Фэйсмагория, или Гениальный манипулятор

Во-первых, графомания — это медицинский термин, заимствованный из области психиатрии. Возможно те, кто его употребляют, никогда не встречали больного графоманией. Таким критикам я бы посоветовала (знаю, что давать советы — дело неблагодарное: можно к ним прислушиваться, а можно и нет) хотя бы немного углубиться (посмотреть в сети) в суть этого заболевания. Возможно, тогда они поймут, что использовать этот термин к психически здоровым людям, не имеющим медицинского заключения в анамнезе, по крайней мере, — грубо и бестактно. Звучит, как прямое оскорбление, ругательство. Поэтому я не могу с уважением относиться к тем критическим замечаниям, в которых кто-то употребляет совершенно не к месту и несправедливо эти термины — графомания, графоман.

Во-вторых, бывает так, что автор не научился ещё писать хорошо. Бывает так, что и научиться ему не суждено.

А бывает так, что, спустя годы, признают его гениальность, будут ему подражать. В литературе таких примеров достаточно. Так при чём здесь графомания? Но. Я отвлеклась от темы.

* * *

Андрей Ангелов заслуженно признаётся писателем, имеющим собственный уникальный стиль — афористичный. Но этим его оригинальность не ограничивается. Работая над «Театром мистера Фэйса», который, на мой взгляд, написан в жанре метамодерн, он для усиления эффекта эмоционального восприятия книги использует свои словечки, смысл которых понятен всем, но звучит не привычно: «мня» вместо «сминая», «абстрагация» вместо «абстракция», «свёрнутой крови» вместо «свернувшейся крови». А также намеренное коверканье слов: «хитровыдуманным» вместо «хитро выдуманным», «поклали» вместо «положили», «самческий инстинкт» и другие.

Не забывает также и слова-архаизмы, которые призваны усилить сатирический, гротесковый тон повествования. Например, «залихватский», «намедни», «ухарски» и другие.

Всё это — и есть стиль уникального писателя нашего времени Андрея Петровича Ангелова.

Ради справедливости следует признать, что со временем стиль автора несколько меняется. Он не остаётся стабильным в силу естественных причин: взрослеет автор — взрослеет писательский стиль. В более поздних произведениях Ангелова читатель почувствует его зрелость. Афористичный стиль становится сдержанным: афоризмы уже не сыплются, как из рога изобилия. «Хулиганить» в текстах автор почти перестаёт, при этом тексты приобретают большую лиричность и плавность повествования.

* * *

В «Театре Мистера Фэйса» читатель сможет оценить горячий гротесковый, афористичный стиль автора, присущий экспрессивной молодости, стремящейся к авангарду, а также чёрный фарс, превалирующий над всей гаммой стилей. Если читатель готов принимать необычный язык и различные стили произведения, выдержанного в жанре метамодерн, намеренный стёб над чистотой русского языка, то тогда книга, как говорится, «зайдёт», ибо «чистенького» здесь почти нет ничего и чистоплюям здесь делать нечего.

5. Сюжет книги

Фабула романа — главный антигерой, являющийся воплощением Зла, обладающий деньгами и властью, устраивает смертельные представления в Лос-Анджелесе, который становится сценой для его кровавых представлений. Всё происходящее подаётся автором с «пряностями»: жгучим перцем, горькой полынью, кислым барбарисом. Есть также немного ванильного сахара. Цветовая гамма произведения — от розового, ярко-красного, багрового до серого и грязно-чёрного. На слух воспринимается от шепота до крика и визга. За всем происходящим на сцене м-ра Фэйса наблюдает Бог. Он же — Садовник Дивного сада. Это — немаловажное обстоятельство!

Роман состоит из частей:

— Предисловие;

— Дивный сад (введение);

— Перформанс №1 «Пороки и их жёны»;

— Перформанс №2 «Ангелочки».

Дивный сад. Здесь читатель знакомится с 7-летним мальчиком (Малышом), которому предстоит сыграть главную роль — антигероя мистера Фэйса в его же собственном кровавом шоу. Автор показывает истоки Зла. Что может взрастить Зло — мамка-проститутка (Дороти) и папка-сутенёр (мистер Котик)?! Подчёркиваю, взрастить — не породить. Автор приводит читателя к Священному Писанию: «— Малыш! В начале было Слово…» А мы с вами знаем, что «… Слово было у Бога. И Слово было Бог». Поэтому в начале был Дивный сад. И были Ангелы. И Отец — садовник Дивного сада. А потом появилось Зло.

Примечательно и то, что роман заканчивается также сценой из Дивного сада.

