Помоги проекту - поделись книгой:
— Зал переговоров уже подготовили? — спросил Дерас, покуда император лишь пробежал по барону взглядом и пошёл дальше.
— Как? — поднимаясь на ноги барон чуть не завалился обратно на землю. — Делегация с западных земель прибудет только через несколько дней!
— Несколько? — испытующе приподнял бровь Дерас и продолжил движение, вынудив барона семенить рядом.
— Через два! — наугад выдал барон.
— Через четыре, — холодно исправил архимаг. — Они прибудут через четыре дня. Нерасторопность, лорд Клавед. Ваш предшественник тоже ею славился.
— Больше не повторится. Сейчас же займусь, милорд.
Дерас мельком оценил бледный тон баронского лица откуда исчезло просительное выражение, сменившись деятельным, и поубавил раздражение. Не каждый высокородный мог смириться с тем, что архимаг-простолюдин стоит выше в иерархии. Это доставило немало хлопот при дворе отца Ульфа, когда Дерас был моложе большинства графов в два, а то и три раза. Сейчас склоняющие голову дворяне оказывали целительный эффект на старые шрамы.
— Хорошо, — кивнул Дерас, дозволяя барону убраться с глаз долой.
Барон бы стремглав побежал обратно во дворец, но для этого ему пришлось бы обогнать Ульфа, твёрдой походкой выстукивающего марш по каменной плитке. Не желая нарваться на очередной казус, барон протиснулся сквозь ряды стражников и затерялся в толпе, чтобы потом проникнуть во дворец с чёрного хода.
Архимага такое паническое рвение позабавило. Он ускорил шаг и нагнал императора.
— Всё готово? — спросил император.
— Почти, — отозвался Дерас.
— Чего ещё ожидать от
Порядком запыхавшийся барон встретил своих бесценных гостей уже внутри дворца, чтобы лично сыграть роль проводника. После короткого экскурса по зданию, Ульф остановился в отведённых ему покоях и потребовал не беспокоить его до самого вечера. Барону оставалось лишь послушаться и сгинуть прочь, прихватив с собой Дераса и тут же сев ему на уши:
— Лорд придворный архимаг, ваша спальня этажом ниже. И ещё, — барон замялся лишь на долю секунды, ощутив, что чрезмерно наглеет, но остановить речь не смог, — архимаг фьериланской гильдии хотел бы с вами встретиться.
— Это ещё зачем? — при мысли о новых просителях Дерас помрачнел на глазах.
— Хочет представить вам свою дочь. Стража дежурит в этом крыле круглые сутки, но если что…
— Хватит, — оборвал Дерас.
— Вы не так поняли, — барон примирительно вскинул руки. — Она тоже маг, ей уже есть пятнадцать.
— Я всё прекрасно понял. Очередной гильдейский недоумок решил, что если подложит под меня свою дочь, то получит внуков с непомерной магической силой. Драть их всех гарпиями.
— А это не так? — изумлённо ляпнул барон.
— Закрой пасть! — рявкнул Дерас.
Остаток дня имперский архимаг провёл в одиночестве.
Глава 3
На юг империи степенно продвигалась цепочка из четырёх крытых и зарешёченных повозок, представлявших собой не столько транспорт, сколько клетки на колёсах. То был конвой с заключёнными из Фьерилана, едущий по окружённому плотной стеной деревьев тракту, за несколько дней пути от ближайшего города. Два монструозных жеребца-тяжеловоза шли первыми и тащили за собой всю колонну. Серый волос, густо обрамляющий конские копыта, пропитался влажной грязью ещё на первый день, но просохнуть так и не смог. Противная морось не переставала накапывать с неба на протяжении нескольких суток, размывая дорогу и не улучшая настроение отряженной группе сопровождения: четвёрке стражников на четырнадцать заключённых. По четыре заключённых на повозку, за исключением хвостовой. В той на влажном деревянном полу сидели лишь двое.
Летар неотрывно пялился в лицо своего соседа, сидящего напротив. Игра в гляделки с товарищем по несчастью продолжалась всё свободное время, а уж его у убийцы было в избытке. Летар по достоинству бы оценил иронию свободного времени в руках узника, будь это его первый раз в неволе. Однако все эти мысли уже посещали его голову, ведь он попадался и до этого. Один раз специально, подбираясь к цели. В другой раз случайно, уже расправившись с целью. Оба раза с помощью магии и гибкого ума удалось совершить побег. Вот и сейчас, имея за плечами разнообразнейший опыт, отринувший заблуждения юности Летар предпочёл не бегать с арбалетными болтами наперегонки. Он рассудил, что просторная железная клетка прельщает его гораздо больше плотно прилегающих к телу деревянных стенок, даром что последние и так маячат где-то на расстоянии в три месяца, если не ближе.
Повозки поочерёдно подскочили на ухабе. Когда тряхнуло последнюю, сокамерник Летара едва заметно поморщился, но из оцепенения не вышел. Оно и к лучшему. Мало того, что этот ублюдок не уступал ростом чрезвычайно высокому Летару, шириной он и вовсе был несоразмерен. Туго набитые мышцами руки выглядели, как гороховые стручки, в которых плоды уже давно переросли оболочку, на его размашистые плечи можно было усадить весь отряд конвоиров, а толстую шею словно поразил страшный отёк. Как только Летар, чью сравнительно худощавую и жилистую фигуру скрывал мешковатый плащ, задерживал взгляд на уродстве сокамерника, необъятная квадратная челюсть того начинала ходить вперёд-назад, скрежеща зубами. Внушительная физическая форма едва ли была дарована сокамернику одной лишь природой. Но и на типичного любителя раздувать мышцы при помощи магии он не походил — те отличались либо титулом, либо армейским рангом, ведь иным на такие развлечения не хватало денег. У этого бугая, судя по тупому выражению лица, выдающихся заслуг в прошлом не было. Так, сбежавший из-под знамён какого-нибудь южного барона простолюдин, зарабатывающий продажей своего клинка всем желающим. В этом деле плечи шире конского зада — отличная рекомендация.
Смуглая кожа бугая, которую не так уж часто встретишь в Фьерилане, неплохо маскировала следы нанесённых стражей побоев. Бледный Летар бы даже позавидовал, если бы печать убийцы могла затеряться на нём с той же лёгкостью, что и синяки, однако он знал, что предательская метка меняет цвет, чтобы контрастировать с кожей, на которую её нанесли.
Что касается побоев, Летар тоже отхватил пару увесистых ударов, когда его скручивали, но на нём всё зажило как на собаке. Были и те, кто вовсе избежал щедро развешиваемых тумаков — меньше всего досталось узникам из первой повозки, куда крайне избирательно запихнули женщин и только женщин. За что их хотели сослать к гарпиям, Летар мог только гадать, потому что сии леди хоть и не производили впечатление добрых знакомых, хранили чёртов обет молчания все, как одна. Стражники ходили вокруг них и так, и сяк, убалтывая на простейшие способы остаться в следующем же городе заместо продолжения поездки, но в лучшем случае получали в ответ апатию. В худшем — плевок в лицо.
Подозревая, что девушек от изнасилования отделяет одна вспышка гнева стражников, Летар не принимал женскую категоричность в этом вопросе, но вполне мог её понять. Особенно на фоне безостановочных комментариев со стороны одного из обитателей второй повозки. Неугомонный урод находил поводы ежечасно, а то и ежеминутно, подтачивая самообладание всех участников невольного марша. То он советовал продать женщин в бордель, то принимался стучать башмаком по прутьям решётки, то начинал выть что-то несуразное во весь голос. Стражники не решались пускать в ход мечи, а сокамерники уродца не реагировали на происходящее.
«Если я предложу стражникам свои услуги по устранению болтуна в обмен на свободу, дадут ли мне коня в знак особой признательности?»
Летар отбросил эту мысль и взялся за новую. Взгляд его потерял фокус и прошёл сквозь смуглое лицо сокамерника, впившись в решётку передвижной тюрьмы. Подходящих возможностей для побега не представлялось уже довольно долго. Ни бандиты, ни озверевший со скуки отряд наёмников — никто не зарился на конвой, миновавший всего один город к пятому дню пути. Летар задушил в зародыше предательскую мысль, что до южной границы ещё много времени. Только деревенщина может думать, что империя безразмерна. На деле от края до края пару недель на лошади. Напомнив себе об этом, убийца начал всерьёз обдумывать самые грубые пути к бегству. Например, его магических сил вполне хватит, чтобы проморозить петли решётчатой двери до предельной хрупкости. Если провернуть это ночью, вполне есть шансы сбежать в лес и оторваться от преследования в непроглядной чащобе. Даром, что кличка «Быстроногий» была взята Летаром вполне обоснованно, а малая толика энергии позволит его глазам лучше видеть в темноте.
Небо будто заинтересовалось планом убийцы и впервые за долгое время придержало потоки воды, немало обрадовав Летара. К вечеру замок на решётке обсохнет и энергии на заморозку понадобится меньше.
На закате повозки выстроились полукругом на прогалине в стороне от дороги. В этом полукруге стражники развели костёр, да так, что ветер то и дело подговаривал языки пламени облизнуть высохшую траву рядом с центральными повозками. Стражники этого будто не замечали. Пока ветер отгонял характерный запах немытых заключённых, конвоиров вообще мало что волновало. Чего нельзя сказать о самих заключённых.
— Ублюдки! Тушите костёр, а то наша повозка сейчас займётся! — единственный разговорчивый преступник не изъявил желания помолчать и сейчас.
— Это мы тобой займёмся, если не заткнёшься, — гаркнул в ответ один из конвоиров, отвлёкшись от приготовления луковой похлёбки.
Недолго думая, заключённый ответил в самой грубой форме, какую смог придумать, предложив всем стражникам заняться инцестом с их престарелыми родственницами первого порядка.
Вспыльчивый стражник тут же подскочил и схватился за меч, но был успокоен товарищами:
— Эй, эй, сядь, — призвал один из них к спокойствию. — Он специально нарывается, чтобы не ехать к гарпиям.
— Во-во, прально, сядь, — подначил заключённый. — Нехрен тебе меч в руки брать, крыса чумная. Я б тебе брюхо вспорол в честной драке, да только сперва надо из клетки выбраться. Но ты обожди чуток, этой ночью проснёшься от того, как кишки из пуза выпрыгивают.
Стражник злобно ощерился, но всё же удержался от ответа, что словесного, что железного, и сел на место.
Летар стиснул зубы. Если раньше этот болтун был досадной мелочью вроде комариного писка, то теперь он перерос в утробный волчий вой. Летару вовсе не с руки, если стража воспримет угрозу всерьёз и не сомкнёт ночью глаз. Но и эффективно заткнуть болтуна не выйдет, находясь через одну повозку от него. Так что же делать?
Ответ пришёл сам собой, когда приготовление похлёбки закончилось, и стража взялась за ужин. Один из конвоиров пошёл шарить по сумкам на спинах наспех привязанных к дереву тяжеловозов и вытащил оттуда несколько конфискованных ещё во Фьерилане фляг. Устроившись у костра, он откупорил первую флягу и принюхался. Улыбка мелькнула на его лице, и он жадно приложился к выпивке. После чего фляга совершила круг по остальным стражникам, хорошенько разогрев их нутро.
— Дайте и мне хлебнуть! — взвился болтун, застучав по решётке. — Свиньи, это моё!
Следующую флягу Летар узнал. Стражник отхлебнул из неё, скривился и откинул в сторону. Жидкости без изрядной доли алкоголя никого здесь не интересовали. Содержимое странноватого вида бурдюка, следующего в очереди на опустошение, заставило стражника поперхнуться.
— Даже пить не умеешь, скотина! — завизжал пленник. — Отдай мне!
Стражник сплюнул в сторону и поднялся на ноги.
— А давай угощу, — вдруг согласился он.
Перемена в его настроении насторожила болтливого пленника, и не зря. Подойдя поближе, стражник распорол бурдюк ножом и в несколько взмахов выплеснул содержимое на болтуна, заодно задев его молчаливых соседей и заляпав решётку. Болтун попробовал попавшую на лицо жидкость и разразился проклятьями.
— Тьфу! Что это за срань?!
— Пей-пей. Хоть опейся, — поддел стражник и вернулся на своё место.
В следующей фляге снова оказался алкоголь. На этот раз стража распила его без звукового раздражителя — тот негодовал молча. Летар решил, что провидение улыбнулось ему, и стража вскоре уснёт пьяным сном, а потому можно приступить к активным действиям.
Убийца перебрался ближе к решётчатой двери, несколько раз коротко взмахнул руками и сосредоточился на магии. Изморозь поползла внутрь замочной скважины, сковывая железо.
— Чё это ты творишь?! — гулкий рык стражника вынудил Летара обернуться, однако гнев был обращён не к нему. Виновник был прежний, и на сей раз он разошёлся пуще прежнего.
— Вы меня щедро напоили — как же мне нужду не справить? — спросил болтун и принялся мочиться прямо в костёр.
Стражники отпрянули. Все, кроме одного. Самый конфликтный из конвоиров в бешенстве пнул тлеющие угли в сторону повозки с шутником, надеясь обжечь его причинное место или ещё что. Летар почувствовал, как судьба обратилась к нему звериным оскалом. Огонь в момент захватил распоротую ранее флягу, а затем и центральную повозку, ручьями разбегаясь по жидкости, впитавшейся в одежду пленников.
