Помоги проекту - поделись книгой:
Степаныч, Степаныч… лишь бы ты завтра все не обломал…
Стоп! Вот оно! Вот чего я подспудно опасался. Не дядькиных дуболомов, не парней из СБ станции, и даже не всяческого жулья, с которым непременно придется иметь дело уже в самом начале авантюры, а именно его, спокойного и уравновешенного стюарда в отставке. Вот оно, слабое место плана. Но с этим ничего не поделать, остается лишь надеяться на лучшее.
Впрочем, уже вообще ничего не изменить — маховик закрутился, за все нужные ниточки я потянул, где надо подмазал, где надо заплатил легально, воспользовавшись одним из многочисленных обезличенных счетов, а где-то и вовсе повлиял на события косвенно. И теперь оставалось только плыть по течению, надеясь на лучшее. А лучшее конкретно в моем случае — плохая информированность Германа Романовича Завьялова-Клинского. И тут, смею надеяться, я себя обезопасил весьма качественно. В отличие от того же Степаныча…
Ф-фух… ну все, хватит себя накручивать! Нагрузку дал хорошую, пропотел от души, теперь в ванну, а там и в капсулу — баиньки. Главное, с расходом воды не переборщить — умная софтина уже внесла в систему слежения соответствующую инфу, равно как и время активации душа, так что и с этой стороны не подкопаешься.
-//-
— Доброе утро, сударь.
Вот так всегда — никакого будильника не надо, главное, не забыть с вечера предупредить верного Степаныча. Или не предупреждать — тот все равно каким-то мистическим образом оказывается осведомлен о моих планах. Каким именно — бог его знает, а уточнять я что-то опасаюсь. Понятно, что у него, как моего личного слуги, есть доступ к электронному ежедневнику, и с расписанием занятий и прочих мероприятий в академии он прекрасно знаком, но… что-то в этом есть такое, чуток не от мира сего. Или мне просто приятно думать, что седой крепыш со спокойным взглядом обладает некими сверхъестественными способностями. От этого он кажется еще надежнее. Если честно, это еще с подросткового возраста тянется, и даже более раннего, когда у меня еще была семья, а сам Степаныч, строго говоря, являлся батюшкиным стюардом. Ну а потом это ощущение еще более усилилось, вот такая вот защитная реакция психики.
— Истину глаголете, Савелий Степаныч… уа-а-а-ах!.. — Я от души потянулся и откинул крышку индивидуальной капсулы, благо скрывать мне нечего — даже труселя самые обычные, неприметные серые боксеры. Я очень скучный, на беду папарацци. — Что-то не проснусь никак… а это у вас, никак, кофий?
Уж не знаю почему, но со Степанычем меня всегда побивает на «высокий штиль». Ни с кем так не общаюсь, но с ним можно — он ко всем моим слабостям с полным пониманием. Да и сам хорош, если честно: выкает, сударем обзывается, и всякое такое прочее.
— Он самый, сударь, он самый.
Ну, что я говорил?
— Надеюсь, не тот термоядерный, что дядюшка предпочитают-с?..
— Никак нет, сударь.
— Слишком дорогое удовольствие? — ухмыльнулся я, принимая кружку.
Никогда не понимал любовь дядюшки к малюсеньким наперсткам, наполненным густой черной жидкостью, смахивавшей на деготь. Гадость же! А вот Герман Романович, прямо скажем, от нее тащился. Хотя я сильно подозревал, что куда больше от осознания собственной важности и баснословной стоимости элитного пойла с Новой Ямайки, нежели от сногсшибательного вкуса. Тамошние обитатели, способные проследить собственную историю вплоть до легендарного Кингстона, уже очень давно возродили традицию производства отборнейшего «блю маунтин», благо природные условия позволяли. А еще не стеснялись драть три шкуры с сильных мира сего, весьма тщеславных и подверженных веяниям моды, в том числе и кулинарной. Кто-то кому-то очень неплохо заплатил за рекламу, но кто именно — тайна сие великая есть. Или просто забылось за давностью лет, а традиция осталась.
— Нет, просто у меня рука не поднимается переводить сей напиток впустую, сударь.
