Костяной Скульптор. Часть 4

А дальше начался уже знакомый мне процесс «реабилитации». И теперь я даже знал, чем это было обусловлено. Просто моей душе после переселения нужно было восстановить ту нить, что связывала ее с энергией смерти, приходящей в полный хаос после смены тела. Однако на этот раз все заняло куда меньше времени.

В чем-то я мог бы даже сказать спасибо Галасте, благодаря ее захвату власти я смог добраться до таких секретов, что, будь все по-старому, я даже не узнал бы об их существовании и, без сомнений, стать лучше во многих вопросах. К примеру, с ростом моей силы я научился использовать свои органы чувств на полную. Однако обрабатывать такой поток информации мне было сложно, уже через пару минут мозг начинал закипать. Может быть отдых мне и не был нужен, и я не мог устать, но определенные ресурсы у меня все-таки остались конечными. Теперь же, я проверял, поддержание такого «сверх-режима» отнимало куда меньше сил, а побочные эффекты стали ощутимо слабее.

И так было со многим. В том бою с червь-боссом я понял все правильно, теперь частично я мог управлять способностями моих квартирантов без их прямого участия. К примеру, если подчинение капитана скелетов еще требовало участия Жюстины, то вот использовать навык на какой-нибудь слабой нежити уровня костяшек пятого этажа я уже мог и сам. Конечно, от этого было мало проку, но вот то, что отпала необходимость каждый раз обращаться к Авоку, чтобы очистить доспех, было очень приятным бонусом. Да, я нежить, но это не значит, что я обязательно должен ходить измазанный чьей-то там кровью, это дурацкий стереотип. Да и к чему это приведет, когда моя душа станет еще сильнее, пока можно было только предполагать.

А пока мне удалось, направляя все ресурсы энергии контроля на создание связи, сократить время восстановления с пары недель до всего трех суток. Отличный результат, что и говорить. Считая просто море энергии смерти, что я смог получить из зомби-червяка и за вычетом того, что неизбежно пропало в процессе переселения, сейчас у меня было около трех сотен единиц. Еще пятьдесят можно было условно приплюсовать в счет моего нового тела. Огромное число, если вспомнить, что когда-то я был самым обычным скелетом без единой лишней крохи энергии смерти и лишь с единичкой собственной силы. Однако и противники мои стали куда сильнее. К двадцатому уровню, чтобы снизить до минимума вероятность непредвиденных ситуаций на переговорах с капитаном Бирюзовых Врат, мне нужно было достичь человеческого уровня Воителя. Не знаю точно, сколько это в моей системе отчета, но, для ровного счета, предположим, что тысяча. Какие-то совершенно дикие цифры, если так подумать.

Впрочем ладно, все по порядку. Для начала стоило вернуть моему телу достаточную физическую мощь, чтобы я мог сражаться Гуйаром без применения Усиления. То есть спустить на слияние минимум половину имеющегося запаса энергии. Что же, приступим!

* * *

Галаста парила в пустоте, наедине со своими мыслями. Некоторое время назад она смогла ненадолго вернуться в реальность, но только потому, что Ганлин после переселения только-только восстановил энергию до нужного уровня и связь между ней и окружающим миром восстановилась на несколько кратких минут. Впрочем, ей не дали насладиться даже ими.

«Раз уж ты снова можешь слышать и говорить, давай воспользуемся этим для того, чтобы кое-что обсудить», — Так Ганлин начал их разговор и в его голосе Галаста не услышала ничего хорошего.

Суть его слов состояла в следующем: Ганлин как-то научился контролировать свою душу и даже душу самой некромантки, что она уже успела испытать на себе. И может быть сейчас он не мог выкинуть ее душу из своей, вполне возможно, однажды это станет возможно. Так что старого вынужденного сосуществования больше не требовалось. Теперь это был ультиматум. Либо она подчиняется и помогает, либо проводит весь свой оставшийся срок, полностью отрезанная от реальности, а потом, когда Ганлин найдет способ, просто исчезает, растворившись в ничто.

