Холод юга (любительская редактура)

Пять минут работы, и Влад, щелкнув получившимся изделием, продемонстрировал огонек:

— Ерунда. Во все временя люди одинаковые. Если кто-то среди них скотина, не думай, что все такие. Она нормальная.

— Этот вариант нельзя исключить. Так же как то, что компьютер находится под их контролем. Судя по твоему рассказу, речь идет о группе «Сто двадцать пять последних судей».

— Привет. Извини, что вызвал, если это опасно, то давай помолчим.

Скорее всего, имеет место появление корабля одного из анклавов на замарсианских орбитах. У них были шансы пережить войну. Второй вариант: корабль инопланетный.

— Ну, спасибо…

— Да. Нужно поставить тебе биометку. Также необходимо доставить на орбиту необходимые мне грузы. Для установки биометки тебе потребуется посторонняя помощь. Наиболее приемлемый вариант — привлечь для этого Тейю Наррис. Я сумел совместить обе задачи. Анализ данных автоматики капсулы показывает, что за годы полета ресурс двигательной системы снизился. Я смогу осуществить посадку, но не на любой широте. Та, на которой ты находишься, приемлема, но все же будет лучше пройти еще южнее. Это повысит шансы выживания Тейи Наррис.

— Почему?

— Древняя вещь, запретная. У запов такие часто находят.

— Сколько ей лет?

— Не уклоняйся от вопроса.

— И ты думаешь, что она сумеет запустить в небеса корабль?

— И ты хочешь привести в Цитадель девушку, которая сейчас в небесах? — догадался Влад.

— Ты говорил, что у Подонца всегда теплее.

— Километрах в сорока к северу запы со своей летающей штукой. Я думаю, именно она излучает сигналы, которые ловит Космос. Или у их главарей есть что-то вроде рации.

— Я так и думал…

— Сил у нас нет даже подняться. Мы не сможем драться с теми, кто придет.

— Сейчас покажу.

— Ты где?

— Плохо понимаю, о чем ты, но тебе виднее. Космос, я уже очень далеко ушел от лагеря. Какие наши дальнейшие планы? Просто не представляю, куда идти дальше. Обложили со всех сторон.

— Ну она как-никак настоящая древняя, а не такое недоразумение, как я.

Влад уже начал отчаиваться, когда едва не заорал от радости — орбита ответила:

Глава 10

До Подонца добирались три дня. Летом можно было и за один управиться, но по снегу так не побегаешь. К тому же одно дело, когда снег сухой, а другое — осевший от оттепелей и за ночь покрывающийся столь матерой ледяной коркой, что продавливать ее нахрапом — значит рисковать штанами, пусть даже они из крепкой кожи.

Когда Влад, наконец, продрался через полосу прибрежного кустарника и увидел реку, то даже не обрадовался. Он смертельно устал и был зол на все человечество, из-за которого, если вдуматься, проистекали все его беды.

* * *

* * *

* * *

* * *

* * *

— А если я тебе в спину его разряжу?

На середине подъема, где было что-то вроде площадки, образовалась куча мала. Влад, подмяв под себя одного, выворачивал топор из руки второго, а раненный в живот стрелок колотил его по спине луком, очевидно ополоумев от боли и страха. Все орали на разные лады, ругались грязно и коротко.

— Наверное, к теплу тянется. Я же говорил, что здесь не так холодно, как к северу от Подонца. Сам посмотри: снега почти нет, и даже почки набухают потихоньку. В степи ничего подобного не видели. Ты узнаешь эту местность?

— Это обычный арбалет наших воинов. Он простой, удобный, не очень тяжелый, с хорошим боем. Легко можно свалить лошадь за сто шагов, если знать, куда надо целиться.

Лежать в снежном гнезде на войлочном коврике было удобно. Он мог заниматься этим часами, и тренированное тело слушалось, не сковываясь немотой. Сверху Легду накрывала белая льняная накидка. Это не от снега, ведь погода ясная — это чтобы сливаться со снегом. Издали он выглядел как еле заметный сугроб возле хилого кустика, коих в степи предостаточно.

— А нельзя понять, от какого здания остались те обломки?

— А… Техно их побери… Отбивал копье и порезался. Старательно точат, выродки.

— Откуда?

Переправа вышла нервной. Под ногами похрустывало, иногда очень даже угрожающе, но лед выдержал. Выбравшись на противоположный берег, двинулись было в лес, но тут же вернулись, уткнувшись в болото. Мало того, что мороз его почти не брал, так еще и берега заросли непролазным тростником.

— Что за пакость?

— Интересно, а чем они сейчас занимаются? Может быть, идут по нашему следу, и эта пятерка была передовым дозором.

— Может, и так, хотя таких морд я среди них не припоминаю.

Влад, не колеблясь, протянул арбалет и колчан луддиту:

— Странно. В степи животных почти нет, а здесь все утоптано. Ведь опасно: яд, монстры, а дичь все равно сюда на зиму перебирается.

— Наверное. По болотам кроме зверья никто не шастает. Вчера сколько ни бродили, ни следа человека не заметили. Вот темные и удивились, что кого-то туда понесло.

— Это хорошо, а то мясо закончилось, а без кормежки долго не протянешь в такую пору. Сыро здесь, зябко, да и подмораживать опять начинает.

— Предлагаешь драться?

Те, ради кого он уже почти час притворялся бревном, находились в двух сотнях шагов. Один из патрулей запов: шестерка здоровяков, пятеро с копьями, один с луком. Они гуськом двигались по следу Легды, наивно считая, что преследуют так надоевшего всем стрелка.

Утро началось с плохих новостей. Влад проснулся оттого, что его трясли за плечо. Вскочив, уставился на Либерия. Луддит сидел на корточках, предостерегающе приставив палец ко рту:

— Когда прижмет, то да, а так человек мирный. К тому же с запами ты чаще дело имел и знаешь, как их подловить.

Эх, ему бы арбалет, который работает сам собой, без перезарядки. Легда бы тогда в одиночку смог бы целую армию победить. В принципе, он и сейчас это может, но только не сразу — по частям.

— Конечно, помню.

— Иногда мне хочется остаться единственным человеком в мире. Чтобы не было всего этого.

— Можно попробовать связаться с Космосом, хоть это и нежелательно. Он определит, откуда ведется передача, и тогда легко сориентируемся.

Враги, сообразив, что стоя ничего хорошего не дождутся, дружно швырнули свои копья, заставив противников отскочить в стороны, и, размахивая кто топором, а кто длинным кривым кинжалом, похожим на тесак, ринулись в атаку. Влад встретил первого выпадом копья, но тот легко уклонился и ухватился за древко. Будь опыта у «технотвари» поменьше, стал бы пытаться вырвать оружие, глупо теряя время и подставляясь под удары оставшейся парочки. Но опыт у Влада был, и потому он с силой повел копьем вперед, заставляя противника наклоняться. В какой-то миг тот был вынужден попятиться и освободить захват, чтобы не потерять равновесие, ведь на крутом склоне это грозит затяжным падением.

Он их всех уже достал. Как жаль, что небесная машина перестала помогать. Очень не вовремя.

— Не знаю. Я пробую, но пока не удается сориентироваться. Даже река поменяла русло, все очень сильно изменилось.

— Так дольше.

— Нет, это вода поверх льда. Это не опасно. Сильного тепла еще не было, легко пройдем. Только палку себе выломаю, а ты копьем перед собой простукивай.

— Ну у тебя в голове же карта.

— Ладно, идем дальше, может, отыщем какой-нибудь нужный ориентир. Только развалины обходить будем слева.

О чем и сообщил Либерию:

Второго врага Влад достал. Сперва обманул ложным выпадом в грудь, затем, в последнее мгновение изменил направление удара, проткнув бедро. Третий противник успел рубануть по древку. Не перерубил, но зарубка осталась внушительная. Теперь колоть страшно — сломается. Но и противнику не повезло. Слишком он увлекся. Либерий, без затей размахнувшись, стукнул его по боку с такой силой, что тот не удержался на ногах, врезался в раненого, оба покатились вниз.

— Ну так я добавлю, мне не жалко.

Посмотрев на это, Либерий выдал:

— Если загниет, для этого есть биота. Ну что Влад, пошли или еще кого подождем?

Кустик на самом деле честным растением не являлся. Просто несколько веток, привязанных к арбалету. Белые лоскутки, украшающие его с кажущимся беспорядком, усиливали сходство со степной колючкой, припорошенной снегом, подозрительно прямые линии скрадывались.

Пленники резко разбогатели. Владу даже жаль стало, что запы не повстречались им чуть раньше.

— Мне казалось, что ты и сам воевать умеешь.

— Скажи просто, что оголодал и готов не то что луддита вооруженного рядом с собой терпеть, а весь конклав иерархов и парочку церковных экзекуторов в придачу, лишь бы чем-нибудь накормили.

— Да? Не заметил.

Легда лежал так недвижимо, что мертвец позавидует. Мертвецы ведь всякие бывают, в том числе и не слишком смирные. Видел он как-то на востоке нескольких искателей, хватанувших на пустошах какой-то древней дряни. Все до единого покрылись трупными пятнами, из глаз и носов сочился гной, а уж смердело от них словно от неубранного поля боя, который случился в окрестностях не чищенного со времен нашествия железной саранчи нужника. Однако это не мешало им передвигаться на своих ногах и вызвать немалый фурор нежданным появлением у стен форта. Бедолаги, очевидно, шли туда в надежде разжиться свежей биотой и излечиться, но путь получился длинный, так что добрались лишь оболочки для душ, отказывающиеся подчиниться смерти. Стояли под воротами и мычали, будто бычки на скотобойне, пока закутанные в брезент воины ордена валили их баграми на землю, чтобы затем порубать длинными секирами и оттащить обрубки к огню.

— Где они?!

— А у тебя другие идеи? Они местные, каждый куст знают, у них наверняка припасы есть, жили не впроголодь, ноги жалели. Сил у них побольше, чем у нас. Догонят быстро, и тогда неожиданности не получится. Наверное, увидели следы на реке и заинтересовались.

Единственное, что могло выдать Легду издали, — лицо и пар от дыхания. Но и здесь он не оставил вражескому глазу шанса. Маска из бересты простое и очень эффективное средство в эту пору года. Она же направляла выдыхаемый воздух вниз, на подвязанный кусок заиндевевшей холстины. Если что и вырывалось, то надо в упор подойти, чтобы заметить. Можно, конечно, положить в рот комочек снега, остудить язык и зубы, но он считал это лишним.

Легда затаил дыхание, медленно сосчитал про себя до шести, подстраиваясь при этом под такт пульса, заметного по ритму, с которым тело чуть сильнее прижималось к шейке приклада. Ветер дует слева, судя по отклонению закрепленного на луке перышка, сила его незначительна. Но все равно он прицелился с поправкой, величина которой была выработана немалым опытом.

Кинжал вылетел из разжавшейся с костяным хрустом руки, враг покатился вслед за остальными. Влад метнул в него копье, но при этом сам не удержался, поскользнувшись на присыпанном слежавшимся снегом склоне.

Последний — это в смысле на сегодня последний. Завтра Легда еще кого-нибудь убьет. И будет убивать снова и снова. Пока болты, неоднократно вырезаемые из тел, не придут в полную негодность.

— Нет. Если сражаешься до смерти, то и бить надо что есть мочи. С той силой, которая в этот момент возможна. Понимаешь?

Легда, отбросив белоснежную накидку, начал поспешно взводить арбалет. Двенадцать движений съемным рычагом. Сильных, размашистых. После них учащается пульс и дыхание, меткость же, наоборот, ухудшается. Но он не промахнется.

— Не очень. Из знакомого еще куда ни шло, но из этого никогда не стрелял.

— Хорошо, что мы костер не развели.

— Что тебе не нравится?

Второй выстрел. Такой же удачный, если назвать удачей безукоризненное мастерство стрелка.

— Ножом задели, когда ты свалку внизу устроил. Махал там один. Тоже перетянуть надо. Потом пошарим в их мешках, должны нитки с иглой найтись. Ты зашивать раны умеешь?

Арбалет Легды был штучным изделием, но, несмотря на все ухищрения, при выстреле издавал изрядный шум. Однако коварный кустарник под ногами запов шумел еще больше, так что они не услышали ни выстрел, ни то, как болт ударил чуть ниже шеи последнего в цепочке, пронзив позвоночник. При такой ране кричат нечасто, вот и этот упал, будто мешок с телеги.

Добравшийся до свалки Либерий по очереди успокоил дубиной легкодоступные цели и попросил:

— Как будем действовать?

— Лично мне на сегодня гостей хватит.

— Ну это еще терпимо, если неожиданно напасть.

— У тебя рука в крови.

— При желании ты немало других неприятностей для моей спины устроишь, безо всякого арбалета.

— Да что тут знать? Они дойдут до насыпи и начнут на нее забираться по следу. Мы засядем наверху и дадим приблизиться почти до верха. Потом покажемся, и я постараюсь убить лучника, он наиболее опасен и почти всегда имеется в группах запов. Причем обычно один. Потом встретим остальных врукопашную, сверху вниз бить будет удобно.

— Шагают по нашим следам. И не спится же гадам, ведь рассвет только-только начался.

Влад указал на табунок диких лошадей, двигающийся в сторону руин:

— Здесь зато дичь есть, от голода не умрем.

— Вон развалины, поищи, может, найдешь их.

— Мяса не осталось. Предлагаю спать без огня, велик риск, что заметят. Уж больно тут много запов обычно шастает. Разве что дичь подвернется, тогда уж дело святое костерок затеять. Надеюсь, ты хорошо умеешь стрелять из арбалета?

Запы, не посвященные в кровавые замыслы Легды, прошли мимо его засады, сделанной в стороне от колеи. Он специально по длинной петле накануне двигался, будто заяц, чтобы не тронуть снег в стороне. Проклятая оттепель, как же она не вовремя… Нет никакой возможности заметать за собой — наст метелке не подчиняется. Да и без ветра сильного или метели все равно пытливый глаз заметит. Вот и приходится наворачивать по степи многие километры ради такого незначительного дела — убийства нескольких грязных отродий Тьмы.

— Хорошо, что их так мало, остался бы с голыми кулаками.