— Ну, с этим не поспоришь… — Я с удовольствием отхлебнул относительно дешевого, но хотя бы приятного на вкус кофейку — из нормальной кружки, а не наперстка! — и неторопливо выпростался из капсулы. — Савелий Степаныч, а это что?!
— Это, сударь, ваш выходной костюм, — невозмутимо пояснил слуга.
— Надеюсь, не тот самый, что должен был пошить Соломон Львович? — с подозрением покосился я на обновку.
— Отнюдь, сударь. Этот костюм из магазина готового платья, и Соломон Львович несомненно грохнулся бы в обморок, посмей вы заподозрить его в причастности к рождению сего «ширпотреба».
Последнее слово Степаныч умудрился так выделить голосом, что я поневоле представил недовольное лицо старого портного. Ага, именно так бы тот и сказал.
— Э-э-э… Савелий Степаныч, стесняюсь спросить…
— Ни в чем себе не отказывайте, сударь.
— А зачем он мне? Меня моя обычная одежда куда больше устраивает.
— Смею возразить, сударь, что ваши обычные драные джинсы не очень хорошо гармонируют с обстановкой большого совещательного зала Транспортной академии.
— Думаете?
— Уверен, сударь.
— Хм… а я наоборот надеялся, что они придадут мне чуть более демократичный вид, все-таки я с первокурсниками собираюсь общаться…
— Вы хотите сказать, сударь, что вот этот вот костюм, он… как бы помягче выразиться?.. Излишне официозен?
— Именно, Савелий Степаныч, именно!
— И что же вы предлагаете, сударь?
Я с безумной надеждой покосился на стенной шкаф, но нарвался на строгий взгляд слуги и с тяжким вздохом буркнул:
— Компромисс.
— Я целиком и полностью «за», сударь, — поддержал меня Степаныч. — Доверите выбор мне, или сами попытаетесь?
Блин, ну вот как так?! Я же уже говорил, что безмерно уважаю Степаныча? Ну и как с ним спорить? Опять же, по глазам вижу, что не прокатит моя самодеятельность… ладно, бог с ним.
— Доверю, — демонстративно вздохнул я. — Но я вас умоляю, Савелий Степаныч, давайте позволим себе ма-а-аленький крен в сторону «кэжуал».
— Не извольте беспокоиться, сударь, все сделаем в лучшем виде.
И ведь не соврал — именно так и получилось. Я даже заподозрил неладное, когда на стуле, извлеченном слугой из стенной ниши, оказались сложены аккуратной стопочкой белоснежная рубашка, темно-синяя безрукавка, такие же джинсы, а на спинке устроился серый твидовый пиджак. И никаких галстуков, что удивительно! Вот только обувь подкачала — Степаныч умудрился извлечь из самого дальнего закоулка гардероба строгие туфли-оксфорды, черные, как само космическое пространство. Спросите, что же тут странного? Да очень просто — если бы не обувка, то я бы и сам нечто похожее выбрал, особенно сегодня. Согласно плану, уходить мне предстояло сначала через транзитный пассажирский терминал, где народ более-менее приличный, и потому подобное облачение там не то что не вызовет подозрений, а попросту позволит раствориться в толпе. Ну а чуть позже все равно придется переодеваться, благо соответствующая нычка у меня уже подготовлена. Черт, черт, черт… старый! Не, не мог он догадаться…
— Что с вами, сударь? Желаете изменить образ?
— Да нет, вроде нормально… давай-ка примерим…
Ну что тут сказать? Попадание в точку — при моей умеренной лохматости и легкой небритости, да еще в сочетании с очками — каюсь, их я исключительно для понтов на нос нацепил — получился вполне себе завершенный образ студента-старшекурсника, завсегдатая тусовок, не чуждого веяниям моды. От былого ботаника почти ничего и не осталось, так что первашам сто процентов понравилось бы. «Бы» — потому что доводить до собственно доклада я не собирался, по плану еще до аспирантской, где по традиции собирались докладчики до начала мероприятия, надо будет свинтить. Правда, есть ма-а-а-аленький нюанс…
— Спасибо, Савелий Степаныч! — от души поблагодарил я слугу. Затем подхватил с крышки капсулы «нейр», пришлепнул его за ухом и активировал сканер. — Очень даже неплохо получилось… не поверите, в кои-то веки захотелось фотку во «фрейм» выложить…
Степаныч иронично вздернул бровь — мол, да что ты говоришь? — но возражать не стал. Равно как и я развивать тему — очень уж натужно это со стороны смотрелось. А все потому, что в обычных условиях я бы про «фрейм» и не вспомнил — вот еще, баловство! Чай не красна девица, чтобы изящными формами хвастать, а обросшая физиономия — не самое приятное зрелище, с какой стороны ни взгляни. Но сегодня без этого никак — должен же мой «сменщик» подготовиться? Должен, иначе весь план фелису под хвост. И вся длительная подготовка. Думаете, с чего бы это я хорошей такой небритостью, плавно переходящей в намечающуюся бороду, щеголял? А лохмы, а очки? Вот-вот, не баловства ради, а исключительно маскировки для. Безопасников этим, конечно, не обмануть, но хотя бы небольшую фору выгадать вполне реально.
— Изволите позавтракать, сударь?
— Спасибо, Савелий Степаныч, воздержусь.
И к этому я домашних, включая обслугу, уже больше месяца приучал. Раньше-то от завтрака никогда не отказывался, памятуя о кормежке в академской столовке, а вот теперь включил мажора — кружка кофе натощак, и вперед, заре навстречу. Сначала косились недоуменно, а потом ничего, смирились.
— В таком случае, сударь, не смею настаивать, но, может?..
— Конечно, Савелий Степаныч. Кэб готов?
— Только вас и дожидается, сударь.
Ну, в этом можно было не сомневаться. Степаныч не был бы Степанычем, если бы не вызвал мобильный передвижной модуль — в просторечии «кэб» — сильно загодя. Благо обитателей покоев Завьяловых обслуживал целый отдельный небольшой «таксопарк» с соответствующим штатом — и людей, и киберов.
— Сударь?
— Да, Савелий Степаныч?
— Позволите небольшой комплимент?
— Ну, я как бы не красная девица, комплименты выслушивать, тем более от мужчины, — засмущался я.
— И тем не менее! — настоял на своем Степаныч. — Сегодня вы отлично выглядите. Ваш покойный батюшка гордился бы вами. Особенно отрадно осознавать, что наши с Германом Романовичем усилия не прошли даром.
— Полноте, Савелий Степаныч… тут в основном ваша заслуга…
Упс! А он о чем? Что-то подтупливаю с утреца… внимательнее надо, внимательнее. Не к добру этот расслабон, совсем не к добру…
— Прошу, сударь!
Чем мне нравится моя каюта, так это крайне удачным расположением — угловая в нашем секторе. Соответственно, и дверей у меня целых две — одна вела во внутренние покои, а вторая выходила в шлюз, одновременно служивший стыковочным узлом для мобильного модуля. И вся эта красота с одной стороны внутри охранного периметра, а с другой — гуляй, не хочу: вызвал «кэб», загрузился — и поминай, как звали. Другое дело, что куда попало экипаж не повезет, все строго в соответствии с одобренными СБ и дядюшкой маршрутами, ибо автопилот неподкупен. Наивные. Если бы я задался такой целью, уже бы давно его перепрограммировал, благо все необходимое для этой нехитрой операции в наличии. Другое дело, что по размышлении я решил от этого способа бегства отказаться — слишком легко блокировать одиночный мобильный модуль, да и элементарно обесточить его не проблема. Что характерно, дистанционно. Так что ну его на фиг. Уж лучше я с меньшим комфортом, но с куда большим шансом на успех, то бишь ножками, ножками…
Кстати, «кэб» у меня типовой, ничем не выделяющийся на фоне собратьев. Так-то мне положен персональный, с гербами клана, но я эту сомнительную честь уступил дядьке с его семейством и прочим старшим родственникам, а именно: тетке и поехавшей умом бабке. Пусть развлекаются. Им на станции опасаться некого, даже киднеппинг вельможному семейству не грозит — нет у нас дураков с главным родом клана связываться. Если только по ошибке или с дикого бодуна, да и то, едва лишь придет осознание страшного, сразу же извинятся и доставят туда, откуда взяли, в целости и сохранности. И потом постараются на глазах не отсвечивать. В общем, безопасно на станции, чего не скажешь об иных местах. Космические перелеты они такие — и на пиратов нарваться можно, и в подпространстве кануть… блин, как не вовремя напомнил!..
