Помоги проекту - поделись книгой:
Когда Алияс удержал жизнь Пары по эту сторону реальности, она ещё горела лунным серебром между двумя душами, но стоило покинуть чертог Духов и отправиться на поиски дракона, попавшего в беду, как нить исчезла.
Иногда Алиясу чудилось, будто краем глаза он ловит заветную паутинку, повисшую между ним и драконом. Точно такую же, как и та, что он разглядел между Саюли и Асабой, и многими-многими другими парами, которым однажды суждено было встретиться. Но стоило обернуться и попытаться отыскать драгоценность, как она исчезала, словно и не было, оставляя Алияса блуждать в неопределённости и страхе, что всё это ему только казалось.
Могла ли их с Шайсом судьба измениться? Остаётся ли Алияс Парой чёрного или всё это призраки прошлого?
Своими страшными мыслями Алияс боялся поделиться даже с Ганеш. И эта была другая, глухая причина, не дававшая Алиясу вымолвить и слова. Если судьба действительно выбрала дракону другого или другую, он этого просто не переживёт. Так не лучше ли продлить томительную агонию, всё ещё нашёптывающую о призрачной искорке счастье?
Приходилось кивать на слова драконицы о том, что Шайс остался прежним и вскоре наверняка должен почувствовать Алияса.
Другой страх цеплялся острыми крючьями когтей, шепча: «как скоро?». Может, Шайс неспроста прожил более двух тысяч лет до того, как дорога привела его в Омут… может, Алиясу предстояло ждать. Но как долго? Время эльфов достаточно долгое по меркам низших рас, но даже оно несоизмеримо с вечностью.
Алиясу было около пяти сотен, а значит, в запасе оставалось ещё три четверти жизни.
«Много это или мало?» — размышлял он всё чаще об отведённых ему годах.
Но даже если всему виной было время, то чем дракону не подошло место? Почему он всё же решил покинуть землю, где они были рядом?
Стоило ему услышать просьбу дракона, обращённую к регенту, как Алияс был готов мчаться к Ганеш в поисках ответов, но и драконица не имела ни малейшего понятия, куда так внезапно собрался сын.
Множество зубов терзали сердце Алияса, и длилось это так же долго, как и новая жизнь чёрного дракона.
Алияс прекрасно понимал Ганеш, желавшую счастья для сына, но заговорить о страшной тайне, об узах, связывавших их когда-то, было выше его сил. Всё, что он мог, это привлечь взгляд юноши в образе учителя. Увы, пока что его попытки неминуемо проваливались, добавляя в сокровищницу разочарований Алияса новые монеты.
— Скажи ему, — продолжала уговаривать эльфа Ганеш. Тяжело вздохнув, Алияс выпрямился.
— Я подумаю над-т этим. У нас-с ес-сть ещ-шё немного времени.
С этими словами Алияс встал. Нехотя поднялась и хозяйка пещер — она была недовольна разговором, но ей ничего не оставалось как принять выбор светлого. Она была обязана ему жизнью сына.
Низкий подол одеяния регента прошелестел о тысячелетние плиты. За ним зазвенели тонкие змеи-цепки Ганеш, обильно украшавшей любимые платья золотом.
Ещё миг, и зала опустела.
Проходя мимо, ни Ганеш, ни её спутник, не заметили, что в одной из тёмных щелей замерла словно мёртвая, маленькая чёрная ящерица.
Дух существ, занимавших комнату, давно простыл, а она всё не шевелилась, словно погруженная в анабиоз. Наконец время продолжило ход и плутовка выбралась из укрытия. Не спеша заскользила по коридору, но не стала оборачиваться в двуногую ипостась и натягивать оставленные впопыхах вещи.
Вместо этого она замерла напротив кучи тряпья. Несколько мгновений, и одежда вспыхнула магическим огнём, испаряясь в единый миг.
Убедившись, что следов не осталось, ящерка двинулась дальше, покидая внутренние переходы. Очутившись в общем зале, она внимательно огляделась, желая удостовериться, что вокруг нет ни души, и только после этого, не издавая ни единого шороха, она зазмеилась вдоль стен текучей каплей чёрной воды.
Вон из пещер. Подальше от родного дома.
Гадкая правда
Покинув пределы родных пещер, Шайс наконец обернулся. Но на землю встало отнюдь не двуногое существо — чёрный дракон ударил о твердь четырьмя лапами, чтобы тут же воспарить в небо.
Хрипя ноздрями и едва сдерживая мощный рык, зверь нёсся высоко над скалами, среди рваных дождевых туч. Мчался быстрее молний, оставлявших кривые росчерки на небосводе. Всё быстрее и быстрее, не замечая непогоды и шквального ветра, чудовище летело вперёд, пока, наконец, не ударилось о невидимую стену и не было отброшено назад.
Среди темнеющего неба вспыхнул магический щит миллионами ярко-оранжевых искр и погас, словно исчезнув навсегда. Иллюзия была обманчива — щит находился там же, где и прежде, препятствуя несовершеннолетней ящерице покинуть Нагорья.
Чёрный дракон знал об этом, но стоило ему погасить силу отдачи и снова поймать крыльями попутный ветер, как он ринулся на непреодолимую стену с новыми силами.
Снова и снова бился он о трещавший в разреженном воздухе щит, ломая крылья и получая ощутимые разряды магии. Ревя и царапая когтями воздух, дракон изливал пламя, но струи огня бесполезно бились о преграду, разливаясь потоками лавы в разные стороны и стекая вниз.
Долго ли, коротко ли продолжал бесславное сражение дракон, исход которого был известен ему с самого начала? Он не рассчитывал добиться цели, но желание сделать всё, только бы исчезнуть с холодных земель, разжигало сердце и требовало выхода огня.
Изрядно потрёпанному и обессиленному, ему не оставалось ничего кроме как вернуться обратно. Из головы не шло то, что он услышал в зобе семейного гнезда. Навязчивая мысль билась о стены разума точно так же, как и он о магический щит.
Оказывается, Инис Иврис никогда не ухаживал за его матерью и единственной причиной его нахождения в пещерах чёрных был он сам! Шайс являлся его истинной Парой и костяной дракон просто выжидал своего часа, когда наконец тот повзрослеет и примет его.
Шайс. Примет. Костяного. Дракона.
От отвратительной мысли хотелось зарычать и разнести что-нибудь вокруг.
Страшный старый дракон, не заслуживающий не то что любви, но и уважения чёрного, ожидал, когда тот признает его Парой!
Именно об этом говорил Иврис тогда на балу, позволяя придерживать своё отвратительное тело!
Всё казалось настолько мерзким и грязным, что верить в это никак не находилось сил… Поверить в то, что такое возможно, было сродни кощунству над любыми романтическими чувствами, посещавшими сердце Шайса за недолгие четыреста девяносто три года.
Он никогда не был влюблён, скорее, испытывал страсть к особо аппетитным попкам, но представить хоть на секунду, что ему пришлось бы провести молодость и вечность с тощим уродом, у которого не было ни рожи, ни кожи… мысль шокировала такого шального повесу, как Шайс. Мало что в жизни могло проникнуть под толстую броню, но это… ничего хуже Шайс так и не смог себе представить.
Ничто не могло смягчить неожиданный удар. Шайсу не было никакого дела до высокого статуса дракона, не проникся он и восторгом оттого, что встретил истинного — самое важное существо по меркам любой сознательной расы.
О каком счастье вообще могла идти речь, если сама мысль о том, что ему придётся обнимать уродца, вызывала чувство тошноты и гадливости?!
Нет, такого просто не могло быть!
Скованный злостью и грызущей до костей досадой, Шайс упал плашмя на ледяные пики. Грубая чешуя прочертила камень с неприятным скрежетом, но дракон этого даже не заметил. Он обернулся в двуногую ипостась и тяжёлым шагом принялся спускаться вдоль тёмного перехода, уводившего в глубину пещер — прямиком к Верхнему городу.
Он завалился в первую же питейную, оказавшуюся на пути. Занял свободный стол и прогорланил заказ, не обращая внимания на полные раздражения взгляды тех, чей покой он потревожил. Некоторые покинули заведение спустя десяток минут, прекрасно видя состояние чёрного, успевшего тем временем влить в себя уже два кувшина, и решив за благо выбрать другое место отдыха.
Репутация Шайса Ньернена давно внесла его в чёрный список нежеланных посетителей, но реши хоть кто-нибудь зацепить его хотя бы одним-единственным словом — и бури было не миновать.
Не был дураком и хозяин, вмиг почувствовавший трещавшую гневом ауру дракона и решивший всё же напоить ящера до потери сознания, молясь Духам о том, что утром ему не придётся собирать черепки того немногого, что останется, реши он выпроводить ящера силком.
Конечно, Ганеш всё оплатит, но сколько времени уйдёт на восстановление? Кто погасит убытки, пока будет простаивать дело? Не позабудут ли старые клиенты дорогу к мастеру Лишену?
Полный до краёв кувшин опустился на стол перед драконом.
— Моё лучшее вино, парень. Не знаю, какая нелёгкая привела тебя под мою крышу, но предлагаю утопить суку в вине.
Мрачный дракон злобно фыркнул и, ничего не сказав, снова влил в себя туманящий разум напиток.
Ему просто хотелось напиться. Поводов для этого у него было более чем достаточно — его Пара, обожаемый многими Инис Иврис, страшилище из страшилищ (стал бы он иначе прятаться за глухой маской, да и субтильное тело говорило о драконе громче слов), оказался его истинным. Мать — любимая, обожаемая мать, знала обо всем, знала давным-давно и молчала, видимо, считая, что истинность залепит Шайсу глаза и он сможет быть счастливым с этим… с этим…
От досады Шайс ударил кулаками о стол, давая ещё нескольким посетителям повод закончить вечер пораньше.
Всё это время мать позволяла старому грязному извращенцу отираться рядом. Как она могла? Неужели она всерьёз полагала, что с этим уродом он сможет быть счастливым?
Перед глазами всплыл до боли узнаваемый портрет. Белая, гладкая как кость, маска, пылающие алым глаза, острые искривлённые рога, возвышающиеся высоко надо лбом и странные полуживые бесцветные космы старика, дрожащие, словно мелкие змеи.
Отвратительно!
Полный кувшин сменил опустевший.
Вспоминая детство, Шайс не мог припомнить никаких особенных чувств к костяному. Ему нравилось играть с Иврисом, но нравилось точно так же, как и с любым другим драконом. Он не раздражал Шайса в ту пору, потому что дракон сразу отнёс его к своим родственникам, к родным драконам, и ничего, кроме этого, в голове маленькой ящерицы не было.
Позже на смену дружескому отношению пришли подозрительность и раздражение, когда Шайс посчитал, что разгадал причину нахождения Ивриса в клановых пещерах. Эти два чувства — подозрительность и раздражение, очень долго сопровождали его в юные годы, истеревшись только после того, как Иврис наконец пропал из их чертогов.
И Шайс совсем не скучал. Ни секунды. Ни единого мига.
Мог ли он почувствовать Пару в таком раннем возрасте?
А дальше все мысли о регенте умещались в простую идею — Шайсу нравилось задирать и испытывать его терпение на прочность.
После каждой безумной выходки Шайс предвкушал встречу с Иврисом, желая сцепиться с ним, желая показать, что он не боится такого слабого и мягкого правителя.
Шайс желал ткнуть Ивриса носом в то, что он попросту не заслуживает чести занимать место, которое некогда принадлежало его отцу. Только не такой поборник сирых и убогих, как он.
Впрочем, Шайс не видел ничего плохого в том, что Иврис поддерживал драко, но, кроме этого, разве сделал он что-то ещё?
Всё, чем занимался регент, это старательно переписывал законы Нагорья, отстраивал Нижний город и менял уклад Верхнего. Никаких выдающихся сражений или поступков не было за его спиной.
Да, конечно, он дарил жизнь, будучи жрецом Наан, но с этим справился бы каждый. Скорее, это дело подходило сердобольной драконице, чем уважающему себя дракону.
Отряд пустых кувшинов множился, зрение медленно плыло, а запал тем временем разгорался всё сильнее. Собственные мысли всё ярче подчёркивали убогость доставшейся Пары, всё отчётливее пророчили жалкую судьбу вместе с уродом, которого он предпочёл бы не видеть.
И как он станет трахать такое?!
От досады хотелось взвыть, но Шайс только влил в себя ещё пинту.
Ему удалось подняться из-за стола и вот, на нетвёрдых ногах, он двинулся на выход.
Хозяин не посмел окликнуть гостя и предъявить ему счёт. Гораздо безопаснее было выслать бумагу Ганеш, а сейчас мастер Лишен счёл за благо промолчать и вознести благодарность духам.
Вереница улиц привела Шайса к той самой тестерии. Он остановился на другой стороне дороги, опираясь спиной о стену. Там, за стеклом, он приметил драко. Того самого парнишку, что обслуживал его днём.
В мальчике не было ничего особенного, но его молодость и гладкость лица, так не походившего на костяную морду, были его лучшими преимуществами.
Шайс всегда выбирал симпатичных молодых парней драко или драконов, женский пол его мало привлекал, но и им он не брезговал.
И вот сегодня он узнал, что его уделом будет старое, скрюченное, худое тело, наверняка с обвисшей кожей и неприглядными пятнами.
Среди драконов физическая немощь встречалась редко. Но личное время каждого останавливалось в точно отведённый миг. Кто-то получал вечную молодость, кто-то, как Местофий, отец Шайса, выглядел, по словам матери, взрослым мужчиной, украшенным редкими морщинами. Были и те, кто ближе подобрались к третьему возрасту. Именно такое досталось Шайсу.
И теперь дракону, ещё не встретившему совершеннолетие, предстоит делить постель с самым отвратительным ящером, рождённым на просторах Нагорий целую вечность! И это отнюдь не было преувеличением.
Почему? Почему судьба так несправедлива?! — вопрошал Шайс, пока когти сильнее выступали на концах пальцев. Он оттолкнулся от стены и, не спеша, пересёк дорогу.
Застыв напротив витрины, он смотрел, как открыто улыбается парнишка с невидимкой в волосах. Смотрел и злился всё сильнее.
Ему хотелось разбить стекло вдребезги, разгромить тестерию в пух и прах… затащи он парнишку в койку, неизвестно, переживёт ли тот соитие.
Нет, Шайсу не хотелось трахаться, ему хотелось подраться. Крепко — до изодранных крыльев и выбитых глаз.
Задирать случайных драконов на улице не имело смысла. Взрослым не полагалось цепляться к мелочи. Зацепи Шайс прохожего и другие просто помогут его скрутить.
Найти дракона его возраста? В голове всплыли лица друзей.
«Духи! Они ещё в чём виноваты?!» — выругался вслух Шайс, заставив пару, проходившую мимо, отшатнуться.
Чувствуя столько гнева внутри, Шайс мог поклясться, что тому, кто попадётся ему на кулак, не уйти на своих двоих.
Решение пришло неожиданно, и вот он уже мчался прочь, спеша покинуть пещеры Верхнего города. Холодный воздух снова принял чёрного ящера, отправившегося на запад, прямиком к Глухому кряжу.
Количество выпитого слегка повлияло на точность движений, но отнюдь не на память. Легко взобравшись вверх по единственной тропинке, Шайс очень скоро отыскал неприметное деревянное жилище, виденное однажды.
Серые скалы вокруг скрывали очертания постройки, ставшей ещё менее приметной в густом вечернем сумраке. В окнах горел приглушённый свет, говоря о том, что обитатели ещё бодрствуют.
Подстегнув себя напоминанием о «ненаглядной Паре», Шайс шагнул ближе и постучал в дверь.
По ту сторону послышались шаги, створка распахнулась.
— Шайс? — удивлённо уставился на него учитель новой истории.
— Добрый вечер, учитель Алияс, — ответил тот, дыхнув на эльфа винными парами.
— Что случилось? — Эльф выглядел действительно взволнованным, но Шайс не допустил в свой разум ни одной здравой мысли, поспешив продолжить:
— Вспомнил, что вы приглашали на огонёк, и вот решил зайти.
Взгляд учителя скользнул по его лицу. Неизвестно, что рассмотрел эльф, но уже мигом позже дверь неожиданно приоткрылась шире.
— Входи.
Шайс уже собирался переступить порог, как на плечо ему опустилась рука. Дракон вздрогнул, совершенно не ощутив чужого присутствия. Он обернулся.
На него уставились серые, точно свинцовое небо, глаза.
— Поздно уже, и ты не в том состоянии, чтобы разгуливать по гостям.
То самое существо, с которым Шайс столкнулся нос к носу, когда собирался прекрасно провести время с эльфом, смотрело на него так, словно собиралось прищучить в этот самый миг.
— Борей. Я приглашаю в дом тех, кого хочу. И сегодня тебе лучше подыскать другое место для ночлега.
— Это наш дом, родной, — откликнулся Борей. — И ночевать я останусь здесь.
Поделиться книгой: