Во все тяжкие (полная)

— Да, я понял. Что у вас случилось? — и подумал про себя — Началось!

— У моего мужа рак и Александр ему сказал, что вы его вылечите! — в голосе женщины отчетливо слышалась надежда.

— Вылечу! — уверенно ответил я. — Вам надо будет приехать с мужем. Лечение будет состоять из одного приёма, стоить это будет триста долларов.

В трубке повисла пауза. Я уже подумал, что оборвалась связь, как раздался голос:

— А вы гарантию даёте?

— Гарантию я вам не дам, не сберкасса, но пример Полякова у вас перед глазами. — и добавил, — Решайтесь!

В трубке опять замолчали, но видимо, всё-таки решились:

— Хорошо, мы приедем, говорите адрес и время.

Договорившись на шесть часов вечера, и продиктовав адрес, я закончил разговор.

Надо сказать, что в это время в стране была дикая инфляция, приближался черный вторник — 9 октября — в который рубль потеряет до 30 % своей стоимости. Население старалось хранить свои сбережения, как тогда говорили, в валюте, а под валютой подразумевали как раз-таки доллар. 300 долларов в то время были большими деньгами, это было примерно шестьсот тридцать тысяч рублей при средней зарплате в триста тысяч. Так что за свои услуги дешево я брать не собирался. В мои планы входила покупка дома в черте города, с остановкой общественного транспорта неподалёку, потому что квартира для деятельности в качестве "экстрасенса" не подходила совершенно. Кроме того, требовалась новая машина для отца, взамен старой шестерки.

* * *

— Это уже происходит. — я с усмешкой посмотрел на него. Нину я решил игнорировать. — Сейчас я дам вам выпить заряженную мной воду и энергетика постепенно восстановиться. — я поставил на стол перед ним стакан с водой, в которой заранее размешал препарат. — Но перед этим я хотел бы получить деньги.

То, о чем я старался не думать всё это время, наконец-таки проявилось со всей своей очевидностью. Когда я давал препарат Ольге Петровне и её мужу, а потом своим родителям, то чувствовал себя героем. Ощущение того, что ты делаешь людям хорошо и даже спасаешь чью-то жизнь, наполняло меня искренней радостью и уверенностью в правильности своих действий. Сейчас же, наступил следующий этап, сложность которого я начал до конца понимать только сейчас. А сложность его была прежде всего в моём психологическом отношении к фактической продаже препарата людям, у которых только и осталась надежда на чудо, здесь и сейчас. Самый простой вариант — каким-то образом довести через средства массовой информации формулу и процесс синтеза вещества, обрести статус мировой знаменитости, стать лауреатом Нобелевской премии, в получении которой я даже не сомневался. А дальше что? Все станы мира начнут производство препарата, так же, как и я на нем зарабатывая… Только делать они это будут не сразу, пройдут годы — клинические испытания, мыши, группы добровольцев, в то время, когда в подпольных лабораториях препарат в кратчайшие сроки успешно синтезируют и будут барыжить для всех желающих за хорошие деньги. Передать всё это только России, с мыслью о гордости за страну и пополнение бюджета — не смешите меня, всё освоят, и сограждане ничего не увидят. Убеждая таким образом себя в правильности своих действий, я успокоился и вернулся в гостиную.

Кончили мы одновременно. Лена откинулась на меня и прошептала:

Всю следующую неделю я дорабатывал на овощебазе, предупредив Михалыча, что начинается учеба и я не смогу больше работать по такому графику. Выслушав от Михалыча пожелание обращаться в любое время, я опять дал ему денег для проставы работягам.

Лена пододвинулась ко мне поближе, расстегнула ширинку штанов, и аккуратно достала мой член. Обхватив его своей ладошкой, не отрывая от него взгляда, произнесла:

— Хорошо, — заговорил наконец Николай, — как это будет происходить?

— Дурак!

Закрыв за парой входную дверь, вернулся в гостиную и устало сел на диван. Вскоре с кухни пришли родители.

Они обалдело уставились на меня.

— Пейте, всё у вас будет хорошо.

— Спасибо!

Лена встала, повернулась вокруг своей оси так, что подол её сарафана поднялся высоко вверх, обнажив стройные ноги. После чего, она медленно начала снимать трусики, не отрывая от меня взгляда. Я же в этот момент судорожными движениями натягивал презерватив. Лена медленно подошла ко мне, повернулась спиной, взяла в руку мой член и, со стоном, уселась на него.

— Это твои деньги, Лёша, мы то какое к ним отношение имеем? — недоуменно сказала мама и посмотрела на отца. Он утвердительно кивнул.

Когда мы решили собираться домой, девушка попросила оценить её внешний вид.

В целом я остался доволен поездкой, учитывая мою нелюбовь к шопингу вообще.

— Да мы, как я посмотрю, в полной боевой готовности?..

А дома же этим вечером состоялся показ мод из 90-х. На мой взгляд, приоделся я нормально и чувствовать себя в этой одежде стал как-то увереннее что ли… Отец даже с некоторой гордостью отметил:

— Проходите. — я посторонился, пропуская их в квартиру, — Алексей это я.

— Николай, — представился мужчина, — Нина, — сказала женщина.

— Моё имя вы уже знаете. Позвольте узнать ваши?

И взяла его в рот. Её волосы волной упали на мои колени, правой рукой я задрал Ленин сарафан и начал гладить обтянутую трусиками тугую попку девушки. Через несколько минут я кончил и безвольно откинулся на спинку скамейки. Лена встала, огладила сарафан и присела рядом с прямой спиной, демонстративно изображая полную невинность.

— Я вижу, что энергетика у вашего мужа сильно нарушена. В моих силах ее исправить. Он выздоровеет, так же, как и Поляков. — я посмотрел на мужчину.

В дверях гостиной уже маячили мои родители, но убедившись, что всё в порядке, пропали.

Слышать такое от моего отца, скупого на похвалу, даже мне из 2018-го было приятно. Да и родители в обновках выглядели хорошо и были явно довольны.

— Может прекратишь, пока не поздно? — задумчиво спросил отец.

Со следующими посетителями я, во избежание, постарался вести более корректно. Это была интеллигентная пара ближе к шестидесяти, сценарий повторился, но исход разговора был совершенно другой. Ушли они от меня с надеждой в глазах. Вот что значит хорошие люди.

— Да я тебя!.. — она вскочила с кресла. — Мошенник!

На следующий день позвонили ещё три человека и вечером все трое получили препарат, а я заработал еще 900 долларов.

Выпили ещё по бутылке, после чего я скомандовал:

— Не понимаю, о чём это вы… — ханжеским тоном ответил я.

— Мы думали вы старше… — они неуверенно застыли.

— Видишь, ничего сложного нет, ты справишься! — я успокаивающе положил ей руку на плечо.

— 300 ещё мало, в будущем планирую до 500 поднять. — ответил я. — И чтобы я разговоры про горе больше не слышал, а то в следующий раз вы мне скажете, что я на нём наживаюсь! — убеждая больше самого себя, зло сказал я. — То, что людям достаётся бесплатно, они никогда не ценят.

— Да вроде все нормально, — я демонстративно оглядел её со всех сторон, и добавил серьёзным тоном, — Главное, чтобы ты домой в трусах пришла!

— Люди приедут к шести, надо готовиться.

Лена засмеялась, а потом ударила меня в грудь кулачком.

— Нет, пап, через некоторое время всё наладится, у меня будет репутация и будет всё хорошо. Надо только перетерпеть.

Рынок встретил нас суетой, грязью и непередаваемым запахом готовящегося шашлыка. Из динамиков невнятно лилась отечественная попса. Пройдясь по торговым рядам и приценившись, начали делать покупки. Моё послезнание, торговые центры и сервис будущего вступили в конфликт с суровым настоящим торговли 90-х годов. Романтика! Одежду и обувь я брал из расчета будущих трендов. Обувь мерили на картонке, джинсы, рубашки, футболки за занавесками внутри контейнеров. А непередаваемый запах кожаных турецких курток, который, по уверениям продавцов, должен исчезнуть через два дня, но оставался с вами на всё время жизни куртки?

— Да сам виноват! — сказал я с горечью, — Им ведь всем шоу подавай! С подтверждением моих сверхчеловеческих возможностей, чтоб диагнозы влёт ставил, прошлое рассказывал и будущее предсказывал. Желательно чтоб на стене висел диплом какой-нибудь Астральной академии или гильдии колдунов. — я вздохнул и продолжил, — А диагнозы я ставить не умею, вот и приходиться, пока имя не заработаю, врать про нарушенную энергетику и с понтом наглеть. Да и людей я сразу хочу приучить к тому, что на каждого могу выделить не больше 10–15 минут.

— Вы от меня танцев с бубнами ждете, думаете это поможет вашему мужу? — жестко ответил я ей и добавил, — Руки убрала!

— Держите, — я протянул маме 600 долларов, — начало положено неплохое.

Выходные решил использовать для обновления своего и родительского гардероба. Лучшее место для этого в 94-м это вещевой рынок "Таганский ряд", расположенный рядом с улицей Бебеля, куда мы и направились в субботу вместе с родителями на машине, заблаговременно поменяв почти все доллары на рубли. Ехать туда одному был не вариант, помня реалии 90-х. Я рисковал вернуться оттуда и без вещей, и без денег. Молодое шакальё, сбившись в маленькие и не очень банды, рыскало по всему городу. Особенно любили они различные рынки и общественный транспорт, где резали сумки. Практически не скрываясь, занимались мелким грабежом. К нам с родителями подходить точно не будут, по крайней мере днем.

Она не ошиблась. Следующего пациента я назначил на семь. Все время разговора мама простояла со мной рядом и прислушивалась. Я, увидев её заинтересованность, даже немного отодвинул динамик от уха, чтобы ей было лучше слышно.

— Главное, нам с тобой время согласовать, а остальное я возьму на себя! — продолжал успокаивать её я.

— О чем? — недоуменно спросила меня женщина.

Поведение Нины для меня явилось холодным душем и помогло в очередной раз вернуть некое подобие душевного равновесия. Я ждал чего-то подобного и подсознательно был готов, но не предполагал, что это случиться на первом же пациенте. Даже появилась какая-то весёлая злость. У тебя муж умирает, ему посоветовали экстрасенса, который реально помог, а ты ждешь шоу, а не получив его, истерики из-за денег устраиваешь. Можно сказать, люди меня в очередной раз не разочаровали!

— Не болейте больше, Николай. Всего хорошего!

Вернувшись на рынок вдвоём с мамой, направились к тому контейнеру, где покупали дубленку матери и куртку отцу. Там мне понравилась кожаная сумка, которую удалось достаточно дешево сторговать вместе с кожаной же курткой. В своей будущей жизни я привык везде ходить с сумкой, складывать в неё документы, ключи, кошелёк и разные другие мелочи, оставляя карманы на одежде свободными. Предложенные мне на выбор барсетки отверг сразу, помня, как я с ними намучился в своё время, пытаясь засунуть в них конспекты! Сумка же устроила меня по всем параметрам — и для учёбы, и для повседневной носки.

Она на мгновение опешила, но хамская составляющая в ней уже начла брать верх.

Он взял стакан и выпил воду, после чего вернул стакан на стол.

— Пошли уже ужинать, экстрасенс ты доморощенный! — отец ухмыльнулся и первый направился на кухню.

— Ой, молодой человек, а что это там такое топорщится? — спросила девушка и провела кончиком языка по губам.

Время близилось к шести вечера. Сработал звонок входной двери, и я пошел открывать. На пороге стояла пожилая пара.

— Ты великолепна! — улыбнулся я.

— Хорошо, пусть пока у тебя, мама, полежат, потом разберемся. — я положил доллары на столик перед ней и она, немного промедлив, их всё-таки взяла.

Родители замялись, интуитивно чувствуя мою правоту, мне же было так мерзко на душе, что я ушел в свою комнату.

Бизнес экстрасенса набирал обороты — сказывались рекомендации Александра Юрьевича. За неделю ко мне приехали ещё четыре пациента. Если пойдет такими темпами, скоро закончится препарат. Переговорив с мамой, дал ей список лекарств и договорился с ней, что она их будет по не многу закупать. Кроме того, созвонился с Ольгой Петровной и узнал на счёт возможности использования лаборатории через недельку-другую. Получив положительный ответ, решил заняться текущими делами.

Они переглянулись.

Они опять переглянулись и Нина, с кислой миной на лице, полезла в сумочку, достала доллары и протянула их мне. Я жестом указал ей положить деньги на стол. После этого я пододвинул стакан ближе к Николаю и сказал:

После трех часов шатания по рынку часть покупок была сделана и упакована в две большие сумки, купленные здесь же. Одежду и обувь мы покупали с прицелом на позднюю осень и зиму. Мама с отцам периодически пытались отговорить от покупки той или иной вещи, мотивируя это дороговизной, но я мягко настаивал на своём и им, особенно маме, приходилось только грустно вздыхать, глядя на совершенно, по их мнению, бездумную трату денег. Родителей пришлось буквально заставлять купить себе хоть что-то, но мои заверения в том, что денег скоро будет ещё больше сломил их сопротивление. Отцу купили пару брюк и несколько рубашек, кроме того, кожаную куртку и зимние сапоги. Маме пару кофт, дубленку и под неё сапоги. После этого пошли к машине, выгрузились и оставили отца в машине сторожить обновки, уверенности в том, что машину с вещами не вскроют, у меня не было.

— С чем пришли. — продолжал я невозмутимо.

— Я всё понимаю, Николай, болезнь отступит, не сомневайтесь! — я постарался улыбнуться, но получалось плохо.

— Это всё? — с явными истерическими нотками в голосе взвизгнула Нина и протянула руку к долларам, лежащим на столе.

Прежде всего, позвонил Лене и договорился вечером с ней встретится. Начало осени 94-го на Урале было настоящим "бабьим летом". Погоды стояли теплые, солнечные, без дождей, и очень хотелось захватить кусочек лета в конце сентября. Лена пришла в легком сарафане, при её приближении я невольно сглотнул, так она была мила и очаровательна. Поцеловав девушку, по традиции предложил ей попить пивка. Предложение было встречено весьма благосклонно. Закупившись в ларьке, мы направились в детский садик, недалеко от моего дома, где и расположились на одной из веранд. Выпивая пиво, выслушал последние девчачьи новости, общими словами рассказал свои. Взяв Ленину руку, положил её себе между ног.

— Нина, сядь! — рявкнул Николай и, дождавшись, когда жена сядет, продолжил, — Я видел, как выздоравливает Саша, а он сказал, что это вы его вылечили. Извините мою жену!

— Какая невеста, мам, мне учиться и учиться ещё, как завещал великий Ленин! — со смехом ответил я. Отец только ухмыльнулся.

— Совсем ты у меня большой стал! — грустно сказала мама, когда мы загружали покупки в машину, — Скоро небось и невесту в дом приведешь…

— Что за крики были? — спросила мама.

Собрав пустые пивные бутылки в пакет, я отравился провожать Лену до дома. Уже прощаясь, пообещал ей в скором времени решить вопрос с местом свиданий.

— Алексей, а 300 долларов это не много? — спросили меня родители после того, как я рассказал им содержание разговора. — Ведь у людей горе!

Сразу вспомнилась Лена, про которую я, с приездом мамы с дачи и начала "экстрасенсорной" деятельности, немного позабыл.

— Да нет, — топнула она ножкой, — не видно следов… — она замешкалась, — разврата, вот!

— Подойди к телефону, видимо опять звонят…

— Да, конечно справлюсь! — мама только фыркнула в ответ.

— Здравствуйте, мы к Алексею. — сказала женщина.

Они сняли обувь, верхнюю одежду и прошли в гостиную. Мужчина передвигался с большим трудом, а женщина даже не пыталась его поддерживать. Разместившись в креслах напротив, они выжидательно начали на меня смотреть.

— Сейчас, милая, я немного отдохну, и мы продолжим! — заверил я её, на что девушка только хмыкнула.

— И тем не менее. Снимайте обувь, проходите в гостиную. — я постарался не дать им повода уйти прямо с порога.

Когда Николай и Нина ушли, я направился к родителям на кухню.

Решили, что приём я пока буду вести в гостиной, это была самая большая и приспособленная для этих целей комната нашей квартиры. Одеться решил строго — в брюки и рубашку, которые незамедлительно стал гладить. От этого занятия меня отвлекла мама.

— Ну что, сынок, сам заработал — сам потратил! Растёшь! — и похлопал меня по плечу.

— Рассказывайте, Николай и Нина! — бросил я им.

— Мы думали, что вы нам всё расскажете! — так же недоуменно ответила она хабалистым тоном. — Вы же экстрасенс! — в её глазах я прочитал жажду действа, неких откровений, причем муж, в этой ситуации, шёл явно на последнем месте.

— Снимай трусишки!

Глава 5

Вот и наступил первый учебный день в юридической академии.

Первые недели учебы у нас будут установочные лекции. Семинары начнутся позже, в конце октября.

* * *

* * *