — его уже отвратительно развезло от моего коктейля, даже удивительные сияющие глаза не кажутся мне красивыми. — Что случилось?!

— Дай мне.

Стас прислонил к стене факультета свой чемоданчик с ноутбуком и присел завязать шнурок. Мы, одновременно скрестив руки на груди, стояли над ним, как два тюремных надзирателя.

Он задумчиво наморщил лоб и неожиданно произнес:

Насмотревшись на элегантного Кирилла и шикарную Алису, я все-таки решила сменить ужасную «берегись»-футболку на обычную светлую маечку, и юркнула в коридор. На кухне, как и прежде, царило молчание. Переодевшись, я подошла к двери и уже собиралась позвать их на выход, как тут буквально остолбенела.

— Слушай, давай на перемене?

— С тобой вообще!

Что-то меняется. Секунда за секундой. Меня будто накрывает с головой.