Протяни мне руку (черновик)

Ближайшее отделение полиции оказалось буквально в паре кварталов. Зайдя в обветшалое полупустое здание, Бес решительно направился к окошку «Дежурная часть» на первом этаже. Судя по царившей тишине, большинство сотрудников было на обеденном перерыве. За мутной пластиковой перегородкой, обклеенной по периметру разными листочками-объявлениями, сидела дородная женщина средних лет, с недовольным выражением лица и погонами сержанта на плечах.

– Я хочу подать заявление о пропаже ребенка, – Дима как всегда решительно перешел сразу к делу.

– Когда пропал? При каких обстоятельствах? – медленно спросила сотрудница, переводя холодный взгляд густо подведенных темных глаз с экрана своего смартфона на Бессонова.

– Сегодня, четыре часа назад. В районе отделения банка на Калининой, 20. Там сработала пожарная сигнализация, ребенок испугался и убежал.

–Хм… так побегает и вернется, чего так переполошились…– хмыкнула женщина и вернулась к пролистыванию новостной ленты в своем телефоне.

– Ребенку всего пять лет, и он – аутист. Сам он не вернется. Его страх – это не обычные капризы, – с нажимом сказала Дима. – Примите заявление и организуйте поиски.

– Он что? Умственно отсталый? И зачем, скажите мне, мамаша потащила его в банк? – ехидно ответила непогрешимая тетка с выражением лица «сами виноваты», но всё же протянула Бесу чистый бланк и ручку.

Он, молча, взял предложенное, сдвинулся чуть в сторону от окна приема и принялся заполнять графы: имя и фамилия, отчество он не знал; возраст приблизительно; описание внешности, контактные телефоны, свой домашний адрес и прежний адрес Жени, указал про Ванькин диагноз, кратко в скобках записав про особенности его поведения – боится шума и криков, не любит прикосновения, не смотрит в глаза, плохо говорит.

Женщина внимательно изучила возвращенный ей бланк и с издевкой бросила:

– Что ж вы, папаша, не знаете даты рождения своего ребенка? Ну и семейка, – она хохотнула и покачала головой.

– Я – не отец, а друг матери мальчика, – спокойно пояснил Дима. Ему было плевать на то, что думает о нем эта дама, плевать на её ужимки, главное, чтобы она помогла.

– Друг матери, значит? – женщина нагло улыбнулась, сканируя Беса взглядом и оценивая его дорогие часы и одежду. – А мы такие заявления только от родственников принимаем, – её глаза сверкнули торжеством. – Пусть мамаша сама приходит, – самодовольно закончила она. В этот момент мужчине показалась, будто разукрашенная мадам прониклась к Жене какой-то личной неприязнью.

– Зачем тратить время на эти формальности? Она расскажет и напишет то же самое! – Бес начинал злиться на эту неприятную тетку.

– Мужчина, не я эти правила придумывала, не мне их отменять, – равнодушно проговорила она в ответ и опять уставилась в телефон, давая понять, что разговор окончен.

Дима уже хотел на простом матерном языке объяснить, что если она не примет заявление, не организует поиски, то он разнесет в пух и прах весь их курятник, дойдет до самого «верха» и накатает такую жалобу, после которой ей светит только карьера регулировщика, как вдруг в помещение вошел мужчина в форме и вальяжной походкой направился к ним.

Несмотря на прошедшие годы, Бессонов сразу узнал своего бывшего друга детства Пашу Куриленко, по прозвищу Цыпленок. Сейчас, правда, это прозвище не подходило повзрослевшему, окрепшему мужчине. Удивительно, что за все семнадцать лет они так ни разу и не встретились, несмотря на то, что жили в одном относительно небольшом городе. Хотя, конечно, каждый знал о судьбе и жизни другого.

– Димка, ты? – мужчина подошел прямо к Бесу, но несмотря на радостные возгласы, не протянул руку для приветствия. – Вот так встреча! Ты почти не изменился.

«А, ты вот изменился очень сильно», – подумал про себя Бессонов, разглядывая раздавшуюся, оплывшую фигуру Куриленко, его нездоровый цвет кожи и мешки, повисшие под маленькими глазками. Когда-то давно Витька был самым маленьким и щуплым мальчиком в их дворе, поэтому рослый не по годам Дима по доброте душевной взял мальца под свою защиту. Так и началась их дружба длиною в десять лет.

Хоть ребята и были ровесниками, Бес всегда был сильнее, взрослее и мудрее, его жизнь сильно отличалась от сытой и обеспеченной жизни Витьки, мама и отец которого держали свою палатку на рынке. Дима вспомнил, как тётя Оля в благодарность за опеку над сыном, подкармливала его, водила в цирк или на аттракционы, покупала мороженное или штопала порванные штаны, чтобы парню не влетело дома. Иногда Бесу казалось, что он дружит с Цыпленком только из чувства благодарности к его замечательной маме, которая щедро одаривала Диму своими теплом и заботой, не перепадавших ему от родных. Сам же Витька был другом так себе… Ябеда и скупердяй, он часто сам лез к тем, кто старше и сильнее, получал нагоняй, а потом подлизывался к ним и лебезил, врал и бахвалился, за что снова получал от горе-товарищей. И, пожалуй, больше всего Дима не понимал, как можно было поступаться своей гордостью и выпрашивать внимание у тех, кто тебя унижал и насмехался. Он сам никогда не опустился бы до такого. Наверное, поэтому друзей, кроме Витьки, тогда у него и не было. И следуя долгу дружбы, Дима не раз ввязывался в драки из-за выходок Цыпленка: бил он, били его, иногда толпой, от которой юркий Цыпленок успевал спрятаться, а потом ещё и тетка дома ругала и «гоняла» кипятильником, заметив сбитые костяшки и синяки. И всё равно Дима продолжал общаться и помогать Цыпленку, закрывая глаза на его недостатки, ведь все, рассуждал он, имеют право на друга.

Но больше удивило Бессонова не то, как внешне изменился некогда щуплый паренек, а то с какой легкостью он сейчас обращался к нему, будто между ними не пролегла пропасть, полная обиды и отчуждения. «Неужели у людей такая короткая память?» – с грустью думал он. – «Или просто так удобнее? Делать вид, что ничего не произошло…».

Куриленко, будто не замечая сурового молчания старого друга, продолжал как ни в чем не бывало:

– Ты какими судьбами к нам? Случилось чего? – он перевел взгляд с Димы на сотрудницу, которая все это время внимательно слушала чужой разговор и, заметив обращенное к ней лицо Куриленко, принялась рассказывать:

– Ребенок у него пропал, вот заявление написал. Да только он ему не отец, и я не могу принять заявление и зарегистрировать его, – в последней фразе в большей степени содержался вопрос, обращенный к старшему по званию майору Куриленко.

– Да, брось ты, Ир. Там вроде новый приказ был по порядку организации розыска несовершеннолетних. Прими. Под мою ответственность, – Виктор с улыбкой повернулся к Бесу. – Пойдем ко мне в кабинет, расскажешь, как всё было, – и он панибратски похлопал бывшего друга по плечу, игнорируя его молчание.

В этот момент Бессонову позвонила Женя, и мужчина, приняв вызов, отошел чуть в сторону:

– Да?

– Димочка, его нашли! – девушка говорила сквозь слезы. – Возвращайся!

– Буду через три минуты, – Бес сбросил звонок и, повернувшись к ожидавшим его сотрудникам доблестной полиции, сказал. – Ребенок нашелся. Все в порядке. Можете выбросить заявление, – и направился к выходу.

Глава 7

Уставшая Женя сидела на скамейке, вытирая влажные от слез щеки, и то и дело поглаживала по руке, коленям и макушке Ваню, сидящего рядом в накинутой на плечи чужой кофте. Он теребил в руках любимую мягкую игрушку и игнорировал окружающих. Его лицо было в грязи и мелких царапинах, а глаза припухли от слез, которые оставили на щеках светлые дорожки. Недалеко от мальчика сидела неприметная лохматая дворняжка.

Как только Дима подошел вплотную, девушка не сдержалась и бросилась к нему в объятия.

– Господи, я так рада! Спасибо всем этим людям! Спасибо тебе, что всё организовал! Если бы не ты… – она порывисто прижалась к его губам, но тут же смущенно отступилась, и оторопевший Бес не стал её удерживать.

– Расскажи, как нашли? Где он был? С ним всё в порядке? Только погоди минутку…– с этими словами Бессонов развернулся к толпе волонтеров, с улыбкой радости и удовлетворения наблюдавшей за сценой воссоединения семьи, и громко объявил. – Ребята, огромное всем вам спасибо! Ваша помощь неоценима! Мы с женой никогда не забудем вашей доброты и участия! В благодарность мы приглашаем вас завтра в пиццерию «Добрый Эль», угощение и выпивка за мой счет. Заведение весь день будет открыто только вас! Слово-пропуск «Бес»! – по толпе прошел одобрительный гул, помня о реакции мальчика на посторонний шум, громче выражать свою радость люди не стали, а Дима повернулся к своим сотрудникам, – Мужики, завтра выходной, приходите с семьями.

Глаза Жени светились от радости, восторга и благодарности к этому замечательному человеку! Кажется, она знает, как называется то, что она к нему чувствует… И разве можно было в него не влюбиться?

– Ну, так, где же был этот маленький путешественник? – Бес снова подошел к Жене и приобнял её за плечи.

– Он прятался в зарослях сирени за гаражами, в трех кварталах отсюда. Его нашла собака вон той женщины, – девушка показала взглядом на пожилую старушку с золотистым лабрадором у своих ног. – Она проходила мимо, увидела суету и предложила помощь. Оказывается, её пес раньше работал поисковой собакой у спасателей. Но сейчас он на пенсии, и сын этой женщины, работающий в МЧС, привез пса к матери, чтобы ей было не так скучно. У меня остались игрушки Вани и его кепка, вот этот герой и взял след.

– Погоди ещё минутку, – Дима отстранил девушку и подошел к старушке с собакой. – Здравствуйте, жена мне всё рассказала. Мы вам очень благодарны! Вы спасли нашего сорванца! – Бес присел на корточки и потрепал по голове старенького пса, который от удовольствия вывалил свой розовый язык наружу. – И тебе спасибо, приятель! – затем мужчина встал, достал из кармана четыре пятитысячные купюры и протянул хозяйке, – Этому хорошему мальчику на корм. Спасибо еще раз! Приходите завтра на угощение.

Старушка взяла деньги, улыбнулась и, потянув на себя упирающегося пса, довольного проявленным к нему вниманием, пошла по своим делам.

– Жена, значит? – кокетливо улыбнулась Женя.

– Не буду же я всем рассказывать про наши …необычные обстоятельства, – улыбнулся Дима в ответ. – Поедем домой, Ваня клюет носом.

Легко подхватив сонного мальчика на руки, Бессонов направился к машине, как вдруг боковым зрением заметил, что за ними следом идет та самая лохматая дворняжка.

– А это ещё кто? Еще один спасатель? – он тихо обратился к девушке.

– О-о, – протянула она смущенно, – я тебе ещё не всё рассказала. Когда Ваню нашли, рядом с ним сидел этот пес и охранял его, никого не подпуская. Вот теперь не отходит от Вани.

– Вот так дела…

Дима устроил мальчика на заднем сидении, а затем развернулся к его охраннику, придерживая открытую дверь машины:

– Ну, что, забирайся, лишняя нянька нам не помешает. Но сегодня ты пока спишь во дворе.

Казалось, будто дворняга всё поняла и милостиво приняла предложенные условия совместного проживания, потому что тут же спокойно запрыгнула в машину к уснувшему мальчику и пристроила свою голову у него на коленях. Услышав слова Бессонова, Женя чуть не запрыгала от радости – уж очень ей хотелось, чтобы у внезапно возникшей дружбы было продолжение.

Вскоре вся компания вернулась домой, Ваню уложили спать, собаку разместили на подстилке возле входной двери, оставив ей приличный кусок домашней курицы и плошку с водой, а Женя и Дима расположились на кухне. Вдруг в один миг всё хорошее настроение мужчины улетучилось, и он хмуро сказал:

– А теперь, женщина, скажи мне, какого хера ты поперлась одна с ребенком в банк, а?

Женя виновато опустила голову вниз:

– Я просрочила выплату платежа по кредиту. Брала его на учебу. Из зарплаты платила, а сейчас… Хотела поговорить с ними, объяснить, они звонили каждый день с угрозами…

– Так, это не бывший твой звонил? Отец Вани? – спросил Бес, стараясь не выдать охватившего его облегчения.

– Нет, – удивленно ответила девушка. Откуда у него такие глупые мысли?

– А ко мне обратиться ты не могла? Денег попросить? Или на худой конец, если гордость не позволяла, попросила бы в банк отвезти и с Ваней посидеть.

– Да, какая гордость? Но ты всё время злой и хмурый ходил! Я боялась тебя!

– Боялась она… – Дима как-то сразу сдулся. – Не укусил бы… Сколько ты должна?

– Платеж восемь тысяч и неустойка, наверное, набежала…– тихо ответила Женя.

– Завтра дашь реквизиты, заплачу. И чтобы больше никакой самодеятельности, ясно?

Женя как болванчик закивала головой в знак согласия.

– Я потом тебе всё отдам… – начала она робко, чтобы скрыть затопившее её чувство неловкости и благодарности: Дима же ей ничего не должен, он такой же заложник ситуации, а она свалилась ему на голову и все свои проблемы ему на плечи переложила.

– Отдашь, куда ты денешься, – по-доброму буркнул Бес, а Женя не сдержалась и, подойдя к Диме, привстав на цыпочки, поцеловала его в чуть приоткрытые губы.

Их поцелуй длился всего пару мгновений, а потом мужчина отступил и хмуро спросил:

– А сейчас что было? Благодарность? – он смотрел на девушку с каким-то раздражением и тоской одновременно.

Конечно, он страстно желал её, но не хотел никакой благотворительности. Будь на её месте другая, он бы не задумывался о чувствах, обстоятельствах или истинных мотивах, между ними был бы просто секс, примитивная физиология. Но с Женей ему было важно, чтобы девушка хотела его так же страстно и исступленно, как он мечтает о ней ночами, не зная, как утолить свой голод. Хотела именно его! Хотела пережить с ним сокровенные моменты единения не только тел, но и души. И если, чёрт возьми, по каким-то причинам она не могла дать Бесу всё, чего он так давно желал, то и простой жалости или благодарности ему не нужно!

Он и так слишком часто слышал в жизни, что не достоин чего-то стоящего, ощущая при этом чувство горечи, обиды и какой-то собственной неполноценности. Испытать снова этот коктейль из разъедающих душу эмоций в объятиях желанной женщины, которая готова отдаться только из милости, было бы невыносимо.

От смущения Женя не могла поднять глаза на Диму:

– Нет, это не благодарность… То есть я тебе, конечно, благодарна, – начала она сбивчиво, испугавшись того, как прозвучала её первая фраза. – Просто ты как-то сам сказал, что если я захочу большего… то..

– Женя, а ты поняла, что я тогда имел в виду? Я не сопливый подросток… Когда рядом со мной любимая женщина, я не могу только держаться за руки и украдкой срывать с её губ невинные поцелуи.

«Любимая женщина?» – тут же мысленно одернул себя Бес, стоило только ляпнуть, не подумав, то, что было на языке. – «Нет, всё правильно. Любимая…». Казалось, это открытие перевернуло весь внутренний мир мужчины.

«Любимая?» – удивилась Женя. – «Наверное, это что-то вроде ласкового обращения… милая, дорогая… любимая. Она не должна фантазировать себе что-то, чтобы потом не разочаровываться».

– Поняла…– тихо выдохнула она, залившись краской смущения. Что за допрос он устроил?

– Ты хорошо подумала? – ещё раз уточнил он.

– Черт, Бессонов, – разозлилась Женя. – Сколько ты ещё будешь меня пытать? Хочешь, чтобы я тут сквозь землю от стыда провалилась?

Дима рассмеялся и, осторожно, чтобы не задеть её руку, подхватив девушку, стал подниматься по лестнице, направляясь прямиком в свою холостяцкую берлогу.

Усадив притихшую, растерявшую весь свой боевой настрой Женю на кровать, Бессонов включил ночник, задернул шторы и повернулся к девушке:

– Как же долго я мечтал об этом… – его голос стал хрипловатым, глаза потемнели. Подцепив за спиной футболку-поло, от чего мышцы на его руках вздулись буграми, Бес одним движением стянул её через голову и, не глядя, бросил в сторону. Затем дернул вниз молнию джинсов, из-за которых показалась резинка боксеров и дорожка коротких черных волос, и присел на корточки возле кровати:

– Давай, я помогу тебе… – он медленно расстегнул пуговицы на плотном трикотажном топе Жени и аккуратно стянул его с узких плеч. Его пылающий взгляд проследовал от влажных губ девушки, которые она в предвкушении облизывала, к её роскошной, ничем не прикрытой груди.

«Господи, наверное, так выглядели сирены, которые своим видом и нежным голосом заманивали опьяненных моряков на скалы, на верную погибель», – подумал Бес с каким-то благоговением и смирением перед судьбой. Он понял, что тоже погиб. Но эта мысль не вызывала страха или сопротивления, скорее облегчение от того, что можно оставить внутреннюю борьбу и сомнения и просто любить эту удивительную девушку.

Дима легонько опустил Женю на кровать, от чего её волосы водопадом рассыпались по серым простыням, в полумраке сливаясь с ними в одно бесконечное чувственное море, в которое так хотелось окунуться с головой. Сколько нежности и трепета он испытывал сейчас к Жене! Бес и не думал, что его черствое, израненное сердце может вместить столько!

Опираясь на вытянутые руки, Дима склонился над девушкой и стал покрывать поцелуями её лицо и тело, это была настоящая дорожка обольщения: уголок губ… шея… впадинка между ключицами… ложбинка груди… соски… упругий живот.

Женя дрожала, что-то внутри вибрировало и просилось наружу, внизу, между сведенных бедер, зародилось приятное тянущее чувство, её белье промокло. О стеснении и неловкости было забыто. Она безумно хотела этого мужчину! Кто бы мог подумать, что он может быть таким ласковым, смотреть на неё, как на недосягаемое божество и так прикасаться к ней своими крупными, чуть мозолистыми ладонями!

Девушка не заметила, как Дима ловко избавил её от джинсовых шорт, а затем от хлопковых трусиков, как сам избавился от остатков одежды. Вот он прилег рядом, и она ощутила жар и твердость мужского тела. Шелковистые волосы на его груди слегка покалывали её напряженные соски. Бес опустил свою руку вниз и стал ласкать девушку, убеждаясь в её готовности принять его и распаляя её желание ещё больше. Сам же он уже едва сдерживался. Женя стонала и подавалась навстречу его умелым пальцам, поэтому через пару мгновений Дима решил больше не медлить.

Устроившись между ее белоснежных бедер и глядя на изнывающую девушку горящим взглядом, мужчина сделал несильный первый толчок и едва не взорвался, погрузившись в упругую глубину, слишком тесную … слишком тесную для…

– Что это? – сквозь зубы выдохнул он.

– Только не говори, что тебе сейчас нужны уроки анатомии…– прерывающимся шепотом пыталась пошутить Женя, испытывая легкий дискомфорт внизу.

– Нет, но ты… девственница… – Дима навис над разомлевшей девушкой.

– Это проблема? Так реши её, – она дерзко положила свою ладошку на его ягодицу и притянула ближе к себе. – А не то ты по-настоящему узнаешь, что такое сгорающая от страсти самка богомола!

Дима, едва сдерживающий себя, не стерпел такой провокации и обрушился на Женю со всей силой своего желания, что бурлило в нём, заглушив поцелуем вырвавшийся у неё стон мимолетной боли.

Разгоряченные тела, влажные от пота… сплетенные руки, затерявшиеся в складках сбитых простыней… стоны удовольствия… удары плоти о плоть… звуки влажных поцелуев … тихий шепот признаний и просьб прямо в приоткрытые целующие губы: «Как хорошо, ещё… ещё» … и звездное небо, одно на двоих, в которое они упали, достигнув пика сладостного наслаждения.

Не успев отдышаться и успокоить своё грохочущее сердце, Дима прижал Женю к влажной груди и хрипло прошептал:

– Ты теперь моя! Ты это понимаешь? У меня всё серьезно…

Девушка кивнула:

– У меня тоже.

Чувство умиротворения и правильности происходящего затопило её. Она любит этого мужчину. Всё серьезно. Когда он только успел забраться к ней в сердце?

– Но сначала я должен тебе кое-что рассказать о себе…

– Только не говори, что ты женат и у тебя трое детей, – пошутила девушка.

– Нет, – притворно возмущенно ответил Дима.

Повисло молчание. Женя поняла: то, что хочет сказать Дима, очень важно, и ей обязательно нужно разгадать его настроение и чувства, чтобы после этого признания подобрать правильные слова для него.

Через пару минут Бес легонько отодвинулся в сторону, встал с кровати, взял в тумбочке сигарету, зажигалку и, открыв окно, закурил. Но заметив, как от прохладного ночного воздуха поежилась Женя, мужчина сделал ещё одну затяжку, потушил окурок и закрыл створку. Он явно нервничал и не знал, как начать.