Разрозненные вскрики горящих заживо людей слились в один вой, и сглупивший стражник схватил бурдюк с водой, чтобы исправить ошибку. Стоило стражнику плеснуть воду на огонь, как стихия ответила ему неожиданной яростью. Пламя ударило ввысь и исторгло клуб чёрного дыма, вырвавшегося из потолочной решётки повозки. Отскочить стражник не успел — Летар отвлёкся от затеи с дверью и размашистым движением рук направил шипящее пламя в сторону конвоиров, окутывая их огненным саваном. Истерические вопли стражников, чьи дешёвые ватные поддоспешники вспыхнули быстрее трута, смешались с воем неудачливых узников.
Пока Летар порывом магического ветра направлял огонь, его сосед по клетке встал с пола и в несколько коротких, но свирепых ударов ноги вынес ослабленную дверь. Смуглый громила нырнул в темноту и гигантскими скачками понёсся в сторону дороги. Стражники не обратили на это внимания: двое катались по земле, стряхивая с себя огонь; третий пострадал меньше, но запах палёного человеческого мяса и гари взял своё, и теперь бедолага проигрывал схватку рвотным позывам. Последний из стражников запрыгнул на спину одного из тяжеловозов, рассёк верёвки, удерживающие нервничающих животных на месте, и помчался прочь.
Летар проводил уносящихся лошадей взглядом и сбросил с себя смертоносное оцепенение. Вместо того чтобы нырнуть в чащобу вслед за смуглым громилой, убийца рванул к командующему конвоем, тому самому, что теперь ползал на четвереньках и неудержимо блевал. Пинком перевернув стражника на спину, Летар ударил его в сдавленное спазмами горло, сорвал с пояса связку ключей и бросился судорожно подбирать нужные, чтобы отпереть замки первой и третьей повозок, до которых неистовство пожара донеслось лишь частично. Обитатели средней повозки к тому времени уже превратились в угольные наросты на покрытых копотью решётках.
Один из ключей подошёл, и четверо перепуганных мужиков ринулись куда глаза глядят. Следующий подошедший ключ выпустил троих женщин: двое ударились в бега, а третья вместо этого бросилась добивать катающихся по земле конвоиров. Взор Летара же оказался прикован к четвёртой хрупкой фигурке, скорчившейся на полу повозки и истерично всхлипывающей.
В ответ на возникшее желание помочь кости убийцы пронзила нестерпимая боль, и первый шаг внутрь смрадной повозки дался с драконьим усилием. Но уже через считанные мгновения Летар вытянул обмякшее тело наружу, закинул себе на плечи и устремился в лес, в сторону от остальных заключённых. Надолго убийцу не хватило — забег кончился, как только у Летара в ушах перестали звенеть отголоски предсмертных криков его товарищей по несчастью. При всём физическом совершенстве убийцы, бег по ночному лесу после нескольких голодных дней и с пятьюдесятью килограммами на плечах был слишком суровым испытанием. Сбавив скорость и сделав по инерции ещё несколько шагов, Летар неуклюже рухнул в траву, да так и остался лежать, ощущая застрявший где-то глубоко в пазухах носа запах гари. Впрочем, запах не помешал ему провалиться в забытье.
Утро пришло мгновенно. Пробившиеся сквозь дремучую чащу лучи солнца так и норовили забраться Летару под сомкнутые веки, так что убийце не оставалось ничего, кроме как проснуться. С глухим стоном он перекатился с бока на спину и сел, приводя в чувство одеревеневший организм. Ладони легли на лицо и стали яростно растирать затёкшую маску, возвращая мимику к жизни.
— Ты в порядке? — раздался женский голос откуда-то со стороны.
Летар бы вздрогнул, но воспоминание о вчерашней ночи разлилось по мозгу чуть раньше, нежели импульс дошёл до мышц.
«Точно. Я здесь не один».
— Ослеплён свободой, — отозвался Летар, потирая глаза. Когда с этой процедурой было покончено, он взглянул на источник голоса. Девушка. Молодая. На две головы ниже Летара, волосы цвета меди, редкие веснушки на светлой коже, пронзительные зелёные глаза оценивающе шарят по убийце, губы созданы для улыбки, но тревожный ум не находит для неё повода. Пальцы рук нервно теребят металлическую бляшку у воротника… Убийца внимательнее присмотрелся к странной одежде девушки. Нет, на первый взгляд это всего-навсего плащ из грубой материи землистого цвета, подогнанный куда лучше тёмно-серого мешка, сидевшего на Летаре. Только отчего-то пояс перехватывал его снаружи, а не скрывался под ним. От пояса и вверх, и вниз уходили карманы и иные замаскированные полости, присыпанные металлическими заклёпками. На плечах лежала тяжёлая пелерина из того же материала, что и плащ, и у Летара были все основания подозревать, что эта штука тоже не однослойная и скрывает внутри какой-нибудь предмет. Могла бы скрывать. Сейчас все эти карманы и полости пустуют, покуда их содержимое осело в седельных сумках конвоиров девушки. И эти седельные сумки сейчас за десятки километров отсюда. Негусто.
Убийца не торопился отводить взгляд. Какое-то странное предчувствие скоблило мозг, стёсывая с него стружку за каждую неудачную попытку понять в чём дело. Летар отчаянно пытался разглядеть в девушке скрытую угрозу, однако та ни в какую не давалась. Самая обычная девица. В ближайшем городе таких сотни, зайди только на рынок…
«Рынок!»
Картина со щелчком встала на место.
— Это тебя я видел в мастерской во Фьерилане, — выдал Летар.
Девушка вскинула брови словно бы осмелев.
— Мы знакомы?
— Нет, я видел тебя мельком, — Летар постучал пальцем по виску. — Память на лица.
— Везёт. Я только отвернусь, и лицо тут же пропадёт из памяти, — она отвернулась. — С кем я там говорила? — голова вернулась в прежнее положение. — Ах да. Предпочитаю иметь дело с цифрами и знаками, их и запомнить легче, и понять проще, нежели человека, — она с вызовом взглянула на собеседника. — Взять, например, знак на твоей руке. Сразу целая история о тебе, хотя я тебя знать не знаю.
Летар потёр обнажённую метку на ладони и скрестил взгляды, решив подойти к вопросу по-деловому:
— Ну, и почему ты всё ещё здесь?
— А где мне быть? — искренне удивилась девушка.
— Я бы на твоём месте сорвался с места, как только проснулся и увидел на руке лежащего рядом человека метку убийцы.
— Почему?
Вопрос обезоружил Летара, из взгляда даже пропала враждебность.
— Здравый смысл? — предположил он.
— Здравый смысл подсказывает мне, что метка явно не по мою душу. А вот если я попытаюсь сунуться в чащу одна, то заблужусь и меня сожрут волки.
— То есть, я по-твоему не опасен?
— Ты меня слушал вообще? — девушка обречённо вздохнула. — Как тебя зовут?
— Летар, — машинально ответил убийца, отчего-то не прикусив себе язык.
— А меня Нэйприс. Так вот, Летар, между спасшим тебя человеком и дикой живностью, логично будет выбрать первое.
Летар поймал себя на мысли, что с ним обращаются как с идиотом, но по сути, Нэйприс была права. И мало того, достаточно хладнокровна, чтобы поставить на место наёмного убийцу.
— Я мог спасти тебя, чтобы впоследствии изнасиловать. Ну, ладно. Допустим, ты права. Дойдём до ближайшего города вместе, — решение далось Летару достаточно легко. Компания девушки на день-другой вряд ли слишком сильно обременит его. — Последним мы проезжали Ремальн, но до него чёрте сколько пути. Выйдем к побережью и двинемся к Виону.
«А уже оттуда в Ремальн, а затем Фьерилан. Чёрт, надеюсь архимаг ещё никуда не делся».
Нэйприс только плечами пожала, лишний раз расписавшись в своём топографическом кретинизме:
— Веди. Компас у меня отобрали.
Убийца поднялся с места и отряхнулся. Утреннее солнце за потолком из листьев разглядеть было сложновато, но особая точность и не требовалась — пока ещё не настал тот день, чтобы светило поднялось на западе, а значит к береговой линии нужно идти так, чтобы свет бил в спину. Тривиальность вывода вынудила Летара лишний раз посмотреть на новообретённую спутницу, неспособную определить стороны света без компаса. Быть может, та не столько хладнокровная, сколько глуповатая?
«Проклятье, как такая вообще оказалась в повозке-узилище? Ей бы сидеть в глухой деревне и не высовываться во внешний мир».
Убийца решил оставить вопрос о её преступлениях до подходящего момента. В конце концов, если бы не выдающая его с головой печать, сам он бы сочинил для Нэйприс что-нибудь в меру правдоподобное, но гораздо менее вызывающее. Отчего тогда ей вскрывать свои карты?
Летар энергично зашагал на запад, вынудив девушку чуть ли не бежать. Заметив, что она едва поспевает, он всё же сжалился и сбавил темп. Нэйприс перевела дух и сразу же заставила своего спутника пожалеть о мягкосердечии.
— И кого ты собираешься убить?
Вопрос прозвучал с пугающей естественностью, какую не ожидаешь от юной девицы.
Поделиться книгой: