Граница. Выпуск 3

Рогов вставил:

— Все верно, Михаил Алексеевич, ищут все, а находит один, но находит потому, что ищут все. А ну, как один-одинешенек отправится искать? Не найдет.

— Угу. Сейчас выйду на курс, — сам себе сказал Изотов. — Прежде чем поставить самую незначительную деталь, тщательно продумывают ее тип и ее место на корабле, чтоб не мешала другим, была удобна и доступна в обращении и не подвела в бою. Вы знаете, что прежде чем выдать заводу окончательные рабочие чертежи, в конструкторском бюро был построен макет в натуральную величину со всем оборудованием и снаряжением, где практически проверялась возможность и удобство размещения. Так?

— Так точно.

Изотов оперся обеими руками о спинку стула.

— Кажется, все было продумано опытными и умными специалистами. Однако после заводских испытаний наша команда предъявила заводу и конструкторскому бюро перечень замечаний и предложений на скольких страницах? — Изотов повернулся к Рогову.

Тот не задумываясь ответил:

— На шести. Всего девяносто четыре пункта.

— Часть из них была принята заводом и конструкторским бюро, часть обещали предусмотреть в последующих сериях кораблей, остальные отклонили. Мы спорили. Конструкторы, инженеры не бюрократы, а мы не ясновидцы. Они и мы одинаковые люди, и порой каждый по-своему бывает прав.

Изотов опять прошелся по кубрику, посмотрел в окно, обернулся:

— Хорошо. Корабль спущен. Мы начали плавать, выполнять учебные и боевые задачи, и у нас опять появились новые замечания, предложения. — Изотов посмотрел на радиометриста и сказал: — Старшина второй статьи Гостюнный, покажите, как вы переходите на аварийное питание станции.

— Есть! — Гостюнный привычным жестом показал, как он переключает пакетник.

— Быстро?

— Так точно.

— Да. Но вам пришлось оторвать свою корму от сиденья и приподняться на полусогнутых. А в это время вдруг корабль мотнет волной, подбросит взрывом, в такой позе вы не устоите, вас может сшибить. При этом вы на несколько секунд выйдете из строя и не будете видеть цель.

— Это точно, товарищ командир, — согласился Гостюнный и снова повторил свой жест. В этот момент акустик Горелов толкнул его в бок, и радиометрист повалился на электрика Лаптева. Все захохотали.

Подождав, пока матросы успокоятся, Изотов продолжал:

— Значит так, мы осваиваем технику, мы ее принимаем… Кому, как не нам, знать что к чему? К тому же нам повезло — мы попали в сильный шторм, на который корабли этого типа не рассчитаны. Мы проверили себя и технику, и у нас опять появились новые замечания, предложения. — Изотов снова обратился к радиометристу: — Вы думали, где удобнее разместить пакетник?

Встав и чуть помедлив, Гостюнный ответил:

— Так и так прикидываю — негде.

— А если чуть сдвинуть в сторону один из блоков?

— Тогда возможно, но кто это разрешит?

— Об этом речь пойдет дальше, — заметил Изотов и продолжил: — Я как-то слышал одно, хоть и слишком резкое, но в общем правильное изречение: критиковать может каждый дурак. Заявить, что это плохо, может всякий; доказать, почему это плохо, не каждый сумеет, и совсем немногие могут показать, как сделать лучше. Вот это и будет настоящая критика. Де-ло-вая. Допустим, мы предъявили КБ или заводу список своих заключений и предложений. Там нас поблагодарят и будут разбираться. Нам, в свою очередь, нужно будет доказывать свою правоту. А для этого лучше всего проверить свои предложения на практике. Но многое на своем корабле мы проверить не сможем. Мы в боевом строю. У нас есть единственная возможность практически проверять, делать разные варианты на макете в натуральную величину. Значит, нужно иметь свой макет корабля со всем вооружением и оборудованием. На нем мы будем полными хозяевами, будем делать что хотим и как хотим. Вот и все. О технической стороне дела нам расскажет командир БЧ-5.

Рогов встал:

— Наш командир прав, что сколько бы пядей во лбу ни было у тех, кто проектировал и строил, всего они предусмотреть не могут. Практика — критерий истины. Многое определят не испытания, а длительная эксплуатация, то есть мы с вами. Не только командир, механик, штурман, а все мы вместе. Корабль только тогда корабль, когда на нем каждый выполняет, что ему поручено. Мы все вместе управляем кораблем, значит и думать должны сообща. Понятно?

— Понятно.

— Я хочу привести свежий пример о том, что не боги горшки обжигают. После эпопеи с колпаками у меня завязалась дружба с летчиками. Славные парни. Так вот, несколько недель назад в газетах было сообщение о том, что при взлете разбился пассажирский самолет и что назначена специальная комиссия для расследования. Не помню, было ли опубликовано сообщение комиссии, но летные части все эти материалы получают подробно. И вот в этой части, что недалеко здесь находится, молодой врач больше недели сидел в кабине пассажирского самолета в нашем аэропорту и повторял все манипуляции летчиков во время взлета, делал свои измерения, расчеты и пришел к выводу, что весь пульт управления находится в поле зрения пилота, но при взлете, когда он внимательно смотрит на один прибор, аварийная сигнальная лампочка хоть и находится в поле зрения, но попадает в район слепого пятна. Есть такой участок в каждом глазу на его сетчатке, где выходит зрительный нерв. И какие-то доли секунды летчик может не заметить аварийного сигнала, когда на него нужно реагировать мгновенно. Возможно, что это явилось причиной катастрофы. Понимаете, самолет проектировали сотни опытнейших конструкторов, а вот такую деталь подметил врач. Ну там сразу послали письмо в управление гражданской авиации, а сами в летной части создали комиссию, чтоб проверить это и на своих машинах. А теперь о макете. Командование бригады согласилось с нашими доводами и поддерживает. Мы заявили, что не собираемся открывать Америку и выдумывать порох, даже гениальные открытия тоже не сделаем, чтоб не отбивать хлеб у Академии наук.

Подождав, пока прекратится смех, Рогов продолжал:

— Но на этом неплавающем корабле мы принесем какую-то пользу плавающим кораблям и тем, которые будут плавать потом. Ясно с этим?

— Ясно.

— Место для сарая, будем называть его эллингом, в котором будет находиться макет, командир базы нам отвел в углу двора за грузовым пирсом. Макет будет точной копией нашего корабля в натуральную величину. Затем мы пойдем по методу Шерлока Холмса — дедуктивно — от частного к общему. Каждый из вас изготовит макет своего заведования и боевого поста со всеми рычагами, тумблерами, переключателями, приборами и прочим оборудованием. Тоже в натуральную величину. И каждый будет размещать в отсеке, как ему удобнее работать в бою и походе.

Моторист Буранов, забывшись, присвистнул и воскликнул:

— Ну, и свалка получится! До драк дело дойдет!

— Пожалуйста, — заметил Изотов. — Сколько угодно за счет личного времени в физзале. Там есть ринг и боксерские перчатки. Продолжайте, Валерий Геннадиевич.

— Есть, — ответил Рогов. — Далее. Год идет к концу. Нам надо построить макет к ледоставу. Зимой для таких исследований и занятий времени больше. Финансовый год кончается. Командир базы обещал выхлопотать на следующий год средства и материалы. Но нам ждать недосуг. Поэтому ныне нужно рассчитывать на самих себя и самим изыскивать материалы… — Рогов вдруг рассмеялся: — Наш боцман уже обеими руками затылок чешет.

Укоризненно посмотрев на инженер-механика, главстаршина Ожегин ответил:

— А как же, товарищ капитан-лейтенант, на чью это шею все ляжет? Конечно, на мою. Боцман, найди, боцман, давай, боцман, шевелись.

— На то и боцман, — сказал кто-то.

— Постойте-постойте, Валерий Геннадиевич, — вмешался доселе молчавший Волков. — Конечно, можно приказать. Мы люди военные. Но лучше, когда все сами захотят. Так, Михаил Алексеевич?

Изотов твердо ответил:

— Сейчас плебисцит устраивать не будем. Приказывать не стану. Неделю срока на обдумывание хватит?

— Хватит!

— Вполне!

— Так и будет. Через неделю соберемся снова и решим. А пока все. Вопросы есть?

— Есть! — вскочил акустик Горелов. — А почему обязательно делать макеты своего заведования в натуральную величину? Я вот считаю, что большинство моих блоков за счет уплотненного монтажа можно сделать меньших размеров и веса.

— Мало ли что вы считаете. Вы докажите, — заметил Изотов.

— И докажу, — запальчиво ответил акустик. — Я сам по-своему соберу действующую схему, только кожухи пока будут деревянными. Все необходимое для этого найду.

— Ну, как говорится, дай бог нашему теляти волка съесть.

— И съем, даже шерсть не выплюну.

Проводив командой «смирно» офицеров, боцман задержал экипаж и сказал:

— Вот что. Чую, что делать будем, потому что это — дело. Надо доставать материал? Надо. Где доставать? Не знаю. Подумаю. Но сколько раз вам внушали, что матрос во всем должен быть смелым и находчивым! Так вот пусть каждый проявит находчивость.

Недели через две на пирс прибежал матрос хозкоманды и сказал, что капитан-лейтенанта Рогова срочно вызывает командир базы. Капитан II ранга Колесов стоял в углу двора перед грудой строительных материалов, натащенных командой для возведения эллинга. Ответив на приветствие, хмуро сказал:

— Вот что, товарищ инженер, на этом месте вам разрешили возвести служебную постройку, эллинг, как вы ее назвали. А я вижу, что здесь вы собираетесь изобразить уголок старого Чикаго или нью-йоркского Гарлема. Фильм, что ли, собираетесь снимать, так почему на территории военной базы?

— Алексей Иванович, ведь мы только начинаем собирать материалы.

— Какой это стройматериал? Бревна, доски, горбыль, подтоварник, жерди, куски толя, ржавое железо.

— Потом разберемся.

— Разбирайтесь. Но тут и мое упущение. Представьте мне проект вашего сарая. Общий вид в трех проекциях. Внутри хоть верблюдов разводите. А снаружи вид должен иметь опрятный.

— Есть. Сделаю.

— И еще. Какими путями вы добываете эти материалы? Я видел, ваши матросы таскали доски из склада наших флотских соседей.

— Это боцман организовывает. Договаривается.

— Знаю. Вашего боцмана уже все кладовщики боятся, говорят, что если не вытребует, то выпросит, а не выпросит — сопрет.

— На то и боцман. А бревна эти — плавник. Матросы выходят в море на рабочем баркасе и собирают.

— Знаю, — буркнул командир базы. — Но смотрите, чтоб скандала не было. А проект представьте. Без его утверждения строить вам не разрешу.

К капитану I ранга Озерову пришел начальник клуба лейтенант Зайцев и доложил, что у него исчезла половина запаса фанеры, приготовленной для декораций и обновления щитов.

— Куда же она делась?

— Наверно, изотовцы стащили. Больше некому.

— Проверяли?

— Так точно. Она у них кипами лежит. Говорят, ихняя. Все листы одинаковые.

— И что вы предприняли?

— Дырок насверлил.

— Где? Каких дырок?

— В своей оставшейся фанере. Пометил. Дырки, как ни заделывай, заметны. Недаром ГАИ проколы в шоферских правах делает за нарушения. Дырку не сотрешь и не вытравишь.

— Найдите старшего лейтенанта Изотова и его боцмана. Через десять минут я буду на их стройплощадке.

В углу двора двое матросов расчищали место под сарай, выравнивая грунт и измеряя рулеткой. Невдалеке, покрытые старым брезентом, толем, лежали штабеля, бревен, досок и фанеры. Вскоре подошел запыхавшийся Изотов, за ним трусил боцман.

— Откуда у вас столько фанеры?

Изотов молча вынул из внутреннего кармана бумажник и протянул начальнику политотдела корешок товарного чека лесоторговой базы на отпуск фанеры и пиломатериалов гражданину Изотову М. А. за наличный расчет.

— Всей командой скинулись?

— Никак нет. Всей командой мы телевизор приобрели. А это только я, Рогов и Волков.

Озеров подошел к штабелю свеженапиленных отличных сортовых досок.

— А эти откуда взялись? Такого на лесоторговой базе не бывает.

— Сами приплыли, — спокойно ответил боцман. — Волнами прибило прямехонько к нашему грузовому пирсу, а часть в море подобрали.

— Но откуда они в море оказались?

— Наверно, из лесной гавани вынесло. Или с палубы лесовоза свалились.

Доски действительно были намокшими. Потрогав их рукой, Озеров спросил, хитро прищурясь:

— И как это вы, боцман, точно знаете, когда и откуда принесет доски?

— Зачем мы? Просто вахтенные сигнальщики нашей бригады и береговые посты несут службу, как положено. Они же в стереотрубы и бинокли просматривают все водное пространство до горизонта и обязаны обращать внимание на любой плавающий предмет. Что им стоит позвонить нам: «Плывут доски, пеленг такой-то, дистанция столько-то». Садимся в рабочий баркас, и порядок. Найдется хозяин — пусть забирает. Да только эти доски сразу же по акту списали.

Озеров покрутил головой. На обратном пути он сказал Изотову:

— Плавник — это черт с ним, но, боюсь, твои орлы отовсюду тащат, и из клуба тоже.

— Вряд ли, — неуверенно произнес Изотов. — Но, Сергей Сергеевич, увлеклись ребята, а командир базы не хочет нам помочь. У него обширные деловые связи. Он может получить материалы сейчас в долг, в счет будущего года.

— Я с ним поговорю об этом. Но вы, Михаил Алексеевич, предупредите команду. Строго предупредите.

— Есть. Еще раз предупрежу. А некоторые уже приступили к работе. Хотите посмотреть?

В береговом кубрике на подставках у стен стояли макеты пультов, аппаратов и механизмов со всеми приборами контроля и управления. Изотов объяснял:

— Вот макет радиолокационной станции. На нем сейчас по вечерам Гостюнный размещает приборы, переключатели и так далее, как он считает удобнее. А это работа акустика Горелова. Ему сейчас вовсю помогает лейтенант Волков. Они по-своему перекраивают все схемы. Что из этого получится, не знаю. Но люди думают, изучают. Это уже хорошо. Правда, условия монтажа очень усложнены. На такое завод вряд ли согласится, надо весь сборочный цикл переделывать. Но можно заставить, если докажем. Для монтажа Волков с Гостюнным сконструировали и изготовили специальные приспособления и инструмент. — Изотов раскрыл плоский ящик. В нем рядами лежали длинные отвертки и непонятные, по-разному изогнутые ключи, захваты, паяльники.

Озеров подошел к полке с книгами. Полистал брошюры и журналы по промышленной эстетике и даже инженерной психологии. Изотов объяснял:

— Это в самом конце наших работ займемся подбором колера для окраски помещений, оборудования и освещения боевых постов, чтоб лучше виделось и меньше уставали глаза. Снаружи корабль должен обязательно быть шарового цвета, или закамуфлированным, а внутри все надо делать так, чтоб быстрей и уверенней действовать.

Озеров молча походил по кубрику и, открывая дверь, сказал с порога:

— Дело делаете. А на командира базы я нажму.

11