— Ни пуха, ни пера, сударь!
— К черту!
Скользнувший на свое законное место люк шлюзовой камеры отрезал меня от родной каюты и вместе с ней от Степаныча, но за мгновение до этого я заметил на его губах очень знакомую ироничную усмешку — такой он обычно сопровождал мои тщетные попытки обвести его вокруг пальца. Сердце екнуло, но я усилием воли заставил себя выбросить из головы мысли о бывшем батюшкином стюарде, и расслабленно развалился в кресле — анатомическом и очень удобном. В обычное время я не упускал возможности чуток вздремнуть по дороге, но только не сегодня: едва салон кэба загерметизировался, а сам он с еле заметным толчком оторвался от стыковочного узла, я врубил «нейр» и запустил заранее заготовленную программу-обманку, призванную имитировать обычную активность в мобильном модуле. Сам же я в это время с головой окунулся в глубины даркнета, где в дебрях скрытых серверов, отгороженных от легального сегмента сети десятикратной кодировкой, меня ждал особо защищенный почтовый ящик. Именно через него я общался с помощниками, из которых меня лично знал лишь сменщик, которому предстояло заменить меня на конференции. Да-да, тот самый, для кого я выложил фотку во «фрейме». А еще за время пути я успел скачать одну очень специфическую программу, изрядно загрузившую «нейр». Но отказаться от нее не получалось ни при каких обстоятельствах — именно на нее завязана изрядная часть плана. Помимо этого я отправил несколько запросов, активировал счет на предъявителя с привязанной к нему обезличенной банковской картой, и дал добро на формирование виртуальной личности, призванной заместить некоего Александра Завьялова из клана Завьяловых.
Покончив с рутиной, вырубил «обманку» и расслабился в кресле — теперь оставалось только ждать…
Чтобы не задремать, я отключил поляризацию обзорных экранов и принялся пялиться на знакомые картинки — станцию «Савва Морозов» изнутри. А посмотреть, если честно, было на что: это только снаружи, из космоса, колоссальная сфера поперечником в десять километров (и это если не считать «иглы» причальных комплексов и грузовых терминалов) казалась сплошной. На самом же деле она являлась скорее сотовой структурой, или даже своеобразной губкой. Собственно «тело» составляли элементы силового каркаса со смонтированными на них секторами, разделенными на уровни. Часть из них была изолированной, остальные соединялись обширными переходами — примерно такими, по какому сейчас перемещался мой кэб. По идее, можно было и пешочком прогуляться, благо в «пуповине» перехода между секторами присутствовала вполне нормальная атмосфера, если бы не проблемы с силой тяжести — каждый сегмент был оборудован собственным генератором искусственной гравитации, а потому на границах, в зонах соприкосновения силовых полей, векторы притяжения изменялись по весьма затейливым законам. И можно было запросто при следующем шаге вознестись к потолку и влипнуть в него со страшной силой. Вот поэтому и приходилось использовать мобильные модули — в каждом из них имелся автономный гравикомпенсатор, сводивший на нет эффекты от взаимодействующих гравитационных сфер. Ну и потом, просто поглазеть в окно, пролетая между сегментами — уже само по себе приятно. Масштабы поражали. Я пару раз бывал на Тамани — близлежащей планете, принадлежавшей вскладчину Киреевым и Карачай-Седым, промышленному и аграрному кланам соответственно. Хорошее место, с приятным климатом. Видимо, поэтому и назвали Таманью… но не суть. Главное, довелось мне в тамошние горы попасть. Так вот, впечатление примерно одинаковое: что со скального уступа в пропасть заглядывать, что через окно кэба вверх пялиться. Ощущаешь себя в буквальном смысле слова букашкой. И даже снующие повсюду собратья моего экипажа принципиально ситуацию не меняли. Красиво. Круто. Масштабно. Этакий девиз клана, ага…
Ф-фух, вроде прибыли! Транспортная академия, готовившая всех мыслимых и немыслимых спецов, занимала целый сегмент, но в силу специфики позволить себе полную изоляцию не могла. И в этом ее главный плюс с точки зрения плана побега: в зону пассажирского терминала можно добраться на своих двоих. Либо, при большом желании, на транспортном лифте, который больше похож на миниатюрный вагончик монорельса. Тут главное за пределы собственно академии незамеченным выбраться. А что СБ бдит, я ни на секунду не сомневался — во-первых, наследнику клана по статусу положена круглосуточная охрана, во-вторых, наверняка дядюшка подстраховался — ему неприятные сюрпризы на финишной прямой ни к чему. И вот тут на первый план выходил второй плюс академии — многолюдность. Народу тут было как людей, особенно сейчас, в будний день. Плюс мероприятие, сопровождавшееся довольно агрессивной рекламной кампанией — в последнее время клан испытывал дефицит подготовленных кадров, вот и задумались ответственные люди над привлечением дополнительных абитуриентов. Ну а мне это все только на руку…
Кэб с легким толчком влип в стыковочный узел, и я поспешил выпростаться из кресла — ну его на фиг, задерживаться. Желающих пристыковаться много, а парковочных мест мало. Лучше отослать мобильный модуль в отстойник — специально для этого предназначенный здоровенный ангар на минус пятом уровне сегмента. Да и мне проще — эсбэшники отследят экипаж и удостоверятся, что от обычной программы я не отступил ни на миллиметр. Пока не отступил.
Но это, как вы уже поняли, совсем ненадолго. Буквально еще секунды — все, отсчет пошел! Люк шлюзовой камеры скользнул вбок, и я шагнул в вестибюль нулевого уровня — так сказать, в парадные ворота Транспортной академии. Были еще и задние — только для тех, кто в теме, и боковые — для чуть большего числа посвященных, и еще пяток парадных рангом поменьше — на последующих уровнях, но меня в данный конкретный момент они не интересовали. А вот центральный коридор прямо-таки манил — я едва сдержался, чтобы не сорваться на бег. Постаравшись взять себя в руки, зашагал по давно знакомому маршруту, машинально обмениваясь приветствиями со знакомцами и вежливо раскланиваясь со случайными встречными. Ну а потом, нырнув в боковой коридорчик и еще пару раз повернув налево, оказался около лифтов — большого грузового и пары пассажирских.
Здесь я на секунду притормозил и сверил время — нормально, без опережения графика. Даже задерживаться не нужно, хотя я на это рассчитывал. Но вот угадал, что называется, тютелька в тютельку. А потому ждать не стал, проскользнул в кабинку вслед за знакомым преподом с дружественной кафедры физики пространства, машинально ему кивнув. Поскольку направлялись мы явно в одно и то же место, я предоставил право забавляться с сенсорной панелью знакомцу, а сам прислонился к стенке и попытался унять сердцебиение. А вы как хотели? Сцыкотно, как ни крути. Все же первый раз всерьез из дома удираю. Да еще и без намерения возвращаться, по крайней мере, в ближайшие годы.
Лифт вынес нас на плюс седьмой уровень, и здесь мы с попутчиком расстались — я постарался как можно незаметнее от него отстать. Впрочем, труда это не составило, препод был погружен в свои мысли и внимания на меня почти не обращал. А мне только того и надо было. Опять, кстати, чуток затрясло, и шаг я непроизвольно ускорил, так что пришлось остановиться и немного переждать, повторно вписываясь в график.
Спокойно, Алекс. Спокойно. Пока что все как всегда. Эсбэшники ничего не подозревают, потому как повода ты им еще не дал. И надо, чтобы так оставалось и впредь. А посему взял ноги в руки и марш к точке рандеву — выполнять следующий пункт плана. Никто за тобой не крадется, никто не собирается вязать и волочь пред ясны очи дядюшки. А если вдруг кто и вознамерится… зря, что ли, ты столько времени убил на рукопашку? Стрелять они, ясен перец, не будут… а вот шокером запросто приложат. Так что лучше не пересекаться с верными клановыми псами. Они ведь из лучших побуждений, каждому же не объяснишь, что я пытаюсь собственную жизнь спасти…
Так, норма. Пошел, Алекс, пошел, пошел, пошел!.. И не беги, балбес! Спокойней шаг. Не дергайся. Еще немного, еще чуть-чуть…
Знакомой двери я обрадовался, как родной матушке. И едва заставил себя сохранить набранный темп, а не рвануть, что есть мочи. Столь же спокойно сдвинув створку вбок, я вошел в помещение и аккуратно прикрыл за собой дверь. На месте.
В помещении царила полутьма. В другое время я бы даже сказал, что интимная, но здесь и сейчас язык не поворачивался, тем более, что я тут был не один — компанию мне составил практически мой брат-близнец: те же патлы, та же щетина, отдаленно схожие черты лица и даже аналогичная одежда — рубашка, безрукавка, джинсы. Терять время на обмен приветствиями мы не стали, вместо этого я в темпе содрал с себя пиджак и перекинул «близнецу». Тот в ответ переправил мне неприметную кожаную куртку с капюшоном и здоровенный шарф. Подхватив обновки, я активировал насквозь нелегальную софтину в «нейре» и принялся облачаться — куртка оказалась как раз впору, а трижды обмотанный вокруг шеи объемный шарф прикрыл подбородок и до неузнаваемости меня изменил. Пока наши «нейры» взаимодействовали, обмениваясь пакетами данных, я отдал сменщику очки и туфли, а взамен получил легкие и удобные трекинговые ботинки, куда более уместные для туриста. Контактные линзы изменили цвет глаз с зеленого на карий, а специальные силиконовые валики, засунутые за щеки, придали лицу небольшую пухлость, изменив его овал. Вопросительно глянув на «близнеца» и получив в ответ интернациональный жест — оттопыренный большой палец — я сухо кивнул, отключил программулину и на пальцах показал код от обезличенного счета — мою плату за беспокойство. На том и расстались, довольные друг другом.
Юджин Перов, один из лучших студентов третьего курса моего факультета, уже в свои годы отличался недюжинным умом и сообразительностью, плюс прекрасно разбирался в вопросе, которому был посвящен мой доклад. Ну а некое внешнее сходство еще более упрощало задачу — перваши его так и так не знали, а преподы издали, да еще и на голографической проекции, плоской и далеко не самой качественной, признают не сразу. Да и когда признают, в доклад вряд ли вмешаются — в тему же говорит. Плюс умел Женька аудиторию увлечь, этого у него не отнять. Многие пророчили ему прямую дорогу в преподы. И я этих многих горячо поддерживал.
Дождавшись, когда Женька уйдет, я проторчал в аспирантской еще три с половиной минуты, и только после этого выбрался из укрытия. Теперь можно было идти не скрываясь: мой проапгрейженный «нейр» скопировал Женькин профиль с его гаджета, а на его закачал мои данные. Это все, конечно, вскроется, но не сразу, так что минут двадцать, а то и все полчаса, у меня есть. И это с большим запасом для моих нужд, потому что до финишной прямой остался всего один этап — добраться до пассажирского терминала под номером один-девять, то бишь первого сектора девятого сегмента, наведаться в камеру хранения за багажом, билетами и кое-какими специфическими девайсами, а потом и на лайнер можно. Все просто, как раз-два-три. И этому тоже научил меня покойный батюшка со ссылкой на некоего литературного персонажа из невообразимо старинного приключенческого романа. Кажется, Филеаса Фога. Не переусложняй, сын — говорил мне отец. В общем, я старался. Другое дело, что далеко не всегда это получалось…
А вот сегодня, такое ощущение, все шло как надо. По крайней мере, из академии я выбрался без приключений. Точно также спокойно сел в лифт-монорельс и через каких-то пять минут выбрался из него в толчею терминала. Пробравшись сквозь плотную толпу в зону камер хранения, нашел нужную (тут пришлось поднапрячься, поскольку все эти ящики я видел впервые, и сначала даже немного растерялся), глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду… и решительно набрал код на сенсорной панели.
Ничего не произошло. Вернее, не так. Ничего
Торопливо вскрыв конверт, я высыпал содержимое на чемодан и облегченно выдохнул — все, включая билет. Особенно билет — асимметричный кусок черного пластика в форме многолучевой звезды. Такой фиг подделаешь. Еще раз спасибо Женьке, озаботился. Оплачивал я его лично, а «близнец» лишь забирал, потому опасаться, что через него эсбэшники выяснят мой маршрут, не приходилось. Лишь бы самого Женьку сильно не побили, когда выяснится степень его участия в моем побеге. Но на этот случай я заранее выплатил ему очень хорошую компенсацию — настолько хорошую, что хватит оплатить обучение, да еще и жить припеваючи на хорошей съемной квартире, ни в чем себе не отказывая в плане харчей и женщин.
Так, ну все. Хорош растекаться мыслью по древу. Все назад в конверт, конверт за пазуху, а «билет» в боковой карман куртки — чтобы доставать удобнее было. Упс, а это что?..
Внутри конверта обнаружилась небольшая карточка, по какой-то причине прилипшая к бумаге, и пришлось даже немного повозиться, чтобы извлечь ее на свет божий. Ничего на первый взгляд примечательного — картон как картон. Белый, мелированный, с декоративной рамкой. Визитка визиткой, только без имени. Зато с посланием, начертанным от руки перьевой ручкой: «Удачи!» Твою мать… почерк однозначно дядькин… а с обратной стороны к картонке скотчем приклеена потертая монетка — вот почему послание к конверту прилипло. И монетка эта тоже была мне знакома…
— Дела-а-а-а!.. — потянул я пораженно, разглядывая находку. — Это же его счастливый червонец…
Ну да, тот самый, что постоянно проживал на рабочем столе Германа Романовича, под стеклом — еще одним пережитком древности. Точно он, вон, вмятины и сколы характерные… это что же получается, дядька в курсе?! И не препятствовал? Черт! Еще только не хватало, чтобы сейчас откуда-нибудь Степаныч вынырнул…
— Кхм… сударь?..
Глава 2
Я не подпрыгнул. И не вздрогнул. Да что там говорить, даже сердцебиение не участилось. Наверное, потому что в глубине души я был готов именно к такому развитию событий. Чего уж греха таить, не просто был готов, я на что-то такое и надеялся. Напрямую привлекать слугу к чреватым крупными неприятностями планам не позволила совесть, но надежда-то теплилась. И ничего удивительного, зная Степаныча. Ну а еще я ни секунды не сомневался, что старикан здесь исключительно по собственной инициативе, дядюшка не при делах. В общем, спокойствие я сохранил, и даже умудрился неторопливо развернуться к гостю, но голос в первый момент все же дрогнул:
— С-са… кхм!.. Савелий Степаныч?
— А вы ожидали здесь увидеть кого-то еще, сударь? — удивленно вздернул бровь тот. — Вы настолько наплевательски отнеслись к соблюдению секретности, что не исключаете вероятности появления противника?
Упс… чего это он?..
— О чем это вы, Савелий Степаныч? Какого противника?
— Кхм… пожалуй, я не очень корректно сформулировал мысль, сударь. Пусть будут представители службы безопасности клана.
— Нет, Савелий Степаныч, как раз их я не жду, — покачал я головой. — Хотя в свете вновь открывшихся обстоятельств…
Я протянул слуге визитку с монеткой, не отводя взгляда от его лица, и потому не упустил едва заметную гримасу, скользнувшую по губам бывшего стюарда. И почерк, и червонец Степаныч однозначно узнал. А вот виду, как и следовало ожидать, не подал. Вот это нервы!
— Что ж… Герман Романович умеет удивлять, — заключил Степаныч после секундного размышления. — Не зря Роман Гавриилович, царствие ему небесное, возлагал на младшенького столько надежд.
— Э-э-э? — только и сумел выдать я.
— Ваш дед, сударь, прочил своему младшему и не совсем законному сыну блестящую карьеру в разведке, — пояснил слуга. — И даже собирался поручить его моим заботам. Да вот не срослось…
— Дядя Герман отказался от шпионских игрищ?! — изумился я. — Да ладно! Это же его родная стихия!
— Согласен, сударь. Но Герман Романович предпочел найти применение своим талантами в политике. Результат налицо.
— Думаете, это он моих?…
— Вряд ли. Но он просто блестяще воспользовался обстоятельствами, что само по себе заслуживает уважения. Ваш дядя, сударь, не так прост, как кажется. И умудряется водить за нос всех вокруг, включая агрессивно настроенное лобби контрабандистов.
Поделиться книгой: