Граница. Выпуск 3

— По-прежнему летчиком собираешься стать?

— Никак нет, бортинженером.

— А почему не флотским инженер-механиком, как Рогов?

Матрос вздохнул и развел руками:

— С детства хочется летать, и машины люблю. Тут все как раз совпадает.

— Готовишься урывками?

— Вторично отпуска не получить.

— Как же иначе?

— Так точно. Да я слышал, как товарищ капитан-лейтенант Субботин, сдавая вам дела, сказал про меня, что этому лодырю никаких поблажек для подготовки в училище давать не следует, не в коня корм.

Изотов нахмурился, потер ладонью подбородок и, вдруг доверительно улыбнувшись, спросил:

— И услышав это, ты решил заниматься назло?

— Ага… прошу прощения, так точно.

Изотов рассмеялся:

— Уже Неплохо, — потом задумался, слыша осторожное дыхание матроса, и произнес: — Не в коня корм… Смотря по тому, какой конь и какой корм. Н-нда. — И пристально посмотрел в глаза Буранову: — Получишь отпуск. На «Сто двадцать шестом» моторист без практики на берегу сидит, договорюсь с его командиром, если командование не даст отпуск, сам устрою. — Изотов хлопнул ладонью по штурманскому столу. — Но даже если командование разрешит, с территории базы не выпущу. Занимайся хоть здесь, хоть в библиотеке, хоть у меня дома. И никаких отвлекающих факторов, которые, уверен, были у тебя во время отпуска. Согласен?

— Согласен. Спасибо, товарищ старший лейтенант.

— Но продолжай, не рассчитывая на отпуск, заниматься, как прежде. Используй каждую минуту. Иди.

— Есть, — ответил Буранов и, уже открыв дверь рубки, обернулся и признался с растерянной улыбкой: — Правильно и сделаете, что отпуск при части… Тогда, дома-то я закуролесил: девчонка одна подвернулась. За сердце забрало…

— Иначе я и не думал, — рассмеялся Изотов. — Иди-иди. Девчонка, если настоящая, то подождет, а вертихвосток везде хватает.

Тотчас после матроса в рубку вошел Рогов, расстроенный и злой, положил на штурманский стол фуражку, сел в свое кресло и закурил.

— Ну как? — спросил Изотов.

Сделав несколько затяжек, Рогов выругался и объяснил ситуацию.

Дело в том, что запасных сфер для двух перехватчиков на складах базы не оказалось. По всей вероятности, часть комплекта запасных частей и оборудования застряла где-то на промежуточных складах. Командир базы срочно отправил запрос.

Перехватчик мог выходить в море и без колпака, сохраняя полную боеспособность. Комендор Росляков раздобыл у одного из старшин базы, имеющего мотоцикл, защитные очки, резонно заявив, что скорость корабля близка к скорости довоенных самолетов, а на тех стрелки-радисты сидели у открытой пулеметной турели в защитных очках.

И хотя артиллерия корабля находилась в ведении помощника командира (он же штурман), Изотов приказал инженер-механику найти или изготовить сферу, поскольку Волков на корабле временно и не так опытен в хозяйственных и технических делах. Перешарив склады базы, Рогов вспомнил рассуждения Рослякова и хлопнул себя по лбу:

— Эврика, черт возьми! Ведь наверняка эта сфера, как и многое из оборудования перехватчика, от серийного бомбардировщика. Надо идти к летчикам, у них-то уж есть запасные сферы.

Во второй половине дня Рогов уже сидел перед столом начальника техснабжения авиационной части. Лысый, с седыми висками майор принял любезно, предложил закурить и спросил, чем он может быть полезен.

Рогов рассказал о потере колпака и показал эскиз. Майор посмотрел его, положил на стол и ответил:

— Да, это от серийного бомбардировщика, уже снятого с вооружения. Такие детали у нас на складе есть, но приказа о списании их в ОФИ[4] еще не поступило.

Рогов даже подпрыгнул на стуле.

— Так, товарищ майор, дайте нам один колпак, хоть на время, пока мы свои получим. Честное слово, вернем. Вот официальная бумага с просьбой нам помочь.

Майор откинулся на спинку стула, скрестил пальцы и укоризненно покачал головой:

— Товарищ капитан…

— Капитан-лейтенант, — вежливо поправил Рогов.

— Тем более. Вы же не первогодок, а опытный офицер инженерной службы, и знаете, как это делается, — он вернул бумаги Рогову. — Мы не купчики какие-нибудь, чтоб на честном слове, взаймы и тому подобное. Пошлите ваше требование по соответствующей инстанции, ваше командование передаст его нашему командованию, мне спустят распоряжение, и я отпущу вам сколько угодно. Как видите, все очень просто.

— Очень просто? — растерянно повторил Рогов. — Да ведь на это полгода уйдет, а нам срочно нужно.

— Таков порядок, и не нам его менять, — вежливо уточнил майор.

— Да поймите, товарищ майор, из-за одного колпака….

— Сферы, — деликатно поправил майор.

— Ну, сферы, председатель комитета будет обращаться к министру обороны? Это так же нелепо, как выдирать зуб через ноздрю.

Майор развел руками:

— Ну, зачем так высоко брать? Я почти уверен, что это можно решить на уровне техуправлений нашего и вашего округов. Вам повезло — мы подчинены военному округу.

— Но ведь эти колпаки вам не нужны!

— Сферы, — уже назидательно поправил майор. — Они нам, конечно, не нужны, но я же не частный владелец, а служебное лицо.

Видя, что до конца рабочего дня осталось полтора часа, Рогов помчался в ОФИ.

Начальник ОФИ прочитал требование и, глядя на эскиз, сказал, что документы написаны не по форме и адресовать их нужно начальнику тыла, которому подчинен начальник ОФИ.

— Так бумажки завтра перепишем, — торопливо успокоил Рогов.

— Но, к сожалению, сейчас таких изделий у меня нет. Были, роздали пионерам, школам, кое-кто из наших взял. Говорят, один из офицеров ванночку для купания своего ребенка смастерил. Так что ничем помочь не могу. Позванивайте, как получим — пишите бумагу, и я отпущу.

Все это, прерывая речь руганью, Рогов рассказал Изотову. Тот посмотрел на часы.

— Поздновато. Хотя начпо часто задерживается, пошли к нему. Чушь какая-то.

Озеров действительно был в кабинете. Он выслушал рассказ Рогова и через оперативного дежурного старшего морского начальника дозвонился до авиационной части. Дежурный по части ответил, что заместителя по политчасти нет на месте, ему нужно звонить утром завтра с девяти ноль-ноль. Повесив трубку, Озеров спокойно сказал:

— Напомните сразу после подъема флага. Позвоню. Уладим.

Когда Рогов и Изотов вышли от начальника политотдела, встретили боцмана. Он спросил, достали ли колпак.

— Сферу, — поправил Рогов и сплюнул.

Узнав о неудаче, Ожегин всплеснул руками:

— Товарищ капитан-лейтенант, разве это так делается? — и повернулся к Изотову. — Разрешите мне утром съездить к этим летчикам. Наверняка там начальник склада старшина-сверхсрочник, найдем общий язык, тем более, что дело уже ОФИ запахло.

Домой идти Рогову не хотелось, уж больно было скверное настроение, и он поехал в город, просто так, без цели. Побродил по парку, остановился возле ресторана, вспомнив, что забыл поужинать на базе, и не мог вспомнить, обедал он или нет.

В зале стоял уютный полумрак и сдержанный гул голосов. Пологая витая лестница вела наверх, где под черным потолком, усеянном маленькими лампочками, за стойкой бара темнели силуэты мужчин и женщин, потягивающих коктейли. Возле лестницы Рогова окликнули:

— Эй, флот, капитан-лейтенант!

Обернувшись, Рогов увидел за столиком трех летчиков-капитанов. Один из них показал на пустующий четвертый стул. Поколебавшись, Рогов подошел, поздоровался и взял меню. Пригласивший его летчик, скуластый, с раскосыми глазами, был до странности белобрысый.

— Потом закажешь, успеешь. Легче с Мао договориться, чем подозвать официанта. Закуски хватит. Э, нет тарелки и прибора. Сейчас сварганим.

Он подошел к столику официанта, взял тарелку, вилку, нож, протер их чистой салфеткой и поставил перед Роговым, заметив:

— Порядок в авиации.

— Тоже мне порядок, — проворчал Рогов и рассказал о разговоре с майором.

Летчики расхохотались.

— Это Бердяев, наверно. Точно, он. Известный жмот и бюрократ. Нашел к кому обращаться. Сказал бы нам.

— Что я, буду у встречных летчиков на улице просить?

— А зачем вам сфера-то?

— На нашем корабле стоит такая же. Да ее в шторм волной снесло.

Вышли из ресторана поздно вечером довольные компанией: все в одном звании, субординацию соблюдать не требовалось, обменивались флотскими и авиационными остротами… Летчики записали, как найти Рогова, поймали такси и уехали. Рогов сел в следующее.

В машине у него снова испортилось настроение. Думал о том, что часто приходится встречать людей любезных, веселых, остроумных — открытая душа, а увидишь его за служебным столом и не узнаешь, даже внешность изменяется, не человек, а дубовый чурбан с оловянными глазами. Обещать за ресторанным столиком — куда проще.

Капитан I ранга Озеров дозвонился до замполита авиационной части к десяти утра. Тот пояснил, что начальнику техснабжения осталось менее года до увольнения в запас. Он и раньше был таким, а теперь, стремясь получить пенсию «под завязку», ничего самостоятельного предпринимать не хочет. Делает только то, что написано в инструкциях, и ни на миллиметр в сторону. Замполит пообещал выяснить, записал номер телефона. Через пятнадцать минут он снова позвонил:

— Все в порядке, присылайте машину.

Когда Рогов привез на пирс четыре сферы, то увидел, что на перехватчике уже переливается новая, промытая. А вторая сфера, упакованная в оберточную бумагу, лежала на палубе. Их привез боцман на автобусе и нес до базы на голове, поддерживая обеими руками.

На причале зазвонил телефон, и вахтенный матрос, повесив трубку, сказал Рогову:

— Товарищ капитан-лейтенант, на КПП вас какой-то летчик спрашивает, торопит — ему некогда.

Перед КПП стоял «пикап», возле него курил вчерашний белобрысый знакомый. Он торопливо поздоровался.

— Извини, Валерий, спешу. Крюк изрядный сделал. А чего людей не взял с собой? Ведь шесть штук. Как освободишься — заскакивай к нам, надо ведомость передаточную оформить и требование привези.

Расхохотавшись, Рогов полез в кузов, позвав подсобить дневального по КПП.

— Спасибо, Коля, ей богу не ожидал.

— О чем разговор? На шесть штормов хватит? Запиши мой телефон, заходи, не по делу, просто так. Неплохо было бы встретиться еще раз, как вчера.

10

— Встать! Смирно! Товарищ старший лейтенант, личный состав корабля собран по вашему приказанию. Боцман корабля главстаршина Ожегин.

— Вольно. Сесть.

Изотов снял фуражку, положил рядом с собой, попытался пригладить волосы, поглядывая на матросов. Вся команда перехватчика, за исключением вахтенных, была в сборе. Изотов укоризненно посмотрел на Лаптева.

— Я, по-моему, ясно сказал тебе, что нужно комсомольское собрание.

— Так это ж все равно, — ответил Лаптев, — у нас все комсомольцы, кроме офицеров.

— Хотя да, у нас тут один беспартийный затесался, — усмехнулся Изотов и кивнул на сидящего в углу Мефиступола.

За окнами кубрика шумели желтеющей листвой деревья. В кубрике с потолка свисали гимнастические кольца на толстых капроновых тросах. Показав на них, Изотов спросил:

— Надежно закрепили? Не то сорвется кто-нибудь и сломает шею.

Поднялся Бурмистров:

— Там, товарищ старший лейтенант, двутавровая балка проходит. В нее и ввернули рымы, резьба метрическая двадцать два. Слона выдержит.

Рассеянно кивнув в ответ, Изотов задумался, почесал висок, покосился на сидящих рядом Рогова и Волкова, потом сказал:

— Сегодня у нас, товарищи, не собрание личного состава, а скорее совещание, что ли…

Рогов вставил:

— НТС, Михаил Алексеевич, научно-технический совет нашего корабля.

— Пожалуй, так.

Изотов встал, походил по кубрику, заложив за спину руки, потом остановился и спросил:

— Кто конструктор автоматов «АК», стоящих на вооружении личного состава армии, флота и у нас?

— Калашников, — ответило несколько голосов.

— Не точно. Старший сержант Калашников — лауреат Государственной премии, — поправил Изотов. — Понимаете, ребята, в нашей стране в специальных институтах, в конструкторских бюро, на кафедрах академий и училищ инженеры и ученые разрабатывают новые образцы стрелкового оружия, а на вооружение в нашей огромной стране принята конструкция оружейного мастера — старшего сержанта. Может, я привел слишком исключительный пример… Понимаете… Ну, допустим, кто-то потерял на территории базы часы. Мы решили найти, вышли всей командой, будем искать все, а найдет один. — Изотов осекся, растерянно посмотрел на Рогова и признался: — Вот черт, кажется, не с того начал и не туда пошел? Мы же собирались говорить о коллективном творчестве.