Обсуждать что-то или спорить он больше не собирался. Донеся до Галасты свою мысль, Ганлин снова отрезал ее от внешнего мира, заперев в новой пытке. И это было совершенно невыносимо. Пара прошедших до переселения в реальности дней показалась ей месяцем в темноте и тишине. И чем дольше это длилось, тем было хуже. Когда Ганлин совершил переселение, все временно вернулось в норму. Может быть видеть и слышать она не начала, но ощущение реальности и времени вернулось, словно из-под той двери, что отделяла ее от настоящего, пробивалась тонкая полоска света.

Но теперь Галаста снова оказалась в пыточной камере. И отсутствие тут палачей или раскаленных клещей ничуть не помогало. Сейчас некромантка, повидавшая при жизни немало темниц и казематов, с радостным воплем бросилась в объятья любого, сколь угодно жестокого и изощренного мастера заплечных дел.

Тьма и тишина проникали в разум, подтачивали его, лишали ее уверенности даже в собственных мыслях. Она кричала, но это нисколько не помогало, ведь даже у ее мыслей пропал звук. Она пыталась заполнять время, вспоминая образы из прошлого или фантазируя, но образы просто отказывались появляться. То же самое было с запахами, вкусами, любыми иными ощущениями. Она не знала, сколько времени прошло снаружи, ей казалось, что вечность. Пустота была не только снаружи, но и внутри нее, и со временем Галаста даже начала сомневаться, существует ли она вообще.

В таких условиях гордость, что побудила ее вообще исполнить весь этот план, не просто сломалась, она была растерта в порошок. Единственное, о чем были ее мысли после какого-то момента — это о том, насколько она была глупа, затевая столь глупую авантюру, а также о том, что лишь следуя приказам Ганлина, она сможет выбраться из этого кошмара. Все ее комплексы и неуверенность всплыли наружу и разрослись до немыслимых масштабов. И в конце концов та зависть, что она испытывала к Ганлину, под действием всех этих страхов и сомнений переросла в нечто совершенно иное. Мысль противостоять ему стала приравниваться к ереси, а желание подчиняться стало абсолютным.

И когда, наконец, ее темница была открыта и Ганлин вернул связь, чтобы спросить об ее решении, первым, что вырвалось у Галасты, было:

— Властелин!

Глава 103

Без Галасты слияние проходило медленнее, так что еще троих капитанов скелетов я поглотил лишь через неделю, после чего отправился в обратный путь вниз по этажам. К сожалению, ни Галаста, ни даже та урезанная версия Изменения, что была мне доступна без нее, не могли создать плоть из ничего, так что под своим доспехом я оставался скелетом. Пока что оставалось только держать забрало закрытым и ждать времени, когда мне попадутся зомби. Благо, это должно было произойти уже скоро, на пятнадцатом этаже.

Хотя, с другой стороны, в тот же момент я доберусь до точки, когда мне это в принципе не понадобится. После тринадцатого уровня с червями и четырнадцатого уровня, на котором авантюристам приходилось сталкиваться с полчищами крошечных некро-жуков, способных обглодать человека за считанные минуты, шел пятнадцатый этаж. Последний, на котором люди еще были главными. Дальше начинались уровни, часть которых была полностью под контролем мертвецов. И мне, как нежити, это было очень даже на руку. А потому вполне очевидным выбором было как можно быстрее добраться до вожделенного уровня.

Тринадцатый уровень проскочил всего за пять дней, память после усиления души также стала четче и найти дорогу к уже пройденной пещере босса по лабиринтам подземелья некроманта не составило большого труда. Следующий этаж также не заставил меня затормозить. Из каждого вида нежити я мог поглотить в общем счете ровно столько энергии, сколько было в одном ее представителе. Поэтому червь-босс был столь лакомой добычей, и поэтому тысячи крошечных скарабеев, даже если все вместе и могли соперничать с червями в массе, для меня не представляли никакого интереса, как, впрочем, и опасности. Я просто покрывал все тело коконом из Усиления и некро-жучки сгорали в нем сотнями.

Пришлось, правда, довольно долго искать проход на следующий уровень, этаж был очень запутанным и ветвился не только по горизонтали, но и по вертикали, но после двух недель блужданий и крайне скучного боя с огромной армией скарабеев, я, наконец, вышел на пятнадцатый этаж.

Надо сказать, создатели полигона снова смогли меня удивить. Покинув переплетение узких и совершенно однообразных тоннелей, я словно очутился в совсем ином мире. Пятнадцатый уровень больше, чем какой-либо иной до этого, выглядел делом рук человеческих. И это были даже не катакомбы или склеп. Выйдя из перехода, ведущего к боссу, я попал в самый настоящий дворец.

Огромный зал, где под потолком висел десяток шикарных, пусть и потрепанных временем люстр, выцветшие, но все равно легко узнаваемые и до сих пор величественные картины на стенах, на полу — полусгнившие ковры, когда-то, вероятно, бывшие настолько мягкими, что ноги в них тонули по щиколотку… я понимал, что это место никогда не было новым, что оно всегда, от самого момента создания, имело такой вот заброшенный вид, такова была задумка создателей, но все равно, зрелище было шикарное.

Однако, прежде чем продвигаться дальше, я должен был разобраться с одним важным делом. Проникнув в свою душу, я снял ограничение с души Галасты, присоединив обратно тонкую пуповину, связывающую ее с реальностью. Вот только ее реакция отличалась от всего, что я мог ожидать.

— Властелин! — В голосе, исходящем из моего рта, было столько подобострастия и покорности, что, будь я живым, точно бы блеванул. Что же она пережила меньше чем за месяц, что из бунтарки и захватчицы превратилась в ТАКОЕ?

— Ты согласна подчиняться моим приказам? — Спросил я, уже зная ответ.

— Ради Вас я готова на все! — Какой удобный способ промывки мозгов. На секунду подумал даже о том, чтобы с Жюстиной и Авоком провернуть то же самое, но потом представил аж троих таких поехавших у себя в голове и прогнал эту мысль поганой метлой.

— Отлично, тогда приказываю тебе быть более спокойной. Держи себя в руках.

— Как Вам будет угодно, Властелин. — По дрожи в голосе чувствовалось, что она изо всех сил сдерживается от того, чтобы не начать меня облизывать, но это было все-таки куда лучше, чем раньше.

— Ганлин, что с ней? — Жюстина вклинилась в разговор.

— Похоже, у нее кукуха свернулась, — озвучил я название заболевания.

— Из-за того, что ты ее… изолировал? — В голосе магессы, с самого нашего знакомства ощущавшей свою безнаказанность за любые свои слова, ведь раньше все, что я мог с ней сделать — это не дать говорить, легко ощущался страх.

— Точно.

— А ты… — закончить мысль ей не хватило духа.

— Нет, с тобой я такого не сделаю, — я почти услышал расслабленный выдох у себя в голове, а потому не удержался от того, чтобы продолжить, — если ты будешь себя хорошо вести.

— О да, буду, обещаю!

Мысленно усмехнувшись, я обратился к последнему своему квартиранту.

— А ты что думаешь, Авок?

— Что сучка получила по заслугам, — чувствовалось, что эльф храбрился, его произошедшее с Галастой изменение тоже зацепило. Но он, по крайней мере, никогда серьезных проблем мне не доставлял и с Галастой до последнего не хотел сотрудничать, согласившись попробовать использовать Усиление лишь после того, как она пригрозила уничтожить его душу. Так что на него я не собирался особенно давить.

Супер! Впервые за черт знает сколько времени что-то хорошее произошло без необходимости выдирать это у мира зубами, так что к исследованию этажа я приступил с отличным настроением.

Этот уровень, как и все остальные, имел структуру лабиринта, вот только выполнено это было в соответствующей антуражу манере. В бесконечном дворце сменяли друг друга залы, спальни, кабинеты, столовые, кладовки и склады — все в том же полузабытом состоянии без единого следа разрушения, будто все, кто находился во дворце в один прекрасный день просто взяли и умерли. Все было сделано настолько тщательно, что иногда я находил даже чашки с давным-давно высохшим содержимым или тарелки с заплесневевшими остатками трапезы.

Однако пуст дворец вовсе не был. Умерев, хозяева и слуги дворца не исчезли, а, превратившись в зомби, продолжили свое существование. Выглядело это под час невероятно забавно. К примеру, один встреченный мной в коридоре зомби-уборщик старательно и с присущим только нежити упорством протирал пол, который сам же и пачкал вытекающими из тела выделениями. В другом зале шла, похоже, бесконечная трапеза, потому как мертвецы пытались что-то съесть с опустевших или и вовсе отсутствующих тарелок, возя ножом прямо по столешнице. А когда я, открыв очередную дверь, обнаружил стоящую под давно высохшим душем прямо в платье зомби-фрейлину и та, прежде чем броситься на меня и попытаться убить, совершенно по-человечески заверещала и запустила в меня мочалкой, я окончательно уверился в том, что создатели полигонов были не только великими магами, но и знатными шутниками.

Зомби могли быть убиты, конечно же, но, стоило покинуть комнату и подождать где-то час, как все восстанавливалось, так что я не удержался от соблазна еще раз увернуться от мочалки, слишком это было забавно. Их сила же во многом зависела от того, кем мертвец был «при жизни». Уборщики едва дотягивали до уровня урдалаков, стражи в тяжелых доспехах уже соответствовали обычным скелетам двенадцатого этажа, а аристократия могла быть даже сильнее капитана на том же уровне. Впрочем, еще раз использовать переселение я не считал нужным. Той основы, что у меня была, хватит еще надолго, даже со всей имеющейся у меня энергией я не смогу довести ее до лимита, так что лучше подождать более интересного вместилища, чем зомби-граф или барон.

Но на этом уровне задерживаться я также не счел нужным. Зомби, несмотря на разницу в силе, все еще считались одним типом нежити, а потому достаточно энергии я из них получить не мог. Так что, пошлявшись по дворцу в общем счете примерно неделю и осознав, что забавные встречи с вечно пытающимися повесить картину на вырванный крюк слугами уже не приносят большого удовольствия, я пошел искать короля.

Тронный зал нашелся три дня спустя. Зомби-монарх в тяжелой золотой корне, сидел в скучающей позе на своем разукрашенном позолотой кресле и, вероятно, слушал какие-то доклады, потому что у стоящего напротив трона зомби в черной мании рот постоянно закрывался и открывался в беззвучном монологе.

Пятнадцатый уровень был достаточно глубоко, чтобы тут осталось совсем уж мало авантюристов. Когда-то давным-давно Веск рассказывал мне о том, сколько всего в мире людей и сколько из них обладают телесной магией на том или ином уровне. Чуть позже, после попадания в город Красного Древа я выяснил, что слова охотника были не совсем точными, но в порядках он не ошибался. Во всем человеческом мире было около десяти миллиардов человек. И с учетом того, что территория человеческого мира с древних времен не слишком изменилась, стоило думать, что во времена создания полигонов общее количество людей, если и отличалось, то не слишком сильно. Однако уровень магии с тех пор значительно упал. И чем выше была планка, которую нужно было пересечь человеку, тем хуже современность была в сравнении с эрой создателей.

Сейчас во всем человеческом мире Воинов, если считать и телесных, и стихийных магов, было, по самым оптимистичным подсчетам, около двухсот тысяч. Допустим около трети из них сейчас в полигонах, четверть от этой трети — в подземелье некроманта. Выходило от силы двадцать тысяч человек во всем огромном лабиринте. Потом стоит учесть разницу в силе и, следовательно, этаже, а также то, что, так как для Солдата пятнадцатый уровень уже был, фактически, могилой, никого кроме Воинов тут уже не было, и выходило, что на весь огромный дворец, все десятки тысяч его залов приходится максимум три-четыре тысячи человек, в большинстве своем двигающиеся группами.

Так что ничего удивительного в том, что, когда я нашел тронный зал и вошел в комнату ожидания, где вроде как должны были ждать аудиенции гости монарха, а на деле ждали своей очереди на схватку приключенцы, комната оказалась совершенно пуста. Что же, мне даже лучше. Тем более что это было довольно характерным признаком того, что город, связанный с проходом от этого босса, принадлежит нежити, иначе тут ждали бы человеческие торговцы.

Сняв со спины щит и поудобнее перехватив Гуйар, теперь уже не казавшийся особенно тяжелым, я вступил под свод тронного зала.

Зрелище того, как в полной тишине на тебя поворачиваются сразу полсотни голов с полусгнившими, лишенными всех эмоций кроме гнева и голода, выцветшими лицами, будь я живым, точно нагнало бы немало ужаса. Однако, как и эти замечательные ребята, я был мертв и страх в человеческом понимании был мне неведом.

Так что, не тратя больше время, я, продавив под собой пол, рванул в атаку. Каждый зомби в этом зале был раза в полтора сильнее капитана скелетов, а король по физическим данным, вероятно, превосходил даже меня. И узкая рапира, что была приторочена к его поясу, пусть и была разукрашена драгоценными камнями и позолотой, обещала страшные раны любому, кто подойдет слишком близко. Более того, среди придворных нашлось аж семеро магов, причем все они использовали в атаках магию камня, самую противную для такого скелета, как я, из-за тяжести ее дробящих атак.

Это был первый бой с той заварушки в городе Черной Зари, во время которой я был вынужден по-настоящему постараться. Усилением я, правда, лишь увеличиваю силу тела и рефлексы, не выпускаю его из тела, но так даже интереснее. Именно это и приносило столько удовольствия.

Удар; ощущение того, как Гуйар врезается в череп раздутого то ли от некротических газов, то ли от прижизненного ожирения зомби; резкий бросок в сторону, чтобы не получить по голове огромным булыжником, со свистом рассекающим воздух; без малейшего снижения скорости, лобовое столкновение чешуйчатого щита с одетой в изодранное платье мертвой аристократкой; благодаря зазубренности чешуек и разложению ее плоть снимается с костей, словно после долгого тушения в кастрюле; прыжок, походя Гуйар чиркает ей по черепу, с таким весом этого вполне достаточно, чтобы на зубьях Кровожадного Короля вместе с клоками поседевших волос осталась костная пыль и прогнившие насквозь мозги; пируэт в воздухе, чтобы подставить щит под град мелких, но заостренных до бритвенной остроты каменных игл и жесткое приземление, вбивающее очередного зомби в пол зала и проламывающее его грудную клетку левым сапогом; разворот, отправляющий нанизанный на ногу труп в преследующую меня толпу, сбивая их с ног и ломая и так не слишком ровный строй, Гуйар в это время на противоходе, чтобы меня не закрутило, крошит чьи-то головы; приседание на правой ноге с откидыванием корпуса назад, пока широкое, словно столешница, каменное лезвие проносится в сантиметрах от забрала, вместо моей головы срезая пять чужих; сальто назад, и снова сапог, на этот раз правый, оказывается в чьих-то мозгах; отжимание от пола и очередной полет над толпой зомби, прямо к сидящему без движения королю; Гуйар, в сравнении кажущийся вековым деревом перед тростинкой, сталкивается с рапирой монарха и осколки пола, оставшиеся от моих па, дребезжат от оглушительного скрежета стали…

ВЕЛИКОЛЕПНО!

* * *

Переулок. Тупик. Подворотня…

Сложно подобрать правильное название для того метрового промежутка между двумя домами, грязного, обоссанного и облеванного, утопающего в льющейся с небес воде, в котором я прячусь.

Хотя нет, не я. Очередное видение. Первым был Император, царствующий над всем живым и мертвым, вторым — тот безумный бог войны, что уничтожил, кажется, целый мир ради удовлетворения своей ненависти. И раз уж третьим полученным Грехом была Зависть, ничего удивительного, что я очутился здесь.

«Я», который не смотрел извне, а по-настоящему жил эту жизнь, целиком состоящую из боли, страха и грязи, лежал, дрожа, прямо на хлюпающей от воды земле, под каким-то драным мешком или чем-то подобном. Понять, что это, было невозможно из-за, казалось, бесконечных дыр. То и дело заходясь хриплым, сухим кашлем, я слезящимися глазами смотрел из своего пристанища туда, где все было совершенно иным. Где горел свет, где было сухо и тепло, где были радость, смех… еда.

Желудок, пустовавший, кажется, вечность, при воспоминании о тех редких разах, когда он был хоть частично полон, слабо заурчал. Выражать свое недовольство активнее у него уже не осталось сил, как, впрочем, и у меня.

Я смотрел на людей, спешащих убраться из-под набирающего силу дождя, хорошо одетых, отъевшихся, с лоснящейся, мягкой кожей, довольных и счастливых, смотрел, с трудом удерживая глаза открытыми. Я знал, что, стоит мне их сомкнуть, как я засну и, скорее всего, уже никогда не проснусь. Нужно было держаться, хвататься за жизнь, всеми силами, всеми средствами, выжить любой ценой.

Выжить, чтобы однажды получить то же, что есть у всех этих людей, и даже намного больше. Это желание полыхало в груди, испепеляло душу, лишь чтобы дать моему телу еще хоть немного тепла для выживания.

Почему они? Почему не я? Почему у них есть то, о чем я могу только мечтать? Почему я должен голодать, страдать, умирать, пока они зачастую даже не понимающие, что имеют и пользующиеся этим, словно данностью, обжираются и трахаются, копят и тратят, правят и спят? Почему? ПОЧЕМУ?! Зависть сжигала меня изнутри, заставляла ненавидеть все и всех.

И когда свет из лавки бакалейщика напротив загородила чья-то фигура и протянула мне еще свежий, так вкусно пахнущий батон хлеба, я возненавидел и ее тоже. Кто-то хочет использовать меня? Сделать рабом, слугой, пленником, воином? Или же это и по-настоящему добрый поступок? А может он хочет выставить себя спасителем, мессией, защитником обездоленных?

Плевать. Каковы бы ни были его мотивы, я приму его помощь. Потому что я обязан выжить. Выжить и получить все. Я отниму, отберу, присвою себе все, что есть у них. И у того, кто мне помог, тоже. Потому что, опять же, каковы бы ни были его мотивы, я ненавижу его не меньше, чем всех остальных. Не потому, что он плохой или хороший, а потому что у него есть то, чего нет у меня.

Глава 104

— Стой, кто идет?! — Видеть на воротах не человеческую стражу, а парочку вооруженных алебардами зомби было, с одной стороны, непривычно, но с другой даже очень приятно. Так сказать, родичи. И даже то, что острия этих алебард были направлены мне в грудь, мало что менял.

— Свои! — отстегнув застежки шлема, я поднял забрало и улыбнулся зомбякам во все тридцать два зуба.

Сказать, что они были удивлены — значит ничего не сказать. Как стало понятно после пятнадцатого этажа, нежить не приходила в города из заброшенного дворца, там мертвяки все еще были лишены разума. Так что, похоже, либо население города появлялось примерно также, как и вся остальная нежить в подземелье некроманта, либо появлялась с более низких уровней. И мое появление явно не соответствовало ни тому, ни другому сценарию.

Однако пустить меня все-таки пустили, причем без особых расспросов, только сказали, что я должен зайти в некро-администрацию, отметиться. Что же, я все равно собирался побольше узнать об этом месте и прилегающих территориях от кого-нибудь высокопоставленного, так что сделаю, как попросили.

Город оказался совсем не таким, как его братья на пятом и десятом уровнях. Во-первых, он не был вырезан в стене, окруженный рвом и высокими стенами по кругу, как обычное человеческое поселение. Хотя, с другой стороны, его верхние этажи уходили в потолок огромной пещеры, так что в каком-то смысле он все-таки соответствовал «стандарту». Также ширина и высота улиц-тоннелей была куда больше, да и сам город по размерам превосходил те, где я раньше бывал. А еще он был куда роскошнее. Вместо простого камня гранит и мрамор, вместо пустых оконных рам за толстыми ставнями самое настоящее стекло, которое я раньше видел только в стенных шкафах самых богатых домов и очках некоторых горожан, вместо неровных светящихся кристаллов свисающие с потолков улиц фонари. А еще тут и там виднелись слишком хорошо узнаваемые детали декора из дворца пятнадцатого уровня, так что, похоже, местная нежить промышляла, ко всему прочему, грабежом и разбоем.

А: «Ко всему прочему» — потому что город нежити вовсе не был мертв. На улицах стояли лавки торговцев, из трактиров и таверн слышался слишком знакомый мне гомон, да что там, я даже несколько раз видел, как из окна высовывался скелет и зомби, встряхивал явно стиранную рубаху и снова исчезал внутри дома.

Конечно, продавали, ели и пили тут совсем не то же, что продавали, ели и пили люди. Что-то все-таки было похоже, вроде брони или магических амулетов, а что-то оказалось совершенно для меня новым. К примеру, в одной из лавок, вокруг которой толпилось неожиданно много нежити, торговали обжаренными тушками некро-крыс, которые, как и множество иных мертвых зверей, обитали на следующем, шестнадцатом этаже. И хотя запах свежего мяса, не вызывал у меня никакой особой реакции, от этого аромата у меня потекли слюньки. Образно говоря, понятное дело, но все-таки это было удивительно. Заплатив за одну крысу крошечным кусочком золота, нежить ценила благородный металл чуть ли не больше людей, я вгрызся в тушку зубами и, о чудо, ощутил великолепный, распространяющийся по всей полости несуществующего рта вкус. Что самое интересное, откушенная часть не провалилась сквозь челюсть, как это должно было быть, а просто растворилась, словно ее и не было. Остановился я лишь после десятка съеденных грызунов, и не потому, что наелся, а потому что понял, что на меня уже начинают с жадностью поглядывать другие скелеты. Вернее, не на меня лично, а на притороченный к поясу кошелек, из которого я доставал золото. Нежить, как и все остальные монстры, не имела человеческих понятий о законах и пусть нападать на меня посреди улицы вряд ли кто-то стал бы, выследить вполне могли. И пока я не зарегистрируюсь в соответствующей инстанции лучше не нарываться на неприятности.

Однако, продвигаясь по выстроенным в виде спирали улицам, я все-таки не мог удержаться от посещения некоторых особо популярных заведений. И что бы я не попробовал съесть или выпить, все казалось просто шедеврами кулинарного искусства. Конечно, скорее всего это было из-за того, что я ни разу за всю свою несмерть не наслаждался пищей в полной мере. Алкоголь лишь немного щипал небо, а мясо не было похоже на пепел лишь благодаря крови, единственной субстанции, имевшей для меня вкус, бывший, впрочем, не слишком приятным.

Местная же «кухня», используя, похоже, какие-то магические приемы, умудрялась подарить наслаждение едой даже тем, у кого не было не то, что вкусовых рецепторов, но и языка в принципе. Кроме жаренных крыс я также попробовал рагу из некро-волка, зомби-змеиный шашлык, настойку на костной пыли, и много других гастрономических изысков, от которых у любого человека случился бы неконтролируемый приступ рвоты. Мне же, как и всей остальной нежити, было ну очень вкусно. И это, пожалуй, было лучшим моим открытием в городе мертвых.

Лучшим, но не единственным. К примеру, я смог наткнуться на магазин, продающий «фокусы» для нежити. Магические амулеты, предназначенные не для того, чтобы бросаться фаэрболами, а, к примеру, для того чтобы на пару минут отделить голову от тела и при этом иметь возможность контролировать все свои конечности или другие, при активации становящийся внешне неотличимым от живой человеческих носа, глаза, уха и так далее, которые предполагалось приставлять к своему телу. Представил себя, скелета, без скальпа и кожи, но с глазами, ушами и носом, и не смог удержать смех.

А вот товары из другой лавки уже были не забавными, а, наоборот, крайне ценными и полезными. Использующие магию пространства для увеличения внутреннего объема рюкзаки и сумки, которые при относительно небольших размерах могли вмещать в себя десятки килограммов вещей. Особой популярностью они не пользовались из-за цены и того, что нежить, по факту, не нуждалась в больших запасах чего бы то ни было, но я все-таки прикупил себе парочку таких расширенных поясных сумок, никогда не знаешь, для чего может пригодиться.

В общем, до верхних этажей, где располагались управляющие органы, я добрался лишь спустя несколько часов после того, как переступил границу города. И тут уже было не до развлечения.

После того, как я представился и назвал причину своего визита, довольно быстро все здание было поднято на уши. И ничего удивительного. Сейчас моя сила находилась где-то на границе человеческих средней и высшей стадии Воина, что, пусть вряд ли было беспрецедентно в городе нежити, но точно довольно впечатляюще. А, с учетом того, что я, фактически, появился из ниоткуда, чего не собирался скрывать, подобный новичок просто обязан был вызвать немалый ажиотаж. Где-то через час ожидания меня, наконец, вызвали. В кабинете, хотя, вернее его будет назвать залом переговоров, меня ждало пятеро.

— Присаживайся. — Скелет с, как не странно, довольно длинной белоснежной бородой и черепом, покрытым золотыми узорами, сидел в середине полукруглого стола и, похоже, был председателем этого собрания.

Судя по легкой мантии и отчетливому фону энергии, он был личем, и очень сильным, точно куда сильнее меня. На секунду всплыла мысль о том, что, пожалуй, не стоило сюда заявляться вот так, без какого-либо плана отступления, но, с другой стороны, я также понимал, что рано или поздно меня бы заметили и тогда моя скрытность стала бы лишь проблемой. Лучше уж было выложить все карты на стол, раз уж я прибыл в город нежити, к тому же, пусть победить их я и не смогу, но вот что касается побега — тут уже совсем иная история. Не говоря ни слова, я опустился в кресло, стоящее как бы внутри стола.

— Итак, назовись.

— Ганлин. — На лицах той нежити, у кого я мог прочитать эмоции, отразилось удивление. И скелет-лич тут же разъяснил причину.

— Ганлин… и все?

— А что должно быть еще? — Судя по всему мой вопрос привел их в самый настоящий ступор.

— Должно быть имя, — с каким-то раздражением ответил лич, — а это… в лучшем случае кличка.

— Мое имя с придумал себе сам и не собираюсь с вами по этому поводу спорить. — Его тон мне совсем не нравился. — Может быть сами представитесь?

— Кхм… — моя неприязнь, похоже, была взаимной. — Ладно. Мое имя Шиане Сурнава Паднари Ядгар.

— Какой кошмар… — не смог я удержаться.

— Что именно?! — чуть привстав в кресле, угрожающе переспросил лич.

— Неужели вообще все к вам обращаются по целому имени? Это по меньшей мере неудобно. — Здоровый зомби, сидящий на крайнем левом от меня месте, облаченный в похожую на мою чешуйчатую броню и то и дело поправляющий приставленный к спинке кресла боевой молот, прыснул со смеху, за что был одарен яростным взглядом. Впрочем, похоже, ему было вообще плевать и, дождавшись, пока председатель отвернется, зомби подмигнул мне единственным имевшимся глазом.

— Те, кто получили мое дозволение, могут называть меня Ядгар. — Выдавил лич, оглядывая своих коллег.

— Хорошо, Ядгар…

— Только те, кто получил мое дозволение! — Перебил он меня, перейдя уже на совсем высокие тона.

— Ой, ну давай считать, что я его уже получил, ладно? — Осознав, что в этой компании точно не все будут против меня, я уже даже не пытался делать вид, что проявляю к личу уважение. — Значит ты Ядгар, а я Ганлин, в чем проблема? Можешь, если тебе так хочется, придумать к моему имени хоть три, хоть тридцать три лишних слова, что от этого изменится?

— Так его! — Воскликнул тот самый зомби, с такой силой хлопнув ладонью по столу, что по каменной поверхности пошли трещины. — Всех уже достал своим снобизмом. Я, — он хитро улыбнулся и бросил на лича взгляд, словно проверяя, слушает ли тот, — Хатод. Приятно с тобой познакомиться, Ганлин.

— Взаимно, — я кивнул.

— Мое имя Талап Мау Тавалара Лахик, но ты можешь звать меня просто Лахик. Мне тоже приятно познакомиться. — подал голос тонкий, словно тростинка, зомби с неожиданно шикарными чернильно-черными длинными усами, сидящий по левую руку от Ядгара. На нем был просторный халат, но под тканью угадывались изгибы доспеха, а по тому, что он сидел немного криво, я сделал вывод, что на поясе у него висит клинок или какое-то иное длинное оружие.

— Очень рад, — еще один кивок.

— Танда Вени Танда Висари, можно Висари. — Тоже зомби, но женского пола, сидела на крайнем правом месте. Хотя то, что она мертва, понять можно было лишь по разорванной от середины рта и до уха щеке. Ну, плюс крайняя худоба, бледность, стеклянные, без блеска, глаза, но все это вполне могло быть и у живой женщины. За спиной у нее была приторочена крайне угрожающего вида коса, на фоне зазубренного лезвия которой даже Гуйар немного проигрывал. Кстати, интересно, почему у нее в имени два одинаковых слова?

— Приятно познакомиться.