Автор использует классический литературный приём: начинать и заканчивать

одним и тем же. Я очень люблю этот приём. Он придаёт всему произведению целостность и законченность.

Перформансы. Кровавое представление начинается. Автор знакомит своих читателей с основными действующими лицами. Положительных персонажей, на мой взгляд, здесь нет. Даже монаршая особа — мистер Принц, который воспринимался мной, как уснувшая совесть мистера Фэйса, положительным героем не является, несмотря на то, что он однажды осмелился дать «в морду» Королю кукол, театралу, режиссёру — мистеру Фэйсу. Он инфантилен, как и положено детской, неразвитой совести злодея. Не способен противостоять ему и дать отпор. Возможно, именно поэтому в кинопробе (сцена мистер Фэйс и мистер Принц) человек Мира, мистер Эксцентрик кричит, доказывая свою правоту. Крик, гнев, как известно, — это проявление слабости человека. Мистер Принц, на мой взгляд, не занял в романе ни место одного из главных героев, ни сколько-нибудь значимого персонажа. Но. Он нужен, как я уже сказала выше, ибо является спящей совестью, а значит и частью самого м-ра Фэйса. Без м-ра Принца образ м-ра Фэйса не был бы полным. Благодаря этому обстоятельству м-р Режиссёр сохраняет жизнь Игроку Принцу, а не потому, что тот является монаршей особой. Вот так и следует м-р Принц за м-ром Фэйсом по пятам, как приклеенный.

Образ м-ра Фэйса не был бы полным и без образа его

любимой женщины — Дженнифер. Сюжетная линия о нежной привязанности

этих двух персонажей доказывает, что не всё ещё человеческое умерло

в гениальном, хладнокровном убийце.

* * *

Появляются множество второстепенных персонажей, назначение которых участвовать в театрализованном представлении м-ра Фэйса. Их миссия либо быть убитыми, либо исполнять роль сподручных кровавого убийцы.

* * *

Вообще крови в романе много. Гораздо больше, чем грязи. Поэтому всё произведение и воспринимается в кроваво-багряном цвете. Но это не хоррор. Тем более, — не русский хоррор!!! Страшно не будет. Автор не смакует сцены убийства. Его убийства — это Цинизм. Именно, Цинизм с прописной буквы. Он воспринимается, как фантасмагория и гротеск. Убийства нужны для того, чтобы показать глубину падения человеческой души, растоптанной жизненными обстоятельствами. Не повезло Малышу родиться в здоровой семье. Уже в 7-летнем возрасте, когда он тянется к пиву, которое пьёт Дороти, он получает не правильное воспитание, а воспитание эгоиста, собственника:

«— Малыш! Не пей моё пиво! Это пиво моё, и пить его буду только я! — воспитательским тоном внушила мама»

(Андрей Ангелов. «Театр мистера Фэйса»)

Поэтому, что выросло, — то выросло, когда ребёнок никому не нужен и его воспитанием не занимается никто.

Перформансы №1 и №2 — это два акта в постановке м-ра Фэйса. Гениальный убийца ведёт свою кровавую игру. Раскрывать содержание романа запрещено, интрига произведения должна сохраниться. Читателям позволено делиться с другими читателями своими впечатлениями и чувствами. Что я и пытаюсь делать.

6. Мои чувства и домыслы

Не думаю, что это банальная история о противостоянии Добра и Зла, как было заявлено в аннотации к книге. Автор противоречит сам себе. В Романе нет представителей Света — Добра. М-р Принц, как я уже сказала, не в счёт. Книга не стала бы гениальной, если бы соответствовала аннотации.

* * *

Гениальность Андрея Ангелова в этом произведении проявляется в том, что он выдвигает новую концептуальную схему борьбы со Злом. У него в романе Зло пытается бороться со Злом. К чему приведёт такой парадокс? Станет ли это новой парадигмой в борьбе со Злом? Я не могу здесь дать ответы на эти вопросы. Читатель должен об этом узнать сам, прочитав «Театр мистера Фэйса». А я свои выводы сделала.

* * *

Меня поражает парадоксальность и нестандартность мышления Ангелова. Такому писателю, как он, сам Бог велит развивать свой творческий потенциал, чтобы будоражить читателей. Мы должны спорить с ним, думать, благодаря ему, развиваться. Вот в чём миссия литературы XXI века. А то, что Андрей взбудоражил читательское сообщество, стало очевидным давно. Его обожают настоящие читатели и ненавидят псевдочитатели, которых не много. Главное, у каждого есть шанс понять автора и перейти в разряд понимающих — настоящих.

* * *

Андрей Ангелов — яркий представитель метамодернистской литературы. Как известно, метамодернизм призван заставить человека обратиться к своему внутреннему «Я»: увидеть своё человеческое в себе и в каждом из окружающих. Любой из нас должен найти утраченное, обрести своё виденье Мироздания. Понять, что оно существует и Законы его незыблемы, ибо работают. И их не 5, не 8 и даже не 12, — их больше. Сколько — не знает никто. Мы должны научиться использовать накопленный багаж знаний, как своих собственных, так и общечеловеческих. Наконец, мы должны научиться взаимодействовать, как с иными мнениями, так и отголосками чьих-то мнений. Произведения Андрея Ангелова, как и знаменитый «Театр мистера Фэйса», так и весь творческий литературный путь автора, учат нас этому.

Метамодернистская литература формируется сейчас на Западе. Теперь понятно, почему «Театр мистера Фэйса» получил одобрение и своеобразный карт-бланш у них. У нас же в России писатели делают первые робкие шаги к метамодернизму. Вот ещё один из Законов Мироздания: всё новое всегда воспринимается в штыки. Нужно время, чтобы осмыслить и привыкнуть. Андрей Ангелов не просто делает робкие шаги в жанре метамодернизм, — он уже творит в нём. Не привычно. Без стремления к гармонии. Вне правил. Отражая хаос в умах и современной жизни.

* * *

В мире, где всё смешалось, нелегко сделать выбор нравственный и повседневный. Главная миссия литературы XXI века, на мой взгляд, стать отражением жизненных стремлений и духовных устремлений — внутреннего хаоса человека и общества, когда ирония и цинизм проникают в самые жизненно важные и светлые чувства. Стать путеводной нитью, чтобы попытаться преодолеть этот хаос и вырваться из лабиринта. Ангелов, как Данко, освещает новый путь в литературе.

7. В чём смысл книги

Во-первых, произведение с глубоким социально-философским смыслом: проникновение хаоса во внутренний мир персонажей, в том числе священнослужителей, (разброд в умах, бездуховность, множественные пороки современного общества, жесточайший цинизм, обесценивание жизни человека, размытие границ между Добром и Злом).

Во-вторых, — это образец нового жанрового направления в современной литературе — метамодернизма. Ангелов интуитивно почувствовал свой путь. Он не задумывался, в каком жанре пишет. Анализ и определение — дело литературных критиков. Но он, как говорится, попал в нужное русло.

В-третьих, — нестандартный сюжет, основанный, как на библейских взглядах, так и вступающий с ними в противоречие (абсурдизм). Острая психологическая основа романа, подающаяся автором в стиле гротеска, чёрного фарса.

В-четвёртых, — увлекательнейшее чтение, благодаря лихому сюжету, пикантным моментам, нелинейному и динамично развивающемуся повествованию.

8. Что мне дало прочтение романа

Не могу сказать, что интереснее — чтение романа «Театр мистера Фэйса», или его анализ. Скорее, всё-таки — второе. Письмо упорядочивает мысли. Мысли, овеществлённые с помощью записанного слова, приобретают вес и ценность. Андрей Ангелов говорит об этом с присущей ему гениальностью:

«Слово — самая ценная вещь в мироздании. И самое важное в Слове — умение Его доносить!»

(А. Ангелов, «Театр мистера Фэйса»)

Анализируя «Театр мистера Фэйса», я переосмысливала произведение, давала ему оценку в плане своего интеллектуального развития. Произведение дало мне возможность немного глубже изучить метаморфозы, которым подвергается наша отечественная литература. Я узнала, что такое метамодернизм. Какой может быть современная литература. Какой она бывает сегодня.

Книга крутая по содержанию. Чтение, наверно, больше «зайдёт» мужской читательской аудитории, но мне тоже было интересно.

9. В заключение

О сложностях и недопонимании современной русской литературы имеется много публикаций. Каждый пытливый и любознательный читатель при желании может найти, если захочет, любую из них.

Бывают претензии на интеллектуальность. А бывают оправданные претензии на интеллектуальность… Чувствуете разницу?

* * *

«Театр мистера Фэйса» — гениальное произведение по современным меркам, поскольку по сути своей является новацией. Оно в силу своей новизны, не укладывающейся в рамки никаких стандартов, не может быть понято сразу всеми.

Для понимания и осмысления нужно время. Так было со всеми гениальными произведениями, со временем становящимися классикой и мировыми бестселлерами. Время покажет…

Но уже сегодня можно утверждать, что Андрей Ангелов — уникальный писатель нашего времени, который творит неповторимую литературу.

2020 год