Помоги проекту - поделись книгой:
Сначала удача была на стороне Раймона. Несколькими хитрыми ударами он умудрился почти продавить защиту противника, так что тому пришлось отпрыгнуть в самый угол. Здесь штурмовик насел на Эрика со всей свой молодецкой энергией и силой. Однако наместник был заметно опытней. Он легко отводил самые изощрённые удары, выжидая, пока более сильный, но менее опытный противник выдохнется. Спустя несколько минут работы бездумной молотилкой, Раймон начал злиться. Злиться на себя, злиться на противника, злиться на своих учителей, – всё это было логичным следствием горячности, присущей молодости. Эрик только этого и ждал. Пользуясь закипающей злостью противника, он дождался особенно сильных ударов, в которые штурмовик вложил бы всю свою злость и силу, и контратаковал с невероятной ловкостью и стремительностью. В считанные секунды уже Раймон оказался зажат в углу. На его руке чернел глубокий порез; даже не порез, а скорее срез – наместник срезал ему часть мышцы на левой руке.
После удара силовой шпагой не идёт кровь, она сразу запекается из-за чудовищных температур на режущей кромке поля. Зато и боль бывает чудовищной, как от ожога. Раймон выдержал удар, выбивший из него лишь короткий полустон. При этом он не потерял не только силы, но даже координации. Вот только всё его геройство уже не имело никакого значения: наместник чётко знал, какую именно часть плоти следует отрезать дальше, чтобы лишить своего более молодого противника способности держать удар.
Всё это время Ларисса провела на кровати. Она сидела на корточках, заслонившись покрывалом почти до самых глаз, и в состоянии чудовищного напряжения наблюдала картину боя. Из-под покрывала виднелись только её глаза, сосредоточенный взгляд которых выхватывал каждую мелочь, каждый нюанс схватки. Она быстро поняла, что лейтенанту сейчас придётся несладко. Женщина откинула покрывало в сторону, больше не стесняясь наготы – если, конечно, стеснялась ранее. В её ладони возник вибронож. Не иначе, из-под той же подушки, что и шпага лейтенанта. Нож был армейский, действовавший на тех же принципах, что и силовая шпага, только с укороченным силовым полем. Она не стала бросаться вперёд, не стала красться. С отчаянным криком: «Раймон! Нет!» – она просто метнула своё оружие, рассчитывая если не попасть, то уж точно отвлечь противника лейтенанта. Однако планам женщины не суждено было сбыться. Едва клинок отправился в полёт, комната озарилась вспышкой серебристого света. В глазах мошенницы, которая в последний момент успела понять, что происходит, вспыхнули страх пополам с отчаянием. Скованная другим полем, куда более сильным, чем силовые игрушки в руках бойцов, комната быстро погружалась в стазис.
Раймон пришёл в себя рывком. Вот он видит скользнувший сквозь защиту клинок наместника, понимает, что ничего сделать просто не успевает, и вдруг всё, провал. Следующий кадр показал уже совсем иную картину. Они с наместником просто стоят друг напротив друга, держа руки в тех же положениях, что и в момент удара, только в них уже нет силовых шпаг. Ощущая себя совершенно по-дурацки, лейтенант опустил руки. Эрик последовал его примеру. Они переглянулись. Штурмовик понял и ещё одно: злости больше не было, она осталась в предыдущем жизненном кадре.
– Это был стазис, лэр лейтенант, – наместник сориентировался быстрее офицера. Только после его слов Ванга вспомнил странную вспышку, вспомнил уроки по преодолению стазис-поля. Для этого нужно было сразу после вспышки включить специальный блок в броне высшей защиты. Опоздаешь на доли секунды – всё, каюк. Ещё можно использовать силовую шпагу в режиме силового поля. Правда, она выдержит лишь пару секунд, затем попросту потеряет всю энергию. Да и брони хватит ненадолго. И дело не в технологиях, всё куда банальней: энергия против энергии. Стазис-поле очень энергоёмкая конструкция, поэтому его можно преодолеть только ещё более мощным энергетическим выбросом.
– Вижу, – коротко бросил Раймон. – Вот только кто применил боевую разработку в гражданском космофлоте?
– Я, уважаемые лэры, – прозвучал голос откуда-то справа.
Мужчины повернули головы в сторону говорившего. За небольшим журнальным столиком в аккуратном креслице сидел незнакомец в полевом комбинезоне чёрного цвета. «Флотский», – тут же подумал лейтенант. Знаки отличия были на месте, так что Ванга легко опознал в говорившем заместителя капитана корабля по вопросам внутренней безопасности, в просторечии, «безопасника». Ему подчинялись все местные охранители.
– По какому праву вы остановили дуэль? – Раймон был не столько зол, сколько удивлён, даже растерян: никогда ни один преподаватель в Академии не говорил о подобной возможности. Уставы также молчали на этот счёт.
– Дуэль? Нет, лэры, я остановил убийство лэром наместником молодого и неопытного лэра офицера. Кроме того, я остановил убийство лэра наместника лэрой Лариссой Миллини.
Первая фраза заставила лейтенанта недовольно насупиться. Вторая заставила Эрика О`Гранди напрячься.
– Это был честный бой и честная смерть! – рявкнул штурмовик.
– Что заставило вас, лэр, увериться в угрозе моей жизни? – вторил ему наместник.
Обе фразы были сказаны одновременно, так что слились в сплошную какофонию звуков. Безопасник поморщился.
– Лэры, давайте будем вести себя как цивилизованные люди. Присаживайтесь, мы поговорим, я отвечу по порядку на все вопросы. Затем, если вы вдруг пожелаете продолжить смертоубийство, вот ваше оружие, – незнакомец указал на столешницу, где, в самом деле, лежали две силовые шпаги и вибронож. – Если вы будете настаивать, я даже готов вернуть в помещение лэру, которая в настоящий момент по моему приказу препровождена в карцер. Она поможет вам создать нужный антураж смертоубийства, вернуться, так сказать, к истокам.
Лейтенант недовольно набычился, но всё же сел на свободный стул. Наместник садился с куда большим энтузиазмом, цепким взглядом он отметил лишний клинок на столе и уже видел ответ на свой вопрос.
– Отлично, лэры. Ни на секунду не сомневался в вашем благоразумии: по опыту знаю, оно всегда возвращается к мужчинам, когда рядом нет женщин. Так что вы должны меня простить за изоляцию вашей причины раздора.
– Поближе к делу, лэр безопасник, – Раймон не собирался спускать охранителю его чрезмерно ироничный и уверенный в себе тон.
– Как вам угодно, лэр Ванга. Начну с того, что я здесь не столько даже по служебной необходимости, сколько из-за своего обещания лэру Кларку Фенону: именно меня он просил помочь вам в случае нужды. Кроме того, меня также попросили обеспечить безопасность лэра секторального наместника. Попросили очень убедительно, из Администрации Императора. Так что, лэры, я просто не мог не вмешаться, да простят меня за это боги и авторы многочисленных императорских Уставов.
Слова безопасника заставили обоих драчунов взглянуть на него по-новому.
– Ну, раз это была воля Императора…
– Ну, раз дело в Кларке…
Поразительно, но мужчины опять заговорили одновременно, чем привели в недоумение опытного охранителя.
– Я вижу, лэр наместник не держит на лэра лейтенанта зла. Это отрадно, – начал он издалека.
– Простите, лэр лейтенант, у меня в самом деле нет к вам никаких претензий. Наша дуэль произошла из-за моей несдержанности в отношении женщины, как справедливо заметил лэр…
– Кларк Далин, к вашим услугам, лэры.
– Рад знакомству, лэр Далин.
– Вы готовы извиниться, лэр наместник? – лейтенант уловил в словах оппонента то, что было для него единственно важно.
– Естественно. Я не должен был действовать столь импульсивно. Нужно было потребовать официального разбирательства. Сожалею и приношу вам свои извинения, лэр офицер.
– Ваши извинения нужны не мне, а даме, лэр наместник, – впрочем, лейтенант сказал это больше для проформы.
– Вы не знаете, что она со мной сделала. Мне не за что перед ней извиняться. Только перед вами, за то, что ненароком втянул вас в эту грязь, лейтенант.
Раймон попытался было снова набычиться, но вмешался безопасник.
– Знаете, лэры, разрешите мне быть судьёй в вашем споре.
Оба кивнули, хотя Ванга сделал это без особого восторга, наместник же и вовсе с откровенным безразличием.
– Так вот, на правах судьи предлагаю следующую комбинацию. Мы проводим расследование, и если оказывается, что лэра Миллини ни в чём не виновна, лэр О`Гранди приносит ей извинения. Если же оказывается, что она сама заслужила подобное обращение, то уж извините, лэр Ванга, но тогда лэр О`Гранди был в своём праве. Вас устроит такой вариант?
Раймон задумался. Он относился к женщинам очень трепетно, для него поведение наместника было просто вопиющим, недопустимым. С другой стороны, всякое могло быть. После своих недавних приключений он уже не знал, что правильно, а что нет, поэтому не спешил делать окончательные выводы. Кларк словно почувствовал его сомнения, и уже собирался было надавить ещё более, однако наместник его опередил.
– Когда же вы приступите к расследованию, лэр Далин? – наместник был настроен куда более практично, нежели молодой лейтенант.
– Ну что вы, право! Конечно, нет. Мы же не военные, а она – не противник. Наша практика допросов сильно отличается от принятой на флоте. Только факты и эмоции. Загнать в угол в разговоре, вывести на эмоции – вот наши методы. Вы можете быть спокойны за психику лэры Миллини. Да, кстати. Мы даже можем предложить ей, что её отдадут к вам на поруки. Не возражаете?
– Это будет правдой?
Раймон вынужден был согласиться. Он уже понимал, что по-другому у служилых людей просто не бывает, выпивка – своего рода традиция. Как ему сказал чуть позже безопасник, она ещё и способ разрядки после психологически тяжёлых будней. Мол, сам ещё прочувствуешь, как сложно работать с людьми, да ещё и отвечать за всяких раздолбаев!
– Да. Дуэль касается только привилегированного сословия Империи. А у него есть свои секреты самосохранения. Всё просто. Обывателям не нужно знать об этих секретах. Иначе подобные Лариссе Миллини легко смогут вершить свои грязные делишки, скидывая концы в воду через дуэль.
– Если вы, после того, как ознакомитесь с материалами дела, сочтёте возможным взять её на поруки, то – безусловно. Всё будет зависеть от вашего беспристрастного решения. Если вы сочтёте её способной исправиться под вашим… влиянием, мы пойдём на это, – безопасник уже неплохо изучил своего оппонента, поэтому прекрасно видел: узнав правду, он разочаруется в женщине; будучи же человеком чести, однозначно признает, что она не подлежит исправлению, а потому не станет пользоваться возможностью дальше продолжать отношения. Как можно продолжать отношения с такой гадюкой?! Правильно, только если хочешь ею попользоваться, то есть если сам такой. Лейтенант же таким не был. По крайней мере, пока. Гипнометодики Академии работали превосходно, делая офицеров образцом добродетели. Многие, даже столкнувшись с тяготами и несправедливостью реальной жизни, сохраняли заложенный в Академии стержень. – Ну а теперь, лэры, раз мы разрешили все недоразумения и определили дальнейшие направления работы, предлагаю пройти ко мне в каюту. Самое время выпить за знакомство. И лэр Ванга, сразу вижу ваши сомнения, но хочу уверить, что мои люди проследят за тем, чтобы вы сошли в правильном космопорте. Беру всю ответственность на себя.
– Спасибо вам за беспристрастность, лэр Далин. Если честно, мы в Академии всегда относились к безопасникам несколько свысока. Оказывается, совершенно напрасно: вы делаете очень важное дело.
– Надеюсь, вы не будете использовать слишком жестокие методы? – сердце Раймона мучительно сжалось, когда он представил, как к хрупкой красотке применяют даже первую степень допроса.
– Я понимаю ваши чувства, лэр офицер. Когда-то я сам был таким же, но сейчас мне шестьдесят три, и трепетное отношение к женщинам в прошлом. Я на своём собственном опыте убедился, что они ничем не лучше мужчин, местами же значительно хуже. Они порочны, развратны, любят играть на чувствах, втираться в доверие. При этом считают, что за одно право ими обладать мужчина должен положить к их ногам весь мир. Да, бывают исключения, но они редки. Гораздо более редки, чем можно было бы думать, глядя на поведение многих женщин на публике. А ещё очень многие женщины с годами портятся, что ли. Вот была она милой, нежной, отзывчивой, доверчивой. Проходит несколько лет замужества, и перед вами уже жестокая и расчётливая фурия. Опыт, что ли, с ними это делает? Не знаю. Просто не спешите принимать на веру то, что они вам говорят; то, во что они пытаются вас заставить поверить. Часто ими движет крайне эгоистичный мотив, лэр Ванга. Мужчины друг с другом гораздо честнее, даже умудрённые опытом.
– О! Нет ничего проще, лэр офицер, – заулыбался безопасник. – Уставы ничего не говорят об остановке дуэли не просто так. Это специальный пробел, призванный разделить дуэль и голые эмоции. Когда люди дерутся на эмоциях, ничего хорошего из этого обычно не выходит. Они убивают друг друга, зачастую, даже не разобравшись, кто прав, в чём истинная причина драки. Это недопустимо для цивилизованных людей, для элиты Империи. Дуэль должна происходить на совершенно холодную голову, когда обоим отчётливо видно, что другого пути разрешить конфликт просто не существует. Например, когда налицо преступление, которое невозможно доказать официальными методами. Дуэль также не должна становиться поводом для убийства. Именно хладнокровного преднамеренного убийства. В прошлом так часто и происходило: кто-то хотел найти благовидный способ лишить другого жизни, в том числе из корыстных соображений, и находил – в виде дуэли. Вы должны знать судьбу одного поэта, которая стала нарицательной в своё время, когда разрабатывался дуэльный кодекс. Поэтому на службу охранителей возложена обязанность следить за чистотой дуэли. Исключить всякую голую корысть и буйность натуры. Только ущемлённая честь может оправдать дуэль. И только тогда, когда действительно нет иного выхода. Полагаю, лэр наместник знает это в силу жизненного опыта, вы же ещё слишком молоды, лэр лейтенант, поэтому когда-то это должно было случиться впервые.
– Значит, в дуэли куда больше условностей, чем принято говорить?
Кларк не стал ждать одобрения, он просто запустил персональный голограф на воспроизведение. Раймон слушал разговор Лариссы и Амелии. Слушал, и понимал, насколько точно всё описал безопасник. Нет, его отношение к женщинам не стало враз менее трепетным; просто в его голове зашевелились правильные мысли. Как минимум, он осознал, что сегодняшняя дуэль произошла на пустом месте. Однако кое-что всё так же не давало ему покоя.
Что ж, Раймону было о чём задуматься. «Кто бы мог подумать, я ещё только еду к месту своей первой службы, а уже столько всего случилось! Оказывается, я не знал и десятой доли всего, что есть в этом мире, не знал, как он на самом деле устроен. Нужно впредь быть аккуратней», – такие мысли бродили в голове офицера. Однако вслух он сказал совсем иное.
– Вот слова мудрого человека! Вы далеко пойдёте, лэр Ванга. Главное, и впредь старайтесь учиться на чужих ошибках, а не на своих.
– Расследование уже идёт, как вы могли только что убедиться из продемонстрированной записи. В настоящее время мой помощник – очень опытный в деле допроса – как раз ведёт с лэрой Лариссой беседу. Полагаю, очень скоро мы всё узнаем. Женщина настроена против своей подельницы, мы их постараемся столкнуть лбами.
– Хорошо, лэр Далин, лэр О`Гранди. Я понял, что меня, скорее всего, использовали. Но как можно останавливать дуэль? Мне никогда никто не говорил о такой возможности. За вмешательство в дуэль обоим дерущимся следовало бы убить разнимающего, как обидчика обоих. Но останавливать…
– Позвольте добавить, лэр О`Гранди, – вмешался безопасник, когда наместник затих, погрузившись в собственные воспоминания. – Я даже могу назвать причину, по которой с женщинами происходят все эти метаморфозы. Они, в отличие от мужчин, не могут защитить себя силой и словом так, как это могут делать мужчины. Они вынуждены приспосабливаться. Они подобны политикам, только в куда более мелких сферах жизни. Они играют окружающими, играют на чувствах, на нервах. Пользуются своим положением слабого пола, этаким эталоном женщины, который сидит в каждом мужчине. И чем женщина умней, тем виртуозней она учится пользоваться своим положением Женщины. Она выпрашивает подарки, выпрашивает ласку, даже стравливает мужчин между собой. Кстати, именно последнее в данном случае и произошло. Чтобы окончательно убедить вас, лэр Ванга, в моих благих намерениях, готов продемонстрировать вам запись одного разговора.
Хорошие и плохие
Кларк Далин выполнил своё обещание: он, в самом деле, помог лейтенанту не пропустить свою остановку. Раймон понял это, когда пришёл в себя и не увидел привычных по кораблю сплошных стен с редкими голограммами, имитирующими окна. Зато всё вокруг было буквально залито светом. Ни с чем не сравнимый солнечный свет, одновременно и освещающий и согревающий тело и душу, просто невозможно сымитировать. Что-то в нём было, в этом настоящем солнечном свете. Что-то, что когда-то дало человечеству жизнь, развило в нём особые органы чувств, которые позволили создать уникальную систему знаков – язык. Смогли бы люди при других условиях развить столь бесценный кладезь знания, его сохранения, передачи другим, преумножения? Поди, попробуй записать звуки примитивными орудиями! А вот рисунки, которые можно воспринимать только благодаря зрению, то есть способности улавливать отражённый свет – пожалуйста.
Конечно, мысли Раймона не шли так далеко – сам он ощущал солнце на уровне рефлексов. Сейчас он мучительньно пытался вспомнить, как именно его высаживали на планету, но даже на это у него не хватало ресурсов организма. В какой-то момент память просто отказала, настолько много яда скопилось в крови. Алкоголь. Всему виной был алкоголь. Без малого неделя на лайнере прошла в сплошном алкогольном бреду. То и дело мелькали картинки каких-то женщин, мужчин; неизменным в них было лишь лицо его нового товарища – секторального наместника Эрика О`Гранди. Всё время пути они пили вместе. Изредка к ним присоединялся Далин, но у того были свои дела, он находился при исполнении. Конечно, были и моменты просветления. Так, штурмовик не забывал заниматься физической подготовкой: после пробуждения проходил разминочные комплексы, махал силовой шпагой – с тем же наместником; занимался сексом – с кем, правда, помнил смутно; но форму не терял, и то хлеб.
Только вбитая многолетним обучением способность не выдавать своих чувств позволила офицерам не огласить лес взрывом хохота. Они ограничились натянутыми улыбками и переглядыванием. Разве что Раймон, сам не свой от случившегося, кинулся помогать мужику, но вместо благодарности получил хороший хук с правой; тряхнул головой и с недоумением уставился на Филлипа.
– Край, вы забываетесь. Члены команды – не ваша собственность.
Хитрый эмком понял, что в лоб ему не сладить с другими авторитетными бойцами, поэтому предпочёл поставить вопрос иначе. В его мозгу созрел коварный план по дискредитации нового лейтенанта, и он поспешил начать претворять его в жизнь.
Лучшего момента для отхода придумать было сложно. Трое штурмовиков под трёхэтажный мат лейтенанта устремились прочь из загона. Только в последний момент Ртуть вспомнил напутствие командира и аккурат на столик возле входа водрузил непочатую бутыль имперского виски18. Рядом, словно дублируя его порыв, замер военный разведчик, пристраивая на тот же столик бутыль какого-то редкого коньяка. Бойцы переглянулись и молча кинулись прочь. Только две бутыли покачивались на столе в такт их богатырским прыжкам.
Бог войны возвестил о своём появлении на поле брани раскатами взрывов и глухой встряской земли. Все системы слежения вмиг ослепли от бесконечной череды ярчайших вспышек, чудовищного теплового излучения и вездесущего дыма. Плотные щели между бронеплит не смогли сдержать потёки металла и тонкие струйки разогретой плазмы, настойчиво точащей стены убежища. Со стороны холма натекла целая лужа; она дышала жаром и словно бы олицетворяла собой апокалипсис. Штурмовики интуитивно вжались в землю, они даже сквозь броню купола ощущали ад, царящий снаружи. Бог войны не предупреждал, не было одиночных пристрелочных выстрелов, артиллерия единомоментно накрыла весь квадрат, и столь же единомоментно отступила, получив своё.
Старший лейтенант не спеша поднялся до положения «стоя», тянуться он не стал.
– В карауле ты тоже из-за залёта?
Дальнейший обмен репликами разрешил все сомнения лейтенанта. Очень даже есть что делать. Например, обслуживать войска, выращивать для военных деликатесы, держать питейные заведения, бордели и иже с ними. Одним словом, для предприимчивого человека планета-полигон – это подлинный золотой эльдорадо со стабильным спросом. Так что ангелов в нём хватало с избытком. Любопытный молодой лейтенант тут же пристроился в хвост дежурному офицеру, стремясь увидеть этих отчаянных людей своими глазами. Но картина, которой он стал свидетелем на краю лагеря, отдавала ещё большим сюрреализмом, чем сам факт обитания здесь местного населения.
– Не «э-э-э», а «так точно», – передразнил парня Ртуть. Эта поговорка давно вошла в обиход штурмовой роты с лёгкой руки старшего лейтенанта Дерано. – Так что будем делать с роботами? Или у тебя даже подходящего инструмента нет?
– Не, не, лэр Ванга, извините. Я погорячился. Б..! Думал, охлажусь после бани в воде, а она… Это вы тут устроили?
– Невольно? Скажите, лэр, вы отдаёте себе отчёт, что воспитатели могут быть с вами не столь корректны, как ваш лейтенант?
– Эй! Немедленно проявись, стрелять буду! – голос говорившего утратил уверенные интонации, стал просительным; в нём проявились отчётливые панические нотки.
Бойцы просто ошалели от гениальности своего командира. Они кинулись к нему обниматься, а Кулак на радостях чуть не придушил бедолагу в стальных объятиях. Дружными усилиями солдаты наклонили шкаф так, чтобы вожделенная дырочка оказалась над флягой… и дело пошло! Спустя некоторое время обе фляги были налиты, шкаф выжат буквально досуха, и так и оставлен валяться на полу, дырочкой вниз. Только осколки напоминали о былом богатстве коллекции гарнизонного медика… Уходили уже под утро, оставляя позади только разрушения – в лучших традициях штурмовых подразделений Империи.
– Не совсем, лэр комендант.
– Наш умный боец сейчас отправляется отдыхать на вон то кресло. Выполнять! – рявкнул Раймон, а пострадавший за свои недюжинные знания нехотя поплёлся к креслу. – Остальные. Упор. Лёжа. Принять! Благодарите своего умного товарища.
Старший командор понял жест своего коллеги вполне однозначно. Поработав ещё с минуту, он также поднялся и вышел. В круговом окопе, со стороны укреплений Арнольда Грэя, офицеры встали плечом к плечу, облокотившись на стенку бруствера.
– Да, давно мы так не собирались… – вдруг потянуло на лирику Роя Грумбаля, в просторечии просто Бублика.
Дальше офицеры заспорили о кандидатурах. Даже хмурый старший лейтенант, что до этого сидел в углу, включился в обсуждение. Вопрос, судя по всему, был крайне серьёзный. Правда, Раймон ещё плохо знал своих бойцов, не говоря уже про бойцов остальных офицеров, посему предпочёл в диспуте не участвовать. В общем, проблема с Волосатым решилась сама собой, без особых эмоций и обид, которых поначалу опасался молодой лейтенант.
В тот же миг над лесом взметнулась сигнальная ракета, небо окрасилось алым. Звуки выстрелов явно приблизились. К шелесту лазерных импульсов теперь отчётливо примешивались разрывы плазменных шаров. От леса дохнуло гарью. Собственно, всё это было красноречивей любых слов, вокруг творилось что-то опасное, что-то ненормальное.
– Смотря на какую, смотря на какую… – предвкушая предстоящее веселье, осклабился командир.
– Штурмовику с боевым опытом не пристало ТАК наплевательски относиться к товарищам, пусть и не слишком авторитетным. Вы должны были узнать о его навыках, узнать, чем он занимался на гражданке – чтобы максимально использовать его способности здесь. Запомните свою ошибку, лэр. Надеюсь, она впредь не повторится.
– Рядовые Странтор и Зелёный, эмком Энрике, упражнение закончить! Вернуться в строй. Рядовой Бочаре! Упор лёжа принять. Запомните все. Четыре пункта. Дисциплина. Аккуратность. Знание должности. Соответствие должности, квалификация. В личное время можете спать, можете есть, можете ходить в увольнительные, но во время службы всё должно быть чётко в рамках моих требований. Теперь про должности. Тот бардак, что называется вашей штаткой, меня не устраивает. Знаете, что я с ним сейчас сделаю? – с этими словами лейтенант извлёк из папки, что до сих пор держал в руках, листок бумаги с таблицей. Поднял его на вытянутой руке, провёл из стороны в сторону перед лицами солдат. Затем подкинул в воздух. Свистнули белёсые поля силовой шпаги, ещё раз, ещё… до пола долетели лишь мелкие куски некогда единого листа. Бойцы заворожено провожали взглядом каждый задержавшийся в воздухе обрезок, и когда последний из них коснулся пола, по строю прокатился обреченный вздох. – Слушайте новое штатное расписание. Механики-водители остаются те же, за исключением рядового Бочаре. Мастер развёртывания силового барьера – Стэн Грайна. Оставшиеся двенадцать бойцов делятся на три четвёрки. К каждой четвёрке приписывается по два дрона. Соответственно, один боец из четвёрки будет их оператором. Одной четвёркой будет командовать рядовой Кулаков, второй – эмком Энрике, третей – рядовой Энтро. Бочаре определяется в четвёрку Энтро на должность лазерника5, до выписки Энтро старшим четвёрки будет Рой Грумбаль. Рядовой Странтор определяется в четвёрку Кулакова на должность… – в этом месте лейтенант гнусно ухмыльнулся, – оператора дронов. Остальные должности я сейчас зачитаю по списку. Выписку из приказа коменданта получите в течение недели у секретаря штаба.
– Белая, лэр, белая. Какая же ещё? Вам нужно поменьше пить, а то мы люди привычные, нас такими дозами не проймёшь, а вы только из Академии… Там же этому не учат. Вы на травку больше налегайте, не стесняйтесь: от неё так не вставляет. А ещё лучше в баньке попарьтесь – вся зараза из крови вместе с потом и выйдет.
– Мои бойцы готовы, – высший лейтенант Марьяно всё время перепалки хранил поистине философское спокойствие, да и сейчас предпочёл ответить предельно кратко.
Лейтенант задумался. От разговора с Греем он ничего хорошего не ждал, даже со справкой на руках. Что-то ему подсказывало, Грей будет защищать свои позиции до самого последнего вздоха. Максимум, выторгует один-два имитатора, а их нужно минимум с десяток.
– Штатное?
– Да мне без разницы, чьи леса. Дорогу найду где угодно.
– Сядьте, лэр Ванга. Вы знакомы с инструкцией, лэр высший лейтенант?
– Охранение… охранение… караван? – лейтенант в глубокой задумчивости смотрел на капитана. Тот коротко кивнул на необычный вопрос.
– Не понимаю, лэр… – растерялся Энрике.
– Простите, лэр, но если он нуждался в медицинском уходе, то как смог уйти?
Марьяно нашёлся на пригорке, что так удобно возвышался над местом развёртывания временного лагеря. Командир был хмур и безрадостен. Таким же был и старший лейтенант Дерано, оказавшийся тут же, на пригорке. Старшие товарищи выслушали молодого старшину, даже участливо покивали его горю, а потом высший лейтенант простёр свою руку в сторону площадки с техникой. Там, вместо натянутой по маркерам маскировочной сети, красовалось нечто, не могущее присниться даже в страшном сне. Кривое, косое, с дырами и подпалинами, словно рота только что держала ожесточённый бой. Дальнейших объяснений не требовалось: у старших товарищей были те же самые проблемы.
Прошло ещё полчаса. Лейтенанты шумели и балагурили всё сильней, контр-адмирал устроился в уголочке, на уютном диване, и в компании Раймона Ванги опустошал уже третью бутыль отличного виски. Высшего офицера тянуло на лирику, он делился с молодым и неопытным лейтенантом своими мыслями, опытом, знаниями. Это было своего рода традицией, которая въелась в плоть и кровь имперского офицера. Лейтенант был, в целом, не против такой традиции, смирился с ней и даже пытался извлекать из неё пользу, только напиваться опять не хотелось, но без этого было никак. По-другому контр-адмирал свои знания передавать не мог. Сознание молодого лейтенанта всё глубже погружалось в белый шум, тело подхватывали волны блаженной расслабленности. Неожиданно в помещении что-то изменилось. Это далеко не сразу дошло до замутнённого сознания штурмовика, а дойдя, заставило того внимательней осмотреться по сторонам.
– Говорите, полезно для организма?.. – в голосе лейтенанта было больше сомнений, нежели требования уточнений. Вид красного, как рак, пилота, ещё и оравшего всё время по пути из санитарной кабины, будил ассоциации, далёкие от здоровья и пользы.
– Так точно.
Обескураженные бойцы привычно сорвались на бег в направлении временного лагеря. Они влились в рой товарищей, занятых установкой палаток, бросили им пару слов, и всё вроде бы успокоилось. Лагерь постепенно обретал обжитый, человеческий вид. Правда «человеческий» в представлении военных, но всё же… Сначала на ветру затрепетали бока сливающихся с местностью палаток, затем к небу взметнулся праздничный шатёр солдатской столовой, а рядом примостился такой же, но поменьше, для офицеров. Что-то в облике этих поистине храмовых для солдата сооружений навело личный состав на правильные мысли, и очень скоро в разные стороны от лагеря рвануло по две группы желающий сходить по нужде. Офицеры не дремали, все бойцы были пойманы на месте преступления и отправлены восвояси. Это стало последней каплей, переполнившей чашу солдатского терпения, в лагере ощутимо запахло грозой.
Для оперативного штаба третий взвод облюбовал всё тот же невысокий холмик, поросший густым кустарником. Именно здесь, скрытый маскировочной сетью, притулился лейтенант Гран – без боевого костюма, зато с обилием спецтехники и неизменным ящиком имперского виски под мышкой.
– Хорошо, ваше мнение о состоянии солдата я понял, мне оно понятно. Но тогда давайте вернёмся к первому моему вопросу. Уставы не могут мотивировать сами по себе, они лишь предлагают вариант, как это можно сделать. Их нужно доходчиво объяснять, к ним нужно приучать, они слишком…
– Что-то там про автоматизированные системы каких-то квазиживых организмов. И много-много букв и цифр в названии. Шут разберёт эти гражданские профессии, – пожал плечами воспитатель.
Раймон пришёл в себя рывком. Он совершенно не помнил, что произошло в последние несколько минут или секунд, помнил только незнакомого солдата в вопиюще неуставном одеянии, с нагловатой мордой, а потом… Потом тот же солдат лежит этой самой мордой в стол, а по столешнице, по стулу стекают ручейки тягуче-красной крови. Профессиональным жестом лейтенант приложил пальцы к шее солдата, отметил наличие пульса, осмотрел изрядно пострадавшее от экзекуции тело и, окончательно успокоившись, вышел в коридор. В следующее мгновение казарму сотряс по-военному сильный окрик, по экспрессии больше подошедший бы какому-нибудь дикому животному, нежели хозяину природы – человеку: «Эмком Энрике!». Крик был настолько силён, настолько требователен, что бедный эмком не нашёл ничего лучше, чем стремглав вылететь из расположения, где под его чутким руководством молодые солдаты заканчивали наведение уставного порядка.
До крейсера лейтенанта доставили в десантном боте. Штурмовики шутили и балагурили, они уже порядком застоялись в «стойле» и были рады любой возможности развлечься за пределами осточертевших корабельных кают. Время от времени мужики бросали на Раймона заинтересованные взгляды; они прониклись к нему уважением после увиденного на пиратском корабле, а как узнали о его квалификации штурмовика, и вовсе легко приняли за своего. Как выразился старшина: «Ну, раз штурмовик, тогда понятно. А мы-то всё гадали, откуда у простого флотского такие навыки… Вот что значит настоящий боец! Нигде не пропадёт». Солдатами двигало обычное корпоративное чувство, присущее любому роду войск, а служащим специальных подразделений – в особенности. В общем, когда прибыли на борт, лейтенант получил приглашение уже от штурмовиков; на этот раз ему предложили поучаствовать в тактической игре. Оказывается, бойцы только такими играми и спасались от тоски кромешного космоса.
По рядам бойцов прокатились короткие смешки.
Поделиться книгой: